Du gehörst mir.

      - Ни у кого тут нет особого выбора, - промурлыкал Отто, скользнув ладонями по упругой девичьей груди к животу, но тут же отошел от Александры, заговорив более спокойным голосом, будто секунду назад он не обнимал ее, продолжая раздеваться, - Отвечу сразу на все твои вопросы, которые возможно ты давно хотела задать, но после того, как ты тогда ответила ему, что согласна, поверь, если что – смерть самое лучшее, что может ждать. Кто же такой господин Герцог? – мужчина с лукавым прищуром глянул на Сашу, - Не зря же его прозвали Дьяволом. По жестокости он может только с ним сравниться, а может даже еще хуже. Почему он такой? Да кто бы знал. Кто-то говорит, что он был когда-то контужен, отчего частично впал в безумие. Другие считают, что это все из-за власти и вседозволенности, так как он связан с фюрером, и тот закрывает глаза на подобные деяния. Что до меня? - на какое-то время Штуббе замолчал, стягивая с себя рубашку, а потом и майку, обнажая длинные тонкие шрамы по всей спине, которые ранее Саша не видела, - Я бы не хотел никакого другого командира дивизии. Считаю, что именно такие люди должны быть основоположниками нашей идеологии, и именно они должны вести за собой людей.       - Это сделал он? – робко поинтересовалась девушка, проведя подушечками пальцев по коже мужчины, чувствуя нити шрамов.       Остановившись, Отто уставился невидящим взглядом перед собой, а потом криво ухмыльнулся, будто бы оживая:       - Нет. Это не он, - дернул плечом, давая понять, чтобы Александра убрала руку, - Те, кто сделал это, давно сгнили, - повернувшись к ней, одноглазый медленно снял и повязку, закрывавшую слепой глаз, окутанный серо-белой дымкой.       Дверь скрипнула, и по спине Саши прокатилась волна прохладного воздуха, вещавшего о приближении вечера, но из-за разницы температуры, ей показалось, что стало на секунду невероятно холодно. Обернувшись, она увидела, как в баню заходит Герцог. Все придерживаясь устоев, он был собран и не позволил себе дойти даже до этого места без формы, держа в одной руке полотенце, скрученное в тугой рулон, спрятав там нижнее белье и зубную щетку с бритвенными принадлежностями. При виде его у девушки вновь возникло ощущение надвигающихся слез, а в голове зазвучала музыка часов – тик-так, тик-так…       - Господин Герцог, - прошелестел Отто, чуть склонив голову, когда тот захлопнул дверь, отрезав путь к свободе, мысли о которой снова посетили Александру; одарив подчиненного беглым взглядом, не став на нем задерживаться, вошедший впился в девушку, отметив строгим тоном, что она все еще одета, - Мы совсем недавно пришли и не стали начинать без Вас, - объяснил за нее Штуббе, усевшись на скамью, начав стягивать сапоги.       Саше никак не хотелось даже начинать то, о чем говорил Дьявол, даже сейчас ощущая всю ту мерзость, в которую ее утягивало, но с другой стороны разум, смирившись с участью, требовал подчинения мужчине и его прихотям, напоминая о том, что и в ее времени таких много, да и считалось это не таким уж и шокирующим.       - Ты привыкнешь, - тихо хохотнул рядом Отто, заметив ступор девушки, ставя сапоги рядом с собой под скамью, начав снимать штаны.       Не выдержав, та тут же закрыла ладонями лицо, мечтая спрятаться, но в голове уже звучал голос одноглазого, говоривший о том, что это единственный способ выжить, подчинившись покалеченному проклятому человеку, извращенному властью и войной, познавшему крови. Открыв глаза, она виновато посмотрела на Дитриха, уже повесившего китель на вешалку, начав раздеваться.       