Путеводные звёзды

«Не в наших силах изменить свою судьбу. Но мы должны иметь мужество принять её»

Пепелица, «Коты-воители»

Клаус открыл дверь кабинета и без стука вошёл. Искандар поднял измученный взгляд от стола и посмотрел на пятнадцатилетнего мальчишку. Длинные волосы его были небрежно распущены, но внешний вид студента — последнее, что сейчас его интересовало. — Явился? — излишне раздражённо произнёс ректор. — Может быть ты объяснишься наконец? Искандар всеми силами сдерживался и старался не кричать, но давалось ему это с большим трудом. Смягчить тон не вышло, о чём он немного жалел. — В чём? — тихо, но с вызовом бросил Клаус. Искандар сжал губы. Он злился. Боль в ноге вдруг резко усилилась, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не подать вида. Этот мальчишка и без того слишком много о себе думает. — В том, что ты натворил. Ты понимаешь, как это было опасно? Ты понимаешь, что кто-нибудь мог погибнуть? Ты мог погибнуть, Клаус! — на секунду всё же не сдержавшись, повысил голос Искандар, но вернул самообладание и вновь заговорил уже спокойно. — Клаус… Что происходит? Мальчишка упёрто молчал, но глаза его вдруг заблестели. Он был готов расплакаться прямо здесь. Искандар нахмурился. Он не понимал причины слёз, уж не стыдно ли ему вдруг стало? Или всё же от обиды? — А что ты плачешь? Не маленький мальчик, за свои поступки нужно отвечать. Или ты думаешь, раз поступил раньше, то какой-то особенный, и это тебя спасёт от исключения? Ты провинился уже не в первый раз и понесёшь наказание. Я больше не собираюсь терпеть твои выходки, Клаус! — Я сам отчислюсь, — всё так же тихо и резко произнёс он. Искандар видел, что Клаус с большим трудом сдерживает слёзы, старается лишний раз не открывать рот и часто моргает. Но чего он так расстроился? Вроде ничего не произошло ужасного, отстранили от учёбы на месяц, велика трагедия… — Клаус, зачем? Ты сейчас ведёшь себя как мальчишка, кидающийся пустыми угрозами. Повторяю: ты не особенный. А говоришь так, будто Университет с твоим отчислением что-то потеряет. Мир не крутится вокруг тебя! Незаменимых нет. Клауса передернуло, словно от удара. По щеке его скатилась первая слеза, но заговорил он твёрдым голосом, посмотрев прямо на новоявленного ректора. — Только вот вы тоже таковым не являетесь, — ответил он, всхлипнул, резко развернулся и буквально вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Искандар не успел его остановить. Он вздрогнул, осознав, что натворил, сел за стол и закрыл лицо руками. Нога болела так, что ему хотелось, чтобы её просто не было… *** Альфред так тяжело вздохнул, что у Искандара аж челюсть свело от осознания, что сейчас ему придётся выслушать порцию нотаций. И он не ошибся. За окном пели птицы, радуясь тёплой погоде. Алан и Джоан вернулись из своего путешествия около недели назад. За это время Альфред, по-видимому, расправился с делами, которые всегда наседали на преподавателей в конце учебного года, и у него наконец-то появилось свободное место в голове. Так что драконолог не нашёл ничего лучше, чем придти к Искандару и начать его, по-другому не скажешь, пытать, заставляя вытаскивать из памяти то, что ректор предпочёл бы забыть навсегда. — У него умерла мать в тот день, — произнёс Альфред, сидя напротив него через стол, на котором стояли две чашки травяного чая. — И ты хочешь сказать, что не знал об этом? — Представь себе, я не всеведущ, — вздохнул Искандар. Ему хотелось огрызаться, он был в слабой позиции и ему это не нравилось, как и весь их разговор. — Я узнал об этом через несколько дней. Меня тогда задели его слова, но как же, похоже, я его обидел… Ещё и в такой момент. — Если вы до сих пор в ссоре, да так, что он тебя ни знать, ни видеть не желает, полагаю, сильно. Он злится, он обижен. Ты сам не думал помириться с ним? — задал Альфред вполне логичный вопрос. Искандар даже не брался считать, сколько раз он задавал его сам себе. — Я не знаю, что сказать ему, — ответил Искандар. Глупая детская отговорка, но только ей он мог сейчас воспользоваться. Это была лишь тщетная попытка отрицать