Путеводные звёзды

Алан не верил. Не мог поверить, в глубине души надеясь, что это просто глупая шутка… Отвратительная шутка. Рыдая в объятиях Клауса, он просто не мог себя сдержать. Но внезапно ему стало легче. Истерика прекратилась, и Алан почувствовал, как кто-то гладит его по голове. Он обернулся и увидел Октавию, которая неслышно подошла к ним. Правая рука сама собой невольно потянулась к левому запястью. Браслет Миры по-прежнему был на нём. К ним медленно подошёл Этриган. — Мне жаль, Алан. Очень жаль. Согласись я тогда — этого бы не случилось… Много чего бы не случилось, строго говоря… Алан шмыгнул носом и стёр слёзы с щёк. Он не знал, что ответить и не очень хотел это делать. Единственное, чего ему хотелось — наорать на Этригана, обвинить его во всём, ведь… Так и было. Он мог всё исправить тогда… Ленард, как оказалось, тоже был тут. Алан посмотрел на него и встретился со взглядом чёрных глаз. В них читалось некоторое сочувствие, но по-прежнему он был холоден. С советником они ещё тогда, сбежав из особняка Алерии, пришли к какому-то молчаливому пониманию. Клаус посмотрел на демонов. — Мне жаль. Все мы за эти дни потеряли что-то дорогое, — произнёс он. — Мне очень жаль Асмодея. Он был одним из немногих, кто воспринимал меня всерьёз… Этриган лишь кивнул, но говорить ничего не стал. Они с Ленардом выглядели разбито. Алан до сих пор с трудом осознавал, что советник взял его именно для того, чтобы дать шанс… и он действительно появился, но просто стало поздно. «Порой не нужно искать смысл в поступках людей. Надо просто принять их как должное, тем более, если тебе делают одолжение», — сказал ему Ленард, сделав больше, чем Алан мог ожидать от кого бы то ни было. Клаус погладил Алана по плечу и встал. Он проводил Рована взглядом. Сейчас они стояли рядом с Ленардом, безумно разные: чёрные волосы и глаза советника резко контрастировали с блондинистыми волосами и тёплыми янтарными глазами Клауса. Алан и раньше видел их вместе, но вот так, когда оба глядели на него — никогда. Он надеялся, что те простят его неприличное разглядывание их двоих, потому что это хоть немного помогало отвлечься. — Я дойду до Искандара, — проговорил Клаус. Алану резко стало грустно. Не то убивающее чувство, которое он испытывал от смерти Миры или Говарда, а просто грустно. Не хотелось, чтобы он уходил. — Приходи к нам в особняк, Алан. Кайла будет рада тебя видеть. Алан вяло кивнул, но мысль о Кайле почему-то грела душу. Клаус, аккуратно коснувшись плеча Джо, ушёл. Октавия ещё раз провела рукой по волосам Алана. — Вам полегче? Джо покачала головой, Алан был согласен. Благодаря Октавии эмоции немного улеглись, но горе не делось никуда. — Она умерла… — тихо прошептал он. Эти слова, произнесённые вслух, позволили осознать произошедшее в полной мере, грудь сдавило от вновь подступающих слёз, но сдержать их на этот раз получилось. Он взглянул на Джоан. Глаза её были красные, заплаканные. — Я чувствую свою вину в произошедшем. Мне очень жаль, Алан, — снова произнёс Этриган. Алан даже верил ему. Вот только что толку? Он по-прежнему не знал, что отвечать, винил демона, но молчал, не желая высказывать это вслух. Ленард положил руку брату на плечо. Тут к ним подбежал Лето, тоже заплаканный, но Алан был рад его увидеть. Друг, не сказав ни слова, сел рядом с ними. Мира и для него значила очень много, Алан хорошо это знал. И не представлял, что сейчас крутится в головах его друзей. Даже при том, что они морально к этому готовились всегда. Клауса Алан так больше и не увидел. Когда он дошёл до кабинета Искандара вновь, ректор был там уже один. Октавия пообещала присмотреть