Путеводные звёзды

Говард бесился с самого утра. Началось всё с того, что он, похоже, сам встал совершенно не с той ноги: из рук всё валилось, а любимая рубашка за завтраком же оказалась испачкана едой, потому что Майкл решил побегать вокруг стола и случайно задел локоть Говарда. Несмотря на все извинения мальчишки, он не выдержал и раздражённо прикрикнул на него. Майкл остался очень расстроен, но Говард лишь резко встал из-за стола и ушёл переодеться. Альберт, которого он встретил на лестнице, попытался поинтересоваться, всё ли у него хорошо, но Говард лишь отмахнулся от него. Когда он вернулся в столовую, там уже были Эмери и Клаус. Зазнайка как всегда в безупречной позе с идеально ровной спиной доедала свой завтрак, а Клаус нахмурился, увидев Говарда. — Доброе утро. Ты чего ругаешься на всех? Обидел Мику… — Не надо было носиться, — фыркнул Говард, не давая ему договорить. Эмери хмыкнула. — Не дерзи, — произнесла она, чем окончательно вывела Говарда из себя. — А ты не командуй! — прикрикнул он так, что Эмери замерла с открытым ртом. — Тоже мне, нашла кого поучать… Он хотел было сказать ещё что-то, но почувствовал, как кто-то с нарочитой осторожностью положил руку ему на плечо. Он резко обернулся, чем заставил Дениэла буквально отшатнуться. Он судорожно сглотнул и виновато посмотрел на него, хотя в корне ничего плохого пока ещё не успел Говарду сделать. — Говард, ты в порядке? Тебе не нужна помощь? — так тихо и мягко спросил Дениэл, что Говарда аж затошнило. — Не нужна мне никакая помощь! Что вы все пристали? — выкрикнул он и прежде, чем кто-нибудь успел что-то сделать покинул столовую, так и не доев свой завтрак. Говард буквально влетел наверх и заперся в комнате. Почему-то его трясло. Ничего же не случилось толком, с чего бы ему так злиться на всех? Вот только причина у него была: дурные сны нередко становились причиной отвратительного настроения на день, а тот, что Говард увидел прошедшей ночью — и подавно. Ему хотелось плакать, к тому же слезы уже успели подкатить к горлу, и сглотнуть этот комок никак не получалось. Он прижался спиной к двери и сполз по ней на пол, запрокинув голову назад. Внезапно в дверь постучали. Говард глубоко и шумно дышал, пытаясь хоть немного успокоиться. С ним раньше такого не бывало, разумеется теперь все были напуганы. Он встал и открыл дверь, виновато потупив взгляд. Это был Альберт. А лучше бы Клаус. Тот хотя бы мог отругать его, накричать или ещё что-нибудь сделать… Но Альберт — никогда. Он скорее был глубоко обеспокоен. — Тебе точно не нужна помощь? — спросил он, приподнимая лицо Говарда за подбородок. Тот встретился со взглядом зелёных, словно весенняя листва, освещённая солнцем, глаз, и ему снова захотелось плакать. Что ж, сегодня, по скромному мнению Говарда, он имел бы на это право. — Не нужна, — тихо отозвался Говард, пряча взгляд, стараясь смотреть вниз. Альберт вздохнул. — Хоть смотри мне в глаза, если врёшь. Что с тобой случилось? Плохой день? — Мне не нужна помощь, — повторил он с обречённым вздохом поднимая взгляд. — Мне просто нужно немного времени придти в себя… Я не знаю, что со мной, Альберт, правда, я не хотел обидеть Майкла. — Гов, иногда плохой день — это просто плохой день. Завтра отпустит. Извинишься перед Микой? Он расстроился, — произнёс Альберт. Говард кивнул. — Да. — А перед Эмери? — Нет. — Почему? — Она заслужила, — произнёс Говард и, не выдержав, продолжил. — Она всё время ко всем придирается, при этом перед вами строит идеальную невинную девочку, которая во всем безупречна. Меня это выводит! Альберт вздохнул, но отвечать на это не стал, только потрепал Говарда по волосам. — Я оставлю тебя. Если буду нужен — приходи, я в гостиной наверху. Но ты должен успокоиться, иначе Клаус разозлится. Заварить тебе чай с мятой? Говард кивнул и закрыл дверь резче, чем ему бы хотелось. Спустя некоторое время, которое самому Говарду показалось вечностью, он решил, что всё-таки должен извиниться хотя бы перед Микой и Альбертом. Но не успел он выйти, как в дверь опять постучали. — Гов, это я, — послышался голос Кайлы. — Мы пройтись хотели. Пойдёшь с нами? Говард открыл дверь и посмотрел на подругу. — Да, пойду. Пошли прямо сейчас… Погоди, а