очевидное. Ведь ничего не мешало ему просто взять и попросить прощения у Клауса, когда тот, так же, как и Альфред сейчас, сидел напротив него за этим самым столом и места себе не находил, желая поскорее слинять. А Искандар его удерживал, но чего ради? Ведь извиниться он бы всё равно не смог — слишком боялся услышать отказ. Проще было оставаться в ссоре, чем попытаться всё исправить, но напороться на глухую стену старых обид, чтобы разрушить которую извинений может оказаться недостаточно. — Эйден, дай мне сил… — пробормотал Альфред и демонстративно потёр виски. — Слушай, тебе сколько лет? Сорок пять? А ведёшь себя как подросток, ей богу! — Сорок шесть, — больше из принципа поправил ректор. — Во имя Эйдена, да какая разница? Да, Клаус тоже в чём-то не прав, хотя видя сейчас всю картину, я считаю круглым идиотом именно тебя. И ответь мне на вопрос: ты сам будешь искать выход из положения или заставишь это делать ребёнка? — Ты всегда на стороне студентов, — улыбнулся Искандар. — Да и в каком месте он ребёнок? — Да! Потому что преподаватели — взрослые люди и должны отвечать за свои поступки и слова! А не шестнадцатилетние дети! Хотя… нет, разумеется, им это тоже следует делать, но кто из вас двоих на тот момент был с мозгами? Ощущение, будто Клаус, а не ты… — уже практически кричал Альфред, но, осознав это, резко прекратил свою тираду и сложил руки на груди. Искандар видел, что тот был на грани того, чтобы вскочить на ноги, и не мог его винить. Альфред бывал эмоционален, но всегда всем желал лучшего. Искандар любил его как своего студента в прошлом, как преподавателя и хорошего друга, который прошёл с ним все тяготы ректорской должности, теперь. — Извини, не стоило кричать… Сам разберёшься. Но я настоятельно рекомендую тебе с ним помириться. — Не думай, я себя не оправдываю. Я знаю, что виноват. Мне просто кажется, что извинений будет не достаточно, — вздохнул Искандар. — Как ты и сказал, он меня ни знать, ни видеть не желает. — Ну, в любом случае, это всё, что у тебя есть, — пожал плечами Альфред. — Неплохо было бы этим воспользоваться. А то вы правда как обиженные дети. Как он вообще? — Вроде нормально, но утверждать не берусь. Не представляю, что с ним было после смерти Маргарет, и тут опять такое, — вздохнул Искандар. Альфред кивнул. — Да… А ты видел её когда-нибудь? — Видел, но ещё когда Клаус учился. Чудесная девочка, — кивнул Искандар. Альфред расстроено посмотрел на него. — Да, жаль мне не довелось. А дочка? — Увы, её не видел. О ней только со слов Алана. И из писем Альберта. — Ну со слов Алана и я о ней знаю… Эх, если пошла в отца, в такие переплёты будет влезать… — посмеялся Альфред. — Боги, я до сих пор помню, как Клаус с Асмодеем пытались вылезти на крышу главного здания и оба чуть не покатились оттуда. А как Асмодей его учил по деревьям лазать? Вообще, если хочешь знать моё мнение, Клауса начал втягивать в неприятности именно он. Альфред фыркнул, улыбка быстро сошла с его лица. Искандар молчал, давая ему выговориться. — Ну, в его защиту, я по крыше тоже лазал. — Да ну? Ты? — хмыкнул Альфред. Искандар кивнул и отпил чай. — У меня тоже был кое-кто, кому не нравилась моя репутация зазнайки-заучки. Но Искандар понимал, о чём говорил драконолог. Асмодей на стороне Алерии стал для них обоих сильным потрясением. — Я не понимаю… Почему он поступил так? — покачал головой Альфред. — Влияние Асмодея сложно назвать хорошим, — вздохнул Искандар. — Но и винить его во всех смертных грехах человечества я бы не стал. Мы не знаем, почему он помогает Алерии, а ты ведёшь себя очень предвзято. Мы с тобой уже обсуждали, что доверять предрассудкам — глупость. По словам народа, драконы — это кровожадные создания, только и жаждущие нас всех сожрать, но ты-то лучше других знаешь, что это всё ерунда и бред. — Ну ты сравнил, — вздохнул Альфред. — Драконы… Высшие мудрейшие создания богов… И мы все. Считай, браконьеры, что явились из-за моря и их всех выселили за горы в ледяные пустыни. Искандар предпочёл не нарываться на конфликт. Эта тема всегда была предметом их споров, несмотря на то, что точка