Потерянное время

Долго кипела и подгнаивала внутри боль, длительное время покрывалась рубцами всё не заживающая рана, чтобы в итоге затянуться уродливой отметиной на сердце, что чудовищно ноет всякий раз, стоит только её задеть. Но на этот раз это было даже не неловкое касание, это было не мимолётное задевание старого ранения, которое можно было перетерпеть, даже не обратив на него внимания. Это была острейшая и сильнейшая вспышка боли, это была мука, от которой приходилось с силой сжимать зубы, это была зеленоволосая девочка-тигрица, что фыркая и рыча, пыталась укусить или поцарапать того, кто только что достал её из кустов, помогая выбраться из западни. -Пусти меня! Пусти, мерзавец, иначе я загрызу тебя! Кто ты?! Выживший работорговец?! Похититель детей?! Я тебя любого одолею и загрызу! Аг-ррр! Р-ррр! – всё шумела и билась тигрица, пока её за шиворот на вытянутой руке удерживал обезумевший Зоро, имея в единственном глазе на побледневшем лице столько смешанных и смятенных чувств, сколько, казалось, он не испытывал до этого и за всю жизнь. Сердце настойчиво пропускало удары, кровь стыла в жилах и останавливалась в своём ходе по ним, пока вокруг всё плыло и кружилось, пока весь мир перед взором вертелся и ходил ходуном, рассыпаясь на малейшие частички и после сосредотачиваясь в одном месте – на маленьком детском лбе, на котором так настойчиво и гневно сводились чудные бровки с такими знакомыми завитушками. -Чего так уставился на меня, одноглазый?! Что уже думаешь за сколько продать?! А, ублюдок?! Или ты на мои брови смотришь, бугай?! Они папочкины! Они самого лучшего папочки в мире, поэтому не смей на них так смотреть! На! Получай! – делая резкий и на удивление сильный пинок своей детской ножкой, со всей силы своей малолетней ярости выкрикнула девочка, скаля свои небольшие тигриные зубки и ведя самую ожесточенную борьбу против поймавшего её взрослого тигра, что едва-едва брал в узду свои эмоции и чувства. -Не самый лучший у тебя папочка, раз не научил, что такие слова говорить нехорошо. Кому можно браниться в таком возрасте? - строгим голосом начал ругать малышку Зоро, от охватившего его гнева говоря то, что никогда бы и ни за что не сказал ранее в качестве аргументов, - тем более ты же девочка, а девочкам… -Можно всё!- грозно поджимая мягкие и пушистые ушки к зелёной макушке, тут же возразила в противовес тигрица, вдруг обиженно и сурово сверкнув своими маленькими глазками и резко скривившись от злости всем своим миленьким личиком с завитками. – А папочка у меня самый лучший! Не смей говорить обратного, идиот! -Снова бранишься?! Значит, всё же не лучший! Разве твой папаша не научил тебя, что нельзя ругать тех, кто тебе помог? Девчонка, которая ругает каждого встречного! Разве у такой может быть «лучший папочка»? – произнося последние слова с особой язвительностью, с недовольством продолжил свои отсчитывания Ророноа, пока его было остынувшая кровь резко стала кипятком, сжигающим его изнутри. Завиток нашёл себя женщину! Женщину подобную ему! Потому что эти пинки и эти брови не могут больше принадлежать никому иному, кроме как его ребёнку! Эти до боли знакомые махи ногами, эти некогда родные завиточки на лбу больше не могли оказаться ни у кого другого, кроме дочери этого бровастого придурня, что не смог оставаться с мужчиной, но нашёл себе женщину, в точности напоминающую его! Тигрицу с зелёным мехом, ведь у двух простых людей зверочеловек не родится! И, значит, во время всех их страданий, в то время пока они убивались по нему и мучились от воспоминаний в каждый шторм, он жил припеваючи с какой-то альфой или омегой? Завиток просто не смог смириться с тем, что его партнёр мужчина и убежал к той, которую смог обрюхатить и которая выносила ему ребёнка? Просто блеск! Просто замечательно и великолепно! -И дай угадаю, тебе наверняка лет семь! – без проблем определяя возраст ребёнка, с ненавистью рявкнул Зоро, едва ли не взвывая от обиды внутри. Получается, что Бровастику всего-навсего была нужна баба, к которой он так шустро убёг от них всех, поспешив заделать ей дитятю, а, может, и сбежал лишь потому, что сходил налево и присунул ей свой стручок, в итоге оказавшись в обязательствах! Тогда всё вообще идеально сходится! Гадёныш не смог унять зуд в штанах и обойтись без женского тела! Просто захотел побыть сверху, хоть и клялся всегда, что его устраивают позиции и менять он их нисколько не хочет. Лгун! Лгун и изменщик! И ведь в итоге вся любовь и душевная привязанность оказались ничем по сравнению с наличием мягких грудей и тонкой талии. Завитушчатый придурок всё же не смог без женщин. -Тоже мне угадывальщик! Это итак по мне видно! – не замедлила вспылить тигрица и, чуть помолчав, поспешила добавить, - мерзкий дядька! -Ах ты!...