Героин

«Какой смысл терпеть всё это?» — этим вопросом задавалась Фишль, смотря на канцелярский нож, лежащий на столе. «Всего пара движений, и я уже буду свободна от всего этого... Я больше не хочу это терпеть. Я ненавижу каждый чёртов день. Я не хочу гнить в этом тупом доме вместе со своими родителями... Я хочу быть свободной от всех мук. Лишь пара движений... Лишь пара движений, и я освобожусь...» — с этими гнетущими мыслями девчонка медленно подходила к столу. Она схватила с него канцелярский нож. Его лезвие заманчиво блестело, привлекая этим девушку. Она смотрела на нож, не отрывая свой взгляд ни на что, как будто бы перед её взором было что-то волшебное, что пропадет, как только девчонка отвернется. «Ни мои родители, ни одноклассники, в любом случае, не будут горевать по мне...» — подумала обладательница светлых волос. Когда блондинка уже поднесла его к запястью, перед её глазами появился образ светловолосого парнишки с лучезарной улыбкой, и девчонку остановила всего одна мысль: «А что же будет с Беннетом, если я умру..? У него ведь нет друзей... Я не хочу оставлять его одного в этом чёрством мире... Я не хочу лишать его своего последнего друга... Я не могу умереть, пока бьётся его сердце, пока он дышит... Иначе Беннет останется совсем один...» Фишль бросила нож обратно на стол, а после медленно отошла от него. «Я не могу...» — с этой мыслью она упала на свою кровать и закрыла лицо руками, игнорируя крики где-то за стеной. Всё та же ненавистная есть среда была сейчас, всё также кричали её пьяные родители на кухне, разливая водку по рюмкам и смеясь с чего-то. «Умрите,» — лишь это мелькнуло в мыслях девчонки, когда крики стали чуть громче. Она ненавидела их. «Боже... Я надеюсь, что вскоре мои родители решат избавить меня от мук и убьют меня... Ненавижу их. Ненавижу весь этот мир...» — схватившись за голову, твердила вслух блондинка, зная, что никто не утешит её и не скажет какие-нибудь ласковые слова. Она прикрыла глаза, сама не зная, от чего спасает свой взор. Девчонке хотелось закричать, лишь бы её боль услышали. Она больше не хотела оставаться в этом мире... Впрочем, она никогда и не горела желанием жить. Жизнь — понятие широкое. Кто-то давно сдался, давно мёртв внутри, однако его тело всё ещё живо. И Фишль относилась к таким людям. А бывали и другие, более живые люди. Они живы внутри, живы снаружи и всегда будут жить, пока последнее воспоминание о них не исчезнет, пока их душа, их честь не покинет чужое тело, чужое сознание. К таким людям относился Беннет: он с радостью глядел в будущее, в настоящее, в прошлое, не смотря на все ситуации, что случились с ним или должны были случиться. Он не был богат, не был удачлив, не был особо красив, не был особо умён, однако отличался от других тем, что улыбался в любой ситуации. И эта улыбка стала его сильной стороной... А что же касается Фишль? У неё нет, не было и не будет сильных сторон, она закрывается от внешнего, настоящего мира во вселенной, что предстаёт перед ней, когда девчонка под воздействием героина. В этой вселенной есть Оз, в этой вселенной нет криков, в этой вселенной девчонка — принцесса осуждения, единственная судья этого мира, что плетёт судьбы людей и управляет ими... Однако этот мир имеет свою цену и срок, он не реален и пропадёт, как только пройдёт определенное время. Вся эта вселенная построена на лжи, на сладкой, чёртовой лжи, что поглотила душу Фишль своей красотой и не существенной для мира радостью девчонки. Она была счастлива, когда забывалась в этом мире. Блондинка живёт благодаря наркотикам, живёт не свой жизнью или, лучше сказать, и вовсе почти что не живёт, ибо скоро умрет и её тело. Душа её давно уже умерла. Каков смысл несуществующей жизни? Его нет. Однако его иллюзия так чёрства и так сладка одновременно, что в ней хочется и остаться, и сбежать из неё в что-то иное. Истинной жизни нет. Есть только более «живая» жизнь и более «мёртвая»... Такова правда, что тоже иногда сменяется ложью. В её глазах виднелось лишь отчаяние, смешанное со светом солнечных лучей, что озаряли фальшивую тьму, но никак не истинную. Фишль. Фишль хотела увидеть солнце, истинное солнце, которого никогда до этого не видела. Это чёртово светило никогда