зрения у них совпадала. Странно, как так получалось… — Ты мне лучше вот что скажи, ловец детских душ. Я действительно беспокоюсь за Миру… — проговорил Искандар, чем заставил Альфреда навострить уши. — Она скоро уедет… Я надеюсь, что не заупрямится и не захочет остаться. Ей точно стоит возвращаться после летних каникул? — Это уже решит её мать, — вздохнул Альфред. — С одной стороны, Алан изведётся, если она не приедет, с другой… Плохо будет, если в случае чего даже её матери не окажется рядом. — Да, ты прав… — вздохнул Искандар. Ответа на свой вопрос он так и не получил, а значит им оставалось положиться на решение самой Миры. Отказ Этригана тоже стал для Искандара сильным ударом, пусть он и постарался не показывать собственного отчаяния, видя, как теряет надежду Алан. Ректор был вынужден признать, что цепляться уже не за что. Альфред, что сидел, задумавшись, вдруг постучал по столу. — О, точно, ещё кое-что, прежде чем я уйду и оставлю вас с твоей совестью наедине: Дениэл-то куда пропал? Всё спросить забываю и у тебя, и у Алана. — На сколько я понял, Клаус забрал его к себе. Экзамены он сдал, вещи забрал почти все, близких друзей здесь так и не завёл. Что толку ему возвращаться? — Кстати, экзамены он сдал с отличием, — улыбнулся Альфред. — Меня так порой удивляло это усердие с его стороны. — Знаешь, я думаю, учёба ему далеко не в радость. Просто для него было важно оставаться здесь и при этом производить хорошее впечатление. Это ему удавалось. Дениэл чудесный мальчик, и хорошо, что трон ему не достанется. Власть таких как он портит. Альфред вздохнул. Искандар знал, что он не согласен с ним, но понимал о чём говорил. Он видел многих королей и был лично близко знаком с одним из них. Он знал, что власть делает с людьми. Как минимум потому что сам ею обладал, пусть и в гораздо меньших масштабах. Альфред вдруг встрепенулся, как будто вспомнил о чем-то ещё. Искандар даже пожалел, что уши в трубочку сворачивать не умеет. — Кстати, у меня же напрочь вылетело из головы! Это не все мои претензии к тебе! — воскликнул он, тыча в сторону ректора пальцем. — Ну давай, добивай меня, — усмехнулся Искандар, сложив пальцы домиком. Отчего-то вдруг слегка заныла нога. — Почему ты отправил Алана искать Лето? — спросил Альфред. Искандар пожал плечами. — А ты предпочёл бы, чтобы я отправил тебя? Альфред, я больше никого не мог послать искать его. Никто кроме Алана не имел почти никаких личных отношений с Лето. Отправить других студентов было бы ещё глупее, а преподавателей… — Ты больше доверяешь Алану, чем кому-то из них? — не без удивления посмотрел на него Альфред. Искандар кивнул. — Потому что ты его воспитывал. И я был абсолютно в нём уверен. Он прекрасно справился, не без помощи богов, разумеется… Альфред немного смягчился и вздохнул. Видно было, что слова Искандара ему польстили, на что ректор и рассчитывал, желая остановить поток обвинений в свою сторону. Он и сам сто раз успел передумать, правильное это было решение или нет. — Ну хорошо, я понял, почему именно Алан. Но почему ты отправил его одного? Ты знал, что он почти не приспособлен к этому миру, и всё равно отпустил в одиночку. Почему? Ты хоть представляешь, что с ним могло случиться? — Да потому что Серен мне сказала, — произнёс Искандар, и Альфред мгновенно умолк. — Я отправил его искать Лето под полную её ответственность. С ним не могло случиться ровным счётом ничего… Я не хотел предлагать сам, думал, пускай сначала он что-нибудь предпримет… Но потом я решил, что будет лучше, если в этой ситуации я буду его союзником, а не человеком, от которого что-то нужно скрывать… — И вот почему ты так себя ведёшь? — тихо вздохнул Альфред. — Как? — недоуменно переспросил Искандар. — Вот… Вот так! — возмущённо воскликнул Альфред, указывая на него руками, словно где-то на ректоре были написана ответы на все его вопросы. — Почему он вынужден скрываться от тебя? Ты же любишь его, я знаю, ты всегда его берег! — Да потому что он слишком похож на Клауса! — не выдержал Искандар, и Альфред вновь замолчал, слегка отпрянув назад, а ректор потёр переносицу. — Возможно