Ыгх, - захотел было возразить девчушке Ророноа, в итоге обрывая самого себя и едва усмиряя злость внутри тем, что дети не выбирают своих родителей и за их поступки отвечать они не должны. Хотя самих их родителей это ничуть лучше не делает. -И всё же плохой у тебя отец, раз ты так много ругаешься. Он тебя вообще манерам не учит? – поднимая дитё повыше и смотря прямо в её серые глаза, уже куда более спокойным голосом спросил Зоро, которому удары маленьких ног не причинили ни малейшей физической боли. -Учит! Много учит! И хороший у меня папочка! Хо-ро-ший! Уясни уже это, Мох! – мигом прозвучало возражение в ответ, вынуждая жилку на лбу Зоро напрячься и дёрнуться от такого твердолобого упорства и настойчивости. -А я говорю, что плохой! – даже не задумываясь над тем, что его оппонент маленький ребёнок, не захотел уступать позиций мечник, заставляя девочку шокировано ахнуть от такой наглости. -Хороший! Самый лучший-прелучший! – упрямо повторила тигрица, подводя терпение Зоро к краю. -Плохой! -Хороший! -Самый ужасный и несносный отец на свете! Просто худший родитель! Отвратительнейший человек! – с особым жаром произнёс Ророноа, так и удерживая на весу малышку, что уже нисколько не сопротивлялась ему, осознав тщетность своих попыток освободиться, а, может, и вовсе позабыв о них в пылу спора. -Нет, папочка хороший! Он самый замечательный и добрый на свете! Он самый любимый и правильный! Он всё-всё-всё делает и на всё-всё-всё готов: и недоедать, и не спать и работать больше всех! Папочка лучший! – словно производя решающий удар, громко и непоколебимо выкрикнула девочка, обиженно скрестив свои ручонки на груди и протестующе надув свои детские щёчки, чтобы потом тихо буркнуть напоследок свои завершающие слова. – Как можно не понимать того, что папочка лучший? Дурак ты… По округе расстилались прекраснейшие лесные пейзажи, свежая зелёная листва, ещё без малейших признаков осенней красноты, была недвижима и непоколебима, поражая своим насыщенным цветом, который так хорошо можно было оценить в этот ясный день. И где-то неподалёку меж деревьев и кустарников журчал ручей, неся с собой прохладу и кристальную влагу в эти массивы, что становились лишь ещё живее и сказочнее, ещё бесподобнее и притягательнее от наличия такого источника воды. Сочная зелёная трава склонялась над небольшим звенящим руслом, словно укрывая его ото всех и оберегая будто жемчужину этого леса, где так и заливались птицы, радуясь своей беззаботной и вольной жизни, пока в их окружении, посреди всего этого природного великолепия, один большой и бывалый тигр всё же опускал малолетнюю тигрицу на мягкую травку, позволяя ей стать свободной, как одной из этих птиц. -Иди уже, негодяйка…иди к своему лучшему папочке, - словно потеряв к ребёнку всякий интерес, отрешённо и глухо произнёс Ророноа, разворачиваясь прочь от изумившийся девочки и желая пойти куда подальше от неё, лишь бы душа так не скулила и не выла при взгляде на этого зверёныша. Ведь, может, всё же Завиток его и любил, раз искал точно такую же, но просто наклонности оказались сильнее. Сильнее моральных устоев этого изменника… Неспешно шагал по лесу Ророноа Зоро, качались в такт его уверенным шагам его три серёжки, пока вслед ему крайне удивлённо и заинтересованно, наклонив свою детскую головку набок, смотрела семилетняя девочка, уже, кажется, решившая для себя всё-всё-всё на свете. -И не надо за мной ходить, – нервно помахивая хвостом, недовольно и угрюмо буркнул Зоро, заставляя торопливые шаги за собой ненадолго прекратиться, а затем сразу же продолжиться только с новой силой, вынуждая жилку на его лбу вновь забиться, а его самого произнести уже осточертевший ему эпитет самым едким тоном. – Разве твой лучший-прелучший на свете папочка не учил тебя, что за мерзкими дядьками ходить не стоит? -Учил, но мерзкие дядьки детей просто так не отпускают и такими смешными кругами по лесу не ходят, - тут же произнёс прицепившийся к мечнику хвостик, показываясь то с одной его стороны, то с другой и всякий раз не там, куда он в гневе пытался повернуться. -Издеваешься, чертовка?! – со всей силы рявкнул Ророноа, уже устав крутиться во все стороны и, в конце концов, всё же сумев встретиться взглядами с остолбеневшей от такого девчушки. – Вали домой к своему папочке, и нечего за мной ходить! Но, наверное, рык был слишком свирепым и грубым, очень уж сильно напугавшим