Луна в созвездии Гепарда

— Доктор-киса! Привет! — заходя в кабинет к гепарду, с улыбкой произнес Чонгук. Это детское прозвище, которое придумал сам парень, прицепилось к Намджуну настолько, что его так начали называть даже пациенты. — Привет, малыш! Что тебя привело, скорее рассказывай. Мама сообщила, что нас интересуют теперь омеги, ммм. Что ж, наш Чонгук-и совсем вырос! Я всегда рад тебе помочь. — В общем… Не знаю, с чего и начать, — он отчаянно посмотрел на гепарда, подбирая нужные слова в голове. — Начни с омеги. Ты встретил омегу. Это Мин Со, полагаю? Ты с ней вроде давно. — Нет… Это как раз не она… Я встретил омегу-гепарда, и это Он. У него такой же хвост, как у тебя, и две пары ушей. Звериные и человеческие. — Оу! Это у вас семейное? — Неловко пошутил доктор, легонько махнув своим пятнистым хвостом. — Давай по порядку. — Ну… все началось с того, что я чувствую его запах, а другие — нет. И кто-то пошутил, что он, возможно, мой истинный. С этого дня я не нахожу себе места. Может, просто уже напридумывал и теперь он мне правда кажется необыкновенным. Раньше его не замечал совсем, а теперь он чудится таким… красивым, словно свет от него исходит. Все остальные — серая масса, а он, как ангел… И запах этот… просто божественный, свежий. Намджун, слушая это, заулыбался, робко перекладывая бумаги, распрямляя их в уголках. — Очень похоже на то, детка. Запах — это первый признак. Но точнее может сказать лишь генетическая экспертиза. Приходите со своим омегой и всё сделаем в лучшем виде. — Вряд ли он согласится… Он вообще ко мне как-то хреново относится, я же вроде как с Мин Со встречаюсь. Но он явно чем-то болеет, сказали, с течками какая-то проблема. Лучше себя чувствовать начинает, когда я рядом, и это прям видно, но тем не менее постоянно меня отталкивает. Не разрешает даже просто близко находиться, хотя мне хочется ему помочь. Я никак не могу понять, что с ним такое творится! И откуда такой негатив? Сейчас же нет таких различий, с хвостом ты или нет. Даже с учётом того, что у нас нет отношений, отказывается как-либо общаться, даже по дружбе. Несколько выражений очень быстро сменились на лице доктора, пока он слушал сбивчивый и пылкий монолог молодого альфы. — С хвостом, говоришь? Стесняется, может. Некоторые дети очень остро чувствуют социальную разницу, хотя всё общество призывает к равенству, но какие-то пережитки всё ещё крепко сидят в головах. — Я бы сказал, даже враждебно настроен ко мне. Вообще всегда очень скромный он, а теперь, когда явно себя плохо чувствует, отгоняет, даже матом ругается! Проясни мне ещё один момент, доктор-киса. Не то чтобы я был против, просто мне интересно. Он, Тэхён — гепард. У него уши и хвост, а я — человеческий вид, как это возможно, чтобы мы были истинными? Это же разные биологические категории. — Ох, мальчик мой… Ты вроде уже такой взрослый, а ещё столького не знаешь. Ведь ты тоже гепард, неизвестно в какой именно степени, но у семьи Чон с гепардами действительно особенные отношения были, и как видим сейчас, и есть. Так вот, детка, в те недавние времена, когда семья Чон заводила гепардов, словно домашних животных, и использовала их по-всякому, в том числе и сексуализированно, у них рождались дети. При всём при этом у чистокровных мужа и жены не всегда были наследники, которые могли бы продолжить род из-за близкородственных браков. Зачастую дети просто не появлялись вовсе или рождались с генетическими страшными отклонениями, а от гепардов потомство было всегда сильное и красивое. Так вот, страшная тайна состоит в том, что хвостатые дети отдавались в другие семьи или продавались, или убивались, а вот дети, которые были рождены без вторичных звериных признаков, и продолжали род Чон, становясь полноправными аристократами. Они сами не знали, что нянчившие их с детства гепарды, и являлись их настоящими