Просвещение командира

      Карета грохотала по наезженной дороге, везя великих и могучих представителей Империи через Морозные горы в Скайхолд. Подняв шторки, Эми восхищалась переменчивым пейзажем.       По мере их отъезда от цивилизации ухоженные сады Орлея сменились дикими лесами. Воздух вскоре утратил горечь, присущую городам. Всему виной были кожевенные заводы и неприятный запах канализации. А теперь не чувствовалось ничего, кроме дыма из хижины лесника и древесного запаха срубленного дерева. Раньше Эми, возможно, посмеялась бы над собой за то, что высунула голову из окна, как любопытный мабари, но ей так нравились виды, что её это не волновало. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие чистым воздухом, позволяя волосам, свободным от заколок, развеваться на ветру.       Полюбовавшись сельской местностью, Эми откинулась на спинку сиденья и посмотрела на попутчиков.       — Думаю, Иветта потрясающе выглядела на балу, — обратилась Эми к Жозефине.       Посол мягко, но гордо улыбнулась, как истинная старшая сестра.       — Да, хотя она и задала пару неуместных вопросов Инквизитору, в целом её выход был изумительным. — Жозефина задумчиво рассматривала сложенные на коленях руки. — Теперь, когда наши дела с дю Паракеттами улажены, можно начать подыскивать ей подходящую партию.       — Не торопись, Жози, — заговорила Лелиана, сидя рядом с подругой.       — Полностью согласна, — поддержала Эми. — Дай ей несколько лет нагуляться, может быть, она выберет того, кого сама захочет.       — Возможно, есть что-то в том, чтобы дать человеку набраться опыта перед тем, как остепениться. — Огонёк в глазах Жозефины трудно было не заметить.       Всю дорогу куртизанка также старалась быть в курсе сплетен в Скайхолде. Уважаемый посол и благородный Серый Страж, безусловно, были превосходной парой. Но Эми подозревала по тому, как опустились уголки губ подруг, что никакой серьёзной привязанности из этого быть не могло.       Неожиданно Жозефина захлопала в ладоши:       — Раз уж мы заговорили о романтике, я должна отметить, что была рада увидеть, как наш прекрасный командир провожает тебя с бала.       Эми захихикала и слегка покраснела.       — Правда?       — Это определённо нам на руку. До этого Каллен отказывался танцевать и развлекать других гостей. Люди были уверены, что его вообще не интересуют физические отношения.       Эми изо всех сил сдерживалась. Каллена не интересуют физические отношения? Она была готова рассмеяться.       Жозефина продолжала говорить, совсем не замечая молчаливое веселье подруг:       — Но, проводив тебя, он показал, что готов к отношениям. В первые пятнадцать минут после вашего ухода я получила около дюжины вопросов о его происхождении.       Эми старалась выглядеть невозмутимой, но в её ответе явно чувствовалась горечь:       — Бедный командир. Не думаю, что он довольствуется таким вниманием.       Жозефина небрежно махнула рукой:       — Каллен — сильный мужчина и выдержит пристальное внимание поклонников. По правде говоря, я горжусь им. В какой-то момент, казалось, он был слишком зациклен на Инквизиторе. Как думаешь, он смог бы снова попросить твоей благосклонности?       Губы Эми слегка дрогнули, Лелиана украдкой посмотрела в её сторону. Куртизанка не сомневалась, что Соловей уже знала об их несколько странном романе.       — Не могу сказать наверняка.       Жозефина цокнула:       — Ты и твои правила, помню.       — Мои правила, — с грустью подумала Эми.       Её задела мысль о командире и десятках «интересных предложений». Затем он оденется в шикарный наряд, поклянётся любить свою избранницу, пока Создатель не придёт за их душами… Эми была уверена, что его будущая жена станет самой счастливой. Но у неё были свои правила и своя роль, и однажды судьба дарует ей шанс открыть собственную школу, и этого будет достаточно.       Пожалуйста, пусть этого будет достаточно.       Эми не смела надеяться на счастливую свадьбу, беззаботное будущее для своих детей, за исключением тех, кого она будет обучать, а также не смела надеяться на любящего мужа с янтарными глазами. По крайней мере, на данный момент Эми сполна пользовалась временем Каллена, пока он готов уделять его. Старалась не думать о заманчивых предложениях руки и сердца и скорой помолвке.       Когда Эми покинула Скайхолд и отправилась в Орлей, знать последовала её примеру. Инквизитор была на задании, развлечений поубавилось, а всех тех, кто имел хоть какое-то влияние, пригласили на мирные переговоры. Поэтому, когда Эми вернулась, ей было приятно осознать, что у неё будет больше времени на себя и меньше для придворных обязанностей, хоть и ненадолго. Смыв дорожную грязь, куртизанка поспешила повидаться с матерью Жизель, которая была рада её возвращению и готовности учить детей.       В обозримом будущем Эми приятно будет проводить не только дни, но и ночи… После переговоров ожидается новая волна доброжелателей и потенциальных спонсоров. А также теперь у них была поддержка самой императрицы Селены. Инквизитор уехала на задание, а многие благотворители останутся в Орлее еще на месяц, поэтому Эми не придётся «развлекать» гостей.       Куртизанка почувствовала облегчение. Что бы ни было между ней и Калленом: интрижка или что-то больше… она не могла предать его доверие. Сначала ей нужно было обсудить с Калленом их соглашение. Эми была перед ним в долгу. И грустила о том, что не знала о его отъезде заранее. Она не стала бы спать, а написала письмо, попытавшись выразить свои неопределённые чувства.       — Письма, точно, — подумала Эми, направляясь к вороньим клеткам, чтобы узнать, пришла ли во время её отсутствия какая-нибудь корреспонденция.       Для неё было толстое на вид письмо от брата, которое он оставил перед отъездом обратно в Вольную Марку. Поблагодарив, Эми забрала его, но не собиралась открывать. Пришло множество надушенных конвертов пастельных тонов с информацией от её самых надёжных информаторов, а также, что самое необычное, крошечный листок бумаги с печатью Инквизиции.       Сгорая от любопытства, Эми тут же развернула послание.

Драгоценная Эми,

Мы не виделись всего три дня. А кажется, что прошло три жизни.

К

      Эми покраснела, перечитывая записку. Она знала, что командир поэтом не был, но простые фразы, написанные его рукой, пробудили бабочек в животе. Всего две фразы заставили её напрочь забыть о его знатных поклонниках.       Прочистив горло, Эми обратилась к дежурному разведчику Лелианы:       — Простите?       — Да, леди куртизанка?       — Как скоро Инквизитор с отрядом доберутся до имения Мерло?       Разведчик посмотрела на зашифрованную карту.       — По нашим подсчётам, они приедут завтра днём и пробудут там до вечера. Хотите послать ворона?       — Спасибо, нет. Думаю, стоит приберечь птиц для более важных дел.       Эми сделала лёгкий реверанс, а затем с нетерпением бросилась прочь в поисках Дориана.