ребёнка, о чём тут же с сожалением подумал Зоро, потому что приставшая к нему как банный лист девочка смотрела на него резко округлившимися глазами на совершено пустом от эмоций личике. И в груди мечника что-то болезненно и сильно сжалось. -Я не хотел…, - уже до жути жалея обо всех своих словах и о том, что судьба вообще занесла его на этот остров, разбередив старые раны и вынудив в итоге так напугать ни в чём неповинного ребёнка, начал было извиняться Ророноа, как его резко и оглушительно оборвали на всей пронзительной громкости детских и, как оказалось, очень мощных голосовых связок. -Вот это мечи! Вот это катаны! Дяденька, а вы мечник? Самый настоящий-пренастоящий мечник?- сверкая чистейшим и искреннейшим поклонением во взгляде и вынуждая бравого фехтовальщика даже потерять дар речи и недоумённо раскрыть свой онемевший рот, с величайшим восторгом спросила зелёноволосая тигрица, во все стороны помахивая своим мохнатым хвостом от радости. – А вы свои мечи по очереди используете? Или в одну руку два берёте? Или, может, зажимаете третий хвостом? И вот уже обращение стало намного уважительнее, и вот ни малейшего признака гнева больше нельзя было разглядеть в серых глазках, над которыми так и взлетали вверх от чувств и эмоций два чудных завитка, что выворачивали душу обомлевшего поначалу Зоро наизнанку. Но недолго продлился шок прославленного мечника, и всё ступорное изумление как рукой сняло, стоило только малышке озвучить свои предположения про хвост. И несчатная жилка на лбу снова напряглась. -Нет, ни разу не мечник! Просто так с собой мечи ношу! Для лишнего весу! И вообще топай давай уже отсюда, фантазёрка, - чудом усмиряя разгоревшееся внутри пламя возмущения и строя самую обиженную и надутую физиономию, уверено направился прочь от ребёнка мечник, уже через пару минут возвращаясь повторно к ней и ужасно краснея лицом от её заливистого и неостановимого смеха. Ухохатывалась малышка от всей души, маленькими ручонками вытирая слёзы, выступившие на её глазах, а после хватаясь за свой живот. -Дяденька не умеет ходить по лесу! Дяденька не ориентируется в лесу! Дяденька заблудился и очень злобно на меня посмотрел! Покрасневший дяденька! – вперемешку со смехом едва произносила тигрица, уже вскоре неожиданно прекратившая свой смех, и, состроив самую серьёзную и взрослую мину, обратилась к побагровевшему мечник. – Я не уйду, пока ты не покинешь наш лес. Я должна в этом убедиться, чтобы папочке ничего не угрожало! Я лично выпровожу тебя отсюда…красный дяденька! Ой, кажется, красному дяденьке не нравится, когда его называют красным! Прекрасны лесные массивы! Великолепна и чарующа дикая природа! Резвятся в ней птицы и живут привольно звери! Неисчерпаемым источником вдохновения может послужить она любому рабу искусства. Ни одну трепетную душу не оставит в покое её бесподобная красота! Никому не может она надоесть, кроме двух тигров, что уже до чёртиков насмотрелись на все эти природные прелести, уже битых пару часов наворачивая круги по одним и тем же тропам, протоптанным уже ими самими. А выхода из леса так и не было видно. -Что-то мне подсказывает, что ты не просто так застряла в кусте, - будто ни на что не намекая, с признаками клокочущего внутри раздражения недовольно проговорил Зоро, тут же заставляя малышку-тигрицу вспылить. -Просто та тропинка была такой непонятной и шла в те кусты! А я лишь искала её продолжения, - сразу же поспешила оправдать себя девочка, звуча настолько искренне, насколько это возможно, словно и ни капли своей вины она и вовсе не видела в том нелепом и глупом происшествии. -Просто ты не умеешь ориентироваться на местности, - также незамедлительно поторопился поправить её Ророноа, с которым уже общались совсем свободно и расслабленно. -Нет, это ты, дяденька, не ориентируешься, потому что иначе ты бы кругами не ходил! И вообще бы сюда не забрёл, раз тебе надо в деревню, которая в другой части острова! А я всего-навсего гуляю… и тебя специально выматываю, чтобы ты устал и на папочку напасть не мог, - заливаясь румянцем стыда и чувствуя, как её принижают совершенно-совершенно незаслуженно, начала с яростным негодованием и закончила с тихим смирением в попытке выкрутиться тигрица, после тихонько добавившая, - просто этот лес слишком большой. -И в нём постоянно меняются местами деревья… Я о таком уже слышал, - вмиг согласился с приунывшей малышкой Зоро, впервые в жизни найдя столь близкого ему по несчастью человека, также как и он страдающего от всех этих беспрестанных изменений ландшафта. – Ненавижу такие места, и мне всю жизнь именно