Путеводные звёзды

Ленард действительно мог сказать, что счастлив. Редко когда он мог рассуждать о себе в таких категориях, но после возвращения Рафаэля первые дни даже думал, что если Клаус вдруг заявится — придержит язык за зубами и не будет прикапываться. Но когда Рован действительно заявился — не смог отказать себе в удовольствии. Клаус натурально его бесил одним своим существованием. Не мог Ленард отделаться от образа обнаглевшего, в край избалованного чужим вниманием мальчишки. Да и не хотел, уж больно нравилось Ленарду видеть, как тот тявкает, а укусить не может — не собственность короля и королевы Эревиса, коей Ленард и являлся, и его это ничуть не смущало. Получив доступ в архивы, Клаус с Францем провели там несколько дней сразу после возвращения, потом сделали перерыв на пару недель, и снова вернулись. Перемещения упростил медальон — подарок богов — так что, на благо Ленарда, они в Небесном замке хотя бы не ночевали. При Лоране издеваться над Клаусом было сложнее, тот словно бы выполнял роль его эмоционального якоря, к тому же в пределах дозволенного одёргивал самого Ленарда, а это уже было не так весело, но с принцем, пусть даже беглым и отрёкшимся , он предпочитал вести себя подобающе. Закончив с делами и убрав все бумаги со стола, Ленард коротко облегчённо вздохнул. Подумав, он снял сюртук и остался в одной белоснежной рубашке. Разумеется в должности советника появиться перед кем-нибудь в таком виде для Ленарда было бы позором. Но сейчас рабочий день был окончен, и он со спокойной душой направился в небольшую гостиную, где застал короля и королеву в компании леди Вильямс и её отца. Ленард сложил руки за спиной и коротко поклонился Алистеру. — Добрый вечер, — поздоровался он, ни к кому конкретно не обращаясь. Оценивающим взглядом он скользнул по лицу Рафаэля, король выглядел куда лучше, чем когда Ленард его только увидел. Он улыбался, глядя на советника, так что тот подошёл и, поклонившись, поцеловал протянутую ему тыльной стороной ладонь Алии. Королева Синеглазка в неформальной обстановке от родных и близких друзей предпочитала слышать именно это имя. Отпустив руку её величества, Ленард то же самое проделал с Кассандрой. Она тоже была в довольно простой одежде, всё выглядело по-вечернему и, как бы странно это не было для Ленарда до сих пор, по-домашнему. Он не знал, во дворце ли Клаус или уже ушёл, Рафаэль говорил, что Рован не предупреждал их, но не мог не думать о том, что не хотел бы, чтобы он заявился сюда даже чтобы просто попрощаться. Об Алане Клаус обмолвился — Этриган отказал. И насколько это было ожидаемо, настолько же разочарован остался Ленард. Кассандра сложила руки на груди, с улыбкой глядя на него. Каштановые густые волосы она убрала в высокий хвост. — Вы посмотрите, какой серьёзный. Лорд Рован ушёл, расслабься, обиженка. — Я обиженка? — приподнял брови Ленард. — Я, в отличие от него, как раз ни на кого обид не держу по двадцать лет… Во всяком случае, не по мелочам. Он меня бесит, но никакой обиды на него у меня нет. Да и не было никогда, мне лично он в жизни ничего плохого не делал. Ленард отвёл взгляд. Обижаться ему и правда было на кого, но уж точно не на Клауса. Над ним было весело издеваться, но не более. Рована даже его врагом нельзя было толком назвать. Так, раздражающий фактор. — Почему ты его тогда так ненавидишь? — спросила Кассандра. — Потому что он не умеет ценить то, что имеет. Давайте не будем о Клаусе, — попросил Ленард, опускаясь на диван рядом с Рафаэлем, слегка подаваясь к нему. Король в свою очередь слегка откинулся назад, к Ленарду, уловив, что тот хочет что-то сказать. Ленард обожал это. Их связь была его рук делом, и именно поэтому Ленард каждый раз как в первый радовался, когда ловил её отголоски, как сейчас. С Синеглазкой она тоже была и столь же сильная и прочная. — Как вы себя чувствуете, ваше величество? — Прекрасно, — широко улыбнулся Рафаэль, но не долго Ленарду уготовано было наслаждаться собственным спокойствием. — В том числе и благодаря лорду Ровану и его высочеству Францу. Так что я настоятельно прошу тебя, Лена, веди себя подобающе.  