кто «мы»? — Папа отправил Эмери со мной, — недовольно вздохнула Кайла, и когда увидела, что Говард хочет уйти на попятную, взмолилась. — Пожалуйста, пойдём! Не бросай меня с ней, молю! Был бы Алан — я б взяла его, но его нет… Да, Говард тоже об этом жалел. С Аланом было повеселее. И, возможно, ему он смог бы открыть правду. Алан ему доверился, когда собирался уйти искать целителя. Говард испытывал искреннее счастье от мыслей о том, что у него есть друг за пределами особняка. Но сейчас его очень не хватало. — Ладно, — вздохнул Говард. — Пойдём. Но если она опять начнёт прикапываться — я за себя не ручаюсь. Он вышел из комнаты, и они с Кайлой спустились в холл, где их уже ждала Эмери. Она сердито надулась и, ни слова не сказав, вышла из дома первая. Говард с Кайлой пошли следом. Прогуляться — означало дойти до озера, пошарить по полянам в поисках ягод и проверить ленточки на деревьях. Дениэл с ними не пошёл. Днём он вообще особняк не покидал, ибо из-за жары его мутило. Остальных же погода радовала. Эмери периодически отпускала какие-то замечания в сторону Кайлы и Говарда, от чего парень закипал всё сильнее с каждой минутой, но держался, однако Эмери явно не знала чувства меры. — И вообще, кричать сегодня утром было не обязательно, — фыркнула она под конец, и Говард понял, что терпеть больше не может. Да и не хочет. — Знаешь что? Может быть тебе бы поменьше занудствовать? — произнёс он, постепенно повышая голос. — Может быть ты не заметила, но ты в этом доме живёшь не одна, и ты не единственная, кому бы хотелось внимания, вместо наездов ни с того, ни с сего! Кайла испуганно переводила взгляд с Говарда на Эмери, которая в свою очередь нахмурилась. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — произнесла она, каждое слово звучало так, словно она пыталась ими посильнее стукнуть Говарда. Тот сложил руки на груди. — То и имею. Ты только и умеешь, что подлизываться к старшим. Понять никак не могу, что Дениэл в тебе нашел — зазнайке и подлизе, которая сама по себе ни на что не способна! — Ребята, перестаньте! — вдруг выкрикнула Кайла, но было уже поздно. Эмери сжала тонкие ручки в кулаки. — Ах вот как! — воскликнула она, делая шаг к нему, и Говард вдруг словно очнулся. — Я всю жизнь строю из себя идеальную! Безупречную во всем, чтобы не доставлять проблем, чтобы быть полезной и меня любили! А ты — нет, чтобы поддержать меня хоть раз в жизни — без конца делаешь всё, чтобы вывести меня из себя! Я всю жизнь тебя терплю! Но ты без конца пытаешься сделать всё, чтобы то, что я так долго пыталась выстроить, пошло насмарку! — Перестаньте! — крикнула Кайла уже сквозь слезы. Говард смотрел на Эмери, которая тоже уже начинала плакать, задыхаясь от криков. — Эмери, я… — прошептал он, но Эмери бросилась обратно к особняку. Говард в растерянности посмотрел на плачущую Кайлу и схватил девочку в охапку, обнимая. — Прости, прости, мы не ругаемся, я извинюсь перед ней! Только ты не плачь… Что же я наделал… — тихо прошептал он, чувствуя, как подругу постепенно перестаёт трясти. *** — И здесь тоже ничего, — разочарованно произнёс Франц, откладывая очередную толстую книгу, принесённую в особняк из королевского архива. Получить на это разрешение оказалось не так просто, в основном из-за Ленарда, который, совершенно справедливо, за целостность архива беспокоился. Клаус лишь устало вздохнул. И из-за того, что информации они так толком не нашли, и из-за того, что уже месяц Франц выбивался из сил ради её поиска. Рука у него до сих пор побаливала, но он постепенно возвращался к тренировкам, пусть и через боль. — Всё в порядке, отдыхай, солнце моё, — попытался ободряюще улыбнуться Клаус, но, судя по лицу Франца, ему так себе это удалось. Жасмин, что сидела рядом, откинулась на плечо мужа и вытянула ноги на диване, прикрыв глаза. — Давайте сменим тему, я прошу вас. Мы можем говорить хоть о чём-нибудь, кроме Алерии и магии, во имя Рианы? Клаус не был уверен, что хочет делать хоть что-нибудь во имя Рианы, но ради Жасмин он готов был сменить тему разговора, но на не менее неприятную. — Кто-нибудь знает, что было с Говардом? Он очень странно себя вёл, раньше такого не случалось. — Прости его, Клаус, — вздохнул