К удовольствию Отто, Герцог не стал отправлять его куда-либо, а позвал с собой, решив сменить своего адъютанта одноглазым. Сидя на полке в парилке, он слышал лишь обрывок фразы, брошенной девке от Дьявола, что он не потерпит отказа, и это немного озадачивало, так как обычно оберфюрер не церемонился с женщинами, подчиняя их своей воле, заставляя выполнять разнообразные приказы, начиная с того, чтобы одна женщина ублажала не только Дьявола, но и еще одного-двух мужчин, и заканчивая тем, что отдавал женщину своим приближенным, с наслаждением наблюдая, как те в несколько человек насиловали жертву; а с непокорными Дитрих расправлялся либо быстро, либо долго и мучительно, а иногда мог отдать Вигману на опыты, о чем одноглазый узнал уже все от той же медсестрички, с которой мило ворковал. Не то, чтобы это послужило к разочарованию, скорее подобное поведение оберфюрера было удивительным.       Вскоре рядом с ним уже расположился и сам Дьявол. Мужчина выглядел задумчиво, и к счастью одноглазого, который не решался спросить, что же так озадачило командира, тот произнес, подзывая к себе застывшую на пороге девушку:       - Иди сюда и закрой дверь. Не выпускай пар.       Саша поспешно закрыла за собой дверь, принимая руку оберфюрера и садясь между ним и одноглазым. Она все еще выглядела напряженной, хоть и пыталась приказать себе расслабиться, но при каждом прикосновении к себе, каждый раз напрягалась еще сильнее. Повернувшись к ней в полоборота, Отто кривовато ухмыльнулся, всматриваясь в кукольное личико сидящей рядом, медленно ведя кончиками пальцев по ее бедру, предвкушая то, что должно будет произойти. Но вдруг его остановила девушка, положив ладонь на его руку, встретившись взглядом с ним. Перехватив ее запястье, танкист сжал его, дернув Александру на себя, но тут на его лице внезапно образовалась гримаса боли. Уловив момент, Саша положила ладонь на его пах и сжала яйца.       - Сука, - простонал одноглазый, отпуская руку девки, берясь уже за больное место, согнувшись, - Блядь.       Это немного развеселило Герцога, решившего пока не реагировать на происходящее, а наблюдать со стороны, отметив про себя, что девочка все же может показывать зубки, если захочет.       Справившись с неприятными ощущениями, одноглазый рывком повалил девушку на полог, придавив своим телом, сумев перехватить ее запястья одной рукой, прижимая над ее головой. В его глазу так и сверкал разгоравшийся огонь негодования и досады из-за поступка Александры. Извиваясь, та пыталась вырваться, намереваясь даже укусить Штуббе, но тот изловчился и сжал ее горло свободной рукой.       - Сильнее, - холодно заметил Дитрих, так же повернувшись в полоборота, и, когда пальцы подчиненного придавили глотку девки, добавил, сразу же засунув два пальца во влагалище, заставив Сашу выгнуться от резкой боли, всматриваясь с наслаждением в то, как изменилось ее личико, - О да, милая, вот так. Сильнее. Еще! – пальцы вошли еще глубже, грубо двигаясь внутри, царапая нежную кожу.       Извиваясь, Александра пыталась вырваться, ощущая, как мужчины вновь причиняют боль, но ей даже не хватало сил вдохнуть пропитанного влагой воздуха. Каждая клеточка тела была перенапряжена, наполняясь болью и адреналином, смешанным со страхом. Закрыв глаза, хотела закричать, но крик застрял в легких, которые тут же обожгло огнем, переполняя грудную клетку жжением. Наклонившись, Штуббе обхватил губами стоявший сосок ее груди, начав неторопливо посасывать его, а потом несильно прикусил. Не переставая двигать пальцами, Дьявол ощутил сильный прилив крови к половому органу, упиваясь хрипами девушки, чувствуя, как мышцы внутри нее начали сжиматься, а по кисти руки уже тек сок смазки. Задрожав всем телом, Александра жалобно застонала, зажмурив глаза. Не отпуская ее руки, одноглазый разжал горло, давая ей возможность дышать, грубо развернув бледное лицо к себе, впиваясь в губы, поглощая сдавленные стоны.       