У истоков ручья

Она помнила. Все эти долгие двенадцать лет Го Хачжин продолжала помнить. Каждую осень она приходила в картинную галерею. Брала выходной на работе, и целый день сидела перед его портретом. Смотрела ли она на него? Нет, давно уже нет. Она и так наизусть знала каждый мазок, каждый штрих на картине. Роскошные королевские одежды, направленный куда-то вдаль взгляд… само олицетворение величия и бесконечного одиночества. В первые годы, глядя на него, она глотала слезы и просила прощения. Проклинала саму себя, что оставила его одного в том ужасном месте. Потом... потом она, пожалуй, смирилась, что ничего не исправить, что чудеса, если и случаются в жизни, то лишь однажды. И приходила к портрету на разговор с собственной совестью. Посидеть в тишине и подумать, что делала за год, в чем была не права. И все же порой она думала: а узнала бы она его, если б встретила случайно на улице в современной одежде? Могла ли бы пройти мимо и не понять, сколь близко находится счастье? Нет-нет! Сколько бы времени ни прошло, она была уверена, что почувствовала бы, что узнала б. Король Кванджон. Ее четвертый принц. Ее Со… как же она скучала! Промаявшись около года на прежнем месте работы, она неожиданно для семьи и знакомых пошла учиться. Ей говорили, что уже поздно. Что она все равно не справится. Но она всегда была упрямой, и в свои двадцать шесть лет (Хотя какие двадцать шесть? С учетом времени, проведенного в прошлом, она была куда старше!) поступила на медицинский. Учиться и одновременно работать было сложно, но ей это даже нравилось. Так практически не оставалось времени на тоску и воспоминания. На первых курсах она собиралась стать врачом-косметологом. Работать в какой-нибудь крупной клинике, помогать людям справляться с физическими недостатками. Ведь в каком бы веке ты ни оказался, в двадцать первом или десятом, общество жестоко к тем, кто не может похвастаться идеальным внешним видом. Особенно — в их век повального увлечения пластической хирургией. Но практика в кардиологии внесла в ее планы свои коррективы. Слишком хорошо она помнила, каково это — задыхаться от постоянной боли в груди. И вот, вопреки всем прогнозам родных, она получила лицензию врача-кардиолога, и даже была принята на работу в Сеульский национальный госпиталь. Большинство ее однокурсников о таком начале карьеры не могли и мечтать, но Хачжин восприняла назначение на удивление спокойно. Она чувствовала, что справится. Что события прошлого сделали ее гораздо сильнее, чем большинство жителей двадцать первого века. Тем более, у нее совсем не было личной жизни, и все свое время она могла отдавать работе. Еще во время учебы Хачжин сходила на несколько свиданий вслепую. Не то, чтобы она всерьез надеялась заменить кем-то Со в своем сердце. Но так не хотелось оставаться в этой жизни одной! Увы, вполне предсказуемо, ни один из встреченных мужчин не вызвал желания сблизиться. Среди них были хорошие люди, и наверняка раньше кто-то ей бы да понравился. Раньше… до него. Теперь же все казались «не теми», и однажды она просто смирилась, что однолюб. Ведь все, что случилось до него, не считается. Да и вообще, кто сказал, что личное счастье так уж важно для жизни? Наоборот, ничто и никто не отвлекает от решения сложных задач. Она работала практически без выходных, подменяла коллег, когда ее об этом просили. Пожалуй, только в больнице она теперь чувствовала себя нужной, живой. Иногда, вот как сейчас, она приходила к озеру, где все начиналось. Дышала воздухом, смотрела на воду и размышляла. О своих пациентах и недавно прочитанных медицинских статьях. О по-прежнему не отпускающем ее прошлом. — Ааа! Плюх! Испуганный детский крик и громкий всплеск воды заставил ее вернуться из воспоминаний в реальность. Да уж, годы идут, а ничего не меняется. Снова родители не уследили за ребенком. Тот