за Джо и Лето, позволяя ему поговорить с ректором наедине. Тот посмотрел на Алана, подошёл и впервые в жизни его обнял. Алан не возражал. За последние несколько месяцев они с Искандаром сблизились, что было неожиданно, но приятно. Но сейчас Алан увидел в ректоре того, кого хотел бы видеть всегда раньше. Отца. Вернее человека, способного им для него стать. Когда же Искандар отошёл от него, Алан поднял голову. Ректор сам был разбит, и Алан чувствовал его безумную усталость. Искандар делал всё, чтобы помочь Мире. И всё же этого оказалось недостаточно. Алан смог найти выход, но опоздал. Они оба прекрасно друг друга понимали. Алан не знал его истории, но предполагал, что тот сам много потерял в своей жизни, в том числе и дорогих людей. — Вы теряли когда нибудь близких? — спросил вдруг Алан. Вопрос сам сорвался с его губ. Искандар кивнул. — И всё же самой болезненной для меня потерей оказался Клаус. Потому что я потерял его по своей вине. Думал, что делаю достаточно, а как оказалось — не делал ничего, а он ждал. Я думал, что смогу в какой-то мере заменить ему отца, которого у него практически не было, но не смог. Сам же взял на себя эту ответственность, сам же наплевательски к ней отнёсся. Если он действительно сказал мне правду сегодня… В прочем, не так важно. Да, Алан, я терял родных. Начиная от родителей в уже осознанном возрасте, и заканчивая несколькими близкими друзьями, включая небезызвестного тебе Александра Дракона, Вильяма Звёздного. Но всё равно могу представить, что ты чувствуешь, но лишь отдалённо. Мира была очень светлым человеком, очень. И я действительно жалею, что в очередной раз, взяв за кого-то ответственность, не справился с ней. Прости меня, Алан. Алан посмотрел на него, потом перевёл взгляд на портрет Вильяма. — Я не думаю, что вы здесь сильно виноваты, — произнёс он. — Да и Этриган… Это ведь нормально, волноваться за себя? Или это эгоизм? — В случае с Этриганом? Я не могу говорить однозначно. Но я думаю, это нормально, Алан. Для любого из нас нормально в первую очередь заботиться о себе, а уже потом, если это не сложно и не опасно, думать о ком-то ещё. Этриган мог бы помочь кому-то, боги лишили бы его сил, и он навсегда бы обрёл спокойствие, никто и никогда бы не потревожил его, не обратился за помощью, не стал бы искать и преследовать… Но он берёг эти силы, берёг эту способность, чтобы в решающий момент иметь возможность помочь кому-то из братьев… Алан посмотрел на него слегка удивлённо. Магия Октавии пока действовала, так что он был спокоен. Скоро и сама она появилась. — Там Альфред забрал у меня ребят, — произнесла она, обнимая Алана. Они были хорошо знакомы, Октавия вела себя с ним как с родным сыном, несмотря на то, что виделись они с ней крайне редко. Она взяла его за щёки и осмотрела его лицо. — Ты, кстати, цел? — спросил Искандар. Алан кивнул. — Я ударился пару раз, в бою меня не задело, — проговорил он. Искандар поставил перед Аланом чашку чая, от которого сильно пахло какими-то травами. Алан отпил, не задавая вопросов. Октавия поглаживала его по голове. Интересно, фениксы своей магией действительно успокаивают эмоции или просто блокируют их, и потом Алан всю ночь прорыдает в подушку? Ответа в своей голове он не нашёл, и спрашивать не хотелось. — Расскажи мне всё, — попросил Искандар. — Октавия попыталась, но она знает только конец. Куда ты пропал вчера? Алан опустил взгляд и рассказал ректору и Октавии всё как было от появления Ленарда до смерти Говарда и всего остального. Те слушали внимательно, ничего не уточняли и не спрашивали. Когда он закончил, Искандар тяжело вздохнул. — Я мельком увидел