родителями. Бывало и так, что у мужа и жены вполне себе без звериных признаков мог родиться хвостатый ребенок. Его в таком случае, по заведённой традиции, отдавали в другой дом или продавали, не разглашая о том, что он родился вполне у благородных родителей с фамилией Чон, или какой-либо другой известной фамилией. Так что, мальчик мой, ничего удивительного в том, что твой истинный омега — полноценный гепард, я не вижу. Теперь, что бы не случилось, вы можете быть вместе, жениться официально и… Да, кстати… Давай ещё раз… Твоему омеге внезапно становится плохо? Его мутит, кружится голова, он чувствует слабость и когда ты находишься рядом, ему становится чуть лучше? — Ну да… — А скажи-ка, мой мальчик. Не тыкал ли ты в своего омегу членом без презерватива в момент течки? — Что ты имеешь в виду, доктор-киса? Ты хочешь сказать, что я сделал ему ребёнка? — Ну не такой ты и тупой, как в начале казался. Девяносто процентов, если твоя межножная анаконда была бездумно выпущена. Это, блин, истинный! Тут хватит рядом подышать без защиты и всё. — Я вышел до узла… По поводу течки, я так и не понял. Был слегка пьяным. Может, не слегка. Доктор зашевелил губами, явно скрывая в этом грязное ругательство. — Скажи, он постарше тебя? Я надеюсь, он уже… — Мой одноклассник. — Сам ребенок, то есть… Ну так вот, Гуки, детка. Если хочешь принять участие в жизни своего ребёнка, тебе стоит найти истинного гепарденка прямо вот сейчас, чем быстрее, тем лучше. Если он до сих пор тебе не сообщил о том, что в положении, скорее всего, решение о судьбе малыша уже принято. Я не смею его осуждать. Потому что это его тело, и он сам ещё ребёнок. Что делать тебе с этой информацией, решать опять же самому. В этом ничего ужасного нет, если вы родите своего ребёнка не сейчас. Но если тебе это важно в данный момент, ты можешь попробовать поговорить с ним, убедить. В конце концов, тебе финансов хватит на целый выводок детей. — Чëрт, — растерянно пробормотал Чонгук, которого новая информация придавила, словно бетонная плита. — Дело может идти на минуты. — Откровенно, если речь идёт об аборте, то его сделать нужно как можно раньше. Беги, спасай своего малыша и забирай своего истинного. Чонгук выбежал, не попрощавшись. Адрес Тэхёна он раздобыл ещё на прошлой неделе. Даже проезжал пару раз мимо на своем автомобиле, заглядывая в окна, но ничего, кроме ажурных занавесок, не увидел. Теперь же он намеревался войти в этот дом и забрать своего омегу.

***

— Мама, отец! — Сидя на больничной каталке, Чонгук прикладывал лёд к разбитому лицу. Его родители, в кои-то веки вместе, с выражением крайнего страха и ужаса на лицах, смотрели на своего долговязого сына, сидящего на каталке. Его длинные ноги доставали до земли, а медработник уныло поправлял его руку, смахивая бегущие с пачки льда капли воды. Рядом шатался очень бледный омега-гепард, с дрожащим хвостом, которого Чонгук пытался притянуть к себе за кофту. Но тот, заламывая руки, кидался на полицейских, которые увезли его родного отца в неизвестном направлении. — Что здесь произошло, ради всего святого?! — выкрикнула мама Чонгука. — Он отказывается уезжать в больницу! У него серьезное рассечение брови, — коротко рассказал медработник свою версию. — Но мы наложили скобки, этого хватит, хотя, может, и шрам останется. — Добрый вечер, я офицер полиции, вы родители несовершеннолетнего Чон Чонгука? — Отпустите отца Тэхёна, он ни в чëм не виноват! Я не выдвигал обвинений! — громко выкрикивал Чонгук, пока медработник пытался прыгать за ним, прикладывая лёд к ране. — Зайдём в дом и там разберемся. — сказал чей-то разумный голос и все зашевелились по направлению к дверям. Заплаканный омега средних лет, папа Тэхёна, подпирал стену спиной, вытирая красное лицо клетчатым фартуком. Пожилой полицейский похлопал его по плечу и под локоть повёл в глубину дома. Все