Альберт, сидя рядом с Францем. — Я не знаю точно, что с ним случилось, но явно ничего хорошего. Я думаю, он не виноват. Встал не с той ноги, всё бывает, в конце концов. — Да я не отрицаю, — тоже вздохнул Клаус. — Да и удивительно ли? Это мы по-прежнему принимаем их за детей. Они-то всё видят и понимают… И тоже переживают. Все на нервах, я просто сам от подобного раздражаюсь. — Говард всё вам расскажет, когда настанет время. Либо справится сам, — произнесла Жасмин. — Вы его знаете, он сильный мальчик. И хочет от вас доверия. — Мы доверяем, Жасмин, — покачал головой Клаус, прижимая её к себе. — Но нелегко справляться с подобным в одиночку, никому не рассказывая ни о чём. Дело не в доверии, даже любой из нас бы сорвался и уже давным-давно. Я надеюсь, у него действительно просто плохой день. Франц тем временем встал и потянулся, в очередной раз заставляя Клауса испытать желание побольше его кормить. Франц был таким худым, что казалось его легко может унести первым порывом ветра. Но сколько силы было в этом человеке на самом деле… Он пока подошёл к окну и стал смотреть на лес. Проводив его взглядом, Клаус перевел его на оставшихся друзей. По лицам Альберта и Лотос он прочёл явное желание выпить чего покрепче. Клаус бы и сам с радостью достал вино, но Жасмин заявила, что алкоголя в этом доме не будет до тех пор, пока она не родит, и даже Франц свято следовал этому условию. Из раздумий Клауса вывел его голос. Он внезапно встрепенулся и обернулся. — Ребята, там Эмери… — Что? Рано они, — произнёс Клаус, но Франц помотал головой. — По-моему она плачет. Клаус перевёл взгляд на Альберта и встретился с полными непонимания зелёными глазами друга. Он отпустил Жасмин, которая приподнялась, позволяя ему встать, и пошёл к лестнице. Краем глаза он заметил, что и Альберт тоже поднялся следом за ним. Но не успел Клаус даже спуститься, как мимо пробежала Эмери. Она скрылась из его поля зрения, а в особняк тем временем влетел Говард. Запыхавшаяся Кайла появилась где-то через минуту, и на неё Клаус обратил меньше всего внимания, лишь краем глаза убедившись в том, что дочь цела. Он бросился к парню в полном непонимании что происходит. На шум со второго этажа выглянул Дениэл. Говард задыхался, то ли от бега, то ли так распереживался. — Клаус, я должен… — Говард, что произошло? — всеми силами стараясь не кричать, спросил Клаус. Не кричать почти не получилось. — Вы опять её донимали? — Да, это я виноват! Клаус вздрогнул, почувствовав руку на своём плече, и обернулся. Альберт встревоженно смотрел на них. — Я все выясню. Я ты иди к Эмери. Кажется, она на крыше… Клаус вздохнул. Почему-то он был уверен, что знает, что стало причиной ссоры ребят. — В какой-то мере это моя ошибка… Надо было объяснить вам давным-давно, но я искренне надеялся, что вы повзрослеете и оставите Эмери в покое. Я вернусь и поговорим. Лесенка вела наверх от третьего этажа. Клаус вылез на крышу и аккуратно подошёл к плачущей Эмери, присаживаясь рядом. Он провёл рукой по её спине и притянул к себе, обняв. — Эмери, ну что ты? Они больше не будут тебя бесить, я обещаю, я поговорю с ними. Эмери хотела что-то ответить, но сквозь слезы не смогла. Клаус почувствовал, как сердце разрывается, но в то же время даже был немного рад, что Эмери наконец-то смогла выплакаться. Так долго сдерживать себя при всем, что ей приходилось выносить даже с его стороны, вряд ли смог бы даже сам Клаус. Точно бы не смог. Он вздохнул и поцеловал её в лоб, проведя рукой по волосам. А Эмери, похоже, наконец справилась со слезами. — Я всё делаю, чтобы быть хорошей… Идеальной. Но по итогу всегда всё оборачивается вот так, — прошептала она так, словно только этого все у неё и просили. — Я устала… — Детка, послушай меня внимательно, — вздохнул Клаус, крепче прижимая ее к себе. — Я очень виноват, что не сказал тебе этого раньше. Я люблю тебя, слышишь? Люблю и не важно, что ты при этом делаешь. Ты прекрасна всегда и мы все тебя обожаем, Эми. Невозможно всегда оставаться идеальной. Ты думаешь я такой? Да если б так и было, я бы, наверное, не встретил всех вас. Ошибки не делают нас хуже. Они делают нас людьми, понимаешь? Живыми. А идеальны только мёртвые. Отчего-то, произнеся эти