полез на перила, не удержался и упал в воду. Ого! На этот раз еще и без спасательного жилета! Хачжин поспешно огляделась по сторонам. Кажется, вон он, нерадивый папаша, покупает мороженое и совсем не следит за ребенком. Даже не понял пока, что случилось. И несмотря на выходной день, никого рядом. Вот же ж! Совсем как тогда! Хачжин тяжело вздохнула, скинула любимое пальто. Громко крикнула: — Помогите! — и прыгнула в воду. Судьба у нее, что ли, такая — вылавливать детей из этого озера?! Она доплыла до места, где еще недавно бултыхался ребенок, но над поверхностью воды никого не было. Уже ныряя, Хачжин успела боковым зрением заметить повернувшегося папашу. Тот держал мороженое и добродушно улыбался, так до сих пор и не осознав происходящее. Но какое знакомое лицо… где-то она его уже видела! Она нырнула поглубже, стараясь в мутной воде разглядеть тонущего ребенка. Кажется, тот был одет в синюю курточку. Или в серую? В любом случае, не самый удачный цвет для поиска. Толща воды расступалась перед ней неохотно, словно бы не желая пускать в свою глубину. Но где же он?! И почему здесь так глубоко?! Разве в парковом озере не должно быть до дна… ну, метра три от силы?! Хачжин зависла на одном месте и огляделась. Но ни внизу, ни по сторонам ребенка как будто не было. Она подняла голову вверх, и тут ей показалось, что она снова видит, как лунный диск находит на солнечный, и наступает затмение. Тут же вспомнилось, на кого похож тот папаша. Но нет, это не может быть Чхе Джимон! Просто вся эта ситуация слишком похожа на прошлое. Легкие резануло болью, напоминая, что она уже слишком долго находится под водой. Эдак и ребенка не спасешь, и сама утонешь. Нужно всплывать! Отдышаться и продолжать поиски. Сейчас, когда каждая секунда на счету, нет времени ждать подмогу. Она поплыла к поверхности, но оказалось, что нырнула куда глубже, чем думала. Озеро явно не хотело отпускать свою жертву. Вот еще гребок, еще и еще! Иронично было бы утонуть в том самом месте, которое однажды уже стало роковым в ее судьбе. Перед глазами помутилось, и показалось, что она уже точно не выплывет. Но именно в этот момент вода наконец расступилась, и получилось сделать глоток вожделенного воздуха. Отдышавшись, Хачжин открыла глаза и проморгалась. Так… а это еще что?! Ее окружал густой туман, за которым виднелись подозрительно знакомые камни. Это... это купальни Дамивона?! Так она все-таки утонула? И теперь ее умирающий мозг подбрасывает картинки из прошлого?! Хачжин попыталась встать, и верно, тут же нащупала ногами близкое дно. Но не успела сориентироваться, как сзади ее бедра что-то коснулось. Она резко обернулась, и не удержала пораженного вскрика. Ван Ын?! Десятый принц?! Да, верно, она же умирает. А тогда все происходило именно так. — Ты кто такая?! — закричал десятый принц. И тут же бросился к братьям. — Тут девушка! Братья! Братья! Там девушка! А хороший финал. После прожитой жизни вновь оказаться практически в самом начале. Там, где ее ждали давно умершие любимые люди. Там, где она пусть недолго, но была счастлива. Вот бы задержаться в этом воспоминании подольше! Еще хоть раз увидеть любимого! Посмотреть ему в глаза, попрощаться… попросить прощения за все, что было тогда. За то, что недостаточно ему верила. Что позволила страху управлять их судьбами. За прошедшие годы она часто думала, как сложилась бы их судьба, поверни они в ином направлении на том или ином перекрестке. Что, если бы она изначально выбрала Со, а не Ука? Если бы страх перед королем Кванджоном из школьного курса истории не заслонил собой реального Со. Сколько их, таких вот развилок, на самом деле хранило их прошлое. Смерть Менхи. Несостоявшийся брак с королем Тхэджо, покушение на Ван Му — наследного принца и убийство его же, ставшего королем... Оказавшись в Корё, она, простая девушка из двадцать первого