такие попадаются… Да, тебе тоже? И нетороплив был шаг двоих, медлен и плавен их разговор, в котором то тут, то там слышались звонкий детский смех и досадливое ворчание взрослого тигра, что с глухим рыком сетовал на то, что его никак не оставят в покое, дав возможность куда быстрее найти дорогу в одиночестве. Тихо полз по небу огненный шар. Всё большим золотом просвечивало листву солнце, заменяя своё ясное и светлое сияние на медовое и тягучее, обозначающее, что день клонился к вечеру. -Сегодня мы уже точно из этого леса не выйдем… Ночлег лучше будет разбивать там, - вновь выходя к лесному ручью и теперь уже направляясь однозначно к нему, как к единственному источнику питьевой воды, словно самому произнёс Ророноа, пока сбоку на него смотрели две сияющие звёздочки. Очень раздражающие, между прочим, звёздочки. -Ну чего тебе?! Завтра я тебя к твоему папане отведу! Одну ночь перетерпит, брови сильнее не закрутятся, - чувствуя, как внутри всё будто разрывается при одном воспоминании о бровастом дурне, с пылом рыкнул Зоро, тут же осекаясь, подумав о том, что о малышке может беспокоиться не только он. – А хотя твоя мама…. -Нету у меня мамы! – с не меньшим жаром не замедлила ответить тигрица, уже вскоре засиявшая звёздами в своих глазах ещё сильнее, словно и вовсе не было этой неудобной ситуации, из-за которой у её собеседника на миг в ужасе исказилось лицо. – А вообще... Так ты и в самом деле мечник, дяденька?! Самый-самый пренастоящий и сильный мечник?! Тогда останься на этом острове, прошу! Тяжело вздымалась грудь Ророноа, едва отбивало замученное сердце свой ритм, а во рту оседал вкус тоскливой горечи, стоило громогласному крику девочки эхом прозвенеть по лесу, всё продолжая повторяться в его голове. Так Бровастик потерял свою жену? Так он потерял ту, ради которой однажды сбежал с Санни Го, предав своих друзей и мечту? Хотя судя по возрасту девчонки, пассия завитушчатого гада уже тогда была брюхатой, и тогда выходит, что он даже в каком-то плане хорошо поступил, что не бросил её в положении. И письмо тогда в точности ко всему подходит, и все эти слова про необдуманную страсть, от которой не освободиться, теперь начинали обретать весьма понятный смысл. Дурень заделал ребёнка. Дурень бросил всё ради будущей жены, которая в итоге умерла… И мрачная тень непомерной печали опустилась на лицо сильнейшего мечника, у которого вдруг так противно и ужасно что-то сжалось в груди при мысли о том, сколь неблагосклонна была судьба к его бывшему любовнику. К его Завитку, которого он так любил. Для Бровастика ведь женщины всегда были всем, всегда значили неизмеримо много, а тут такое. Потерять ту, ради которой были оставлены друзья и так и не достигнуто это нисколько не примечательное Олл Блю, которое всё своё существование ждало будто только его, чтобы наконец обрести всё то своё прославенное великолепие и восхвалённую красоту. Всё сильнее серел Зоро, всё тяжелее становились его думы, пока слуха его едва-едва достигали горячие просьбы маленькой девочки. Ророноа совсем терялся во времени и пространстве, впервые за восемь лет переставая чувствовать злость к бывшему коку мугивар, овдовевшему так рано. А ведь Бровастик наверняка любил свою жену, наверняка на руках носил её каждый день и все полы им дома кровью залил, и… Ярость вспыхнула в сером глазе Ророноа столь же стремительно, сколь вуаль непостижимой скорби опустилась на него ранее. Да ведь никто и не сказал, что та женщина померла! Может, Завитушка и просто вконец её своим вниманием достала, вот горемычная и приспустилась куда подальше, только бы не видеть больше своего полоумного муженька и ребёнка, что так напоминал ей его своими завитками. Точно же! Именно так! Ведь эта предательница могла от Завитка, который ради неё на всё пошёл, и сразу после рождения дитяти сбежать, сразу в бега подастся, не вытерпев больше нахождения с ним! Именно! Вот так всё и было! Вот и поделом бровастому идиоту, потому что нечего было детей где и с кем ни попадя делать и накама кидать! -Не останусь! – всё же вырываясь из омута своих мыслей, со всей злости будто выплюнул прямо в лицо малышке Зоро, так и не пожелав спросить у неё, что именно произошло с её мамой. Потому что спроси у девочки, что случилось в действительности, и тогда она и в самом деле может сказать, что её мама умерла, а ведь так не может быть. Не должно! Потому что извращенца со спиральками просто бросили, просто оставили с разбитым сердцем и дитём на руках, с ним всего-навсего не пожелали больше жить, а не умерли, заставив испытать страшнейшую боль от вечной разлуки! Ведь это жутко больно, когда тебя оставляют без единого шанса хоть на самую короткую встречу, это кошмарно тяжело, когда надежды ещё раз увидеться нет, потому что от тебя ушли навсегда, лишь что-то оставив на память. Поэтому этого завитушчатого предателя самого всего лишь тоже предали. Он не потерял ту, ради которой был готов на любые жертвы, потому что в это хочется верить, а узнать что-то другое не даёт тягуче заскрипевшее и занывшее сердце. -Я таких как ты мечников никогда-никогда не видела! Прошу, оставайся здесь и защищай наш остров и папочку, пока я не подрасту! И..