Проступки и их плоды.
3 сентября 2025 г., 18:25
Из приятного после плотного и довольно интересного Нового года, точно является пара недель свободы. Антону точно претит мысль сидеть дома и никуда не выходить. И ему точно нужен тщательный отдых, время на подумать и просто побездельничать какое-то время, не всегда же быть продуктивным, верно?
Для него каникулы мечты так и выглядят, сидеть в комнате, иногда выходить к Оле или же на кухню, доедать остатки роскоши и болтать о чём-то с мамой, перекидываясь шуточками. Ну и на улицу не было какого-то желания выходить, холодрыга там ужасная, не то, что тёплая и прогретая кровать. Есть конечно и свои минусы, ведь в частности Антон пребывал в меланхоличном состоянии, однако плюсы однозначно покрывают минусы. Делать тоже нечего, рисовать не тянет, читать тоже, у него стойкое ощущение потери чего-то ценного в жизни. Ему частенько названивал Бяша, но либо не дозванивался, либо посылался. Даже мысль о том, что друг поделится новостью по поводу их разговора с Ромой не заставляла поднимать его ленивую жопу и волочься на улицу. Будаев уже подумывал просить у Катьки номер родных Антона, лишь бы вытащить его из берлоги. Но обошлось без этого, ведь всё же они смогли договориться выйти и прогуляться. Петров специально хотел оттянуть момент, из-за чего всё дальше кидал прогулку, но он не на того напал, Игорь просто поставил его перед фактом когда, и пригрозил, что пусть он только попробует не прийти. Парень поканючил некоторое время, но всё равно подумав согласился. Плохо выходит по отношению к Бяше. Возможно Антону просто страшно узнавать итоги, из-за чего он и не хочет ни в какую выходить.
В любом случае, такой образ жизни мама точно не поддерживает, из-за чего погнала его в магазин. «Негоже все каникулы дома сидеть, хотя бы свежим воздухом подыши!». Ничего не поделаешь, вселенная громко кричит ему, что наотдыхается он на том свете. Антон плотно укутался в свои одеяния и поплелся в магазин. Было на улице прохладно да и снега по колено, это знатно подпортило настроение, он шмыгнул носом и уткнулся им же в свой ворот куртки, предотврощая замерзание. До магазина было не так далеко, но Антона всё равно заволокли мысли. После праздника Олю как током шибануло и она стала реже появляться дома, гуляя всё с девочками и отпрашиваясь на ночевки. Это насторожило только его, пока мама снисходительно пожимала плечами и отпускала. На претензии Антоновы лишь отмахивалась, поговаривая, мол, пусть гуляет, чего ж он прицепился. А он и не цеплялся вовсе. Переживал просто. Это же само собой разумеющееся, будучи старшим братом маленькой сестры, беспокойство по пятам ходит. Он буркнул что-то, тряхнув головой заметил, что приближался к ларьку, стряхнул с себя навалившийся снег и зашёл. Резво поздоровавшись с продавщицей, он сразу подметил перед собой парочку мальчуганов, на вид были младше его на года два, а то и три, что-то выкрикивали и выпрашивали, пока женщина лишь губы кривила. Она кинула на Антона усталый взгляд, на что он настороженно стал слушать происходящее.
— Да идите вы уже отсюда! Говорю вам, не продам я никакие сигареты, хоть дед попросил, хоть сам Сталин. — она обвела их глазами и показала фигу. — Вот вам!
Антон хмыкнул от слов её, поглядывая на измученные лица напротив. Похоже, бедолаги бились уже который час. Но ничего не сделаешь, она права.
— Тетя Валя, ну пожалуйста, я клянусь, сигареты папе нужны, прошу! — на его слова лишь молча прикрыли глаза и громко вздохнули, небось двадцатый раз говорит одно и то же.
— Слух, Санька, я не глухая и не тупая, с первого раза поняла, но я не могу тебе продать и точка! Всё, не задерживай мне тут людей, вон отсюда. — Антон явно был хорошим предлогом, чтобы избавиться от назойливых пареньков.
Они и вправду отступили, шёпотом шушукаясь друг с дружкой, но Петров уже не стал обращать внимания, лишь улыбнулся уголком губ, продиктовывая весь список покупок. Называемая тётя Валя шустро ему всё отдала, даже положив в пакет.
— Во молодёжь пошла, ты глянь, а, — она кивнула в сторону двери, из которой вышли те ребята, — думают небось, что я дурочка, не понимаю, что это никакому и не папке. — женщина улыбнулась довольно заразно, из-за чего Петров снова улыбнулся, кивая ей.
— Да уж. Сколько с меня?
— Пятьдесят рублей, милок.
Достав нужную купюру тут же расплатился, прощаясь с теперь уже как родной тетей Валей и направляясь на выход. Антон немного призадумался, в нынешнее время молодёжь и вправду часто хочет попробовать всякую гадость, не глядя сколько им лет. Это очень плохо. Не сказать, что сам он прилежный и никогда такого даже не делал, было такое по правде, с друзьями из Москвы, парочку сигарет он стрельнул, но так и не решился попробовать. Чисто ради того, что бы узнать и утолить любопытство можно было бы, но к примеру как Ромка.. И снова он лишь на уме. Антон нервно дергает губой, точно отдергивает от мыслей о нём. Но он правда неплохой пример. Бяша говорил, что курить они начали оба с лет так двенадцати, как раз по инициативе Пятифана, и на данный момент он до сих пор курит очень много, пока Игорь может и перебиваться без них неделями. Считай Рома начал курить в том же возрасте, сколько и сейчас Оле. Мысль о том, что и она когда-нибудь попробует сигареты очень напрягает, особенно если учитывать её уже начинающийся подростковый период.
Антон слишком плотно задумался обо всём, увидев перед собой такую картину в ларьке, даже не заметив перед собой проходящих людей. Сильно стукнулся с кем-то, да так, что напротив стоящий человек чуть не отлетел, благо, реакция у Антона неплохая, из-за чего он быстро среагировал и придержал. А тот, кого он придержал заметно удивил его. Парень тупо пялился на девушку, на ту самую, которая была в пригороде и забрала его молоко. Она же явно не разделяла его удивления, а лишь смачно матернулась, отпихивая его от себя.
— Ты че, совсем слепой? Смотри куда прешься, кретин! — она хмуро и бегло его оглядела, а после сразу смягчилась, стоило тоже распознать знакомое лицо.
— Прости меня, я не специально, задумался просто. — неловко потерев шею он перевёл свой изучающий взгляд на её образ, и то, что она тащит довольно тяжелые пакеты.
— Так уж и быть, прощу тебя за то молоко, ведь из него вышли очень вкусные блинчики. — девушка игриво подмигнула, сладко улыбнувшись, из-за чего Антон слегка смутился, щеки точно вспыхнули алым.
Хорошо, что на улице холодно и можно легко скинуть всё на это.
— Я рад, но из-за того, что я уступил, на меня поворчала мама. — слабо улыбнувшись он подметил её внимательный взгляд, девчушка рассмеялась, машинально укладывая руку ему на плечо.
— Прости-прости, буду, значит, тебе должна.
— Да брось, — Антон отмахнулся, что ж он, ещё и будет что-то от этой девушки требовать? — ничего ты мне не должна, это же просто молоко.
Кареглазка положительно кивнула и с громким вздохом поставила пакеты наземь. Она немного размяла заледеневшие конечности, а Антону очень сильно захотелось ей помочь. Помявшись какое-то время, молча стоя с ней и наблюдая, он всё же двинулся к ней, взял пакеты и мягко глянул на девушку. Та сразу встрепенулась и шагнула к нему.
— Давай помогу, где живёшь? Негоже тебе, девушке, такую тяжесть тащить, так ещё и в зиму. — он улыбнулся очень даже искренне, ведь плескалось это открытое желание помочь.
— Честно, я уже успела подумать, что ты хочешь сбежать с моими пакетами в качестве отплаты за молоко. — она снова шумно рассмеялась, пристраиваясь рядышком.
Петрова это, честно сказать, даже как-то задело и он надулся.
— Ты за кого меня принимаешь? Я тут уже второй раз тебе добро делаю, а ты вот так считаешь?
Глазки напротив блеснули и девушка растерялась, смущенно теребя край куртки.
— Нет-нет, извини меня, я так шучу просто, спасибо тебе большое, мне приятно, что ты помогаешь. А то я правда устала уже тащить это всё. — честно признавшись, зыркнула на Антона с огромным любопытством, также на него смотрела Оля, когда хотела что-то спросить.
— Хорошо, я тебе поверил. Так на какой улице живёшь?
— На солнечной двенадцать.
Антон немного напрягся, пытаясь вспомнить где это примерно находится. Когда он был тут у бабушки, то много бегал и гулял везде, из-за чего ориентировочно знал где какие улицы. Прикинув из воспоминаний где это, он двинулся вперёд. А девушка следом за ним.
— Слушай, ты же не местный, да? — сразу задав каверзный вопрос, склонилась к нему чуть ближе, а Петров и не растерялся, кивнул тихо-молча. — Так и знала. Раньше я тебя тут не видела.