расположились в просторной гостиной на толстых циновках. — Мои юристы уже едут. Это вам с рук не сойдет! — воскликнул отец Чонгука, размахивая мобильным телефоном. — Нашего сына избил взрослый альфа? По какой причине, да объясните, что происходит?! — начала кипятиться всегда спокойная мама Чонгука. — Отец, мама, успокойтесь. В том, что произошло, только моя вина. Я сделал ребёнка Тэхёну, — он дёрнул за рукав бледного парнишку с пятнистым хвостом, и тот послушно сел рядом. — Двух детей, — всхлипнул омега средних лет в клетчатом фартуке. — Двух детей? — повернувшись к гепарду, уточнил Чонгук. Тот закивал согласно. — Двух, так двух, — улыбнулся разбитыми губами молодой альфа под общий гул взрослых голосов, которые в шоке начали говорить все одновременно. Оставив взрослых разбираться, кто прав, кто виноват, убедившись в том, что отец Тэхёна едет обратно, парочка несовершеннолетних будущих родителей, под одобрение медработников, была направлена в комнату омеги, дабы не волновать гепарда. Чонгук был направлен с ним, как источник требуемых детям феромонов. — Как ты узнал? — спросил Тэхён, как только дверь комнаты закрылась за ними. — Можно сказать, сложил два плюс два. Жаль, что не сразу. Можно было бы этого всего избежать. — Прости отца, он просто очень любит меня. Это кошмар был для всех. Но он первый одобрил, когда я решил оставить детей. — Почему ты сразу мне не сказал?! Что бы ты не решил. Помогал бы тебе, поддерживал! — А я откуда это знал, что ты там поддержал бы что-то? Я вообще тебя не знаю! — Мы с тобой с первого класса вместе. Не знал он. В общем, уже не важно, — чувствуя, что омега опять начинает злиться, а этого Чонгук вовсе не хотел. — Можно тебя обнять? Ты же мой истинный. — Это анализы покажут, кто тут истинный. А кто — мимо пробегал, — буркнул всё ещё не верящий, злющий Тэхен. — Ну давай по фактам… Ты для меня пахнешь. Ты забеременел без узла. Течка кончилась сразу, как и началась. Анализ на истинность — не более чем формальность. Или давай так, сможешь сейчас оттолкнуть меня, омега? В конце концов вспомнил, что он альфа и, нависая над нежным парнишкой, смял его в медвежьих объятьях, цепко хватая пальцами за уворачивающийся подбородок, целуя сначала неподдающийся жесткий рот, который через пару секунд сам приоткрылся, жадно принимая язык в сладкие недра. — Так-то, маленький… — ослабляя хватку, поглаживая его пробормотал Чонгук. Но омега не дал ему договорить, глядя затуманенным взглядом, обвил тонкими руками за шею, целуя уже с неменьшим напором, словно всё, что было до, уже теряло свой смысл, и родительские голоса, громкие и спорящие, сливались в один гул на заднем плане. Для истинных ничего более важного, чем обретение друг друга в этой вселенной, не существует. — Детям нужны феромоны и ещё воздействие отца. Узел, сцепка и… — зашептал Чонгук, с трудом отлепляя губы от горящей кожи истинного. — У нас полный дом людей, и ты собрался тут что творить? — с ужасом воскликнул омега, сам уже сгорая от желания. Вжимаясь в альфу, чувствуя его каменный член своим животом. — Все, что мы смогли, уже сотворили. А теперь… — он потянул с него мягкие домашние штаны. — Да чëрт с тобой. Давай быстрее. — Тихо только. — У меня дверь не запирается. — Своевременная информация, — уже садясь коленями на циновку, целуя выпирающую бедренную косточку, пробормотал альфа. — А где тут двое детей помещаются? У тебя живот впадает. — Они сейчас размером с фасоль, балда. — Кажется, у меня стоит на всё, что ты говоришь. — Он начал выцеловывать тощий живот, особое внимание уделяя впадинке пупка, опускаясь ниже, стягивая с его стоящего члена боксеры, обхватывая его губами и засасывая глубоко в рот. — Как же ты всё это время с девочкой, а теперь? — вперемешку со стонами спросил омега, осознавая, что сейчас губы первого красавчика школы скользят по его гепардовому