и…и вообще научу меня всему! – словно не услышав столь грубого отказа, никак не унималась малышка, всё надеясь растопить сердце освирепевшего вдруг тигра, что, так грозно и гневно поводя плечами, решительным шагом направился к ручью, спеша окунуться в него лицом и замереть так на некоторое время. – Умоляю, стань моим учителем! Вода обжигала холодом, в голове словно жужжал рой пчёл, а крик девчонки всё разносился по округе, вынуждая даже под водой неприятно кривиться от него. И чего эта мелкая вообще пристала к нему? Зачем привязалась?! Неужели ей её хороший-расхороший папочка не объяснил, что нельзя к опасным людям приставать, тем более к тем, кто вооружён? Так чего тогда эта козявка к нему так лезет? Или хочет, чтобы бывший эро-кок не только жену потерял?! А ведь так и неизвестно, что точно с ней произошло… -Меня ждут мои накама, мне надо вернуться к ним, - всё же вынимая голову из ручья и давая студёным каплям сбегать по своему лицу, забираясь после неприятными потоками под одежду, утомлённым и словно усталым голосом откликнулся Ророноа, пока тигрица подавленно прижимала ушки и обвивала себя хвостиком, будто успокаивая и приободряя. -Но задержаться на пару дней могу, - удивляясь собственным словам, неожиданно для самого себя произнёс Зоро, ещё пару часов назад желавший как можно скорее покинуть этот остров, только бы не наткнуться на бровастого урода и не сделать одну маленькую тигрицу сироткой по отцу. Но не то заблудившаяся вместе с ним девочка, которую нельзя было оставить одну, не то её уныло свешенные ушки и грустное личико, а, может, и неизвестная участь её матери сделали своё дело. И слова, что Зоро никак не хотел говорить, всё же сорвалось с его языка, вмиг вселяя радость и ликование в зелёноволосую малышку. -Правда-правда останешься, хороший дяденька? – возвращая светила небосклона в свои глаза и махая своей зелёной метёлкой во все стороны, чуть ли не светилась от счастья тигрица, вынуждая Ророноа неловко застыть в изумлении. Это что сейчас такое было?! -Да тебе вообще многого не надо, чтобы для тебя кто-то хорошим стал! – тут же обозлился и вспыхнул Зоро, пока рядом с ним звенел колокольчик детского смеха, распаляя его лишь сильнее. – Так может и твой папочка не лучший?! Может он всего лишь обыкновенный, а ты его за такую же какую-нибудь ерунду таким титулом наградила? А титулы лучших, знаешь ли, малявка, просто так не даются! -Нет, папочка и в самом деле лучший! Лучший из лучших! Потому что он, даже когда тяжело болел, много работал, чтобы мы могли есть досыта, и всегда в хорошую одежду нас одевал! Ты только посмотри, какое на мне платьице, Мох! Посмотри-посмотри! Хотя мне такого нисколько не надо было, но папочка сказал, что девочки в плохом ходить не могут! – с неимоверной уверенностью в своих словах с такой отчаянностью в голосе выкрикнула тигрица, что внутри Зоро что-то ёкнуло и заболело. Дочка бровастого предателя, несомненно, очень любила своего папочку…лучшего на свете папочку. -Понял, я понял, чудачка, каков твой папочка, - с вымученным выдохом произнёс Зоро, с неприязнью слыша урчание в собственном желудке и тут же встречаясь взглядами с заулыбавшейся и явно такой же проголодавшейся девочкой. Все разбирательства они, очевидно, прекратят на какое-то время. -Неплохой кабанчик, неплохой, но папочка бы зажарил куда лучше, - с небывалым аппетитом уплетая зажаренное мясо за обе щеки, едва проговорила девочка под довольное хмыканье Зоро, который в вечерних сумерках, вольготно развалившись, сидел возле костра вместе со своей громко жующей советчицей, что ни одного действия не давала ему сделать без своей рекомендации. Напряжённо сводя свои завитки к переносице и усиленно хмуря свой маленький детский лобик, девочка всё силилась припомнить, как именно её папочка готовит мясо. Но все неоднократно услышанные наставления и поучения никак не хотели всплывать в её уме, заставляя Зоро насмешливо улыбаться от осознания того, что дочурка бровастого придурня от