— Я не так давно переехал с родителями сюда. Осенью этого года.
Кареглазка многозначительно кивнула, всё не сводя своих любопытных глаз, пока же сам Антон их и избегал. Уж не нравится ему этот зрительный контакт.
— Но ты, похоже, знаешь даже где улица, на которой я живу. Для не местного это странно.
— Я у бабушки тут часто был на каникулах, из-за чего успел в детстве всё переворошить, а тут ничего и не изменилось за столько лет, так что дело понятное, почему знаю. — девушка эта болтливой очень оказалась, а при первой встрече он бы и не сказал так.
— Поня-ятно. — она уткнулась носом в землю, точно переваривала сказанное, а после снова подняла взгляд. — А звать тебя как и лет сколько? Подозрительный ты какой-то.
Парень вскинул удивлённо бровь, глянув всё же на неё.
— С чего это я подозрительный?
— Уже второй раз со мной пересекаешься, да и помогаешь снова, ты что, за мной следишь? — она прищурила глаза и боднула Антона в бок, из-за чего он нахмурился.
— Больно ты мне сдалась, не выдумывай.
— А может ты в меня влюбился просто, вот и прицепился. — она кокетливо откинула прядь волос и улыбнулась так коварно, на манер кошки.
Антон же уже начинает чувствовать, как у него дергается глаз. Уж зря он уродился таким добрым, зачем только взялся помочь. Тяжко вздохнув он смотрит на неё строго.
— А может ты перестанешь хуйню нести и не будешь ничего придумывать за меня.
Кокетка немного поубавила обороты, стоило услышать грубую интонацию. Она вскинула руки в премирительном жесте.
— Ладно, молчу. Но ты не ответил на мои вопросы.
— Антон, семнадцать. — как-то поубавилось энтузиазма быть хорошим человеком и помогать, из-за чего он сухо ответил ей, молча глядя на таблички с названиями улиц.
— Меня Алина зовут, мне шестнадцать, приятно познакомиться, добряшка.
Измученный вздох, и он поджимает губы, думая, что нужно быть терпеливее. За то время, пока он сидел дома, явно разучился нормально реагировать на те или иные слова людей, из-за чего и бесится. Девушка милая, хоть и немного приставучая, но это терпимо, да ещё как. Нужно же заводить себе друзей.
— Значит, ты в десятом? — он прочистил горло, зыркнув на Алину, а та прям просияла, чувствуя, что ей интересуются.
— Именно, там хоть и сложновато, но очень интересно. — она закуталась в свою куртку, на подобии шубы.
— Не сомневаюсь, мне ли не знать. — Антон хмыкает, пока девушка улыбается по-милому.
На улице становилось всё холоднее, из-за чего руки мерзли и ныли, желая оказаться в тепле, но такого в ближайшие два квартала не будет. Молчать тоже было неловко, ведь и Алина замолкла что-то, похоже холод и её настиг, ведь она втянула голову, спрятав в шарфе рот, нос и уши.
— Ты откуда с такими пакетами то тащишься? Тяжеленные. Долго несла? — он снова с любопытством глянул на неё, а она чуть встрепенулась, что-то пробубнев, после недовольно отодвинув шарф с высунутым языком.
— Тьфу, ворсинки в рот попали.. Так, эм, я от бабули Светы иду, я ей помогла в доме убраться, кур накормить, а она мне вон сколько убабахала. Хорошая женщина, ветеран войны, многое рассказывает. — Алина улыбнулась так тепло, явно любила эту бабулю, что очень мило.
Антон всегда относится с уважением ко всему, что связано с войной, из-за чего улыбка тронула лицо, нервозность пропала и он стал смотреть на новую знакомую с толикой уважения.
— Ты крутая, молодец, что ей помогаешь.
В глазах её блеснула искра, и та залилась румянцем, точно смутилась, но сделала невозмутимый вид и хмыкнула.
— Я знаю, что я крутая. — она помолчала немного, глазами блуждая уже где угодно, но только не на лице напротив. — Спасибо..
Наконец, они настигли улицу, на которой и жила девушка, оставалось немного пройти ещё до её подъезда, но Антон напрягся. На этой же улице жил и Рома, мурашки по коже прошлись. Будет, конечно, фиаско, если они столкнутся прямо сейчас. Он даже стал искать уже оправдания на свой счёт, но резко скривился. Хоть он и виноват в содеянном, это вовсе не означает, что нужно теперь трястись каждый раз по любому поводу.
Алина резво подходит к своему подъезду, из-за чего вытягивает Антона из пучины мыслей, она открывает дверь и подпирает её плечом, с нескрываемым интересом разглядывая Петрова. Не сказать, что он был когда-то обделен женским вниманием, но такого скользкого, липкого взгляда он не ощущал точно. Он не уверен, что это именно в пошлом контексте, ведь смотрят иначе, а в данном взгляде больше интереса, может, взяла его на мушку.
— Спасибо тебе большущее, дальше я сама, — резво выхватив свои пакеты она подмигнула ему, стрельнув глазками. — свидимся ещё как-нибудь, красавчик. — отсалютировав напоследок, дверь за ней с характерным хлопком закрылась, пока немного смятенный Антон ещё с несколько секунд смотрел прямо.
Кокетсво явно было её фишкой, но на такое купиться сложно, ведь настолько слащавые фразочки Антона мало цепляют, но он уверен, что она разбила не мало сердец, подав ложные надежды. И вопреки его ожиданиям, никакого Ромки по пути не встретилось, шлось до дома спокойно, разве что, чуть торопливо, из-за его долгого отсутствия.
***
Как бы не тянул Антон встречу с Бяшей, до неё оставались считанные минуты, из-за чего он весь извелся, изнервничался и успел раз двадцать поправить ворот своего свитера. Встретиться они должны были на площадке, а Петров всё ещё мялся у двери прихожей, думая, как лучше свинтить. — Ты чего истуканом стоишь? — Антон вздрогнул от неожиданности и глянул на Олю как загнанный пёс. — Э-э.. Да я вот, ну.. — Идти не хочешь? — поинтересовалась она мягко, так ласково улыбнувшись, что Антону стало вмиг стыдно за себя, и за то, как он выглядит со стороны. Вздохнул с какой-то тяжестью, пожевал губу, потыкал подошвой об угол стены и посмотрел Ольке в глаза, неуверенно кивнув. Она мигом прильнула к нему, крепко обняв, из-за чего Антон растрогался, заключая её в такие же крепкие объятия. — Пойди, тебя явно Бяша ждёт уже, ты почти не выбирался из дома. — она с мольбой глянула в его глаза, на что ему пришлось вздохнуть снова. С одной стороны, она права, надо бы пойти, всё решить и поставить точку. Но с другой стороны ему безумно не хочется что-то узнавать. В неведении намного лучше, легче. И так хватает мучений, каждый раз вспоминать о своём поступке и жалеть, корить себя. Оля пихает под бок, выглядя такой уверенной и полной энтузиазма, что надо бы Антону подсобрать её энергию, и наконец двинуться в путь. И он в третий раз вздыхает, поворачивает замок два раза в другую сторону и выходит из дома, пока за ним шустро закрывает дверь сестра. Это явно для того, чтобы он не передумал. Антон ещё немного топчется, но всё же идёт вперёд, до места встречи минут так пять идти, Бяше немного дольше. Неизвестно только, там ли он уже или друг по несчастью, что ещё не дошёл. Во второе верится с лихвой, ведь Игорь так и пылал встретиться, всё обсудить да прояснить. На место парень прибыл шустро, поправил вновь нервно ворот свитера и стал блуждать взглядом по округе. На площадке никого не было, ведь тут делать то и нечего, всё сломано к чертям, только разве что турники на месте, но такое мало интересно детворе. Антон прочистил ему с Бяшей место на скамье, убрав накопившийся снег, после чего плюхнулся задом на обмерзшие доски. Холод тут же пробрал и Петров недовольно скривил губы, поеживаясь от неприятных ощущений. Игорь примчал через пару минут, на что Антон немного нервно среагировал, резко встал и ни шагу назад, ни вперёд. Бурят похихикал с этого, но резво боднул и они поздоровались, пожимая друг другу охладевшие руки. — Едрен-батон, я тебя, на, словно целую вечность не видал. Медведь ты хуев, залез в свою берлогу, на, хрен тя вытащишь. — на свой манер стал возмущаться, пока Антон отмахивался от его тычков. — Ну всё, не преувеличивай давай. Садись, — он кивнул в сторону скамьи и Игорь улыбнулся, плюхаясь на предложенное место. И наверное только сейчас Антон смог подметить, каким