Рассматривая обнаженное тело, дрожавшее после сильного оргазма, покрытое капельками пота, Герцог просунул руку под талию Саши и приподнял ее, тут же усаживая к себе на колени, рывком входя в нее. Стенки влагалища быстро сжались вокруг разгоряченной головки члена, налитой кровью от возбуждения. Поднявшись, Отто встал позади девушки, водя пальцами по члену, помогая себе возбудиться еще сильнее. Уперевшись головкой в анальное колечко, танкист медленно ввел ее в прямую кишку. Очередной стон наполнил баню. Задыхаясь, Саша умоляюще шептала, чтобы мужчины прекратили, что она больше не может, выносить боль. Скрутив ее руки за спиной, Штуббе впился губами в ее шею, оставляя засос. Не прекращая двигать тазом, Дитрих сжал нежные набухшие соски девушки пальцами, заставив ее тело вновь выгнуться.       - Что ты говоришь, моя девочка? – хрипло поинтересовался Дьявол, сжимая уже клитор, пока одноглазый удерживал Александру, держа не только ее руки, но и волосы, оттягивая голову назад, - Тебе разве не нравится наша компания? – проведя подушечкой большого пальца по распухшим от поцелуя губам, оберфюрер погрузил его в ротик девушки, с наслаждением смотря, как та посасывает его, имитируя минет, - Какая хорошая девочка. Не так ли Отто?       Тот не ответил, лишь хищно оскалившись, сверкая уцелевшим глазом, и словно ловя мысли командира, сильнее натянул волосы, оттянув голову так, чтобы вновь оставить засос, но уже на ключице, при этом не переставая также двигать тазом, получая неимоверное ощущение наслаждения.       Взяв со стола стакан, наполненный шнапсом, Отто чуть ли не облизнулся, вовремя переведя взгляд на сидящего напротив Герцога, наблюдавшего за ним. Осознав, что пока еще рано, одноглазый вернул тару на место, как-то обиженно вздохнув, поставив локти на стол и свесив кисти рук вниз. Александра, как и танкист, молча смотрела на оберфюрера, вдыхая аромат горячего ужина, который принесли сюда пару минут назад, ощущая легкую слабость в теле, да небольшую тяжесть внизу живота от многочисленных оргазмов, граничивших с болью.       - Завтра отправимся к той самой пещере, в которой вас обнаружили, - предупредил Дитрих, взяв вилку, что послужило сигналом к началу трапезы.       - А как же партизаны? – напомнил о русских Штуббе, подцепив на столовый прибор кусочек свинины, отправив его в рот, быстро начав пережевывать.       - Сначала отправлю отряд разведки, - почти молниеносно ответил Дьявол, - Александра, Отто – вы едите со мной.       - А я там нахер..? – парировал тут же одноглазый, но тут же содрогнулся от удара кулака по столу, заставившего его прикусить язык.       - Закрой пасть! – вернувшись к еде, оберфюрер строго продолжил, - Ты не расслышал приказ?.. Тогда повторю специально для тебя. Ты и Александра должны поехать со мной в ту самую пещеру, потому что именно ты, к моему сожалению, был там, когда обнаружили этих троих, и сможешь, если захочешь, припомнить все подробности. А тебе лучше их припомнить, в противном случае это расстроит меня, и придется прибегнуть к более действенному методу вытаскивания информации. Александра, - холодный взгляд окатил девушку морозом, - Это касается и тебя.       Один вид пещеры внушал какой-то трепет. Тут не слышалось ни пения птиц, не треска насекомых, даже воздух словно остановился, вдыхая который, казалось, впускаешь в свои легкие какой-то яд, пускающий корни страха. Солдаты, стоявшие у входа, внимательно осматривались, ища взглядом то, что могло нарушить покой оберфюрера. Сам же Герцог медленно подходил к черному разъему в скале, нависающей над головами собравшихся тут людей, тараня нависавшие тучи. Собирался дождь, но и он в этом месте, будто бы не хотел обронить ни единой своей капли, стараясь убраться отсюда побыстрее. Такого же мнения был и Штуббе, следовавший за командиром. Не смотря на день, пусть и пасмурный, эта проклятая пещера все так же выглядела как-то отталкивающе, несмотря на то, что в самый первый раз его пребывания тут, одноглазый не так сильно думал об этом, озадаченный другим делом. Чуть повернув голову, Отто скользнул взглядом по девушке, старающейся не отставать от них. Теперь же на ней была форма женского покроя, и смотрелась куда приятнее, чем мешковатая одежда, да и находилась она уже законно – в качестве переводчика.       