я просто не хочу брать очередной подобный экземпляр под свою ответственность. Я с такими не справляюсь. Я знаю, что не прав, Альфред, поверь… Но ничего с этим не могу поделать. Альфред смотрел на него с лёгким недоумением. — Да нет… Вполне разумное решение…  Хоть, мне кажется, твоё беспокойство тут излишне… — Я всё равно приглядывал за ним. И рад, что теперь он не один. Поразительно для меня, за столько лет не завести ни одного близкого знакомства даже среди тех, с кем учился, но стоило появиться этой троице — и Алан тут же стал их лучшим другом. И Мира, и Лето, и Джо учатся на разных направлениях, их бы ничего, возможно, и не связывало… — Если бы не Алан, — с улыбкой закончил Альфред. — Вот уж по истине судьба. — Мда… — протянул Искандар. — Врагу такой судьбы не пожелаешь, ей богу… У меня остаётся одна надежда, Джоан к нему тоже весьма неровно дышит… — Чего?! И это я ещё сплетник? — воскликнул Альфред. — Да и с чего ты взял? Никогда за Джоан признаков влюблённости не замечал. — Уж поверь, — хмыкнул Искандар. — Она очень похожа на Октавию. Брови Альфреда поползли вверх. — Как я мог забыть? Единственная девушка, с которой у тебя могло что-то получиться на двадцать лет старше тебя, а выглядит сейчас на столько же моложе! — Не забудь упомянуть, что она ещё и родная сестра Алерии, — фыркнул Искандар. — И я даже не знаю, могу ли в полной мере доверять ей… Да и… не могло у нас с ней ничего получиться, Альфред. — Давно вы не списывались? — спросил он. — Давненько, — уклончиво ответил Искандар. Отчасти он не соврал, он действительно давно не писал Октавии. Но упоминать письмо от неё, полученное несколько дней назад, смысл которого до него до сих пор не дошёл, он не стал. — Ладно, пойду я, — вздохнул, наконец, Альфред. — У меня ещё дел выше крыши. Да и тебя я, кажется, уже достал. — Не стану отрицать, — не удержался от подкола Искандар. — Ты заходил специально, чтобы спросить, что между нами с Клаусом произошло? Альфред, который уже встал, снова обернулся на него. — Вообще-то да. Всегда было интересно. — А говорил, что сплетнями не занимаешься, — усмехнулся ректор. Альфред покачал головой. — Поговори с ним. И помирись. Спокойно поговори, возможно даже придётся выдержать очередную вспышку гнева… Главное сам не бесись. С этими словами преподаватель вышел из кабинета. Помирись… Легко сказать. Искандар посмотрел на кипу бумаг на столе, на пустые чашки и вздохнул. — Мда… Если бы это было так просто… Он встал и перевёл взгляд на портрет, что висел на свободной от полок стене. Вильям Звёздный, предыдущий ректор этого Университета, выглядел молодо и умиротворённо. Совсем не таким, каким Искандар его запомнил. Вильям мягко улыбался, даже, казалось, слегка насмешливо. А нынешнему ректору было не до смеха. — Вы никогда не ошибались? Я думал, что вы никогда не ошибались. А может вы всё-таки ошиблись однажды? Когда выбрали меня на эту должность в двадцать шесть лет, например? Повесил на меня огромную ответственность, а сам умер! Бросил меня, бросил Клауса… А теперь висит здесь и улыбается! Он нахмурился, глядя на улыбающееся лицо бывшего наставника. Он порой мечтал снять этот портрет и вышвырнуть куда подальше вместе с кипой воспоминаний. Внезапная вспышка гнева прошла, оставив лишь стыд. Учитель позволял порой и покричать на себя. Он всегда был чудовищно спокоен и терпелив. Искандару этих качеств не хватало. Глядишь и с Клаусом бы он не поссорился в первые же месяцы своего пребывания на новой должности. — А я в тот же год совершил чудовищную ошибку одной фразой. А её последствия теперь едва ли разгребешь. «Александр Дракон меня попросил», — передразнил он слова Вильяма последней фразой. — А теперь он сам мёртв! Тоже бросил меня, как и ты! Вот уйду, посажу в этот кабинет Альфреда и пускай делает с тобой что хочет! Но портрет на угрозу не отреагировал. Лишь по прежнему молча улыбался. Искандар тяжело вздохнул, почувствовав противный ком в горле и подступающие к глазам слёзы. Тоска сжала его сердце, эмоции утихли, оставив лишь сожаление. — Я скучаю… Правда, очень. Все мы скучаем, учитель…