пружинистым был Бяша. Для начала он подумал, что произошло что-то хорошее, но когда стал замечать нервные смешки и то, как он уводит взгляд, стал заметно напрягаться. Какое-то время Будаев говорил уклончиво, нес несусветную чушь и вёл диалог о всяком разном. Даже темы Нового года не касался, что уже стало звонком для Антона. — Шёл я короче к тебе, задумался так о всяком, прикидывал, думу думал, на, да так зазевался, что на те в рот, оттак поворот! — он поелозил немного и хихикнул, шустро облизнув свои губы. — Плюхнулся короче я, да так смачно, на, до сих пор копчик болит, бля, там столько льдища, что подумать можно, словно у нас каток открыли, на. — Аккуратнее же надо, о чем ты таком задумался, что чуть не отшиб себе всё? — и после этого вопроса Антон сразу заметил растерянный вид напротив, словно точно поймали его в воровстве каком-то. — Да я это, на.. О всяком там, житейском.. — тереть шею стал резко, что тоже не ушло со взора Петрова, а Игорь то стал заводиться не на шутку. У Антона терпение никогда не было резиновым, играть в кошки-мышки желания уж совсем не было. Он с таким трудом пересилил себя, пришёл сюда, сидит и морозит жопу, пока Бяша несёт какой-то несвязный бред и не может в конце концов сказать, что было в ночь Нового года. Антон и так измучал себя, истерзался весь, и до сих пор не получил внятного ответа. Пусть даже плохо всё было, он имеет право знать, даже если до этого специально убегал. Сам Игорь его догнал и загнал, сам предложил встретиться, а теперь что, трусит? Ещё немного и Антон вскипит, не в силах себя более держать. А Будаев словно чувствует это, смотрит на недовольного друга и улыбается так виновато. — Слушай, Бяш, я могу понять тебя, твоё поведение, — заслышав лишь такую интонацию, тот, к кому обращаются, весь подобрался, — но не могу понять только одно, какого хуя ты меня вытащил в этот мороз, если не можешь мне нихера рассказать? — Антон прикрикнул, пока одноклассник поджал губу и смотрел на него, точно щеночек. — Прости-прости, я правда хочу рассказать, но, бля-я.. — он взъерошивает резко волосы и хнычет, виновато поглядывая. — Если правда хочешь, то скажи уже, блять, мне невыносимо просто сидеть и нихуя не понимать. — хотелось добавить ещё что-то, что могло расшевелить друга, но Антон лишь сжал зубы, с обреченностью глядя. — Я понимаю, всё понимаю, на, но я не знаю как тебе сказать то.. — он нервно теребит край куртки и чуть горбится, чем напоминает Олю, которая в чем-то провинилась. Глубокий вдох. Выдох. — Соберись с мыслями и скажи в конце концов. Даже если там всё херово, я должен знать. Ты же мне сам обещал, что всё решишь. — последние слова, похоже, кольнули друга, ведь он весь подобрался, что заставляет думать о самом неприятном. — Да знаю я, на! Ну не дави ты так, как фашист, бля. — приобнимает себя руками и смотрит на Антона печально. — А ты не молчи так, как партизан. — вздыхает устало и трет переносицу. Совсем понять не может, что, блять, произошло. Бяша ведёт себя немного по-ребячески, но скорее всего он так просто нервничает. Почему нервничает? Если бы Рома просто послал его нахуй, во-первых, Игорь бы просто так не отступил, во-вторых, у него бы не было такой реакции. Значит, там что-то хуже. Но что? Голова начинает побаливать из-за плотных дум и он смыкает губы, косясь на затихшего друга. Ладно, для себя он в уме дал ему ещё пару минут, что бы он собрался и наконец всё рассказал. И вроде Антон должен быть флегматичен, но чувствует, что скоро сам лопнет от интереса. Просидели они так минут пять, Бяша сидел молчком, лишь иногда теребил заусенцы и кусал губы, кидал взволнованные взгляды, но под конец, похоже, собрался духом. И у Антона аж отлегло. — Бля, ну, — трет шею нервозно, всё ещё не глядя на друга, — я не знаю, как начать. — Бяш, просто берёшь и говоришь, всё как было, так и расскажи. — он кладет ему на плечо руку, в качестве какого-то толчка и подбодрения. Ещё пара заминок с его стороны и он вздыхает, точно мученик, но кивает на слова собеседника. — Я это, на, волнуюсь за то, как ты отреагируешь, — это заставило напрячься, но Антон кивком дал понять, что бы он продолжал, — просто я шёл по плану, встретить, споить и разговорить. И вроде бы всё шло хорошо, но... — Он тебя послал? — Не без этого, на. Но ты не думай, что я сразу сдался! — Я и не думал. — улыбается немного шкодливо, чем заставляет Игоря вспетушиться. — Пизди, на. Вот какого ты обо мне мнения. — Да правда, я не думал так, эй, — он пинает друга по ногам, пока тот хохочет. — Ну послал то это мягко сказано, наговорил всякой херни, типа, что ты пиздабол, на.. — вдруг его выражение лица стало мрачнее, словно он окунулся в тот самый эпизод. — Я ему ничего толком не успел сказать, он думал, что я нихера не знаю, а я сказал, что ты мне всё объяснил, на. Антону уже не нравилось, как об этом рассказывал Игорь, и слова Ромы тоже навевали тоску. — Дай угадаю, он сразу вспылил? — Да не то слово, сказал, что я дебил, раз поверил в твои «сказки», на. Я ему тоже высказал, сказал, что у тебя были причины, да этот лоб разве меня выслушает, блять. — он хмуро черпнул носом ботинок снег и выкинул чуть дальше, вздыхая невесело. — Во бублик тупорылый, на. Антон хмыкнул, немного улыбаясь. — Бублик? — Да его так тётя Софа зовёт всегда, только он не бублик, а бублище, на. Переглянувшись они оба похихикали, кличка от матери очень смешная, хотя бы как-то разбавили обстановку. Но помолчали они какое-то время вновь, Антон явно был расстроен, но совсем не винил Бяшу. Он так и предполагал, что в данный период ничего не выйдет. Рома принимает всё в штыки слишком сильно. Надо подождать, когда его немного отпустит, и возможно тогда.. — Тох, — Бяша поднял опечаленные глаза на друга, а тот вскинул бровь. Думает, что он закончил рассказ, а на деле.. — и ещё не всё, на. — Да ладно, можно всё подробно не говорить, я понял уже, что всяких гадостей Ромка наговорил. Я, знаешь, даже не удивлён, я так и-.. — Антон. — с нажимом проговорил бурят, что заставило озадачено глянуть на него. — Там помимо гадостей ещё было. От этих слов он затаил дыхание и тяжело сглотнул, совсем не понимая, о чем речь. Если это не гадости, то что? Антон думал, что Бяша не хочет говорить, ведь Рома наговорил слишком много плохого, но похоже не только. Мурашки прошлись по всему телу и он сам словно нахохлился весь, навострив уши. — Мы пока цапались, на, он сказал, что никогда тебя не простит, а Полина уж тем более, — Игорь видел, как Антон становится всё более пожухлым, но умолчать об этом не может. — и сказал.. — Да что, блять, сказал, Бяша, не томи. — терпения оставалось едва ли, он вцепился в друга и чуть растормошил, пока он увел глаза. — Рома с Полиной встречаются. — Что.. Антон бегло осматривает лицо друга, совсем не веря в то, что только что услышал. Может, ему просто послышалось? Быть такого не может, наверняка это всё просто шутки.. Игорь молча убирает руки Петрова со своей куртки, опечалено глядя на него, такого полностью опустошенного. А ему не верится. Хочется думать, что это просто сон. Как так могло произойти? — Бяш, скажи, ты же шутишь, правда? — одними губами проговаривает и не смотрит на него, тупо пялится в кучку снега. Будаев снова мнется, сказать об этом было необходимо, но очень сложно. Приобнимает его за плечи в утешающем жесте. — Если бы. Непонятное чувство сверлит в груди, то ли злость, то ли обида, хотя он не имеет права на эти чувства, раз обошелся с ними так. Это как ответная месть на поступок Антона, он причинил боль им двоим. Месть подают в холодном виде. Как же в духе Ромы. Глаз немного дергается, явно из-за навалившегося стресса, и Антон чувствует словно постарел на несколько лет, а про седину и говорить нечего. Он растирает нервно лицо, в попытках успокоиться и принять тяжелую новость. Теперь, когда он в курсе, то ему однозначно неприятно, но ничего кроме вновь навалившейся усталости