него самого только его ненавистные им самим брови и унаследовала и ничуть не его умения к стряпне. -А ты, получается, моего папочку знаешь? – с трудом проглатывая огромнейший кусок мяса, вдруг с интересом спросила тигрица, пока Ророноа даже не прекращал жевать. – Ты и до этого говорил, что у папочки брови сильнее закрутятся… Выходит, ты знал, что они у него такие же, и, выходит, ты папочку раньше встречал. Прошу, расскажи, мне о нём! А то папочка ничегошеньки про своё прошлое не говорит, совсем-совсем ничего про себя не рассказывает! -Как-то слишком много для одного дня ты просишь, - припоминая и просьбы остаться и уже сотни раз повторённые за вечер мольбы стать учителем, что так и слышались во время охоты и распугивали всю дичь, с ухмылкой проговорил Зоро, вдруг узнавший о том, что извращенец, по-видимому, молчит о своём пиратском прошлом. Открестился от всех и всего и сидит на этом клочке земли, дочь воспитывает. Получается, не хочет, чтобы его ещё что-то с бывшими накама связывало, может, из-за стыда перед ними, а, может, ещё из-за чего другого. Всё же такая связь с Королём Пиратом будет к чему-то обязывать, а обязательств этому дуралею и без того хватает. -Я его мало знал, так случайно пересеклись пару раз и всё. Пару раз и больше не виделись.., - смотря в самый центр огня, отрешённо и словно растеряно произнёс мечник, пока в голове его вплывали бешеным вихрем бесчисленные воспоминания, все их яркие приключения и все головокружительные выходки во главе с их прославленным на весь мир капитаном, Монки Д. Луффи. Все поцелуи, все ночи, все объятия и весь смех, все бои и сражения, все знакомства и развесёлые пиры – много чего было в их жизни, огромнейшее множество вещей они сделали вместе бок о бок со своими накама. И доказательством этому всему, в конце концов, осталась лишь потрёпанная записка, лежащая в харамаки и служащая подтверждением тому, что это всё и в самом деле было. -Ничего о нём не могу рассказать, - решая, что у него нет права разрушать многолетнюю тайну Бровастика, всё так и смотря в жаркий огонь, тускло закончил Ророноа, думая о том, что встречаться им и вправду всё же не стоит, а бумага, тем более такая старая и истёртая, должна хорошо гореть. Ведь бровастый идиот выбрал эту жизнь, а клятвы уничтожить его прощальное послание были произнесены ещё восемь лет назад. Трещали сухие ветки в костре, переливчатым звоном журчал ручей, а небо всё больше и больше затягивалось покрывалом ночи, укрывая собой весь мир и двух усталых путников, что отдыхали у огня. Большой тигр и маленький до ужаса похожие между собой в безмолвной тишине сидели рядом, окружённые звуками ночного леса, пока взрослый и низкий голос не нарушил это. -А зачем тебе становиться мечницей? Мечи что ли любишь? – вся же отводя взор от пляшущих языков пламени, негромко спросил Зоро, сразу привлекая внимание девочки к себе. -Ага, очень, это же куда лучше поварёшек и всяких там кастрюль, - вынуждая Ророноа непроизвольно улыбнуться, также не стала громко отвечать тигрица, поддерживая размеренный диалог между ними. – Мне много кого защищать нужно, вот сильной и надо быть… Самой-самой сильной! Так чтобы никому-никому не проигрывать, а для этого одних пинков маловато! -Значит, хочешь титул сильнейшего, - так и не прекращая тихо улыбаться, сделал свой вывод Зоро под успокаивающий треск костра. – А ты не боишься, что для таких целей нужны лучшие учителя, а я могу в них не годиться? -Не боюсь, - не замедлила ответить бойкая малышка, пока Зоро наклонял свою голову с мохнатыми зелёными ушами как можно ниже, лишь бы его всё больше расплывающуюся улыбку не заметили. – Папочка тоже никогда не соглашается с тем, что он лучший, и всегда говорит, что он плохой. Вот и ты, дяденька, такой же, оба вы одинаковые… А ты, кстати, не хочешь с ним познакомиться, дяденька? Вы бы с ним точно поладили! И я тебя тогда сейчас же к нам домой проведу… Ох, дяденька, ты же можешь у нас заночевать! Зачем тебе спать в лесу?! Вот ведь я дурочка, что не предложила тебе этого раньше! Папочка ведь очень-очень добрый, он никому не откажет! У нас хоть и мало места, но зато очень уютно и хорошо! И папочка кабанчика зажарит ещё одного нам, но уже куда лучше этого, правда! Обещаю! Манящие картины мелькали перед мысленным взором мечника. Страх и ужас увидевшего его кока так и рисовались в голове, пока звуки его перепуганного крика доносились до ушей. Завитушка точно испугается, Завиток бесспорно в сильнейшем шоке будет, особенно когда его прижмут за горло к стене и потребуют ответа за все его выходки, когда дадут