***

      Каллен любил путешествовать.       Однако весь последний год, будучи командиром, он был обязан оставаться в Скайхолде, не отрываясь от рабочего стола и обязанностей. Давно он не чувствовал ветер в волосах, не ездил верхом на лошади, не считая поездок в долину для тренировки. Очень давно. Несмотря на то что Каллен ненавидел балы, даже поездка в Зимний дворец была для него благословением и возможностью попрактиковать навыки верховой езды, размять ноги и посетить несколько аванпостов, отмеченных только на его картах.       Это путешествие по пыльным дорогам под тёплым климатом северного Орлея должно было доставить Каллену столько же, если не больше, удовольствия, чем первая поездка. Но в этот раз, даже при такой сильной необходимости поймать Самсона в качестве желанного трофея, Каллен чувствовал, что горюет о каждой миле, уводившей всё дальше от Эми.       Эми.       То, что должно было стать одной из худших ночей в жизни — а у него было много ужасных ночей, с которыми он мог сравнить, — стало его искуплением. На его памяти это был лучший вечер за последнее время.       Мягкие волосы, нежные ласки у кромки воды, срывающие с её губ чувственные вздохи. Стоять перед ней на коленях, отдавать, принимать — всё это приносило ему удовлетворение. То, как Эми контролировала ситуацию, совершенно отличалось от тех мучительных времён. И Каллен был готов признать самому себе, что ему очень хотелось снова оказаться в её власти. Сейчас он был в нескольких лигах от неё, но мысли о теле над ним, чувственном, сияющем в свете свечей, и её удовольствии возбуждали. Если его щёки и покраснели, Каллен надеялся, что спутники спишут это на жаркое солнце, а не пошлые мысли.       Их совместное утро ободрило его. Казалось нормальным, даже совершенно естественным держать Эми за руку под столом и смеяться вместе с ней. Не краснеть и не смущаться, когда друзья и коллеги намекали на их роман. Завлечь девушку в укромный уголок и поцеловать нежно, без голодного отчаяния, которое так часто присутствовало в их первые встречи.       — Мечтаешь, босс? — Резкий голос Быка вырвал его из мыслей. Это была уже третья колкость от его спутников.       Каллен заметил, как Инквизитор закатила глаза.       — Я не мечтаю, — инстинктивно и несколько отрывисто ответил Каллен и с выражением полного безразличия сосредоточился на дороге.       Варрик, почувствовав шанс присоединиться к поддразниваниям, заговорил со своего коренастого пони, на котором ехал рядом с Кассандрой:       — «Мечтать» звучит банально, к тому же нашему командиру уже тридцать, а не тринадцать. — Гном почесал заросший щетиной подбородок — он часто так делал, когда писал. — Может быть, лучше сказать «предаваться приятным размышлениям»?       Каллен невольно приподнял покрытую шрамами губу, услышав это.       — Возможно, — всё, что он ответил.       И Каллен был только рад молчать, пока Варрик развлекал их маленькую колонну историями о писательстве и своей жизни в Киркволле. Если Каллен и позволял разуму снова погрузиться в «приятные размышления», его спутники либо ничего не замечали, либо мудро решали воздерживаться от комментариев.       Это был их пятый день путешествия. Четыре ночи они спали в лагерях Инквизиции, где Каллен получал сообщения от капитанов и отправлял собственные заметки. На третью ночь он набрался смелости и отправил Эми записку, надеясь, что она не будет против его настойчивости. Поскольку у них ещё не было возможности нормально поговорить, Каллен хотел доказать ей, что она по-прежнему занимает большую часть его мыслей.       Ещё два дня пути, и они вскоре должны были добраться до храма Думата, но сегодня вечером они остановятся у нового союзника. Лорд Мерло был молодым мужчиной с тёмными волосами и загорелой кожей, а его жена выглядела бледной и хрупкой, как кукла.       — Добро пожаловать, Инквизиция, — вежливым, но скучающим тоном произнесла она. — Для нас, как давних сторонников Селины, большая честь принимать у себя таких важных гостей. Пожалуйста, позвольте слугам показать вам комнаты. Скоро подадут ужин.       В столовой, отделанной выбеленным деревом и увешанной семейными портретами, Каллену досталось место рядом с лордом Мерло. Мерло считал себя человеком действия и поэтому наслаждался шансом поговорить с прославленным рыцарем-капитаном и знаменитым генералом. Их беседа была довольно милой, хотя Каллен посмеивался над хвастовством лорда. У него был глаз намётан, поэтому он сразу же приметил, что у мужчины нет ни единого шрама на тыльной стороне ладоней. Даже у Кассандры была россыпь бледно-белых шрамов, а она была одной из лучших воинов.       Голос лорда Мерло понизился до шёпота, он обратился к Каллену:       — Насколько я знаю, леди Эми теперь член вашего двора?       Каллен нахмурился от подобного вопроса.       — Да.       — Ах, и-и как она? — многозначительно посмотрел хозяин.       Каллен бросил на джентльмена более пристальный взгляд. Его захлестнула волна ревности.       Он ответил отрывистым тоном, больше похожим на рычание:       — Неплохо.       Варрик подслушал их краткий разговор и вежливо вмешался:       — Командир хочет сказать, что леди Эми — ценный член Инквизиции.       Глаза леди Мерло вспыхнули при её имени, и она устремила на мужа недовольный взгляд.       О. Понятно.       За весь вечер Каллен больше не произнёс ни слова. Он отказался присоединиться к Инквизитору, Варрику и хозяевам в салоне. Вместо этого командир ушёл по коридору в отведённую ему комнату, испытывая жуткую боль от упоминания профессии Эми.       — Я думал, что поборол это, — сокрушался про себя Каллен.       Сейчас, полный разъедающей ревности, он размышлял об этом, хоть должен был думать о задаче. Через два дня они доберутся до храма Думата и наконец разгромят Самсона. Его рука замерла на дверной ручке.       Да, отныне это станет моей единственной целью.       — Босс?       — Создатель! Зачем так пугать? — Нетипично для себя Каллен вздрогнул, когда Бык отвлёк его хлопком по плечу.       — Ты кое-что забыл.       Бык вложил ему в ладонь большой серебряный медальон на длинной толстой цепочке. «Попроси у Быка кристалл», — сказала Эми ему перед отъездом, а он, дурак, забыл её единственную просьбу. Пружинная застёжка открыла медальон, демонстрируя большой зелёный кристалл.       — Что это? — растерянно спросил Каллен. Он чувствовал слабую магическую ауру из-за остаточного следа лириума в венах.       — Способ поговорить. Не спрашивай меня, как это работает, потому что я сам не знаю. Я знаю только, что он активируется с другой стороны.       — С другой стороны…       Внезапно пульсирующая энергия в ладони увеличилась, тусклый кристалл слабо засиял зелёным светом.       — Дыхание Создателя!       Каллен вошёл в комнату, попрощавшись, помахал Быку и запер дверь. Мерцающий свет от кристалла усилился, пока вся комната не погрузилась в странное успокаивающее зелёное сияние.       — Повеселитесь.       Каллен услышал, как в комнату проник бестелесный голос.       — Спасибо, Дориан, увидимся утром.       Невозможно.       — Эми? Э-это ты? — с недоверием спросил Каллен.       — Каллен? Ты вспомнил. Да, это я! — весело ответила Эми.       — Но… как? Это что-то невероятное!       Мучительно горькие мысли и беспокойство по поводу предстоящей миссии улетучились от всепоглощающей радости, когда он услышал нежный голос.       — Да, разве это не потрясающе? Дориан — гений нашего века. Такой талант пропадёт, если он решит вернуться в Тевинтер.       Каллен поднёс кристалл к лицу, словно мог почувствовать её тепло сквозь холодную твёрдую поверхность. Он слышал дыхание, шелест тканей, когда Эми рассказывала о своём дне.       — Но я устроила всё это не для того, чтобы говорить о нашем друге.       — Эми, — мягко произнёс Каллен, позволяя себе купаться в нежности её слов.       — Каллен, я скучаю по тебе. Очень.       — Я тоже по тебе скучаю, — без колебаний признался он.       — О, и я получила твою записку. Спасибо, она многое значила для меня.       Каллен улыбнулся: он был счастлив, что его жест не был напрасен.       — Я рад. Жаль, что у меня не было возможности написать больше.       — Я тоже рада. Если бы я знала, что ты уезжаешь, я… Я хочу тебе кое-что сказать, Каллен.       — Прибереги мысли.       Только Создатель знал, как много им нужно обсудить, но Каллен не хотел омрачать драгоценное время своими сложными чувствами. Эми была здесь, открыто говорила с ним — это всё, что имело значение.       Эми задумчиво молчала, а затем с озорством заговорила:       — Ты уже предался воспоминаниям о нашей ночи?       Каллен усмехнулся:       — Храни меня Андрасте, женщина!       — Это не ответ, — засмеялась Эми.       — Нет. Мы путешествуем, в палатках мало личного пространства.       Она хмыкнула.       — Вы же сейчас в имении Мерло?       — Да, — ответил он, проигнорировав то, что Эми назвала имя хозяина.       — В имении толстые каменные стены, а комнаты отделаны деревянными панелями.       Её описание было точным — она бывала здесь раньше, но это не омрачило нарастающее от сладкого тона возбуждение Каллена.       — Да.       — Ты один?       — Абсолютно, — выдохнул он, в предвкушении ловя каждое слово.       — Как повезло. Я тоже абсолютно одна и только что удалилась в свою комнату.       — О?       — И на мне сейчас только ночная сорочка, — замолчала Эми.       Каллен сглотнул от её молчаливого вызова. Внезапно почувствовав жар, он на мгновение положил хрустальный медальон на сервант, сняв пиджак и рубашку.       — Скажи, что на тебе, Эми, — требовательно попросил Каллен, подходя к кровати.       — Сегодня я в зелёном. В таком же зелёном цвете, что и сияние кристалла.       — Опиши, — прорычал он, садясь на матрас и развязывая шнуровку на штанах. Оказалось трудным ослабить завязки, так как шнуровка натянулась над твёрдой выпуклостью.       — Сорочка практически прозрачная, за исключением нескольких мест, расшитых листьями и цветами. Эффект потрясающий, я словно голая.       Каллен услышал через кристалл, как зашевелился её матрас, и застонал от образа. Волосы и кожа цвета ярких летних листьев в преломлённом сиянии успокаивающего света. Эми выглядела бы практически неземной и соблазнительной, как мифологическая нимфа.       Узел на штанах наконец ослаб, Каллен просунул руку и сжал твёрдую эрекцию. Облегчение наступило мгновенно, но его было недостаточно.       — Ты на кровати?       — Да.       Каллен тяжело дышал, поглаживая ладонью ствол.       — П-поласкай себя и скажи, как ты это делаешь.       С довольным стоном Эми начала подробно описывать, как она доставляет себе удовольствие:       — Я лежу на спине, кристалл рядом со мной, поэтому я пользуюсь обеими руками.       Каллен встал, чтобы полностью снять штаны, и тоже лёг на кровать, крепко держа цепочку с кристаллом, боясь, что голос исчезнет .       — Я провожу рукой по горлу, кожа такая чувствительная. Сейчас она бледная, я так скучаю по твоим отметинам, которые вижу в зеркале, когда одеваюсь.       Каллен начал медленно поглаживать член в такт хриплым вздохам, прерывающим её речь.       — Другой рукой я обхватываю и сжимаю груди, они фантастически ощущаются в этом шёлке, хотя… — Эми издала страстный стон, отчего член Каллена запульсировал. — Прикосновение к соскам под тканью ещё возбуждающе.       И Каллен мысленно видел это перед собой. Дерзкие пики вздымались и опускались, один из острых сосков был обнажён, когда она щипала и покручивала его, доставляя себе удовольствие, а другая рука поглаживала горло, умоляя о прикосновении его губ к коже. Капля предэякулята стекала с кончика, добавляя скольжения руке.       — Ты так заводишь меня, милая, — пробормотал Каллен. — Не останавливайся, говори, что чувствуешь.       — Мммм, мне нравится, когда ты хвалишь меня, — горячо прошептала Эми. — Я медленно провожу рукой от горла вниз, сжав вторую грудь.       — Сведи их вместе, — приказал Каллен, наблюдая в голове, как она подчиняется его воображению.       — Груди так соблазнительно выглядят, Каллен. Я так хочу, чтобы ты увидел их, почувствовал, как они прижаты друг к другу. Я смазала их маслом. Они мягкие и скользкие, ты мог бы с лёгкостью их трахнуть.       Бёдра Каллена дёрнулись при этих словах.       — Я так этого хочу. Ты бы выглядела просто потрясающе cо спермой на грудях.       Эми застонала, рука Каллена задвигалась быстрее, в такт её прерывистому дыханию.       — Я всё ещё сжимаю одной рукой грудь, а вторую опускаю ниже. Пальцы скользят под подол сорочки, по краю трусиков. Хочешь, чтобы я сняла их?       — Нет, отодвинь их.       — Да, командир.       Следующий звук, который Каллен услышал, был вздох, а после восторженный крик.       — Эми, — с предупреждением прорычал Каллен. Он хотел, чтобы она говорила.       — Я-я такая мокрая, командир, Каллен. Мысль о том, как ты ласкаешь себя рядом со мной, о том, как трахаешь мою грудь, рот, или… Ах, как приятно!       Рука Каллена ускорилась в такт бешеным ударам сердца. Эми застонала и захныкала, произнося его имя.       — Я ввожу палец внутрь.       — Да, — выдохнул Каллен, толкаясь бёдрами в скользкую руку. Рука имитировала её лоно, сжимала и обволакивала его.       — Я такая узкая и горячая. О-о-о, вся теку от желания.       — Введи ещё один палец, сладкая, — приказал Каллен.       Его разум затуманился от страсти, от образа, в котором она на кровати получает удовольствие от своей руки. От вида длинных ног, изгибающихся от наслаждения. От лица, застывшего с соблазнительной и счастливой улыбкой.       — Ммм, мне так хорошо, Каллен. Но пальцы не заполняют меня так, как ты.       — Скучаешь по моему члену?       — Очень-очень. Мне нравится, когда ты берёшь меня жёстко и быстро. Или медленно и сладко. Я… — Греховные слова оборвал очередной стон.       Каллена тоже было едва можно понять, когда они начали умолять, задыхаться и шептать друг другу извращённые фантазии. Обычно Каллен брал себя быстро, но сейчас ему хотелось продлить удовольствие, и Эми, похоже, чувствовала то же самое. Он неистово трахал кулак, затем замедлялся и снова продолжал, постепенно подводя себя к краю, находясь на грани оргазма.       — Когда мы вновь увидимся, как ты возьмёшь меня?       Каллен пробормотал:       — Я возьму тебя на ближайшей твёрдой поверхности. А потом, возможно, на полу, у стены и, наконец, в постели, где я буду поклоняться твоему телу, пока ты не станешь бессвязно шептать похвалу. И после я буду трахать тебя, пока ты не забудешь собственное имя. Я хочу наполнить тебя спермой, оставить отметины на каждом дюйме твоей кожи.       Эми замурлыкала от этих слов, тон изменился, приобрёл оттенок отчаяния:       — А-ах, Каллен, я так близко.       После хриплого признания рука Каллена начала быстрее ласкать член.       — Кончи, прелестная куртизанка, позволь мне услышать тебя.       — Да. Да. Ох, Каллен, ДА!       Его рука крепко сжимала цепочку с кристаллом, в то время как тело охватила волна наслаждения. С громким стоном её имени Каллен излился долгими, мощными струями на подтянутый живот и торс.

***

      Зелёный свет замигал. Милый голос робко произнёс:       — Мне бы так хотелось поговорить с тобой подольше.       — Мне тоже.       Свет начал меркнуть.       — Кажется, время закончилось, — сказала Эми, не скрывая грусти в голосе.       Скажи ей.       — Это пока.       — Ты скоро вернёшься? — В голосе Эми прозвучала надежда.       — Да. — Что, если ты не вернёшься? — Я скоро вернусь, и мы поговорим, наверстаем упущенное.       — Мне бы этого так хотелось.       Свет погас быстрее, чем Каллен успел ответить.       Он притянул медальон и прижал его к сердцу. Волна надежды, потребность заботиться и любить прочно захватили душу.       — Мне тоже, — прошептал Каллен в тишину комнаты.