Новое тату

      — Не важно, как именно, не в этом дело. Сильно… Но это привычно, Ричард. Я же говорил — я не боюсь боли. У меня с ней с рождения своеобразные отношения. Вся моя жизнь сопровождалась болью. Когда возбуждение достигнет пика — боли почти не останется. Точнее, я почти перестану ее чувствовать.       — У тебя со всеми так?       — У меня никогда никого не было, — просто ответил Рокэ.       Этого он тоже никому и никогда не говорил, но теперь, доверившись и раскрыв себя настолько, он не видел смысла что-то скрывать. Слишком поздно было пытаться удерживать образ бессердечного красавца-сердцееда. Ричард переместился выше, ласково коснулся губами его пальцев, заставил убрать руки, заглянул в лицо. Прошелся легкими поцелуями по губам, щекам, лбу.       — Спасибо, что доверился. Я не подведу тебя, Рокэ.       Он вернулся вниз, к болезненно напряженному, натянутому члену Алвы, приласкал, заставляя гореть и стонать от невыносимого наслаждения, отпустил, продолжая ласкать уже рукой. Скользнул губами дальше, заставляя развести колени. Рокэ дернулся, попытался прикрыть промежность руками.       — Ричард… Не надо, я не выдержу, я так не могу. Пожалуйста!       Окделл легко заставил отвести дрожащие ладони.       — Просто доверься мне.       Горячий умелый язык скользнул в промежность, и Рокэ зажал себе рот, проглатывая крик.       Он сам никогда там себя не касался, разве что для гигиенических процедур. Даже к врачам обращался редко и неохотно и очень жалел, что нельзя просто вырезать и зашить все к чертям. Впрочем, перенесенная еще в младенчестве операция, как и несколько других после, дали понять, что хирургическими вмешательствами большего уже явно не решить. Язык Окделла тем временем уверенно исследовал то, чего не должно было находиться в промежности любого мужчины в принципе, скользил по краям щели, прикрытой странной формы половыми губами.       — Поговори со мной. Я правильно понимаю, что у тебя мошонка и яички частично утоплены во влагалище? — вдруг очень естественно спросил Окделл.       — Я… Да. Поэтому оперативно убрать все… лишнее не так просто, — сдавленно отозвался Рокэ.       — Нет тут ничего лишнего, — возмутился Ричард. — В тебе все прекрасно, просто необычно. Я знаю некоторых интерсекс-персон, но никогда не имел с такими отношения. Ты первый.       — Фактически я химера, — машинально отозвался Рокэ. — Впрочем, сейчас это тоже относят к интерсексности…       — Да ты еще круче, чем можно было представить! — Если бы Рокэ не верил в искренность Окделла, счел бы это издевкой, но тот продолжал с прежним воодушевлением: — Это даже звучит фантастически! Ты и так хтонь всем хтоням, сам Рокэ Алва, так еще и по-настоящему, взаправду химера! Слушай, это значит… оно все — рабочее?       — Ну… теоретически да, — криво усмехнулся Рокэ. — Практически, мужская часть — вполне, женская — если соберусь пройти гормонотерапию, чего я, как ты понимаешь, делать не стану. Черт, это так ненормально. Мы обсуждаем особенности моей физиологии прямо во время секса.       — Очень даже нормально — должен же я знать, как тебе лучше приятно сделать, — возразил Ричард. — Например, так…       Его язык снова скользнул в промежность, углубился внутрь, а рука двинулась вдоль по стволу члена, навязывая медленный, сводящий с ума ритм. Но на этот раз он больше не останавливался, даже когда Рокэ выгнулся, забился в его руках, кусая кулак, чтобы не кричать в голос. И лишь когда Алва бессильно обмяк в плену его объятий, рук и губ, отстранился, облизал губы.       — Ты потрясающий. Просто невероятный.       Рокэ смотрел на Ричарда, пытаясь понять — и не мог. Он привык считать себя уродцем, ошибкой природы. Так чем же было вызвано восхищение Окделла?       — Не смотри так, — рассмеялся тот. — Я не фетишист, не адмайер и не извращенец, нормальный бисексуал, ближе к геям. Женщины мне нравились крайне редко, но и неприязни к ним я не испытываю, само собой. А ты — удивительный, правда. Такой чувствительный, такой… Уязвимый.       Алва сощурился.       — Ты так говоришь, словно тебе именно это и нравится.       — Так и есть, — улыбнулся Окделл. — Ты настоящий. Секс для тебя — это именно секс. Ты не ищешь самоутверждения, не пытаешься решить какие-то другие вопросы в постели — ты просто получаешь удовольствие. Для меня это самое важное. Насмотрелся на… другое.       — Например?       — Например, когда от меня хотели получить какой-то профит. Или просто нравилось, что я на них запал… Ну, ты понимаешь, тебя тоже наверняка хотели заполучить в постель как трофей. Сам Алва, все такое. Вот и ко мне относились так, а это ранит и злит. Но ты совсем другой. Тебе ничего не нужно, кроме… меня, выходит.       — А тебе? Ты пока ничего не получил, — невольно улыбнулся Рокэ, проведя рукой по груди Ричарда, животу, ниже. — Ты вполне возбужден. А я не то чтобы умелый любовник, и это еще мягко сказано.       — А хочешь попробовать? — серьезно спросил Ричард. — Я-то хочу большего, но, если что — обойдусь. Но если ты хочешь — буду рад.       — Я не знаю, — признался Рокэ. — Я вообще ничего такого не планировал. И даже не очень понимаю, о чем ты спрашиваешь. Если ты имеешь в виду… Ну… Спать со мной, как с женщиной — нет, прости. Этого я не смогу. Мне, кажется, проще умереть.       — То есть вагинальный секс ты отвергаешь категорически? Хорошо, как скажешь, — легко согласился Ричард. — А оральный? Анальный?       Рокэ вновь почувствовал, как кровь бросилась в лицо.       — Черт… Я не привык говорить о таком, прости. Тем более так просто, без… без экивоков и прочего. Я хочу, Ричард. Ты нравишься мне. Очень, очень давно. Но я действительно ничего толком не умею и ни на что не рассчитывал.       — Мы уже определились, что ты мне доверяешь, верно? — вновь улыбнулся Ричард. — Тогда давай так: я попробую кое-что, а ты, если будет больно или неприятно, скажешь, хорошо?       Рокэ молча кивнул. Теперь уже не было смысла пытаться что-то отыграть назад, оставалось отдаться Ричарду на милость и довериться ему во всем оставшемся, тем более что тот был бережным и аккуратным. Окделл тем временем умело освободил обоих от остатков одежды.       — Не холодно?       — Мне редко бывает холодно, — отозвался Рокэ.       — Ты вообще не очень обращаешь внимание на ощущения своего тела, да? — уточнил Ричард.       — Не задумывался об этом…       — Ясно.       Окделл мягко перевернул Рокэ на живот, подложил под бедра упругую подушку. Рокэ снова запаниковал, но постарался не подавать вида, заставляя себя расслабиться и пытаясь сохранить остатки достоинства.       — Я буду очень осторожным, — в очередной раз уверил Ричард.       Его руки принялись мягко проминать напряженную спину, поясницу Алвы. Спустились к ягодицам. Рокэ закрыл глаза, пряча лицо за волосами, уткнулся в мягкую кожу дивана. Стыд и скрытый страх иногда пробивались невольной дрожью по всему телу, но он старался держаться. К рукам присоединились губы: Ричард выцеловывал дорожки по пояснице, спускаясь вниз, вновь — теперь уже сзади — добрался до промежности. Рокэ дернулся было и бессильно вновь расслабил ноги и зад: сопротивляться не было смысла. Он хотел принадлежать Ричарду — несмотря на сжигающий стыд, несмотря на боль, которую наверняка придется пережить. Он слишком долго этого хотел, чтобы отказаться сейчас.       Осторожные пальцы на пробу принялись проминать тугой вход. Рокэ выдохнул сквозь зубы, принуждая себя расслабиться и там тоже. Ричард тут же усилил мягкое вторжение, поцеловал ягодицу, словно благодаря за помощь и доверие. Задом Рокэ чувствовал что-то скользкое и прохладное — смазки Окделл явно не жалел. На удивление, привычная боль, сопровождающая возвратившуюся эрекцию, оказалась чертовски кстати, отвлекла от того, что делал Ричард. Эта боль хотя бы была привычной и действительно неизменно сопутствовала возбуждению. Ричард уже погрузил во все еще зажатую плоть палец, двигался неспешно. Мягко предупредил:       — Не пугайся, пожалуйста, я помню про твои ограничения.       Огладил приподнятый, удобно подставленный ему зад — и коснулся языком половых губ, прогоняя по телу Рокэ тяжелый жар. И снова, и снова. Он не пытался глубоко войти, скорее играл языком на поверхности, слегка дотягивался до частично скрытых во влагалище яичек. Возбуждение кружило голову, заставляя все тело беспомощно извиваться. Рокэ не замечал, как двигается, надетый уже на два пальца Ричарда, в такт его осторожным толчкам. Привычно зажал себе рот, глотая крики, спрятал лицо в согнутом локте, словно заслоняясь от мира. Окделл усилил напор, ускорил движения, вырывая у Рокэ невольные стоны.       — Хватит, слишком сильно! Я… Я больше не могу, — взмолился Алва. — Ричард… Просто сделай это уже.       Ричард тихо рассмеялся.       — Ты и правда не умеешь говорить про секс, да?