по лицу, чтобы не жевал слова и отвечал чётко, или наоборот, чтобы едко и высокомерно не скалился, пытаясь скрыть свой страх! Ох, как можно будет зажать бровастую сволочь, как можно будет отвести свою душу, пока рядом будет рыдать испуганный ребёнок и колотить его своими детскими кулачками, только бы её лучшего на свете папочку отпустили… Да и если не бить и не трясти бровастого гада, он сам всё равно на пол побледневшим осядет, и девчушка сильно о своём решении пожалеет. Да и что может эта встреча изменить? Вскрыть поджившие за столько лет раны друг друга? Ведь если бы он совсем нисколько Бровастику не нравился, он бы себе сероглазую и зелёноволосую тигрицу не нашёл… Эх, вот ведь он идиот, помешанный на бабах… -Нет, не хочу, - заваливаясь на спину возле костра и смотря на участок звёздного неба, окаймлённого листвой, как-то лениво и неторопливо произнёс Зоро, вдруг увидевший перед собой сверкающий своими водами Олл Блю, - мне на природе дышится легче. Сияли недостижимые звёзды в небе, и словно совсем рядом, прямо за бортом, было сейчас море со всеми видами рыб, и смотрели на него угрюмые накама, пока волшебные воды расстилались прямо перед их взорами. Вот прямо как сейчас! Ведь вот оно Олл Блю! Протяни руку и дотронешься до его заветных вод, вот они все эти чудные и разномастные рыбы, вот она кокова мечта и существующая на самом деле легенда! Море, в котором водятся рыбы со всех морей! Все они в одном месте, все они здесь и для них, пока он где-то далеко-далеко с таким же блеском в глазах рассказывает своей малютке сказки о том, что где-то в этом мире есть море…. -А как ты вернёшься домой, если заблудилась вместе со мной? – резко переставая видеть волшебное и искрящееся от солнца море, запоздало спросил удивившийся мечник, вдруг поняв, что что-то в словах тигрицы не вяжется. – Мы же с тобой вместе потерялись! -Это ты потерялся! А я тебя обманывала, чтобы ты к папочке с плохими намереньями не пришёл, а…а… а потом звала к нам, потому что ты всё равно устал, и папочка бы тебя одним ударом ноги свалил, случись что! – едва выкрутилась из опасного положения малышка, уже вскоре сверкнувшая огнём уверенности в глазах. – А дорогу домой я всегда смогу найти! Потому что если идти по этому ручью вверх, т-то там…там меня папочка всегда находит и сегодня найдёт! А я ему просто скажу, что заигралась… что я тренировалась одна, раз остальные со мной не хотят. Вот! Вот так вот будет, и я домой в эту ночь попаду! И ещё даже до самой-самой ночи попаду… Ой, папочки, а уже же ночь! Папочка за такое меня точно отругает, он не разрешает до темноты гулять… -Так вы живёте где-то в лесу? – точно понимая, что девчушка из леса сама не выйдет, поднимаясь, спросил Зоро, не зная стоит ли ему провожать малышку, ведь тогда его может заметить предатель с завитками, а это ничем хорошим для этой неугомонной крошки не закончится… -Д-да, у нас домик посреди леса, но я туда одна тогда пойду, если ты не хочешь ночевать у нас, дяденька. Потому что папочка с чужаками строго-настрого запрещает общаться,- немного запнувшись, поторопилась ответить тигру девочка, ставшая очень всполошённой и беспокойной после осознания того, насколько она загулялась. – Папочка очень чужаков не любит! А особенно пиратов! Он с ним очень-очень запрещает разговаривать и даже их листовки не даёт смотреть! Вот он насколько их не любит! -А если я окажусь пиратом? – понимая, что он впервые за долгое время встречает того, кто не знает, как выглядят известные всюду мугивары, с неподконтрольным смешком поинтересовался Зоро, поражаясь тому, как старательно их бывший кок огородил свою дочь от своего прошлого. – Если я один из тех, с кем тебе очень-очень запрещено разговаривать? Недолго думала малышка. Победная и торжествующая улыбка мигом осветила её довольнёхонькое личико так, что даже стало казаться, что она полностью забыла о своём опоздании с возвращением домой. -А я уже знакома с несколькими! Они были хорошими, и ты хороший, дяденька! – без малейших колебаний и сомнений, твёрдо ответила тигрица, заставляя Зоро рассмеяться в голос от такой детской непосредственности и храбрости. И как же давно это было! Сколько же лет он не слышал звука собственного смеха! И даже на Раф Тэйле лишь он не присоединился к веселью и общему хохоту. Ох, сколько же времени он не хохотал… -И тогда твоему папочке лучше не знать, что мы общались, а моё имя.., - так и не смог закончить Ророноа, только было пожелавший остаться безымянным гостем этого леса, как его сразу же перебили. -Стой! Не говори мне его, дяденька! Ведь я никогда не