члену, а пятнистый хвост намотан на кулак, и от этого возбуждение зашкаливает настолько, что приходится кусать ребро ладони, чтобы не заорать в голос. Чтобы он ни делал, закатывал глаза или смотрел, как его собственный орган исчезает во рту альфы, становилось всё жарче и жарче. Он подавался бедрами вперед, мечтая заполучить в свой мокнущий анус немного облегчения в виде длинных пальцев альфы, а лучше — сразу его члена. — Господи, пожалуйста, быстрее. — Как скажешь, котенок. Альфа даже не успел раздеться, лишь вынул свой, колом стоящий, член, дабы войти в горящее нутро своего истинного, который уже изнывал, ожидая томительные секунды. — Я сам сверху, — поворачивая Чонгука на спину, стягивая штаны, уже совершенно бесстыдно забираясь на него верхом. В отличие от альфы, у Тэхёна не было и крупицы самоконтроля и он скакал, безумно шлёпая задницей по бёдрам истинного, который всерьёз начал опасаться за жизнь его нерожденных детей. — Ещё, альфа, ещё, — хрипел хрупкий омега, скрипя зубами, чувствуя, как набухает внутри настоящий узел, первый в его жизни. Он просто сходил с ума от этих ощущений, которые были самые правильные в данный момент для них и для будущего потомства. Оргазм накрыл с головой и, громко выкрикнув, омега упал на грудь альфы, пытаясь сдержать рвущийся крик, прокусил плечо Чонгука так сильно, что кровь хлынула фонтаном в его рот. Алая жидкость, заливая мускулистую грудь и шею, закапала вниз по ключицам и животу. Испугавшись, омега заплакал, машинально вытирая рот рукой. — Тихо, тихо, успокойся, пожалуйста! Я приложу простыню, а ты сейчас обнимешь меня и немного отдохнёшь. — П-прости, я как-то. — Как-то пометил меня, да, омега? — Я не знал, что это настолько ужасно выглядит. — Ничего страшного. Я рад… Я правда рад. — А если я это сделаю снова? Что ты будешь делать? Это же ненормально! — крупные слезы потекли по раскрасневшемуся лицу Тэхёна. — Куплю специальную аптечку. Успокойся! — Дети, — раздался стук в дверь и она начала приоткрываться. — Мама, — крикнул Чонгук, закрывая руками омегу на себе, прижимая его так, словно пытаясь растворить, — тебе реально лучше сюда не входить. — Ох, господи, Чонгук-и, это просто безрассудно. В такой момент! — Прошу прощения, но я не каждый день встречаю истинного. — В общем и целом, я это и хотела сообщить. Анализ по цито подтвердил истинность. — Ну видишь, — буркнул альфа притихшему на его груди омеге. — Не мимо проходил. — Как это возможно? Я ж гепард. — Мне это безумно нравится, — совершенно влюбленно зашептал Чонгук. — Да, кстати… у меня отчим гепард, он практически меня и воспитал. — Постой, а как же твой отец, который там, в нашей гостиной звонит страшным юристам? — Так я его вижу второй раз за год, — захихикал Чонгук. — Видимо, полиция сообщила о происшествии, он и приехал. Наверняка в бешенстве. Но против истинности бороться бесполезно. Через каких-то полчаса родители Чонгука, встретив отца Тэхёна, принесли ему свои извинения и удалились, каждый по своим домам. Молодой альфа ещё какое-то время находился со своим истинным гепардом, но поняв, что переезжать в ту же секунду тот не намерен, был вынужден откланяться. Первоначальный план родителей Тэхёна теперь не вполне был корректен, с появлением отца детей. Никто не знал, что же делать дальше, и, решив просто подумать несколько дней, все направились по своим делам. Маленький гепард, впервые за несколько недель, чувствовал себя гораздо лучше, гладил впалый живот и замирал душой от счастья, размышляя о том, что в школе ему придется быть скромнее. Ведь Мин Со никуда не делась и, вроде как, Чонгук её официальный парень. Теперь гепард попал в крайне неловкое положение. Он не верил, что такую девушку можно оставить из-за зверочеловека, даже если он и истинный. С этими мыслями он и забылся тревожным сном, вдыхая запах своего альфы с испачканного пледа.