Остановившись, Дитрих осмотрел вход в пещеру, а потом шагнул внутрь, ведя своих сопровождающих за собой. По мимо одноглазого и девки, с ними еще шло несколько солдат, а как потом узнала Саша, в самой пещере их дополнительно ждало еще где-то два отряда в качестве охраны. Пока Штуббе показывал, где именно нашли троицу, Александра постаралась отойти от них с оберфюрером в сторону, чтобы самой все осмотреть, - быть может ей удастся… Что удастся? Вернуться домой? Вопросы, как удар плети, прошлись морозом мурашек по коже. Чуть не запнувшись, она быстро посмотрела на говоривших в стороне мужчин, убедившись, что они не обратили на ее исчезновение внимание, а потом аккуратно сделал еще шаг к стене, коснувшись кончиками пальцев холодной поверхности камня, освещенной факелами. Герцог не рискнул тащить сюда прожектора, посчитав, что это может привлечь лишнее внимание, да и в случае нападения, генераторы могли достаться врагу при отступлении. Ведя пальцами по стене пещеры, Саша ступала вперед, смотря перед собой, думая почему-то о том, что ей все-таки стоит смириться с тем, что она уже никогда не вернется обратно, потом последовала следующая мысль: а что с ней будет дальше, когда Германия падет, или, если выиграет. Или же ближайшее будущее – рано или поздно Герцог избавится от нее, когда наиграется. А вот от этой мысли на душе стало совсем неспокойно. И если две другие были еще о далеком будущем, то последняя – могла наступить в любой момент; да и кто знает, что в следующий раз придумает оберфюрер. Девушка на секунду притормозила, повернувшись полубоком к тому месту, где стояли Дьявол и одноглазый. Теперь же Отто куда-то указывал рукой, что-то рассказывая, а Герцог внимательно слушал. Еще шаг, при котором она не сводила глаз с двух фигур, и тут вдруг ощутила подушечками пальцев как изменилась структура камня. Что-то заставило ее вернуться к стене пещеры, вновь провести на том же месте пальцами. Внутренний голос шепнул, быть внимательнее, не упускать это. Александра с какой-то осторожностью вела ладонью по камню, ощущая, как меняется структура – именно так могла бы она объяснить себе.       - Свет! – ее голос эхом прокатился по пещере, встрепенув находящихся тут, - Мне нужен свет! – слишком громко для этих мест, но в тоже время именно она смогла придать этой холодной мрачности жизни.       Услышав окрик девушки, Герцог в миг обернулся и, поняв, что она требует, махнул рукой подчиненным, указывая на нее. Двое стоявших рядовых рядом с готовностью побежали, держа в руках два факела, и по мере приближения к тому месту, где стояла Саша, все могли увидеть, как на стене проявляется какой-то странный, по началу не понятный рисунок, но медленно складывающийся в древний символ. Переплетение некогда кровавых линий, ставшими от времени черными, словно ожили в свете огня, складываясь в магический рисунок, ввергая в ужас наблюдателей.       Сделав несколько шагов назад, девушка чуть не столкнулась с одним из солдат, освещавших то место, успевшего придержать ее. Одарив его растерянным взглядом, она вернулась к рисунку, подняв руку, чтобы коснуться середины, где сходились все линии, где был центр символа, сейчас выглядевшего, как настоящая бездна. Все ее нутро сопротивлялось этому, но почему-то Александра не могла противиться странному желанию прикоснуться к рисунку; словно что-то звало ее неслышимым голосом. Тонкие пальцы почти касались камня, пропитанного черной ядовитой кровью, как вдруг все в миг померкло, охватив ее чернотой.       