не чувствуется. Поднимая глаза он встречается с таким же опечаленным и грустным взглядом, из-за чего становится легче. Эту беду он несёт не один. Уже который раз он убеждается, если бы не участие Бяши, Антон бы однозначно скис. — Знаешь, на, я совсем этих двоих не понимаю, ни Полину, которая только рассталась, ни Ромыча, который, на, каким-то боком согласился. — Игорь забавно свел брови к переносице, что заставило улыбнуться через силу. — Ну бля, ладно, его может быть ещё и могу, сколько гонялся да мозги мне выносил, на, но Полина то! Будаев был словно зеркалом души Антона, точно такие же мысли мигом пролетели, кольнув по самое больное. — Это очень хуево по отношению к тебе, на. — Спасибо. Игорь непонятливо изогнул бровь, пока Петров лишь молча шмыгнул, прикрывая глаза. — За всё просто спасибо. Правда, огромное, — он резко распахнул глаза, глядя на друга с жалостливым взглядом, ему было больно, и он не хотел этого скрывать, — я, знаешь, очень сомневался, стоит ли тебе рассказывать всю правду, мы ведь не были достаточно близки. Я чаще таскался с Ромой, нежели с тобой, так что практически не знал. Бяша лишь молча вслушивался в чужие слова, затаив дыхание и выглядя безумно заинтересованным. Щеки у него зарозовели на морозе, как и нос, который почти не отличить от помидора. Но он был таким живым, ощущался самым родным и близким, чем грел сердце напротив, которое, казалось бы, должно уже почти сломаться, однако держится с особой стойкостью. — И ведь наивно считал, что ты такой же, как и Рома. Когда я не смог рассказать, когда он сразу бросился в действия, я понял, что не выйдет. Как бы мне не хотелось, он не выслушает. И я боялся. Правда боялся, что и у тебя будет такая взрывная реакция. — руки мелко дрожали, пока Антон уводил свой взор. — Погодь, в смысле такой же, как и Рома? — этот вопрос немного поставил в тупик, но он быстро нашёлся с ответом. — Понимаешь, я думал, что реакция Ромки на что либо равно и твоей реакции на это. Считал, что у вас одинаковое мнение, взгляды. Такой ответ был явно не по душе Игорю, ведь он в раз вспетушился, пробубнел что-то и резко вздохнув потер лицо рукой. — Бля, Тоха, вроде слепой, а не тупой, так узко мыслишь, на. — его сразу пихают в плечо, на что он улыбается помято. — Ну сейчас же ты так не считаешь, а? Не говори мне только.. — Господи, ну нет же! — сразу же отрезал все чужие попытки поддеть его. — Фух, встал на путь верный, на, а то я подумать успел, что ты деградируешь. Это было краем, после чего в Будаева с шлепком прилетел снежок, да так неожиданно, что на площадке завис громкий крик, с распространяющимся эхом и громким гоготом. Бяша такое не смог оставить без ответа, черпанул полугрязный снег и пульнул не глядя, пока Антон резво уворачивался от косых бросков. — Я ж всё равно попаду, на! — Вот как попадешь — тогда и поговорим, — парировал Антон, который уж стал враз весел, словно и не слышал ту новость из-за которой поник хуже ивы. Сдулись они также быстро, как и напитались энтузиазма, плюхнувшись на свои согретые места. — Чего-й делать собираешься, на? — тихо вносит свою лепту бурят, глянув глазком на друга. — В плане сегодня или по поводу ситуации? — тупо спрашивает, натыкаясь на недовольный взгляд карих глаз. — А сам как думаешь, епта, на? Антон улыбается со мешком, после чего тяжеленно вздыхает, почесывая затылок. — Не знаю уж теперь-то. — он сжимает и разжимает руки, пытаясь спасти их от холода, который пробрал по самые кости. — Полинка ж наверняка на зло. Думает небось, нашёл себе кого, вот и свинтил, — его рассуждения, конечно, могут быть и верны, но они ни чем не подкреплены, разве что седьмым чувством. Бяша на чужие думы кивает коротко, всё носом пошмыгивая. Тоже промерз. — Да я бы никогда не поверил, что ты мог бы так, на. Ты ж вон как слюнки собирал, стоило только край юбки её увидеть, — Антон устало закатывает глаза, уже не в силах возмущаться. — Ты может и нет, знаешь всю ситуацию, а её понять можно. Других ситуаций для неё и быть не может. — и это железобетонный факт, который он уже давно уяснил для себя. — Ну не, давай на чистоту, на, — Бяша резко поворачивает его за плечи и смотрит с такой серьёзностью, что аж не по себе, — ты безумно любишь Польку, и это видно невооруженным глазом. Ты со стороны, на, чаще на верную псину походишь, как, бля, поверить, что разлюбил её да другую нашёл? Мне легче сальто наоборот сделать, на. Возможно он и прав, звучит правда бредово, Антон и сам долго думал, будет ли вообще правдоподобно всё сказано, те ли эмоции будут на его лице. Но он правда считает, что справился по крайней мере неплохо. Для того, что бы поверили, справился на ура. Даже чересчур, если учитывать реакцию Полины. — Ладно, ты прав, но теперь уже всё. Полина убеждена, что я конечный ублюдок разбивший её сердце и изменивший. И нет, не нужно давать мне надежд, — он жестом останавливает Игоря, который было уже открыл рот, — всё именно так. Прям конкретно. И она поступила даже правильно, раз вступила в отношения.. — Но это было пиздец как жестоко, на. Антон лишь глубоко вздыхает, потирая глаза. Да не то слово. Ему до сих пор дурно понимать, что всё реальность. Наконец оба замолкли, точно анализировали и диалоги, и то, что происходит в их жизни. — Зато теперь ты подтвердил свой статус городского москвича, они же, на, все типа козлы да бабники. — более живно заговорил Будаев, чем заставил нервно усмехнуться. Заодно понять, как различаются их мысли и думы. — Пиздец утешил, аж камень с души, — нарочито сладким тоном пролепетал, пихая в плечо. — Рад стараться, на. — спинку как по струнке выгнул, горделиво заигрывая бровями. — Твоё тотемное животное однозначно петух. — со смешком выдаёт Антон, всматриваясь в возмущенное лицо напротив. — Э, это схуяли, на! Они ещё некоторое время побродили вокруг да около, поболтали о всяком, каждый пожаловался на то, что не хочется в школу, только Бяше не хочется, ведь учиться нет желания, а Антону из-за Полины и Ромы. Хотя также разделяет желание бездельничать, нежели прилежно учиться. Разошлись они буквально через час, когда Игорю смснула его мама. Итоги этого дня складывались вроде и не настолько плохими. Разве только Антон до сих пор не понимал, какие у него ощущения после услышанного. В начале было отрицание с неверием, дальше обида и грусть, позднее, вроде как, смирение. Ему однозначно просто не нравится этот факт, но влезать он не посмеет. И как-то помыкать собой Полине тоже не даст. Больше настораживает как добиться минимума в общении с Ромой. Хотя, может можно расчитывать и на лучшее, раз он сам шарахается от Антона как от вшивого. Ничего толком не понятно просто, может, в школе он будет вести себя совсем иначе, точно сказать нельзя. Пятифан всегда был именно таким, за всё время пребывания Антон подметил его быструю смену настроения, из-за чего трудно подстроиться. Рома в принципе просто очень трудный. Бывали ощущения словно он трудный подросток, который бунтует в силу своего возраста, Антон и сам таким был, но в классе седьмом-восьмом. Сейчас же они старшеклассники. Может это просто такая его черта характера, до конца не поймёшь. Они не были безумно близки, что бы сутки напролет общаться откровенно и зализывать друг другу раны, больше дурачились и ругались, но с каким-то чувством родства, из-за чего точно сказать ничего не может. Возможно правда черта характера, а возможно просто он поздний подросток. Антон похихикал со своих мыслей, но решил, что всё же нужно забить. Что будет, то будет, ибо ничего намеренно не избежишь, как бы не хотелось. Догонит подлость. И с такими мыслями ему ещё придется жить дня так два, пока не наступит конец каникул и начало настоящего ада.***