Ленард демонстративно закатил глаза, и со стороны девушек послышался сдерживаемый смех. Сейчас он мог вести себя как угодно. Сейчас он был в первую очередь их другом, а не наставником или советником. — Вам же всё равно на наши отношения, так зачем вы сейчас меня мучаете? — спросил Ленард. — А ты не догадываешься? — улыбнулась Алия. — Лорд Рован один из самых ценных наших союзников. Я не хочу терять его преданность только из-за твоих личных обид. Но если ты расскажешь, что между вами, я, так и быть, попытаюсь войти в твоё положение. Ленард покачал головой. — Мы с ним вместе учились в Университете. Этот выскочка мало того, что поступил раньше, при своём-то и без того раздутом эго, так ещё и ходил всем рассказывал, какой он бедный-несчастный, какая у него тяжелая жизнь. Заботу со стороны преподавателей, в том числе и Искандара, принимал как должное, со всеми ссорился, вечно ныл… А стыдно за него почему-то было мне. Ленард фыркнул и прикрыл глаза, пытаясь отогнать всплывающие в голове образы почти двадцатилетней давности — уж больно реалистичными выходили воспоминания. Когда он открыл их, никто уже не улыбался. Ленард надеялся, что свою тираду сведет к шутке, но не получилось, чувствовал он себя глупо и паршиво, хоть это и не сильно мешало в том окружении, в котором он находился сейчас. Его слова, напоминающие скорее подростковые капризы, эту комнату не покинут, и он был благодарен. Алия тяжело вздохнула, и Ленарду вдруг очень захотелось выйти. И не обязательно даже через дверь. — Ты завидовал, — вынесла вердикт королева. Ленард снова закатил глаза и запрокинул голову на спинку дивана, демонстративно вздохнув. — Ради всех богов, хватит говорить о Роване! — Может быть и завидовал, имел право, — вдруг мягко произнёс Рафаэль, неожиданно принимая сторону Ленарда. — Давайте не будем ссориться. Мы не знаем до конца, что там было у Клауса, но прекрасно знаем прошлое Лены. В конце концов, никому он не вредил. А личные отношения нас не касаются. Я тоже много кого терпеть не могу. — Ты же не насмехаешься в открытую над своими лордами. Ну ты и наглец, братец! — фыркнула Синеглазка. — Клаус спас тебя, между прочим. — И я благодарен. Но не вижу причин сейчас бросаться на Ленарда с обвинениями. Никто из нас не идеален, а они тогда оба были детьми. Времени помириться потом у них не было, а Ленард бесит его от скуки. — Вот и займи его работой, — фыркнула Алия. Ленард мягко и довольно улыбнулся. Краем глаза он заметил, как Кассандра с усмешкой переглянулась с отцом. Алистер покачал головой. — И всё же, правда, будьте осторожны. Не стоит терять такого союзника, как Клаус. — Не волнуйтесь, Клаус держит глубокую обиду на Ленарда, но в помощи не отказал, — улыбнулся Рафаэль и снова повернулся к Ленарду. — Он прекрасный преданный человек. Мы ведь не за Клауса переживаем, Лена. — Ваше величество. Я смеюсь над ним, не более того. Я на него не обижен, во всяком случае, вы просто не представляете, как выглядит моя настоящая обида на самом деле. Да, Клаус тот ещё щенок, но тоже прекрасно разделяет личное и общественное. Я не перехожу границы и никогда бы не сделал ничего, что навредило бы вам. — Я надеюсь, — вздохнула Алия. Ленард прикрыл глаза, чувствуя как невидимые магические нити связывают его с королём и королевой. Он чувствовал эмоции обоих. Тревогу за него, за Клауса, друг за друга… И вместе с тем радость, что Рафаэль наконец-то дома и в полном порядке. Он чувствовал страх короля и даже что-то потаённое, что так просто за улыбкой и не разглядеть: стыд и вину. Ленард открыл глаза и мягко коснулся рукой ладони Рафаэля. Тот обернулся и улыбнулся. — Ты устал, Лена? Ленард кивнул. — Сегодня я бы поспал. Зашёл убедиться, что все в порядке, так что пойду. Алистер… Они кивнули друг другу, и Ленард встал, поклонившись королю и королеве. — Ваше величество… — Доброй ночи, Лена, — улыбнулась Синеглазка. Ленард вышел, тихо закрыв за собой дверь, и направился в свои покои. Во дворце было тихо, а сам он ходил бесшумно. Однако в комнате он резко насторожился. Окно было распахнуто настежь, ветер трепыхал занавески, несколько бумаг уже разлетелись по полу. Поднимая их, он обнаружил на столе записку. Ленард округлил глаза и смял ни в чем не повинный лист бумаги. Этриган у Алерии. И это плохо.