не считалось для неё истинным солнцем. Истинным солнцем для девчонки было то, что даёт ей радость. Однако кого или что можно было назвать истинным солнцем в её жизни..? Никого и ничто. Кроме Беннета. Кроме этого хилого пацана, который так храбро попытался её защитить в этот день. Она сама не смогла, а он смог. Он смог хотя бы сделать попытку. Беннет был её истинным солнцем. Он и вправду теперь освещал её жизнь. Однако солнце вечно, но не Беннет. Он умрёт, как умрёт и Фишль. Он — лишь краткосрочное счастье, всё равно, что героин. Он, слово наркотик, быстро вызывает зависимость даже, если саму потребителю он не нравится. Для Фишль Беннет был лишь её приставучим другом, однако уже был дорог ей... Наверное, это из-за того, что у неё и вовсе не было до этого ни друзей, ни свободы, ни счастья. Все мы, как и Фишль, хотим быть счастливы, однако истинное счастье человеческое слишком сложно заполучить, слишком сложно понять, слишком сложно и отпустить... Люди одинаковы. Им свойственны сложные пути ради получения того, что вскоре легко пропадёт, оставив после себя лишь горелый след. Четверг, ненавистный девушкой день. Фишль не смыкала всю ночь глаз из-за пьянки её родителей: след от их пьяных криков остался в её памяти навеки, она прокручивала их в своей голове все это время. На кухне спали они, её уже протрезвевшие родители: прошлым вечером они настолько сильно напились, что даже не смогли нормально, не шатаясь, грозя упасть, дойти до своей спальни, да и не горели особо желанием... «Может, и вовсе в школу не идти?» — этим вопросом задавалась блондинка, натягивая на себя школьную форму. «Хотя нет... Не хочу быть в этом доме весь день наедине лишь со своими родителями... Всё же пойду в школу,» — решила девчонка. Спустя 26 минут Фишль стояла около кабинета и ждала, пока его откроют. Вскоре к ней подбежал Беннет и сразу же поздоровался: — Привет, Фишль! — И тебе привет, — довольно вяло и медленно произнесла девушка. Заметив эту интонацию, парень спросил: — Всё хорошо? — Ага... Не беспокойся ни о чем, — соврала блондинка, решив, что юноша не должен узнать о проблемах в её семье. Она устала и морально, и физически. Обладательница светлых волос просто хотела уже покончить со всем этим либо полностью забыться в мире, созданный в её сознании героином. Однако никто не должен был об этом знать, даже её новый, настоящий друг... — Точно? Ты какая-то вялая сегодня... Не выспалась, что-ли? — задал вопрос обеспокоенный блондин. «Возможно, из-за вчерашней драки с теми парнями ей сейчас плохо... В любом случае, это и не удивительно...» — подумал парнишка, вспомнив вчера. — Точно. Прошу, не беспокойся обо мне, — сказала в ответ Фишль, опустив голову. Он просто не должен был понять хоть что-то. Иначе могли бы быть проблемы, куча всяких вопросов и так далее. — Если тебе станет плохо, то скажи мне об этом, хорошо? — попросил Беннет. Девушка кивнула головой. Вскоре кабинет открыли, и они зашли в него. Обычно из их класса никто не приходил в такую рань, однако сейчас за своей партой сидела Синьора — девчонка с красивой внешностью и отвратительным характером. Она скверно относилась к многим их одноклассникам, однако те её всё равно обожали. У неё была одна странность, о которой почти никто не знал: у блондинки был домашний скорпион, которым она любила пугать тех, кто ей противен. Увидев, как Фишль вошла в класс, она тут же её окликнула: — Хэй, Фишль! Привет, дорогуша! В её голосе слышалась некая насмешка. Они не общались, поэтому девчонка сразу же поняла: «Ей что-то нужно от меня...» Синьора была такой же, как и Тарталья со Скарамуччей — обычной, морально уродливой тварью без сердца. — Что тебе нужно? — тут же спросила блондинка. — Зачем же сразу переходить к сути? Могла хотя бы поздороваться ради приличия, — горделиво смотря на девушку сверху-вниз и медленно к ней подходя, произнесла обладательница светлых волос. Подойдя к девчонке, она схватила её за подбородок, заставляя тем самым смотреть ей прямо в глаза. — Познакомься с моим дорогим другом! — с этими словами Синьора поднесла к лицу Фишль другую руку, на которой расположился домашний скорпион. — Эй, ты, Синьора! Отойди от Фишль! Сейчас же! — вдруг крикнул Беннет, схватив