Антон совсем не заметил, как быстро пролетели дни и как он уже был собран, стоя у порога дома. Ему хотелось бы покемарить ещё немного, он чувствовал себя словно с бодуна, хотя ни разу не напивался в хлам, что бы понимать что это за состояние, но готов поспорить, что ощущения именно такие. Оля вроде тоже не была сильно рада, а вроде и крутилась вся как юла, никак собраться не могла. Ох уж эти девочки. В глазах уже мельтешило от её сборов, то туда побежит, то сюда, моргать не успеваешь за её темпом. Мама тоже повозмущалась на неё за это, что не собрала рюкзак с ночи, не заправила постель и не кинула на стирку какие-то свои вещи, но сестре будто было совсем-совсем всё равно. — Господи, влюбилась, что-ли? — устало произносит Карина, вытирая руки об полотенце. Оля прям вздрогнула от этих слов, пожевала губу и нахмурилась посильнее. — Да мама, при чем тут это то! — шустро надев на себя куртку и обув сапоги, метнулась на выход, чем взбодрила Антона. Петров с матерью вместе оглянулись на выход и уходящую Олю, после глянув друг на дружку. Антон резво подошёл к Карине, приобнял и чмокнул в щечку, тем самым подбадривая. — Поглядывай за ней, а то как дурочка иногда себя ведёт, — было понятно, что она просто волнуется, и сын её понимал как никто другой, он кивнул расторопно, улыбаясь широко. — Да, хорошо, мам, не переживай, я пригляжу за ней. После этих слов он махнул на последок рукой, выбегая на улицу и широким шагом догоняя сестру. — Куда так умчала, не догнать прям. — весело начал он, хотя минутами ранее был ни живой, ни мёртвый. — В школу, давно пора уже. — она поправила лямку рюкзака, сердито глядя вперёд, чем умилила лишь. — Ну это не я собирался так долго, так что тут моей вины нет. — Тоша, хоть ты не начинай, и так тошно. — зыркнула так расстроено и сердито, что Антон подобрался даже. Надо было наверняка спросить в чем дело, но словно не стоило. Вот по поводу неё у него сомнений нет, чистый подростковый возраст. С этим уж мириться прийдётся. До школы уже дошли они молча, Оля всё нервно поправляла косички и юбку, пока Антон просто плотно думал. Бяша предупредил, что скорее всего опоздает на первый урок, из-за чего становилось более тоскливо. Сидеть и не с кем. Но это явно было не главной проблемой. Уже в школе он поздоровался с вахтершей, снял куртку и стопанул Олю, которая хотела смыться незаметно. — Стоять, куда убегаешь? — Я не убегаю, урок скоро будет просто, нужно подготовиться, — она улыбнулась натянуто, на что Антон лишь вздохнул. — До звонка пятнадцать минут, так что у тебя времени по горло, — взгляд напротив тут же поменялся, она вся напряглась и было ощущение словно она разговаривала не с братом, а с человеком, которого терпеть не может. — скажи, в чем дело? — А в чем дело? Антону однозначно не нравилось, как себя ведёт Оля, но сделать чего-то он почти не мог, пока она так упрямится. Он сел на корточки рядом с ней и взял за руки, глядя в нежные хрусталики глаз. — Скажи, пожалуйста, что такое? Ты сама не своя просто. Такая рассеянная, нервная и как на иголках. Пойми, мы тебя пытаемся понять и узнать, что с тобой, а не хотим в чем-то обвинить и наругать. — на него смотрели долго, выжидающе и анализируя, пока он улыбался и открыто показывал правдивость своих слов. Оля помолчала, крепко сжала руку брата и положила голову ему на плечо, тихо шепча: — Мне мальчик один нравится.. — и лицо Антона тут же изменилось, он как-то ошарашенно глянул на девчушку и не поверил своим ушам. — Только не нужно возмущаться и злиться! Такое пообещать он не мог, ведь уже был настроен хреново, но нужно было держать вид. — Хорошо.. Что за мальчик? — он улыбнулся как-то натянуто, желая, наверное, расположить Олю к себе и дать понять, что ему можно доверять. — Степа Колосов, одноклассник мой. Ага. Значит Степа. Антон посмотрел в пол, помолчал немного, после обнял Олю и потрепал по волосам. — Ну что ж, хороший твой Степка то? — Тоша! Не мой он, — смутилась так и стукнула его по плечу, улыбаясь немного. — но очень хороший, домашку списывать даёт, помогает на уроках, хорошо ко мне относится и улыбается так. Конфетками меня угощает! Петров хоть и улыбается, но чувствует как уже пробирает злоба. Жук то какой этот Степа, конфетки тащит значит и а-ля герой спаситель, с домашкой помогает. — А чего ж ты нервничаешь тогда, раз он такой хороший и конфетки тебе дарит? — чисто из интереса спрашивает, желая найти чего плохого и если что, припугнуть пацаненка. — Да у нас в классе есть девочка одна, Настя Румянцева, говорит, что Степа будет её, ведь она с ним дольше знакома и что его мама её очень любит, хочет, что бы она была в будущем его женой, вот и говорит мне, что бы я держалась подальше. — Оля выглядела безумно расстроенной, из-за чего братское сердце чуть не трещало по швам. Драмы, конечно, у младшеклассников были те ещё, и Антону было бы побоку, если во всем этом не была причастна Оля. — Не обращай на неё внимание, если бы Степе была нужна эта Настя, он бы даже не пытался себя мило вести с тобой и не помогал, — как бы не хотелось признавать, всё же так и было. Зато Оля сразу же взбодрилась, хлопая своими светлыми ресничками. — Правда-правда? Ты серьёзно сейчас? — А когда тебе твой старший брат врал? — он тюкнул сестру по носу, хихикая с её глуповатой улыбки. Оля резво юркнула в его объятия, обнимая очень крепко. — Никогда не врал, ведь у меня лучший брат! — от этих искренних слов стало по настоящему тепло, даже если теперь в жизни сестры появился какой-то говнюк Степа. В любом случае, он проследит и всё будет хорошо. — А у меня лучшая сестра, которую я очень люблю. Теперь отлипай и беги готовься к уроку, — девчушка так и сделала, убегая в другую сторону, пока Антон взглядом провожал её до самого поворота. Бед, похоже, ему было мало, раз прибавилась ещё одна. Антон ощущает какой он неудачливый, раз одно происшествие сменяет другое. Стараясь на этом не зацикливаться, он идёт дальше, проходя по лестнице. Вроде как был урок русского первым, не мудрено, почему Игорь опаздывает. Чистосердечно признавался, что он тупой, как пробка, когда дело заходит про русский. Это даже забавно, он бы мог стебануть его, а-ля бурятские корни, как он его не так давно назвал городским москвичем, да что-то желания не было. Хотелось лишь, что бы этот дурик поскорее приперся, ибо становилось невыносимо скучно и тревожно. Его плохой привычкой однозначно является много думать и не замечать вокруг себя ничего, так что он проморгнул момент когда его пихнули со всей дури в плечо. Смог лишь ошарашенно вздохнуть и нахмуриться, желая кого-то смачно обматерить. Только вот он хорошо, что сразу среагировал, стоило только заметить знакомую олимпийку. Сердце стало сразу бешено колотиться, словно ещё немного и оно выпрыгнет из окна. Да даже не обязательно туда, куда угодно, лишь бы не натыкаться на эти глаза. На эти точно кровью облитые зелёные глаза. Рома смотрел свирепо, однозначно нарочно толкнул, дабы привлечь внимание. Вот и об этом говорил Антон. О таком его поведении. О его неоднозначности. Буквально несколько недель назад как ужаленный убегал, теперь уже сам лезет на ражон. Ещё ухмыляется так, словно всем своим видом кричит: «Не на того напал!». К нему ступают на шаг, а Антон весь сжимается, но держится стойко и поднимает глаза на чужое лицо. — Ну дарова, фраер. Че плетешься как улитка, бырее давай, не хватало ещё из-за тебя люлей от Лильки получить. — звучало грубо, но словно слышались нотки той интонации, в которой он обращался именно к Антону раньше. — Так лестница не маленькая, ты спокойно уместишься рядом и иди себе быстрее. — его слова будто не понравились Роме, ибо он щёлкнул челестью и натянуто улыбнувшись ступил на ступеньку выше, тем самым нависая над ним и склоняя голову. — Тебя я, блять, умничать не просил, а просил ногами двигать резче. — голос звучал хрипло и жёстко, словно сейчас Петрова плетью хлестали. Антон нахмурился и стиснул зубы, но страха как такового не подавал. Смотрел прямо ему в глаза и ощущал на кончике носа одеколон Пятифана с запахом сигарет. Сигарет.. Но, что это? Это же не те, которые он курит. Это