Новое тату

      Ричард вдруг перестал улыбаться, став очень серьезным.       — Вот оно что… Рокэ, ты же не думаешь, что какая-то физическая особенность может показаться мне препятствием для отношений?       Рокэ лишь молча покачал головой.       — Слушай, — Ричард сжал его плечи. — Эй. Поговори со мной. Прости, что я шутил тут и дурачился, я как-то не думал, что у тебя все серьезно. Не молчи. Никакая особенность не помешает мне.       — Мне — помешает, — выдавил Рокэ.       — Почему? — голос Ричарда звучал очень мягко. — Ты сказал — особенность, не болезнь. Значит, это не ВИЧ, допустим, или что-то такое, верно?       Рокэ кивнул, мимолетно удивившись такому предположению.       — Ну так тем более. Даже с ВИЧ можно строить отношения; есть вполне эффективная терапия. А уж если речь просто про биологическое отличие — это вообще мелочи.       — Зачем? Мелочи или нет — тебе оно зачем? — спросил Алва.       — Ну, скажем, мне и правда понравилось, как ты целуешься, — Ричард вновь улыбнулся. — Рокэ, ты серьезно? Ты в зеркало давно смотрелся? Ты неприлично красив, и не вздумай говорить, что для тебя это новость. Конечно, мне интересно! И конечно, мне приятно было слышать, что и ты на меня смотрел с интересом. Поэтому я и не понимаю, что происходит сейчас. Но со всей ответственностью заявляю: я не представляю, какая физическая особенность могла бы всерьез помешать нам попробовать, раз уж наш интерес оказался по счастью взаимным.       — Прости, я не могу, — выдавил Рокэ. Попытался отстраниться.       Ричард вдруг просто впился ему в губы, прижал к стене. Перед глазами поплыло. Требовательные, ласковые губы Окделла лишали воли, сводили с ума. Он попытался было оттолкнуть Ричарда, но вместо этого лишь теснее прижал к себе. Слишком сильно и долго он этого хотел, чтобы сейчас оторваться от такого желанного, такого прекрасного тела.       И лишь когда рука Ричарда скользнула ниже, он словно протрезвел. Перехватил эту руку, сжал.       — Нет, Ричард. Не надо. Пожалуйста.       — Ты мне веришь? — вдруг спросил Окделл.       Рокэ судорожно перевел дыхание.       — Ну же. Веришь мне?       Рокэ закрыл глаза, отпуская Окделла. Бессильно уронил руки. Черт с ним. Пусть увидит. Пусть убедится. Потом можно будет уйти.       Руки Ричарда были невероятно бережными, и от этого было только больнее, но Рокэ, поддавшись вдруг внутренним демонам, решил, что раз в жизни может себе это позволить. В конце концов, ему будет что вспоминать потом, когда Ричард с отвращением его оттолкнет. Хотя бы на эти короткие моменты счастья он имел право — заслужил всей своей безупречной, чтоб ее, ледяной, пустой идеальной жизнью.       Когда Ричард споро, умело расстегнул его ремень, Рокэ прикусил губу, понимая — у него осталось несколько секунд. Потом Ричард отдернет руку и отстранится.       Зажмуренные глаза обожгло изнутри привычно удерживаемыми слезами. Ричард скользнул рукой по короткому стволу члена. Осторожно двинулся дальше. Остановился. Рокэ открыл глаза, посмотрел в упор. На лице Окделла было написано явное замешательство.       — Убедился? Теперь я могу идти? — неожиданно спокойно, холодно спросил Алва.       — Ни в коем случае, — вдруг выдал Ричард, обнимая сильнее. — Теперь — точно нет. Так дело только в этом? Серьезно? Это кажется тебе серьезным препятствием?..       Алва задохнулся. Этого он ожидал меньше всего.       — Но…       — Но что? Слушай, давай вернемся в комнату. Мне как-то некомфортно приставать к тебе в дверях. У меня там не спальня, конечно, но есть вполне удобный диван.       Он потянул Рокэ за собой, по дороге дернул шторы, погружая мастерскую в приятный спокойный полумрак. Алва больше от изумления и неожиданности подчинился, позволил усадить себя на мягкую кожу. Ричард тут же оказался рядом, обнял, опрокинул, прижался всем сильным, горячим телом.       — Ты можешь ничего не говорить, Рокэ, только не отталкивай.       — Ричард…       — Нет. Ты сейчас опять наговоришь что-то не то. Просто разреши мне, ладно? Я уже понял, что у тебя действительно есть физиологические особенности. Это ничего не меняет, я все еще хочу тебя, и, учитывая твою внушительную эрекцию, ты меня — тоже. Давай не будем все портить.       Рокэ не сдержал нервный смешок.       — Не то чтобы внушительную.       Ричард хмыкнул.       — И сказал бы, что размер не имеет значения, но в твоем случае грех жаловаться.       — Он кривой после операции. — Рокэ никогда не произносил этого вслух и даже не думал, что физически способен выдавить из себя такие слова. — И короткий. Короткий толстый обрубок.       — Ты сейчас гея толстым членом напугать решил? — распахнул глаза Ричард. — Это вообще-то большой жирный плюс, прости за невольный каламбур, но никак не минус. А что короткий — ты не прав. Стандартные сантиметров пятнадцать будут, обычный член, точнее — обычной длины и хорошо так потолще стандартного. Мне нравится.       — Ты сантиметры наощупь определил? — фыркнул Рокэ.       — Я художник, с глазомером… ну ладно, с чувством габаритов, глазами я там еще ничего не видел, у меня все в порядке. Спорим, я ошибся максимум сантиметра на полтора? Если выиграю — получу оральный секс. Пойдет?       Рокэ пораженно уставился на Ричарда. Тот словно и правда не видел в ситуации ничего особенного — ну подумаешь, два гея, которые друг другу нравятся, решили потрахаться, смеются, меряются членами, обсуждают габариты. Обычный дружеский трах, разве нет? Только вот в жизни Рокэ никогда ничего такого и близко не было. Ничего, кроме ощущения собственной ущербности и одиночества, скрытых за маской недоступного идеального хозяина жизни.       Ричард уже деловито выудил из тумбочки сантиметр и осторожно высвобождал достоинство Рокэ из плена брюк.       — Эй…       — Нет-нет, уговор есть уговор, дай мне измерить, раз не веришь на слово, — отмахнулся Ричард. Добрался до нежной плоти, взвесил на ладони, осторожно, бережно провел пальцами по уродливым шрамам, пересекавшим кожу и бугрящимся на ней, вызывая неконтролируемую дрожь. Приладил сантиметр. С гордостью возвестил:       — Ну вот, я был прав! Четырнадцать с половиной! Я ж говорю, я в таких вещах не ошибаюсь. Ну что? Заслужил я оральные ласки?       Рокэ, все еще в ступоре, неопределенно пожал плечами. Ричард хочет, чтобы он ему отсосал?.. Он не умел, но… Ради Ричарда вполне был готов постараться. Но Ричард почему-то осторожно потянул вниз штаны самого Рокэ. Прижался губами к тонкой коже, мягко поцеловал головку. Глянул снизу вверх — лукаво, весело, не пряча чертиков в глазах.       — А вот и мой приз!       — Что ты… Ричард! — дернулся было Рокэ, но тот уже накрыл его плоть горячим, жадным, умелым ртом, и Алву окунуло с головой в сумасшедшие, незнакомые ощущения, столкнуло в бешенный водоворот чувств.       Он забился в чужих руках, но Ричард легко удержал, забирая глубже в плен пульсирующий член, не позволяя освободиться. Одновременно его руки продолжали шарить по телу Рокэ, и вот уже спасительные брюки скользнули до самых коленей, потом — ниже, и вернуть их на место казалось невозможным. Рокэ застонал, не в силах удержаться, опрокидываясь в этот коктейль удовольствия и боли. Закрыл руками пылающее от стыда лицо, не имея сил сопротивляться напору Окделла.       — Что-то не так? — вдруг спросил Ричард, словно чутко уловив что-то неправильное в голосе Алвы. — Я сделал тебе больно?       — Я… Мне всегда больно, — выдавил Рокэ. Сейчас, вот такой, открытый, обезоруженный, выдернутый из-под вечной маски и брони, он не мог врать Ричарду.       — Особенность после операции, а может — и не в ней дело, сам же видишь, все сложно. Для меня возбуждение — всегда одновременно и боль. Иначе не бывает. Задеты нервы… Ну и в целом, — сумбурно закончил он, не отрывая ледяных ладоней, за которыми прятал лицо.       — Сильно больно? — осторожно, участливо спросил Ричард. — Может, лучше как-то иначе?