века, не могла и представить, сколько жестокости и коварства скрывается за приветливыми улыбками обитателей дворца. Пыталась оставаться для всех хорошей и даже не задумывалась о расстановке приоритетов. Прошло много лет, и Хачжин не всегда помнила, какими соображениями руководствовалась, совершая те или иные поступки. Но сейчас, оглядываясь назад, не понимала, как могла дружбу, зачастую одностороннюю, ставить выше любви. Появлялись даже сомнения: а была ли это с ее стороны любовь? Или только влюбленность, возникшая под напором Со? Благодарность за то, что в трудные минуты он всегда был с ней рядом? Могла ли она сама перепутать дружбу с любовью? Раздался громкий всхлип, и только тогда Хачжин поняла, что ее грудь сотрясают рыдания. Так, ладно, поплакать она сможет и потом, а сейчас, если не хочет досрочно то ли умереть, то ли очнуться, нужно бежать. И она побежала. Мокрые и тяжелые средневековые одежды тянули назад, но она справилась тогда, выберется и сейчас. Че Рён протянула руку, помогая взобраться на камень. Сзади что-то кричали дорогие ее сердцу принцы, но она не слушала, бежала, что было сил. По камням, через пещеру и мостик, к общественным купальням Сонгака. Там Че Рён остановилась, принялась что-то спрашивать и причитать. Но Хачжин никак не могла сосредоточиться на ее словах. Она не понимала, что происходит. Точно ли она в воспоминаниях или… все вокруг казалось таким реальным! Но как?! Почему именно сейчас?! Голова закружилась, и Хачжин, машинально отметив все признаки наступления пресинкопальной стадии обморока, потеряла сознание. *** Пришла в себя она на мягкой и удобной постели. Грустно улыбнулась: ну вот, похоже, кто-то ее все-таки спас, и теперь, вместо того, чтобы заново проживать события тысячелетней давности, она вернулась в свой мир. Но что-то постель ощущается совсем не как больничная… где она?! Хачжин открыла глаза, и снова закрыла их. Нет, этого просто не может быть! Она… она не очнулась?! Почему она оказалась в своей комнате в доме восьмого принца?! Она пошевелила рукой, согнула ногу в колене. Это не было похоже на воспоминания, она могла действовать абсолютно свободно, не повторяя того, что делала тогда. Она ущипнула себя. Это не сон?! Но как же?! Ей не привиделось, и на берегу озера был правда Джимон?! Это он снова вернул ее на тысячу лет в прошлое?! Но на этот раз — еще и в ее собственное прошлое. Разве так бывает?! Хотя… а почему нет? Раз уж подобные путешествия во времени вообще существуют. Но подождите, значит… значит, ей дали второй шанс?! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Хачжин испытала ни с чем не сравнимое счастье. Сердце в ее груди забилось так быстро, будто хотело выскочить. Ох, как же давно она не чувствовала себя настолько живой! Она увидит Со! Снова сможет заговорить с ним и обнять. Взять за руку, покрыть все его лицо жаркими поцелуями... В своем времени Хачжин не была пуританкой, но после Со у нее не было мужчин. И теперь при мысли о скорой встрече ее охватило почти позабытое томление. Со! Ее Со! За прошедшие годы у нее было много одиноких ночей. И она, даже прекрасно понимая всю бессмысленность подобных терзаний, лежала в темноте и вспоминала Со. Все пыталась понять: а был ли у них шанс на счастье? Или жестокой судьбой им было суждено находиться пусть рядом, но в то же время — не вместе? Ответа на этот вопрос Хачжин не знала, но одно поняла со всей ясностью: за все годы, проведенные в прошлом, она так и не перестала чувствовать себя там самозванкой. Десятый век ощущался чужим, и она жила с постоянной оглядкой на будущее. Боялась что-то сделать не так, изменить ход истории. А в итоге — лишь стала несчастной, предала того единственного, кто всегда был с ней рядом. Как же она ждала его перед смертью! Каждый день, каждый час и минуту думала о нем одном. Писала ему письма и не