озадачило и его губа дрогнула, на что внимательно смотрел Рома. — У тебя... Другие сигареты? Ты новые куришь? — это заставило удивиться собеседника, ведь на его лице мелькнула озадаченность и ошеломление. Он явно не ожидал услышать этот вопрос. — А тебя ебет? — он уже не басил, перешёл на шепот, такой злой, что пробирал по самые кости. Он и не надеялся услышать внятный ответ, сейчас Рома будет гасить по всем фронтам. Только не понятно, зачем он приебался из-за такой хрени. Места видите ли ему мало. Всё барину подавай. — Может и ебет. — Так пусть не ебет тогда, ты мне никто, чтобы тебя правда колышело. Антон вздрогнул. Слова резанули по сердцу, хуже ножа. Он прикусил губу и усмехнулся до чего горько. — Ты серьёзно? — хотелось вцепиться Пятифану в ворот, вытрясти всю грязь, которая накопилась за эти недели. — Я никто, после всего того, что ты мне рассказывал, после всех тех разговоров в курилке, после просто всего? — Рома напрягся, глаза говорили за него. Они приказывали Антону заткнуться прямо сейчас, но ему было плевать. Как же он может так поступать, даже если Петров облажался. — Заткни пасть, сука, — свирепый тон немножко поумерил пыл, всё же, не нужно забывать где они сейчас находятся. Несколько ребят, проходящих по лестнице, заинтересованно косились. Они с полминуты молча смотрели друг на друга, никто не двигался, хотя надо было бы. Скоро урок и уже говорить нет смысла. Но Антону хочется. Очень хочется поговорить, сказать ещё чего, но ни единые слова не выходят из уст. — Мы друг другу никто. С того самого момента, как ты по-скотски поступил с Полиной, мудила, — эти слова вышли болезненно, Рома скривился и молча шагнул дальше, направляясь к кабинетам. — Ромка, погоди.. — Антон хотел хотя бы извиниться перед ним, сказать что-нибудь, лишь бы он не смотрел так, не вёл себя так. А его всего передернуло, стоило на паре шагов услышать голос Петрова, что не ушло с глаз чужих. Рома резко развернулся и быстро сократил дистанцию, взяв за воротник, который затрещал весь от напряжения. Антон вздрогнул всем телом и шарахнулся назад, не ожидая такой реакции. Его притянули к себе до неправильного близко, глаза разбегались по чужому лицу, он хмурился, готовясь если что, дать отпор. — Никогда, слышишь, никогда, блять, не зови меня Ромкой. И Ромой тоже, да сука, даже Романом. Тебе нельзя. Не желаю слышать из твоего рта моё имя. Заруби это на носу. — злостный шёпот заставляет мурашкам овладеть всем телом, это было правда пугающе. Но больше Антона смущали чужие слова. Жгучие до боли. — Для тебя, мудила, я Пятифан. Усек? — он с нажимом ткнул ему пальцем в грудь, чем заставил сморщиться, и только тогда Рома удалился прочь, точно ураган. Сердце теперь не только хотело выпрыгнуть, но и разбиться вдребезги. Слова колючие, с какой расстоновкой и интонацией было всё сказано.. Это пугало. Он никогда не слышал его в свою сторону. Кто угодно, но только не он. К нему так не обращались, даже в самом начале не настолько. Было обидно и грустно. Больше погано, ведь уж точно не такого начала школьной рутины он ожидал. Стоять тоже нужно было прекращать, из-за чего Антон двинулся в сторону кабинета. Теперь он чувствовал себя серой тучкой, а ведь совсем недавно был не в плохом расположении духа. Пятифан творит чудеса. Когда он уже уселся на своё место, то прозвенел звонок, из-за чего хотелось взвыть. Антон расчитывал хотя бы немного подумать о своих планах. Что он будет делать теперь. Было какое-то ощущение, словно ему сверлят спину. И это даже не его взгляд, совершенно другой, из-за чего он растерялся, неспешно обернулся и лишь увидел отрывком, как отворачивается Полина, махнув локонами волос. Сердце сжалось, точно в мучениях хочет разорваться. Ему хотелось выкрикнуть что-нибудь, попросить не отворачиваться, пойти и поговорить с ней, о чём угодно, как в старые времена, пошутить, посмеяться, прижаться, слиться в объятиях с ней. Но Антона быстро приводит в чувства холодный, чужой, совсем далекий и жгучий взгляд. Рома смотрел неотрывно, точно напоминал обо всем, хотел, что бы он не забывал о собственном поступке. Становилось просто дурно от этого напора, от чужого желания задавить, уничтожить, смешать с грязью. А зелёные глаза так и горели, с выженной фразой: «Не дать забыть». Лилия Павловна постучала по столу, чем вызвала всеобщее внимание, только после этого она миролюбиво сказала всем присесть и записывать новую тему. Антон совершенно не был настроен на усваивание каких-то тем, его чуть ли не трясло от происходящего, хотелось практически смеяться и плакать истерично. Он закусил губу и сделав короткие вдохи-выдохи, постарался сконцентрироваться на метающейся учительнице, которая старательно пыталась объяснить тему. Пустующий стул рядом с ним навевал тоску, чужой лепет почти рядом уже раздражал и было ощущение, словно он сходит с ума. Может уже сошёл, ничего не скажешь. Отрывками слышались смешки, и Антон прекрасно знал, чьи они. Он знал полностью эти два голоса, которые сейчас в унисон хихикали. Ему никогда не было настолько дурно, как в данный момент, ему не нравилось всё, что происходит, он не хотел такого, не хотел быть мудаком в чужих глазах, не хотел разочаровывать близких, не хотел причинять боль. Антон не хотел. И он бы сделал что угодно, что бы это всё исправить, но разве он имеет на это право? Имеет возможность получить второй шанс? Заслуживает ли он прощения? Нет. Уже поздно, хватит себя корить и жалеть, ведь этим ничего не сделать. Антон, как в гипнозе, выводил все слова, которые говорила Лилия Павловна, но вырвала из дум лишь одна её фраза. — Пятифанов и Морозова, хватит шушукаться там и хихикать. — она проговорила это с улыбкой на лице, даже почти без укора. Но Полина всё равно смущенно извинилась и поправила прядь волос, пока Ромка молча кивнул. И ладно бы, с кем не бывает, но такое замечание повторилось вновь буквально через пару минут. Почему это Антону не нравилось можно легко понять, было как-то и завидно, и грустно. Будь хотя бы Бяша было легче, но он до сих пор не засветился в дверях этого кабинета с тысячами извинений. А ещё через другую пару минут вновь замечание этой же паре, хотелось уже просто нервно усмехнуться, до боли горько. Последней каплей стало уже четвертое замечание, учительница русского угрожающе махнула линейкой в сторону Ромки, чем вызвала смех окружающих. — Вот блин болтун, всё рот у тебя не закрывается вижу, да? — Извините, есть такое немножко. — он в примирительном жесте поднял руки и хмыкнул. — А вот не извиняю, давай, пакуй манатки и пересаживайся.. — она быстро оглядела свободные места и коварно улыбнулась, — вон, к Антону, заскучал небось один. Только это, без разговорчиков. — в этот раз она пригрозила пальцем, а Петров аж поежился весь. Нет, ему нифига не было скучно одному. Ну, было конечно, но веселее с компанией Пятифана ему однозначно не станет. Совершенно нет. Был бы Бяша.. Он является одним лишь спасением, но и то не преуспел. Лицо Ромки тоже помрачнело, Полина сама как-то вся подбеченилась и закусила губу. Зато вот Катька с любопытством поглядывала на них всех, не знала ж похоже ещё ничего. Просто если бы знала, уже устроила Петрову взбучку. Он более чем уверен. Рома медленно собрал вещи, маленькими шажками подходя к парте, на что Лилия Павловна вздохнула устало, просто продолжая объяснять тему. Он то всё таки дошёл, зыркнул как-то угрожающе, немного отодвинул стул и сел. Выглядел он очень угрюмо, сделался вмиг внимательным, слушал что объясняют у доски и что-то даже записывал. Антон ненавязчиво заглянул глазком в его тетрадь, просто чисто из-за интереса, и заметил всего пару строк. И они были по теме, но дальше была какая-то чушь. Это не его дело и хотелось отдернуть себя, но интерес брал своё. Там были и маты, и простые закарючки, строчки из песен, и даже мысли. Его мысли. Антон выцепил глазами одну фразу.«Заебал. Не понимаю тебя, мудень.»