Ленарда с Этриганом… Не видел их с тех пор, как они сбежали. Мне жаль Асмодея, хороший был мальчишка. Я, если честно, очень рад, что предателем он не оказался. — Ленард кажется совсем разбитым, — произнесла Октавия. Искандар вздохнул. — Не удивительно. Чистокровные демоны со своей семьёй связаны самой их магией. Она передаётся им по наследству, она же в разы усиляет их горе от потери близкого. Ленард не просто разбит, его горе имеет несколько иную природу. Они с Асмодеем были близнецами, магия Ленарда не позволит ему просто затушить эмоции и не прогоревать потерю. Ему нужно будет время, и, возможно, не мало. — Ленард, кажется, сделал для меня слишком много… — тихо проговорил Алан. — Ленард — не человек, Алан. Основная наша проблема в том, что демоны в своём мышлении несколько отличаются от людей, абстрактные понятия, вроде долга, верности, власти и прочего они понимают… немного иначе, нежели мы. То же и с дружбой. Скажем так, они склонны возводить их в абсолют, такая уж особенность. Если Ленард захотел тебе помочь, или даже просто посредством решения твоей проблемы освободить Этригана от его ноши — таково его понимание сочувствия или семейных уз, довести всё до конца любой ценой, особо не чураясь любых методов. То же самое и с Крисом — его жажда власти непомерна, потому что таков образ его мышления, так он понимает власть. Кстати, вражда Ленарда с Клаусом имеет примерно те же корни. Он не может простить его просто потому что поведение тогдашнего наглеца считал неприемлемым и до сих пор его таковым видит, несмотря на то как изменился сам Клаус. В этом вы с ним похожи, но ты страдаешь от юношеского максимализма, у тебя это пройдёт, а для него это естественное состояние, мыслить иначе он просто не способен в силу своей природы. — Но если так — почему Этриган всё-таки согласился спасти Миру? Искандар пожал плечами. — У меня два варианта. Либо он впал в отчаяние после смерти Асмодея и перестал видеть в своих способностях смысл, либо такого его понимание благодарности. Возможно, после того как ты спас его, он просто не мог тебе отказать. Алан кивнул. Искандар же взглянул на Октавию. — Как Оберин? — Я звала его, он сказал, что в другой раз, — фыркнула она. Искандар дёрнул уголком губ. — Хорошо, увидимся в другой раз. Искандар скоро отпустил Алана отдыхать. Выйдя из кабинета, он наткнулся на Ривера. Тот вздрогнул и приложил руку к груди. — Алан! Ты живой… Знал бы ты, что тут творилось, когда ты исчез… — Ривер! — воскликнул Алан. — Ты не видел Джо с Лето? — Видел, на скамейке сидят у фонтана. Глупый вопрос, наверное, задам, но как ты? Алан пожал плечами. — Не знаю… Ничего не чувствую. Это, конечно, было ложью, но Алан старался себя в этом убедить. Ривер покачал головой. — Ты с ног валишься. Давай провожу вас до общежития. Не оставлять бы Джоан одну на ночь… — Если можно, мы с Лето бы забрали её к себе, — кивнул Алан. Ему и самому так было бы куда легче. Джоан видела сегодня его рыдания, стесняться больше точно было нечего. Ривер кивнул. — Можно, конечно. Искандар там? Он кивнул на дверь. Алан кивнул. — Он с Октавией, рад тебе не будет. Почему-то взаимоотношения Искандара с Октавией им воспринимались как должное, Алан настолько привык к ней, её редким визитам в Университет и тёплому общению с ректором, что для него отношения этих двоих были чем-то обыденным, в отличие от всех остальных. Ривер кивнул. — Тогда пойдём, провожу вас. Ты, кстати, голоден? — Нет. Джоан и Лето действительно обнаружились на скамейке у фонтана. Джо подобрала ноги и уткнулась лицом в свои колени. Вот они и остались втроём. Хотя… В голове мелькнула мысль о