получала ответа. И все равно — ждала и ждала. Не верила, что он в самом деле может настолько ее возненавидеть. Ах, если бы только она была с ним честна! Если бы заранее рассказала про Ука! Про свое отношение к Чжону... и конечно же, про беременность. Почему-то теперь ей казалось, что он бы понял ее, отпустил жить вне дворца. Их дочь была бы в безопасности, а они могли бы встречаться хоть изредка. Но, увы, ни одна из знакомых ей в то время любящих пар не обрела своего тихого счастья. Но это не значит, что нужно было сдаваться! Если бы только после всего пережитого у нее еще оставались силы бороться с монстром-дворцом. Если бы, если бы... В своем времени она стала чужая. Лишь вернувшись назад, Хачжин поняла, что с десятым веком ее теперь связывают куда более прочные нити, чем с двадцать первым. И порой позволяла себе мечтать, что однажды вновь произойдет чудо: она вернется к маленькой дочке и к Со. Он наконец прочитает все ее письма, простит и приедет. Выполнит свое обещание не отпускать. И вот это чудо, о котором она так мечтала, но в которое давно уже не верила, случилось. Вот только... Она почему-то никогда не представляла, что сможет вернуться не в конец их пути, а в начало. Что ей снова придется проходить все те испытания. Выдержать пытки и многочисленные предательства, годы разлуки с Со... Снова увидеть смерти родных и друзей. Но ничего, она справится! Она больше не оставит Со одного! Что бы ни уготовала им судьба, на этот раз они пройдут весь путь рука об руку, вместе. Вдруг раздался надрывный кашель, и Хачжин — или уже снова Хэ Су? — только сейчас обратила внимание на присутствующих в комнате людей. Ее дорогая Менхи! Живая! Любимая! Пусть и не родная по крови, но ставшая в той, прошлой жизни, ее настоящей сестрой. Хэ Су резко села, и тут же раздался радостный возглас Че Рён. — Госпожа! Госпожа очнулась! — Су, как ты себя чувствуешь? — болезненно-бледная, но такая красивая в своей элегантности Менхи подошла к кровати. — Мы все за тебя волновались. Че Рён сказала, ты упала и ударилась головой. — Все в порядке, сестра. Голова немного болит, но это прой-дет, — в конце фразы у Су вдруг сорвался голос, и она бросилась обнять сестру. Всегда сдержанная Менхи сначала замерла, но тут же глубоко вздохнула, принялась поглаживать Су по голове. Су зажмурилась, прижалась еще сильнее. Вот только расплакаться и не хватает! Ей же давно уже не шестнадцать, чтобы себя так вести! Но воспоминания о том снежном дне, когда Менхи в прошлый раз их покинула, сдавливали горло, не давали нормально дышать. И ведь повторения того дня не избежать. У Менхи явно одна из поздних стадий туберкулеза, ей и в двадцать первом-то веке никто не дал бы благоприятный прогноз. Но там ее хотя бы можно было бы отправить в больницу. Там были бы нужные лекарства, возможность химиотерапии и операции... Там была бы надежда. Да, насколько же в прошлый раз было проще не понимать происходящего! Не замечать этого медленного угасания. Медленного? Стоп! А сколько у нее вообще времени? Этого Су не помнила, но несколько месяцев — точно. Менхи умерла в самом конце зимы, и уже в день ее похорон расцвели первые цветы, ярко светило солнце. Туберкулез, туберкулез... Су пока не представляла, что может сделать в условиях десятого века, но пообещала себе, что попробует помочь. Хотя бы отсрочит неизбежное. Облегчит сестре ее последние дни. Да и своим здоровьем ей стоит заняться. Второй раз умирать молодой от сердечной недостаточности она не собирается! Даром, что ли, она теперь кардиолог?! Ой! А разве она не должна сделать вид, что потеряла память? Как ей вообще вести себя: стараться воспроизвести свои прошлые поступки или быть новой повзрослевшей собой? Ладно, об этом она подумает позже, а пока... Су попросила Че Рён принести чаю, и они с сестрой провели замечательный вечер. По большей части