***

— Господи, тут вся школа на ушах, а тебя где-то носит, — налетел на омегу Чимин, у которого толстовка в этот день была нежно-сиреневого цвета, а глаза лихорадочно блестели. — Твой громила… — Не мой! — Бля, не перебивай! Громила расстался с Мин Со! В общем, как говорят, он позвонил ей вчера и сказал, а бедняжка не поверила. Думала, шутит! — Бросил девушку по телефону? Мда уж… — Ну так вот! Она его к стенке припёрла сегодня прям на школьном дворе! Ух, какую пощечину она ему отвесила. Там пол-лица снесла. — Ударила? — уже тревожно переспросил омега. Хоть он и хорохорился от души, но избиение его истинного отозвалось резкой болью со стороны сердца. — Да что ты так побледнел? Твой громила от пощечины девушки точно уж не пострадает. Но каков накал эмоций! Прямо школьные династии рушатся на глазах обычных подданных и прихлебателей! Просто сотрясение нашей унылой жизни! Блядь, да куда ты так понёсся! Гепард ты недорезанный! Только гепарды так бегают, хер догонишь! Да стой ты, больной! У малых сотрясение будет! Вбежав в свой класс, запыхавшийся омега тут же просканировал всю аудиторию, остановившись взглядом на истинном, который прижимал ладонь к щеке. Удостоверившись, что тот не умирает, практически сполз по стене, пытаясь отдышаться. Альфа, сидя на парте в окружении своих друзей, заулыбался при виде Тэхёна. Омега же сдержал невероятным усилием подобие улыбки. Он хотел было сесть за свою парту в конце класса, но вовремя вспомнил о том, что теперь сидит на самой первой. Прямо перед своим альфой, вдыхая его запах, который так нужен ему и котятам внутри него.

***

— То есть, ты и громила, громила и ты… истинные, блядь, — отчаянно матерился умилительный зефирка, перекладывая кусочек своей диетической безглютеновой еды с одной стороны контейнера на другую. — Ну… — И вот скажи мне, какого хера я это узнаю от каких-то одноклассников? Мы с тобой вроде как друзья? Я вообще думал, вы друг друга не переносите. — Я и не говорил, что таю от любви. Терпеть его не могу. — Терпеть не можешь, а детей с ним делал, пересиливая свое отвращение? — Бля, перестань, — краснея как свекла, выдавил из себя гепард. — Ну расскажи ты мне! Я твой единственный друг! Любвеобильный альфа теперь таскался за своим истинным, словно наркоман за дозой, под хохот своих же друзей, которые легко приняли зверочеловека в качестве пары своего лидера. Все, кто насмехался над столь явным мезальянсом, быстро заткнулись, боясь связываться с совершенно безумным альфой, который за истинного был готов вырвать горло любому, даже тому, кто просто косо смотрел на гепарда. Тэхён же старался сторониться их и Чонгука, но порой, отловив ворчащего упирающегося омегу, его истинный нахально прижимал того к себе, не обращая внимания на окружающих, зарываясь носом в его волосы, вдыхал этот свежий аромат, который доступен только ему одному, и был для него необходимым счастьем. В эти мгновения бедный омега метался от состояния «бежать и прятаться» до «таять и стонать». Обычно альфа уважал его личное пространство, но истосковавшись по тактильности, его просто срывало. Иногда даже на жаркие поцелуи, в какой-то подсобке, после которых приходилось лечить свою тахикардию, думая о спряжениях английских глаголов в прогрессивном ключе. За стенами школы уже без границ и тормозов Чонгук запихивал уже почти не сопротивляющегося омегу в свою машину и вез в особняк, где сводил с ума дворецкого и прочий персонал, таская Тэхёна на себе, прижимая к первой попавшейся поверхности, лобызая всё то, что не скрывалось одеждой, совершенно бесстыдно. Требуя срочно вылизать метку альфы, иначе он будет плакать ночи на пролет. — Ты в курсе, что это беременные омеги капризные, а альфы вроде как должны выполнять их прихоти? Что ты трясешь своей меткой перед лицом? — Вылизывай давай. Работа твоя, ты кусал! Я себя чувствую несчастным! Меня отвергает истинный! Папа моих двух детей! — Знаю, чем это вылизывание заканчивается. У меня зачёт на носу, Чонгук! У тебя, между прочим, тоже! — Сначала метка — потом зачёт? Ну? Всё кончилось