Дождь барабанил ледяными каплями по стеклу, создавая печальную мелодию отчаяния и тревоги, в аккомпанемент завыванию бушевавшего ветра, пронизывавшего холодом тех, кому не посчастливилось в тот момент находится на улице. Буря накрыла городок внезапно, спустившаяся с гор, в один миг закрывшая черными тучами небосвод, превратив день в самую непроглядную ночь.       Сидевшая у стола старая женщина неутомимо молилась, нашептывая слова молитвы, и вторили ей все те, кто находился в доме, смирно сидя рядышком, вздрагивая каждый раз, когда разъяренный ветер ударил то по ставням, по в дверь, и даже казалось, что это вовсе и не ветер, а призраки, желавшие ворваться в жилище. Испугавшись очередного дикого воя, маленькая девочка, зажала ладонями уши и заплакала, прижавшись к матери, державшего на руках младенца, а молодая девица вздрогнула, громко ахнув, когда ее сестра сквозь плач сказала, что ей послышалось, что там не ветер, а люди воют страшными голосами.       Сняв перчатку, Дитрих краем глаза видел, как одноглазый оттаскивает потерявшую сознание девушку, держа ту на руках, осторожно шагая ко входу. Сейчас, стоя у этого странного символа, Дьявол вдруг понял, что в штабе не ошиблись, указав это место, что именно тут надо было искать, и пусть он пока не понимал, что именно нашел, но знал, что это именно то, что было нужно. До него все еще долетал голос Штуббе, отдавшего приказ о том, чтобы сюда немедленно привезли врача, но это уже не заботило разум оберфюрера, полностью отдавшегося символу. Поверхность камня была теплой, зовущей касаться ее, такой манящей. Кое-как оторвав взгляд от черных линий в центре, Герцог проследил за своей рукой, что вела по стене, чувствуя приятную дрожь, от которой у него даже дыхание перехватило. Кончики пальцев ощущали согревающее тепло, взявшееся из ниоткуда, от которого хотелось прижаться к камню, слиться с ним. Не противясь этому желанию, Дитрих снял фуражку и прижался лбом к стене, закрыв глаза. В ушах появился легкий звон, почему-то начавший казаться ему красивой мелодией, которую он когда-то слышал, но давно забыл, а сейчас вдруг вспомнил. По всему телу прокатилась волна тепла, наполняя все нутро какой-то живительной силой, и чем дольше Герцог стоял так, тем больше ему хотелось получить это приятное чувство.       - Господин Герцог! Господин Герцог!       Скрипучий голос прорезал сознание, причинив разуму боль, вернув его из бездны тепла и темноты, где хотелось остаться. Медленно расцепив опухшие веки, Дитрих прищурился от света, бившего со всех сторон, борясь с желанием закрыть их. Сквозь мутную пелену он кое-как смог различить образ нависавшего над ним размытого пятна, в котором еле угадывался Вигман.       - Господин Герцог!       Этот голос причинял не меньше боли, чем свет. Дьявол хотел закрыть глаза, но для начала прикрикнуть на этого противного человечка, но губы не двигались, лишившись подчинения своему хозяину. Медленно водя глазами оберфюрер пытался понять, где он, но, кроме размытых пятен, ничего не видел, и все же в памяти возникали обрывки того, что с ним было ранее. Это были совсем коротенькие воспоминания – вспышки изображений, благодаря которым Герцог смог понять, что видел тот рисунок на стене пещеры.       Размытое пятно докторишки металось из стороны в сторону, и казалось, что он летал, ползал по стенам и потолку, перемещаясь из одного угла в другой. От этого в голове Дитриха все помутилось, и он поспешно закрыл глаза, но не прошло и минуты, как пришлось снова расклеить веки. Пелена ушла, и теперь перед лицом возник облик взволнованного врача.       - Господин Герцог, - доктор звал оберфюрера, ощупывая его пульс, проверяя температуру, и зачем-то смотрел в глаза, разлепляя веки, отчего становилось крайне неприятно, пытаясь там что-то высмотреть.       - Убери от меня руки, - процедил сквозь зубы тот, мотая головой, отмахиваясь от Вигмана, как от назойливой мухи, но попытавшись хотя бы сесть, тут же рухнул обратно, ощущая в теле теперь не приятное тепло, а невероятную слабость.       - Вам нельзя пока вставать, - сделал замечание доктор, исчезнув из поля зрения на короткое время, а вскоре вернулся, держа в руках шприц, - Вы пробыли без сознания неделю, после того, как посетили то место.       - Неделю? – в голосе Герцога дрогнуло удивление, пытавшегося осознать услышанное, - Это невозможно, - он был так потрясен, что не почувствовал укола в плечо, смотря беглым взглядом в потолок.       - Да, - сухой голос врача сейчас звучал, как скрипучее, не смазанное колесо, но уже не так сильно раздражал, - Вы совсем ничего не помните?.. Что ж… Я ожидал нечто подобное. Господин Герцог, Вас привезли сюда сразу же, как обнаружили без сознания в пещере, и надо уточнить, что Вы единственный, кто остался жив.       - В каком это смысле? – несмотря на то, что говорить все еще было трудно, Дитрих вопросительно посмотрел на доктора, - Отвечай.       - Тише-тише, господин Герцог, - глубоко задумавшись, Вигман сел на стул у кровати, заговорив тише, отчего его голос стал еще более хриплым, - Когда к нам поступило сообщение о том, что требуется врач, я сначала засомневался и хотел было отправить рядового сотрудника, но следующая радиограмма была о том, что в пещере обнаружили тела солдат и среди них были и Вы, и вот тогда я понял, что лучше мне поехать. К тому времени, когда мы прибыли на указанное господином Штуббе место, Вас уже поместили в грузовик вместе с той девушкой. Она, как и Вы, также была без сознания. При осмотре я не обнаружил внешних повреждений: ни ран, ни ушибов, - никаких свидетельств о том, что Вы или же Ваша спутница могли потерять сознание механическим путем. При более детальном обследовании ничего также не было выявлено, что ввело меня в тупик. И в этом случае мне пришлось только ждать, пока кто-то из вас двоих не очнется первым.       - Девушка, - догадался Дитрих, делая неглубокий вдох.       - Да, господин Герцог, - кивнул врач, - Она была первой. Спустя двое суток, после того, как вас привезли сюда, девушка очнулась. По началу я не мог и слова понять, так как говорила она на русском и была крайне сильно напугана, поэтому мне пришлось вколоть ей успокоительное, и вот тогда девушка попросила позвать господина Штуббе, и уже при нем рассказала, что было. По ее словам, обнаружив символ на стене пещеры, она прикоснулась к нему и ее обволокла темнота. Я сначала подумал, что она врет, но… Как уже говорил, из выживших в той пещере только вы двое, кто касался к символу.       - Кто… кто еще касался? – от услышанного оберфюрер подался вперед, но доктор настойчиво уложил его обратно на кровать.       - Господин Герцог, прошу Вас, успокойтесь, - стоило тому лечь, как врач заговорил, - Да, касались. Ваш адъютант. Но все же мне стоит продолжить все по порядку, - выждав паузу, видимо собираясь с мыслями, Вигман посмотрел на лежавшего на кровати, - Когда мы прибыли туда, то увидели, как из пещеры выносят тела солдат, что были там. Приехавший с нами Ваш адъютант решил проверить, что именно послужило причиной гибели такого количества человек, и тем более мы не понимали, почему Вы и та девушка остались живы, но оставались без сознания. Первым возможным вариантом был газ – вполне вероятно, что где-то прорвался газ из-под земли и заполнил пещеру, так как девушка могла как раз стоять над шахтой, где случился выход, и ее