слова, ему вспомнилась их давняя ссора с Искандаром. Когда-то он считал ректора идеальным, хотя это было не так, и глупо было винить его в этом. Тут с другой стороны от Эмери опустился Дениэл. Девушка аж вздрогнула, заметив его, но Дениэл так тепло улыбнулся, что она почти сразу успокоилась. Клаус встал и внимательно посмотрел на парня, но тот кивнул, позволяя ему оставить их. Но отойдя, Клаус решил, что нужно остаться и всё-таки проконтролировать. Дениэл обнял Эмери, притянув её к себе и поцеловал в нос, чем даже заставил её улыбнуться. — Ты делаешь всё, что в твоих силах, — тихо сказал он. — Если бы ты видела себя моими глазами, или Клауса, или любого, кто здесь находится — ты бы поняла. Ты далеко не идеальна, Эмери, но ты прекрасна. Эмери уткнулась ему в плечо и затряслась от слез. Дениэл крепко обнял её, успевая следить за тем, чтобы не покатиться по крыше вниз. Клаус тихо вздохнул и спустился обратно в дом, сразу встретившись взглядом с Говардом. Он выглядел настолько несчастным, что Клаус даже если бы хотел его отругать — не смог бы. Он вздохнул и положил руки ему на плечи. — Ладно Эмери — в чём причина её тяги к идеальному я понимаю. Но с тобой-то что случилось сегодня? — Я просто… Знаешь, когда она ведёт себя так, будто в ней нет никаких изъянов и она такая безупречная, а вы это поощряете — мне начинает казаться, что я сам недостаточно хорош и вам не нужен. Не хочу быть бесполезным, не хочу оказаться снова… Брошенным. Клаус почувствовал, как острое чувство вины сдавило ему грудь. Он понял, что не выдержит и обнял Говарда, стараясь не выдать собственное состояние. — Никогда, что бы вы не натворили — мы никогда вас не бросим и не оставим. Говард… Клаус посмотрел в красные глаза мальчишки. — Помиритесь с Эмери. Говард кивнул. — Обязательно, — произнёс он. Когда Эмери с Дениэлом спустились, к ним в гостиной подошла Жасмин, протянув к ним руки. — Кто обидел мою девочку? Она обняла Эмери и та снова, казалось, чуть не расплакалась. Говард сидел на диване и явно ждал их, но теперь встал и осторожно подошёл. — Эмери… Прости нас, пожалуйста. Меня. Клаус посмотрел на Жас и Дениэла и кивком головы заставил их выйти. Сам он остался на лестнице. Как бы Говард не раскаивался — он опасался, как бы никто из них не ляпнул ничего лишнего. Эмери прикрыла глаза и махнула рукой. — Забудь. Всё нормально. — Нет, не нормально! Умоляю, Эмери, послушай меня. Я хочу, чтобы мы поняли друг друга. Эмери сложила руки на груди, но Говард не отступал. — Присядь, пожалуйста, — вздохнул он, и та сдалась, садясь на диван. Говард опустился рядом. — Прости меня. Но я правда понятия не имел, ты ведь молчишь всё время… Ничего не говоришь. И мы понятия не имеем, что у тебя на душе. Я имею в виду… Нам весело дразнить тебя, думая, что ты просто ябеда и зазнайка. — Я просто, можно сказать, пытаюсь привлечь к себе внимание… — Но мы с Кайлой тоже этого внимания хотим, Эми. Мика маленький, к нему бегут по первому зову. Ты просто идеальная во всем и все тебя обожают, хотя и без того обожали бы, поверь. Эмери отвела глаза. — Думаешь? — Конечно! Думаешь Клаус тебя за идеальность любит? Он тебя любит за преданность. Всем нам и этому дому. Как и каждого из нас. Да, любовь нужно заслужить, мы ведь не родные ему дети все-таки… Но и быть безупречной ты для этого не должна. Подурачилась бы с нами хоть разок — глядишь и поняла бы. — Знаешь, Говард… — произнесла вдруг Эмери. — Мои родители много требовали с самого детства. Не шуметь, всё съедать, что дают, писать красиво, читать внятно… И тогда я получала всё их внимание и любовь. А стоило мне ошибиться или повести себя как-то… не так, как они резко менялись и даже слова мне порой сказать не хотели. А то и начинали кричать. И я не знаю… Что если вы меня тоже перестанете любить если я перестану быть такой… Идеальной? На глазах Эмери вновь собрались слезы, которые она поспешила стереть. Говард обнял её. — Хочешь правду, Эми? Лично я тебя тогда буду любить даже больше. Клаус прикусил губу, чувствуя, как по его собственной щеке стекла слеза. Он тоже поспешил её стереть, но Жасмин, которая стояла рядом, его опередила. Она ничего не стала говорить, за что Клаус был ей безмерно благодарен.