обе молчали, но это была удивительно спокойная и уютная тишина. Су пила горячий чай и словно бы отогревалась от прожитых в холодном одиночестве лет. Она снова была со своей семьей. Ей о стольком нужно было подумать, столько решений принять! Но мысли текли вяло, неторопливо. И уже вскоре Менхи вновь отправила ее в кровать отдыхать. Заснула Су практически сразу. Но посреди ночи вдруг резко проснулась, и долго лежала, не понимая, где находится. Это явно была не ее квартира в Сеуле и не диван в ординаторской. Ах да, она, кажется, снова в прошлом. Это был не сон?! Су встала и вышла на улицу. Стояла глубокая ночь, и звезды на небе сияли так ярко, как это бывает только в Корё. Вспоминая тот разговор с Со, Су улыбнулась. Жаль, что тогда она еще не разглядела своего принца. Но теперь у них есть шанс начать все сначала. Не терять столько лет на то, чтобы она разобралась в собственных чувствах. Ох! А ведь это для нее Со — давно потерянная единственная любовь. Он же пока ее совершенно не знает. И что, если даже не захочет узнать?! В тот раз Су была гораздо моложе. Наивной, искренней и порывистой. Но годы, прожитые в королевском дворце, не прошли для нее даром. И даже в родном времени она порой замечала, что ведет себя согласно этикету, выученному под руководством наложницы О. Сможет ли Со заметить и полюбить ее такую? Побитую жизнью, не меньше, чем он сам, истосковавшуюся по любви? А она? Точно ли ее чувства на этот раз выдержат все испытания? Тогда она испугалась за ребенка и сбежала, так сможет ли теперь противостоять влиянию дворца? Примет ли своего мужчину не только в образе четвертого принца, но и таким, как он стал тогда, королем, вынужденным принимать тяжелые решения? Кого она любит — настоящего Ван Со или сглаженный, наполовину придуманный за годы разлуки образ? Зрелого мужчину или юного принца? Как же хотелось бы сказать, что она примет его любого, ведь даже время оказалось не в силах изменить ее чувств. Но... Су научилась быть с собой по-настоящему честной. Она не сможет закрывать глаза на невинные жертвы. Впрочем, Со никогда и не был беспричинно жесток. По возвращении в свое время, Су прочитала все, что только смогла найти в интернете про эпоху Корё, а затем — и Чосона. И теперь куда лучше понимала мотивацию Со. В этом времени проявленное снисхождение воспримут, как слабость. Но нельзя, чтобы люди, близкие к трону, сомневались в силе своего короля. А иначе будет пролито куда больше крови, чем могло быть изначально. Начнутся восстания, а на ослабленное государство всегда нападают соседи. Но значит ли это, что она готова жить рядом с Со и смотреть, как его руки обагряются кровью?! Все же, несмотря на всю свою привязанность к десятому веку, она воспитана в том времени, когда права человека — не пустой звук. Когда давно уже существует суд, и смертная казнь для преступников осуществляется через хотя бы относительно гуманное повешенье. Вопросы, вопросы. Но в прошлом на них точно не найдется ответов. В тот раз она даже не пыталась найти компромисс, да и Со своим поведением нисколько не облегчал ей задачу. Для начала им нужно научиться разговаривать не только о личных отношениях и событиях в ее жизни, но и о том, что важно для него. В любом случае, Со точно не заслуживает ее колебаний. Хватит! Один раз она уже разрушила все своим к нему недоверием. Теперь если решит быть с ним, если он тоже этого снова захочет, она должна быть уверена, что сможет бороться за их отношения до конца. Ладно. Ночные терзания редко идут кому-то на пользу. Что бы она сейчас ни придумала, день все равно разрешит все по-своему. Ясно одно: Су не будет пытаться повторить себя прежнюю. Это не имеет ни малейшего смысла: и она будет чувствовать себя глупо, и ее дорогие принцы сразу почувствуют фальшь. Если им суждено вновь стать друзьями, пусть все сложится само собой.