тем, что омега, сидя за письменным столом, готовился к зачёту, морща нос от сильной сосредоточенности. Однако его ягодицы, хоть и одетые, сидели на коленях Чонгука, который изображал из себя подушку на жёстком стуле. Мотивируя тем, что омега лучше чувствует себя в непосредственном контакте с альфой. Пятнистый хвост, чуть подрагивающий в миллиметрах от носа омеги, вводил в некий транс бедного Чонгука. Руки альфы лежали на подлокотниках, нервно сжимаясь от того, что он безумно хотел обнять Тэхёна, а ещё лучше — забраться к нему под кофту, пробежаться по рёбрам, легонько сжать бусины сосков так, чтобы тот сладко застонал. Но альфа держал свои обещания, незаметно поправляя восстающий член, который был не согласен с постановкой вопроса. В последнее время у Тэхёна начал слегка округляться живот, что приводило в безумный восторг его истинного, и тот просто не мог остановиться трогать его. И в этот момент он уже практически был на грани, впивая пальцы в подлокотники кресла, готовый поднять бунт против учёбы, раз она мешает отцу целовать священное вместилище будущих детей. — Ты мне позвоночник прожжешь своим взглядом. — Я хорошо себя веду, между прочим. Ты закончил? — Мгм, — отозвался, сладко улыбающийся в тетрадку, гепард, зная, что за этим последует. Горячие руки тут же забрались под его мягкий свитер, поглаживая мягкий выпирающий животик, а горячее дыхание врывалось прямо через ткань. О, омега знал, чем дольше терпел Чонгук, тем его мощнее срывало. Всегда такой заботливый во время секса, всегда боявшийся навредить, превращался в сущего зверя, вдалбливаясь в омегу, который изводил его намеренно. Играл на остатках нервов. — Тетрадки, Чонгук! — К дьяволу, — мягкий свитер полетел в неведомом направлении, а маленького омегу ткнули носом в его же учебники и тетради, сдирая с него джинсы и белье до щиколоток. — Ммммм, — зарываясь лицом в половинки, утробно рычал альфа, доставая кончиком языка до слишком влажного, для таких резких отказов, ануса. Так было всегда, жестко отказывая истинному, гепард сам был уже на пределе, от этой несправедливости хотелось просто рычать. Какого хрена так изводить, если сам же хочешь. В конце концов это полезно и для детей, просто необходимо. — Что ты там копошишься, просто вставь уже! Теперь наступало время, когда альфа начинал свои пытки. Его омега всегда пытался скорее заполучить член и трахаться быстро, и без тормозов, но Чонгуку нравилось доводить гепарда до белого каления так, что он начинал молить наконец трахнуть его, вставить, и вообще! У альфы было колоссальное терпение и он ласкал своего строптивого омегу, пока тот не начинал задыхаться, извиваясь в крепких руках, отчаянно скулил, кончая пару раз до того, как Чонгук наконец вставлял ему так, что тот не мог даже кричать, и только с хрипами двигался навстречу мощным толчкам, замирая только тогда, когда узел распирал его внутренности. От этого гепард кончал практически на сухую, почти теряя сознание от безумных ощущений. Родители и прислуга перестали заходить в те комнаты, в которых обреталась истинная парочка, опасаясь встретить стихийно сросшихся гениталиями сиамских близнецов. Те были неизменно благодарными за это, готовые спариваться, как животные без тормозов. Иногда быстро и резко, в первом попавшемся месте, а то и просто посреди комнаты на весу, иногда — медленно, вдумчиво и нежно на кровати, где отрубались после, ещё до того, как узел спадал. Чонгук, к вящему разочарованию всех, съехал по учебе вниз, за что получил серьёзный нагоняй от всегда понимающей матери. А также огрёб немереное количество угроз от своего истинного, который, несмотря на все изменения в жизни, учился стабильно хорошо. К вечеру ворчащий альфа отвозил Тэхёна домой, несмотря на то, что в особняке Чон появилась отдельная спальня для будущего мужа, а также детская, ожидающая своих обитателей. Омега посчитал, что великое переселение состоится после школьных экзаменов. С ним согласились все родители и только Чонгук был резко против, стараясь правдами и неправдами оставить гепарда ночевать.