том, что через год и Кайла сможет поступить сюда. Она рассказала ему про то, что вчера у неё был день рождения. Вот тебе и подарочек… Говард… Ривер сжал губы и подошёл к ней сзади, погладив по голове. Джоан не пошевелилась. — Почему она..? — тихо всхлипнула девушка. Алан сел рядом и обнял подругу. К ночи Джоан притащила матрас из её комнаты, Алан и Лето со своих постелей стащили свои, сложили их вместе, накрыли простынями, одеялами, накидали подушек и просидели на этой конструкции полночи, разговаривая, стараясь отвлечься. Также в кучу они и заснули, Джо — головой на руке Алана. Поплакать попеременно успели все трое, и Алан подозревал, что слёзы будут делом далеко не одного дня. С утра легче не стало, хотя онемевшая рука немного отвлекла внимание Алана на себя. Джоан проснулась совершенно растрёпанной и опухшей от вчерашних слёз, Лето выглядел так же, так что Алан подозревал, что и его внешний вид оставляет желать лучшего. Разговаривать не стали, Джо ушла к себе переодеться, Алан с Лето умылись и через полчаса появились в заполненной студентами столовой. Сегодня занятий не было, первый день осени традиционно считался праздничным, но обязательно нужно было уже прибыть в Университет. За столами для преподавателей Джоан разглядела Искандара и Октавию. Алан немного удивился, что она осталась ночевать. Подходить и здороваться они, однако, не стали, взяли себе поесть и сели в уголок. Алан ел скорее машинально. Джо периодически начинала часто моргать, глаза её от влаги блестели постоянно. Алан несколько раз ловил себя на мысли, что порывался обернуться и что-то сказать Мире, или уточнить у Джоан где она, сбегать в их комнату, но вовремя вспоминал, что её нет. При мысли об этом сдавливало в груди и каждый раз подступали слёзы, хотя иногда уже получалось их сдержать. *** Спустя неделю, когда Алан уже немного пришёл в себя, Искандар вызвал его к себе. Алан понятия не имел, для чего, но в тайне надеялся на письмо от Клауса. Постучав и получив разрешение войти, он открыл дверь ректорского кабинета и забегал глазами, ожидая увидеть птицу, но тот лишь предложил ему присесть. — Алан, Альфред кое-что предложил мне. Это тебе вопрос на подумать, совершенно не к спеху, решение спокойно подождёт и до следующей осени. Ты уже два года живёшь в Университете, хотя его окончил. И мне любопытно, что ты намерен делать дальше. Алана вопрос застал врасплох. Он мало думал об этом, с его магическими способностями, но довольно узкими знаниями, он понятия не имел куда может податься. — Я не знаю, — честно признался Алан. Искандар кивнул. — Я так и думал. В таком случае, у меня есть для тебя предложение. Он положил перед ним исписанный лист бумаги. Алан взял его. — Что это? — Рекомендательное письмо. От Альфреда и твоего преподавателя магии стихий. Алан, даже не вчитываясь, опустил взгляд и действительно увидел подпись Аргуса Бельтрана, который преподавал Алану магию стихий. Округлив глаза от осознания, он всё же вернулся к началу и прочитал. — Вы мне предлагаете преподавать? — в полном недоумении посмотрел он на ректора. Искандар кивнул. — Магию стихий. Профессор Бельтран собирается нас покинуть, говорит сил уже нет и резерв истощается... Если бы он знал, что я об этом думаю... Но тебе готов помочь и подсказать на первых парах. Алан снова посмотрел в письмо. — И вы… Согласны на это? — А почему нет? — наклонил голову Искандар. — Сила у тебя огромная, как научить ей — Бельтран тебе подскажет. Он хороший преподаватель, ты один из любимых его студентов. Он в тебя верит, и у меня нет причин сомневаться в его доверии к тебе. Алан прикусил губу. — Спасибо… Профессор.