По телу прошлись мурашки, он даже как-то виновато поджал губы и отвел глаза. Даже без контекста понятно, о ком речь. Он тихо усмехнулся, чем привлек внимание соседа, тот зыркнул непонимающе, а-ля придурок, чему улыбаться, но быстро сделал вид, что ему побоку. Так наигранно. Антон уверен, что Ромке есть чего сказать ещё, помимо гадостей и матов. Жаль, что нельзя залезть никому в голову хотя бы на пару минут и прочесть все мысли. На этом не вышло зациклиться, ведь через некоторое время выдали листочки, для закрепления данной темы. Продиктовали пару предложений, сказали в чем заключается их задача и дали минут пять. Антон хоть и не особо слушал классного руководителя, но суть темы уловил, так что справился быстро. Его любопытство и желание помочь грызло глотку, ведь он видел потуги Ромы, чужие мысли с разумом совершенно были не тут, иначе нельзя объяснить бред, который он написал на листочке. Пятифан не тупой. Может хочет таковым казаться, но Петров его давно просек, мозги на месте и варят нехило. Не понятно только, к чему это показушничество, может, желание показать, что и без учёбы можно чего-то добиться? Вполне в духе Ромы. Держаться уже было невозможно, хотелось ткнуть в фатальную ошибку, но тишину класса прервал стук в дверь. Антон резво повернул голову в сторону входа и с упоением заметил там Игоря, всего румяного и неловкого. Поздновато ж приперся гад, место его уже занято. — Здрасте, это, извините за опоздание, на, можно войти? — выглядел он точно щенок, который умолял дать ему покушать. — Появился таки, ну заходи, вещай же, в чем причина опоздания? — Да знаете, Лиль Пална, на, это такой ужас, короче, мой пёс, — он шустро оглядел помещение и увидев на своём месте чужую тушку сразу нахмурился, а приглядевшись и поняв кто это, так вообще челюсть чуть не уронил, но сделал собранный вид, — эм, с утра начал есть мой сапог, на, а я в шоке таком был, что еле отобрал, а этот дурень его разгрыз, я пока нашёл другие, на, уже опаздывал на десять минут. — наконец он присел к Катьке, всё время непрерывно жестекулируя руками и кивая в разные стороны головой. Учительница слушала с любопытством, но можно было понять, что она просто даёт выговориться Бяше и потом просто продолжит урок. — Корми своего пса и не будет тебе бед. — сухо кинул Рома, глянув на друга искоса. Многие посмеялись с этого, пока Игорь напрягся. — Так, ладно, хватит вам. Мы тебя поняли, Игорек. Пять минут прошли, обменяйтесь с соседом по парте листочками и проверьте всё ли правильно. Сейчас продиктую ответы. — Лилия Павловна потянулась к какому-то учебнику и стала его листать, пока все активно обменивались листами. Антон сразу стал себя чувствовать неловко, пододвинул свой лист к Роме, а он лишь глазом глянул и шустро подсунул ему свой. Было очень странно так взаимодействовать, да он даже себе представить не мог, что будет так вот сидеть снова за одной партой с ним. Это очень тревожило и заставляло нервничать, но Антон собрался с духом и слушая учительницу отмечал правильно или нет. У Ромы одно предложение всё же вышло верным, возможно оно было написано на угад, что сказать. Сам Пятифан хмурился пока проверял работу, наверное было всё верно. — Теперь объясните ошибки друг друга, если сами не поняли, тогда просто отдайте листики мне. — женщина указала место, куда могут поставить работы, но подошло всего несколько человек. Понятное дело, тема правда была лёгкая. Только вот Антону нужно было объяснить Роме его ошибки. Он поджал губу и глянул на чужое лицо, которое полностью было напряжено. Даже как-то и говорить не хотелось. Антон пробежался глазами по листку, хватаясь за ошибочные утверждения. — В этом предложении ты неправильно сформировал мысль и указал не то, что требовалось, — тихо начал он, на что Рома лишь громко вздохнул. — Всё, нахер завали. — сказал грубо, посмотрев в глаза. — Но.. — такой резкий выпад, что Антон опешил. — Сука, заебал, я говорю тебе ебло закрыть. Тебе ли не похуй? Желание есть тут сидеть и распинаться? Не делай из себя дохуя благодетеля, не нужно мне это всё. — он резко выхватывает свой листок из чужих рук и относит на учительский стол. Такой злой шёпот пробивает на мурашки и Антон лишь молча сжимает кулаки. Почти сразу встречается с взглядом Бяши, таким сопереживающим, словно он тоже всё слышал. Тоже всё прочувствовал. Пережил. Игорь же после зрительного контакта поковырялся в портфеле, достал пенал и чуть ближе пододвинулся к Кате, которая сразу возмущенно на него посмотрела, из-за чего он тут же отодвинулся и наклонился чуть ближе. — Слух, на, а че это они вместе сидят? — он кивнул в сторону парней. — А чего это им не сидеть вместе? — девушка нахмурилась и откинула свою косу за спину, озадаченно оглядывая Будаева. — Да это, мы с Тохой собирались вместе сесть, на, гляжу, а он с Ромкой.. — Так это их Лилия Павловна посадила вместе, Рома с Полиной болтали всё да хихикали, никак заткнуться не могли, инициатором понятное дело кто был. Ну а свободных мест не так много, так что вот и к Антону. — она хмыкнула и поправила челку, причмокнув губами. Игорь проследил за её действиями и немного улыбнулся, но после понятливо кивнул и вздохнул. Хотел бы он как-нибудь помочь Антону, отгородить от Ромы, не давать стрессовать, ведь видно как ему неловко, неудобно. Но он понимает, как бы он не старался, полностью оттолкнуть Антона от Ромы он не может. Ведь и они сами друг от друга не могут отцепиться, и это видно. Даже если Петров сторонится, а Пятифан вечно грызется с ним, они все равно рядом. Всегда близко друг с другом и всегда взаимодействуют.***
Конец урока настал стремительно и Антон больше не взаимодействовал с Ромой. Ему двадцать раз повторять не надо, с первого понятно. Сразу после звонка к нему подошёл Будаев, загребая в охапку объятий. — Че кислый такой, на? — Да тебя увидел, вот и рожа скривилась. — он закатил глаза и подпихнул друга. — Будет тебе блин, чего я уже сделал, на. — бурят обиженно выдул губы, прижимаясь лишь ближе, чем заставлял Антона больше бурчать. — Ты то ничего. Антон вдумчиво огляделся и вздохнул с усталостью. — Ромка? — как-то более тихо спросил Бяша, хотя уже и сам знал ответ на свой вопрос. Ему молча кивнули. — Наговорил опять что-то, на? — Ну в принципе ничего нового, сказал вообще никак с ним не взаимодействовать, обращаться только исключительно по фамилии, но явно намекал, что было бы лучше, не говори я с ним совсем. — Антон изрядно уставал от таких нападок со стороны Ромы, хотелось уже простого мира, спокойствия, однако о таком только дальше и мечтать. — Тьфу ты, на, типун ему на язык. Бывает же этот дуралей таким гадким. Петров просто проглотил эту фразу Игоря и перевёл диалог в другое русло, но до того момента, пока он не намылился помогать Кате. — Давно ж это ты за самой Екатериной ухлестываешь? — с задором спросил Антон. Была его очередь докучать другу. — Нахрен иди, на. Кто сказал, что я ухлестываю? Дружеская помощь. Тем более, на, я жёстко лажал и подставлял её, хочу загладить вину. — он сразу стал неловко чесать шею и уж нервно улыбаться, так что Антон сразу всё просек. — Верю, очень охотно. Ну иди, дружелюбный ты мой. — Идёт, дружелюбный твой, на. — покривился он перед ним и сразу же ушёл прочь. Это немного расстроило Антона, но против любви он не пойдёт. Хотя кто знает, может и не любовь это, симпатия. Что-то все вокруг него влюбляются, как на зло, словно хвастаются. А вот делать было особо нечего, из-за чего он просто решил немного послоняться без дела. В школе было очень тепло, в некоторых классах ещё висели украшения в честь Нового года, даже если он прошёл. Многие дети беззаботно бегали по школе, кто-то увлеченно о чем-то говорил, учителя улыбчиво переговаривались друг с другом и смеялись. Атмосфера была тёплой. Настроение приподнималось.***
Расположение духа было хреновое, хотелось просто свалить домой и не видеть чужие рожи от слова совсем, иначе бы Рома уже не сдержался и просто расквасил всем лица. Почему так много вопросов и как всегда ни единого нормального, адекватного ответа? Какого хуя и в принципе нахуя Петров себя ведёт именно так, как ведёт себя? Его бесила вся его непринужденность, поведение, словно ничего не было, будто всё хорошо и без решений ситуации. Это всё подло. Нельзя сначала убить к чертям, а после этого пытаться что-то исправить и воскресить человека, ведь не выйдет. Роме не нравится быть агрессивным придурком, но другой ещё больший придурок не даёт продыху, всё лезет, пытается чем-то помочь, и смотрит самое главное, своими зенками светлыми, так проницательно, так глубоко. У него все мурашки по телу пробегаются лишь от взора из под очков. Нахуя так смотреть. Зачем так себя вести. Нос свой дебильный вечно сует, думает, что таким способом его простят? Так пусть обломится и грызет кулаки, ведь таким Рому не взять. К Полине же он и на шаг подойти не сможет, ведь об этом Пятифан позаботится. Она только стала себя вести развязанно, на протяжении всех каникул ей было очень плохо, невыносимо больно, и кто был рядом? Рома. А кого хотелось видеть Полине? Антона. И Рома знал. Он видел это в её глазах, она была зависима от него, ей хотелось, что бы он был рядом, извинился, заверил, что такого больше не будет и всё это просто шутка. Полина долго не слушала Пятифана. Говорила, что Антон напишет ей или придёт и всё решится. Когда же этого не случилось, она замолчала и больше ни слова о нем не говорила. Неизвестно, означало ли это, что она забыла о нем, но заставило почувствовать хоть немного облегчения. Или возможно она подумала, что некрасиво так себя вести, раз у неё теперь новый парень. Но даже такие нападки Рома готов терпеть, ведь он любит. Ему очень хочется угодить