девушку за запястье и пытаясь отодвинуть её руку. — И почему же я должна отойти? Советую тебе не мешаться, пацан, — сказав это, блондинка ударила его ногой по животу, от чего парень, что вообще не ожидала удара, упал на пол. Затем Синьора снова повернулась к блондинке. Она перенесла свою руку с подбородка девчонки на её волосы, схватив их, а затем положила скорпиона прямо на её лицо. — Повеселись со своим новым дружком, Фишль! Я ведь знаю: ты не переносишь подобных животных... Однако мой скорпион, чьё имя Дэймон, тебе явно понравиться! — смеясь, произнесла обладательница светлых волос и, с улыбкой наблюдая за девушкой напротив, отпустила волосы Фишль. Девчонка тут же начала махать руками, пытаясь снять со своего лица скорпиона. Её одноклассница смеялась с данной картины. Блондинка молчала. Она, не говоря ни слова, не оставляла попыток на то, чтобы убрать животное с себя, однако не получалось. Фишль закрыла глаза то ли от страха, то ли для того, чтобы скорпион не навредил им как-нибудь. — Ха-ха! О боже... Вы такие смешные, дорогуши! Ха-ха! — фотографируя на телефон свою одноклассницу и смеясь, сказала Синьора. — Сгори в аду, сука... Я просто хочу, чтобы ты сдохла... — прошипела блондинка. Вскоре она смогла убрать со своего лица скорпиона и, смотря прямо в глаза девушке, попыталась раздавить его ногой. — Эй! Не смей трогать Дэймона! — крикнула обладательница светлых волос, однако было уже поздно: от скорпиона остался лишь труп, слишком уж не прочным было его тело. — Ты хоть знаешь, сколько он стоил, тварь!? Больше, чем вся твоя тупая жизнь! — смотря то на мёртвого домашнего животного, то на девушку, крикнула Синьора. — Мне плевать. Мне абсолютно плевать на его цену. А теперь замолчи. От твоих криков уже уши болят... — сказала Фишль и, игнорируя девушку, подошла к Беннету. — Ты как? В порядке? — спросила она, подавая ему руку, чтобы тот встал. У парня очень сильно болели ноги и живот после того удара блондинки, из-за чего не мог до этого встать и помочь своей подруге. — Ага... Я в норме, а ты? — ответил юноша, после чего тут же задал вопрос. — Я тоже в порядке, — произнесла девчонка, после чего они, не слушая крики и угрозы их одноклассницы, вышли из класса. — Эта тварь ответит за все свои действия... Обещаю тебе, Беннет, — дала обещание Фишль, разгуливая по школьному коридору вместе со своим другом. Синьора была такой же, как и все остальные — обычным, бессмысленным мусором, однако её окружали деньги, она была популярна в школе, любима многими и была счастлива, особенно, когда смеялась над другими. Проще говоря, в какой-то степени она имела идеальную жизнь... Однако другие люди, окружающие её, не имели даже смысла своего существования. И девчонка смеялась над такими... На беспомощными, бедными, уродливыми и бессмысленными людьми, что были для неё просто мусором. Они, по мнению блондинки, не были достойны ничего: ни уважения общества, ни хоть каких-то друзей. «Бесполезный хлам, что лишь загрязняет этот мир...» — вот, как она о таких отзывалась. Уже многие люди из её класса потерпели подобные унижения, однако ничего не пыталась сделать с девчонкой. И лишь Фишль поставила перед собой цель: защитить Беннета от этой твари и отомстить ей. Ведь Синьора посмела издеваться не только над ней, но и над её единственным другом. Истинным другом... В конце учебного дня светловолосые разошлись по домам, перед этим попрощавшись с друг другом. Когда девчонка вошла в свою квартиру, к её удивлению, там было совсем тихо. Обычно, когда она приходила домой, были слышны либо крики её родителей, либо пьяный смех с кухни, либо ещё какой-нибудь шум, однако сейчас стояла полная тишина. Она сняла обувь и куртку, а затем пошла по коридору к ванной комнате. «Как странно... Совсем тихо...» — лишь это заполнило её мысли. Дверь в спальню её родителей была открыта, это означало, что они не в ней. «Видимо, они и вовсе не дома...» — подумала Фишль и оказалась права. Это ее радовало. Ближе к 22:00 её родители так и не пришли, однако девушка, что была этому очень удивлена, не печалилась по этому поводу. Она решила уже ложиться спать. «Надеюсь, мои родители и вовсе домой никогда не вернуться... Так было бы лучше,» — с этой мыслью Фишль заснула.