обману папочку и сегодня честно скажу ему, что ни с кем чужим не познакомилась! Ни с кем не подружилась, потому что ты, дяденька, никто! Ведь ты не хочешь идти к нам домой, а для папочки чужак каждый, кто с ним не знаком. Даже для нас чужак тот, кто не знаком с папочкой! Но вот если бы ты заночевал у нас и познакомился с папочкой, - тут же получая протестующее мотание головой в ответ, со слабой надеждой проговорила девочка, всё же нашедшая в итоге выход из сложившейся ситуации. – То ты бы не был чужаком, и общаться с тобой можно было бы… Но раз ты чужак, то я сегодня с тобой не говорила, потому что ты никто. Но это до тех пор пока ты с папочкой вновь не познакомишься, потому что я не уверена, что он тебя помнит, раз вы всего пару раз встречались, ведь у папочки плохая память… Поэтому давай, дяденька, живи тут у ручья и зрей к знакомству с папочкой, а то ты вон какой зелёный… -А если я так и не созрею? - уже точно зная, что нет в мире таких причин, чтобы он передумал, приглушённо спросил Ророноа, смотря прямо в глаза тигрице. – Ты созреешь, чтобы признаться своему папочке, что общаешься с пиратом? А то ты, мелочь, сама вон какая зелёная. Сосем дружелюбно прозвучали последние слова. Очень по-доброму и без малейшего намёка на насмешку или издевательство произнёс это Ророноа Зоро, вновь так громко засмеявшийся в этот вечер от вида того, как распушила и подняла трубой свой тигриный хвост разозлившаяся тигрица, которой, очевидно, слова о собственном цвете не особо пришлись по душе. Странно было ощущать себя не с той стороны, что отбивается от обзывательств про траву на голове, непривычно было говорить это кому-то другому, но как же сильно это всё напоминало старые добрые времена, чтобы были потеряны безвозвратно… -И вовсе я не мелочь, а Куина! Так меня зовут, и я та, кто станет сильнее всех в этом мире! Поэтому хватит обзываться, тебе вообще-то моё имя можно знать и говорить! – достоверно указывая на то, что именно её разозлило в словах мечника, пламенно заявила девочка, пока рядом с ней одно сердце едва переживало столько ударов и остановок за один день. – Поэтому будем знакомы, дяденька! Ты мою проверку лесом прошёл, и я тебя доверяю и поэтому говорю своё имя, потому что тебе отныне позволено его знать и запрещено меня мелочью обзывать! Понял, дяденька?! И жди нас завтра здесь же, никуда не уходя от ручья, иначе мы тебя не найдём! Ты будешь тут обитать, а еду, чтобы у тебя больше живот не урчал и ты так плохо кабанчика не готовил и не огорчал его этим, мы тебе сами будем приносить! Куина… Он ведь рассказывал Завитушке о своём детстве… Он ведь не думал, что всё сложится так и в груди окажется раскалённый камень, а в харамаки горящая без огня бумага. Он ведь не знал, что бровастый так и не сможет без женщин, не знал… Как же много он всего не знал и не предполагал! И боль от этого так давила на сердце, так трещала в голове, что звёзды уже сияли перед глазами, даже если не смотреть на небо! И едва поднимая взор на девочку, едва смотря в её решительно нахмуренное личико, Зоро не мог выговорить ничего, чувствуя, что связки вдруг онемели. А малолетняя тигрица так и стояла в окружении вспыхивающих звёзд, а Олл Блю так и осталось далеко-далеко, а титул для Куины всё же был получен, а жизнь сложилась так по-издевательски… Да за что всё это?! Неужели ради этого Луффи должен был стать Королём Пиратом, добравшись до Раф Тэйла лишь с одним крылом?! -До завтра, дяденька, жди нас именно здесь. Я буду с Муги и Сораном! – уверено разворачиваясь на носочках и быстро направляясь вверх по течения ручья, ненадолго остановившись в своём ходе и повернувшись полубоком, на прощание крикнула Куина, режа слух оставшегося позади мечника одним из имён. Всё журчал ручей, горел сжигающий несчастные веточки костёр. Но куда жарче и горячее него пылала в этот миг жгучая ярость в душе Ророноа Зоро, человека, что был сильнейшим мечником в мире и сейчас, сжимая от гнева кулаки, хотел направиться прочь от этого ручья, лишь бы с утра не встречать тех, кто носит такие имена. Бровастая сволочь словно издевалась ими над теми, кого однажды бросила в шторм, не пожелав больше отыскиваться и выходить с ними на связь. Бросила гадина, а после так поназывала своих детей, потому что в том, что они чёртового кока, сомневаться не приходилось. В честь матери и капитана! И его жена ему не одну только дочку родила перед тем, как уйти…или умереть. И мощное тело Зоро, полное силы и жизни, вновь улеглось возле костра, невидящим взором уставившись на пламя, пока прямо перед ним так и плескался Олл Блю.