Я здесь вообще ни при чем

Темные коридоры Академии хранили гробовое молчание. Тихая поступь легких и медленных шагов звучала как приговор, Айгерим боялась лишний раз вдохнуть. Воздух казался звенящим льдом, и вдруг таким непривычным, будто воспитанница не отдала этому месту большую часть своей жизни. То, что казалось домом, притягивало своим чувством защищенности и уютом, вдруг начало ощущаться как логово демонов, вместилищем последнего круга ада. А все началось с того, что Айгерим проспорила Златовласке и должна была выкрасть одну из запретных книг и принести ее в общежитие. Когда шаласть удастся и запечатлиться в глазах неверящих девушек, Айерим вернет книгу на место. Задача казалась легкой до того момента, пока девушка не прошла через задний вход Дальнего корпуса. Обычно, пробиравшись по коридорам Академи, будь то Главный зал или Запретная зона, Айгерим двигалась легко и уверенно, в дерзости ей равных не было. Она никогда не боялась быть пойманной, а если это случалось, то вела себя совершенно обычно. Камендантский час, да и другие правила, всегда казались ей глупыми и она не заботилась их исполнением с самого начала своей жизни в этих стенах. Сначала сестры и братья, включая устрашающего Рагфара (отец Рагнара), наказывали девушку за нарушение порядка и грозились и вовсе исключить из Аргоса, но маленькая Айгерим слишком хорошо понила слова Матери о том, что Аргос всегда открыт для каждого нуждающегося и после каждого проступка в обьяснительном письме писала своим витьеватым подчерком "omnia vanitas" (все - суета), зная, что даже не всякий ученый знает древнииый язык драконов, и по-детски посмеивалась с невежества взрослых. Тем оставалось только качать головой. Тогда Мать вызывала Айгерим к себе. О, Боги, если бы кто-то понимал мучения юной девушки, мечтающей о каждой недолгой встречи с Матерью! Проходя в Зал встреч выражение лица Айгерим не менялось, всегда спокойная и расслабленная мимика, говорящая собеседованику "мне все равно". Но глаза ее на доли секунды выдавали восхищение и любовь к женщине, сидевшей в центе зала. Само помещение было небольшим и освещалось лишь одним окном, расположенным на потолке, прямо над Матерью. Она часто что-то вышивала, держала ткань с иглой в своих тонких руках также, как ветер бережно творит волшебство с листьями, вырисовывая композиции в воздухе на радость глазам.