Полине во всем. У Ромы было много мыслей. Всегда так, ведь он долго и плотно думает, и о Петрове тоже. Хотя хотелось бы не думать и вовсе. Он надеется, что будет хоть какое-то ему оправдание, но понимает, что даже если и будет, сам он не имеет права и смелости прощать за то, что сделано им. А этому словно в потеху давать ложные надежды, заставлять думать о нём, рассуждать о его действиях, словах, улыбке, мимике, пытаясь все сопоставить и найти для себя ответ. Ответ, который объяснит его. Что у него в голове? Задалбливает об этом думать каждый раз. Сейчас Рома шёл с кабинета русского, ведь его задержали и отругали за поведение на уроке. Ему может и было стыдно, но только совсем немного, ведь это была Лилия Павловна, а он её чистосердечно уважал. Но похихикать с Полиной было важнее. Ему нравилось, что она была в хорошем расположении духа и не мог заткнуться, поговаривая ей на ухо всякое, лишь бы рассмешить. Такая она Роме всегда нравилась, да и Антона игнорировала отлично. Если бы только его не пересадили к нему, может и сейчас она была также весела. Всё же не страшно, ещё успеет её подбодрить. Хотелось ещё покурить, из-за чего он завернул вправо, направляясь в сторону курилки, но почти сразу глазами наткнулся на светлую макушку. Чёрт. Да это издевательство. Ладно, просто обойдёт его и хрен с ним. Но есть ещё одна деталь. Одна девчушка вышла из класса и будто следует за ним, это заставило насторожиться и ступить ближе, сокращая расстояние. Однако уж совершенно не хотелось видеть то, как она резво обвилась вокруг него сзади, закрывая ему глаза и что-то лепеча. Антон весь дернулся и так невинно испугался, пока Рома весь озлобился в момент. Стоило лишь присмотреться и он узнал в этой девушке Алину, ту, что из десятого класса. Пятифан нервно усмехнулся. Неужели они знакомы? Когда, блять, успели? В подтверждении его слов Антон поворачивается к ней и неловко улыбается, оглядывая всю. Ещё немного и Роме снесет голову. Почему. Что происходит? Пусть притворится, что не знает её. Рома же тут, он видит сейчас всё. И он понимает, что его будет не остановить, если Антон просто не ретируется отсюда. Вопреки его ожиданиями такого не происходит, они весело перекидываются фразами и та, блять, будто кокетничает. Это бесит сильнее. Ведь он знает эту сучку, та ещё дрянь. Да все из десятого такие, только и умеют, что качать права и дохера возникать. Всегда бесились на Рому, за то, что он главарь во всём. Желание как-то вмешаться есть, но однозначно не так, как нужно. Хотелось бы просто его увести от неё, но они не в тех отношениях. Они уже не друзья. Навязчивые мысли тоже стали лезть. А может из-за неё Антон бросил Полину? Роме стало очень тошно в моменте и он сильно нахмурился, прожигая их взглядами, видеть их улыбчивые лица было невыносимо. В голове крутилась лишь одна, безумно ядовитая мысль. «На неё ты нас всех променял?» Ему уже не удавалось себя контролировать, словно что-то необъяснимое вело, что он всем телом тронулся вперёд, видя как Алина хватает Антона за руку и смеётся до одури мерзко. Рома стремительно сократил расстояние, с рывком выдернув его руку из чужого хвата, тут же припечатывая к полу и держа за ворот рубашки. Сразу чужие глаза забегали, ведь он точно не ожидал, что на него набросятся. Сдерживаться получалось едва ли, хотелось просто вместить всю злобу накопившуюся в душе, которая гадила и душила. И ему хотелось придушить Антона. Алина сразу взвизгнула и стала что-то верищать, заставляя ещё больше беситься, но а поваленный был просто угрюм. Сука, что за реакция такая? Смирения, что-ли? — Пятифан, в чем дело? — спросил хрипло Антон, чем вызвал волну смятения. Неужели он собирается решать всё словами? Ну уж нет. —В тебе, блять. Вижу, подружкой обзавелся? Безумно рад за тебя, Петров. — и не дав вставить ни слова, он молча ударил по лицу. Очки сразу слетели и это было на руку, не хотелось портить их, дорогая хуйня, Рома знает. Но преподать бывшему другу урок очень хотелось, кулаки чесались и в ход шли следующие удары. Вдруг неожиданно в живот ему тоже прилетает кулак, из-за чего он весь дергается и ошарашенно смотрит на Антона. — Ахуеть можно, решил мне ответить впервые? — удар был неплох, но он не поставлен как надо, так что приносит не сильную боль. Антон же молчит, сверлит его озлобленно, а Роме нравится. Пусть смотрит как на врага, знает, что ему ничего не будет сходить с рук. Единственное, за что можно похвалить его, так это за смелость ударить, но Рома решил совершенно на этом не зацикливаться, продолжая бить быстрее и сильнее. Алина кричала что-то до сих пор, что уже хотелось и её вырубить, лишь бы замолкла. Антон тоже что-то отвечал ей, может, уверял, что всё нормально? Рома не слушал. Ему было приятно вываливать всё накопившееся так. Антон заслужил. Он сам виноват. Ему нет оправдания. Роме хотелось быть уверенным, что это так, из-за чего он бил сильнее, словно вбивал в себя эту мысль. Антон же барахтался, пытался оттолкнуть самого Пятифана, но ничего не выходило, так что махал руками как мог. У него снова текла кровь из носа и успела пострадать губа. Костяшки болели, а капли крови разовдами оставались на коже кулака. Хотелось выбить всё, всю дурь, как в прошлый раз. Пусть не ходит с ней. Пусть не ведёт себя так, словно ничего не было, словно он не любил Полину. Почему он делает всё то, что заставляет ещё больше его ненавидеть? Рома не хочет его ненавидеть, так зачем он заставляет? Последним ударом был снова в нос, пока его не оттащили от Антона. Его оттащил Бяша, который внезапно появился, а Рома совсем будто ничего не соображал. Он был просто в прострации и совершенно ничего не хотел понимать. Собралось вокруг них много народу, все просто глазели и шептались. — Сука, Рома, на, ты такой долбаеб! — Игорь явно был рассержен, если смотреть на то, как вздымается его грудная клетка. Он припечатал Пятифана к стенке и вцепился в ворот, треся, что есть мочи. — Мало тебе было в прошлый раз его избить? А? — давно он так не орал, заставил даже прийти в себя и смотреть на него осознанным взглядом. — Скажи мне, на, мало тебе было?! Он резко отпрянул, точно также, как резко и припечатал. Роме было не по себе, он чувствовал и вину, и вроде ему было всё равно. Он считал себя и правым. Антон сделал намного хуже, чем поступает сейчас Рома с ним. Алина крутилась вокруг Петрова как юла и всё заткнуться не могла, Игорь народ разгонял и матом крыл. Всё было просто безумно комично. Ничего просто не укладывалось. Рома присел на пол и схватился за голову, молча наблюдая за ними. На душе было пусто и теперь ещё поганее. Он думал, если выпустит пар, станет легче, но теперь глядя на Антона он снова сомневается. Сука, каждый раз сомневается, стоит глянуть на его лицо. Оно всё в крови и Рома только сейчас осматривает свои руки, которые были совсем не лучше чужого лица. Ощущает он себя сейчас просто какой-то истеричкой, уже совсем не понимая, зачем стал махать руками и портить день, заканчивая его этим. Он видит как Бяша уводит Антона, похоже, к медсестре, и молча закрывает глаза. — Ты оказывается такая сволочь, Рома. — он вздрагивает, стоит заслышать чужой голос. Медленно поднимает уставшие глаза и хмыкает. — Хотя бы не шалава, которая со всеми заигрывает. — отрезал как сказал, чем заставил Алину нахмуриться. — Правда всегда режет слух, верно? — Ты совсем бесчеловечный, скажи мне? Что он тебе сделал, почему ты так с ним? — она выглядела и злой, и растерянной, точно места себе не находила от беспокойства. — Я не верю, что он мог хоть что-то сделать. Ярость вновь вспыхла, стоило заслышать эти слова. Он молча встал с места и приблизился к ней, голову вздернул выше и сунул руки в спортивки. Его бесила эта бестия с её выебонами, хотелось выкинуть её к чертям собачьим, лишь бы не мельтешила перед глазами. — Слышь, ты дохуя знающую из себя не делай. Да что ты знаешь хоть о нём? Дай угадаю ебать, — Рома хохотунл озорно, сверкая улыбкой, продолжая ядовито, — ни-ху-я. Вот столько ты и знаешь. Не лезь. Ни к нему, ни ко мне, усекла? — он сразу хотел себя отдернуть, не понимая, зачем приплел и Антона, но решил уже смолчать. — Мои с ним дела не твоё дело. — И не твоё, Пятифан, дело, лезть в мои с Антоном дела, не звездись. Раз все тебя уважают, всё равно найдутся те, кому хочется послать тебя нахрен с твоими правилами. И я буду всегда одной из них. — она пихнула Рому в плечо и посмотрела совсем злостно. — Это ты не лезь к Антону. Не трогай его, больше никогда, иначе.. — А что иначе? Что? — Рома ступил на шаг ближе, вскипая всё больше. Девка не знала границ. — Не смей даже угрожать мне, не забывайся. Если девочек не трогаю, не значит, что ты можешь что угодно нести. Следи за своим поганым языком. И напоминай себе почаще, что ты всего лишь жалкая шалава, которая сделает что угодно, ради внимания парней. — выдав это как на духу, стало легче, ведь чужое лицо приобрело такую ненависть, от которой было отрадно. — Сдохни, мудила. — Алина прошипела это и оттолкнув его ушла прочь. — Взаимно, шлюха. — он напоследок прокричал ей, показывая без зазрения совести фак и ощущая себя немного лучше. Вина за проделанное немного мучала, но вновь прокрутив эпизод с Полиной в кабинете музыки он усмехнулся. — Уж кого и жалеть, то только Полину. — пробубнел он и после этих слов он молча направился на следующий урок. И только он прекрасно знает, что Полина прознав всё, совершенно не будет рада. Наоборот, устроит Роме взбучку. Но ему уже просто всё равно. Он устал, что вечно приходится долго думать о чужих поступках, пытаясь их оправдать, когда другие при его поступках вечно желают обвинить и навешать побольше грехов. Он не собирается быть козлом отпущения.