вынесли на свежий воздух первой. Но в таком случае это не объясняет того, почему Вы живы, так как по словам свидетелей, которые оставались вне пещеры, Вы были там продолжительное время, и могли надышаться газа, как и все остальные. И, чтобы проверить эту догадку, Ваш помощник вошел туда, услышав, что именно случилось. Но надо сказать, что вы пользовались факелами, а значит, там изначально не было подземных газовых шахт, в противном случае все взлетело бы на воздух, - его смех прозвучал, как если бы чем-то острым провели по стеклу, - Не знаю уж, как так получилось, но он нашел тот рисунок. Сначала ничего не было, но потом раздался крик, такой, будто бы человека рвали на части, а потом из пещеры вынесли вошедшего и любопытного адъютанта. Он, как и другие, был мертв, - Вигман поднялся, - А сейчас Вам нужно отдыхать. Скоро я вновь зайду к Вам, господин Герцог.       Отто сидел на стуле, казавшимся ему крайне неудобным, так как одна из ножек начинала подкашиваться – видимо разболтался болтик, который никто так и не додумался затянуть. Но все же это было не самой главной проблемой, больше его заботило моральное состояние Александры, все еще находящейся в госпитале.       Спустя двое суток, как они побывали в пещере, девушка очнулась, но вела себя крайне странно, если верить рассказам доктора, пытавшегося усмирить ее уколом успокоительного. И все же, когда ему удалось это, девка рассказала о том, что именно послужило причиной ее обморока, то срываясь на русский, то умоляя поверить ей. Слушая историю о том, как тьма поглотила ее разум, как пыталась завладеть им, Штуббе невольно задумался о том, а не тронулась ли барышня умом, и не прав ли Дьявол в том, что все ее рассказы о будущем сплошное вранье. Но к удивлению одноглазого, Вигман не проявил никакого участия в том, чтобы как-то успокоить ее, а лишь слушал, иногда кивая головой. И когда же девка перестала говорить, докторишка ушел, бросив Штуббе, чтобы он оставался с ней, оформив одноглазого, как пациента, чтобы не было лишних вопросов.       И вот Отто пришлось остаться в госпитале, наблюдая за Александрой, хотя и часто захаживал и к Герцогу, про которого потом рассказывал и девушке. К тому времени, когда до них дошел слух о том, что оберфюрер очнулся, Саша вела себя уже более, чем обычно, но несмотря на это, Вигман все еще держал их со Штуббе тут, не объясняя причины, и даже не пуская двоицу к командиру.       Стул был крайне неудобным, отчего его бедра затекли, но, кроме этого инструмента пыток, тут ничего не было, где можно было отдохнуть, вытянув ноги. Бросив взгляд на кровать, где сейчас спала девушка, одноглазый все же нашел в себе силы подняться. Была глубокая ночь, но сон никак не шел к нему, и все из-за повторявшегося уже неделю кошмара, из-за которого ему все казалось, что и он начинает сходить с ума. И это был не просто страшный сон, который часто снились в детстве, это был по-настоящему кошмар, от которого даже наяву кровь стыла в жилах, и даже короткий дневной сон не приносил спасения.       Раз за разом Отто проживал свою смерть, утопая в снегах, захлебываясь собственной кровью и морозным воздухом, ловя угасающим взглядом бледное, как полотно, лицо Александры, нависающей над ним. Она ли его убивала каждый раз или же нет? Штуббе никак не мог понять, просыпаясь от яркой вспышки боли, пронизывающей его тело судорогой.       Выйдя из палаты, одноглазый закрыл за собой дверь, все еще думая о том повторяющемся кошмаре, опасаясь, что вновь переживет свою смерть, мысленно уговаривая себя, что это все из-за недосыпа и нервов, потому что в последнее время было огромное количество событий, начавших влиять на его судьбу. Пройдясь по коридору, он вышел из здания, вдыхая свежий воздух, которого сейчас очень сильно не хватало.