О цене которую он заплатил за счастье

Сычжуй обнимал омегу, который теперь лишь плакал. Он перестал сопротивляться и просто сидел на полу. Сычжуй шептал извинения и целовал чужую макушку, пытаясь успокоить. — Мне жаль. Я не хотел тебя напугать. Прости… Мне стоило быть сдержаннее…. Прости, милый. Я дурной. Не подумал совсем. — Цзинъи не мог унять истерику. Возможно это то, что ему было нужно уже давно, но причиной стал тому Сычжуй. Альфа нежно поглаживал чужую спину. Он стоял на коленях, мысленно проклиная себя. Дядя предупреждал его, но Сычжуй не послушал, настоял на своём и теперь боялся, что мог нанести ещё одну психологическую травму. — Прости меня. Мне очень жаль. Прости меня за всё. Мне стыдно за своё поведение, стыдно за то, что напугал тебя. Прости, пожалуйста. Я люблю тебя. Честно– честно. Я не причиню тебе вред и не обижу. Я больше никогда не стану причиной твоих слёз, обещаю. Буду рядом с тобой сколько захочешь, буду уделять тебе всё своё внимание, клянусь. Только прости меня. Буду спать с тобой рядом и обнимать буду. Целовать буду нежно-нежно. Я буду тебя беречь как зеницу ока и выполню любое желание, любую хотелку. Только не плачь… Омега прижался к старшему, слёзы он не мог унять, но ему хотелось верить. Хотелось любви хоть чей– то, поэтому ему хотелось доверится в последний раз, человеку который знает о нём очень многое, да и вообще почти всё. Сычжуй понял, что Цзинъи не держит на него обиды, поэтому чуть смелее коснулся чужих колен и поднял омегу на руки. Цзинъи не сопротивлялся, лишь ухватился за чужую футболку. Сычжуй отнёс младшего в спальню, где через какое– то время смог таки успокоить его. Альфа отправил заплаканного омегу в ванну, чтобы тот умылся и может посидел немного в ванной, а сам ушёл к себе ненадолго. Сычжуй сменил мокрую от слёз футболку, принял душ и взяв с собой пижаму вернулся. Цзинъи сидел в ванной с пенкой как и вчера. Только уже без вина. Когда Сычжуй вернулся то постучал в дверь ванной, говоря что он пришёл. Цзинъи сказал, что он купается в ванной. Омега просидел в тёплой воде ещё немного, после чего таки вышел и переоделся в большую тёплую пижаму. Размер был в несколько раз больше самого Цзинъи, сильно сильно оверсайз, аж 3XL. Сама пижама была беленькой. На штанах было очень много мордашек панд, а на кофточке была разлёгшаяся на животе панда с надписью «Я не жирный, я просто пушистый». Цзинъи вытер мицеллярной водой макияж, иначе он был сам похож на панду. Вышел он к альфе довольно помятым. Парад слёз не прошёл бесследно, поэтому лицо было красным как и глаза. Сычжуй вытянул руки вперёд, ожидая пока омега таки придёт к нему в объятия. Альфа усадил младшего на колени, прижимая к себе. Он чувствовал, что омега сейчас не хочет говорить, но также понимал что уже не отпустит. Они легли спать рано. Раньше чем обычно каждый из них ложится. Цзинъи быстро уснул в чужих объятиях, всё-таки он наплакался и спать ему хотелось, Сычжуй же уснул под тихое сопение омеги, обнимая его и желая уберечь от всех невзгод. *** Утром Сычжуй проснулся первым. Цзинъи спал в том же положении что и засыпал, прижавшись к чужой груди как ребёнок. За ночь лицо казалось опухло ещё больше. Всё таки омега не просто так старался как можно меньше рыдать. Это всегда не проходило бесследно. Альфа начал перебирать чужие волосы, но скоро ему это надоело и он решил что ему пора вставать. Альфа умылся, благо вспомнил и взял из дома свою щётку, и пошёл на кухню. Он был вполне в состоянии приготовить яичницу с беконом.В комнату он вернулся с тарелкой еды для омеги, который всё также спал. — А-И, пора вставать. Уже девять утра. Тебе надо покушать. — Лин-Лин, я не голоден… — Цзинъи ещё не проснулся, поэтому был уверен что это был Жулань, который и правда мог иногда остаться на ночь и приготовить ему завтрак. — А-И, просыпайся. — Лин-Лин, ещё десять мимутощек…. — Каких ещё десять минуточек? Ты хотел сказать что что уже встаёшь и тебе не нужно не минутки больше? — Лин-Лин, так никогда не говорит. Кто ты, знакомый голос? — Открой глаза и узнаешь. Омега приоткрыл сонные глаза, пытаясь рассмотреть хоть что– то. Тут– то до него и дошло. Цзинъи резко дёрнурля, оказываясь с другой стороны постели. — Ты!.. Ты!.. Что ты тут делаешь, Сычжуй?! — Юань я для тебя. Ты вчера согласился вернуться к этому имени. — Цзинъи помотал головой. — Как ты вообще зашёл? — Ты сам меня впустил, тем более я знаю код от твоей двери. — Альфа уселся на постель и подполз к младшему. — Тем более мы выяснили вчера все свои отношения и ты разрешил оставаться рядом с тобой, любить тебя, обнимать и целовать. — Я… Я не мог на такое согласится. — А ещё ты вчера наплакался, высказал мне всё своё недовольство по поводу моего отношения к тебе и очень долго бурчал и сопротивлялся. — Ты же ничего со мной не сделал?.. — Цзинъи недоверчиво отодвинулся на самый край, подальше от альфы. — Да ты же после ванны сразу уснул, тем более одежда на тебе. Я ничего не сделал, просто побыл подушкой тебе, вот и всё. — У меня и без тебя есть подушки. — Но тем не менее, моё плечо тебе показалось более удобным и ты даже бурчал, когда я начал вставать. — Омега начал соскальзывать назад на пол, но Сычжуй вовремя схватил чужую руку, заваливая младшего на себя, и заставляя сидеть в своих обьятиях. — Я понимаю что ты может быть ещё обижен на меня, но я обещаю, что исправлюсь. Сегодня у меня выходной и я полностью в твоём распоряжении. — Иди, вон с Лином погуляй. Меня можете как всегда оставить одного. Как раз посплю. — Ничего у тебя не выйдет. Я никуда не пойду без тебя. Я же пообещал оставаться теперь всегда рядом. — Цзинъи недоверчиво отвернулся. Он не совсем понимал как он мог будучи не пьяным согласится на эту авантюру. Сычжуй обвил руками чужую талию, прижимая ближе к себе. — Я люблю тебя. — Ты не лжёшь мне? Я правда могу?.. — Да. Я люблю тебя больше кого-либо на свете. — Врёшь. Лин-Лина ты любишь больше. — Его я люблю только как друга, тем более у него скоро свадьба. Цзычэнь не обрадуется если я буду влюблён в него как в омегу. — Это точно… Сычжуй поцеловал чужую шею, вдыхая чужой приятный запах и наслаждаясь им. — Сегодня я спал у тебя, но надеюсь что всё-таки ты ко мне переедешь. — У-у. Вдруг ты меня тоже будешь запирать? — У меня все замки открываются изнутри. Но один не открывается снаружи. Там скорее можно самим заперется чем закрыть кого-то. Тем более, то что я хочу быть рядом вовсе не значит что тебе нельзя от меня отходить. У тебя же тоже есть свои желания и возможно они не совпадают с моими. И ничего с этим не поделать, только смириться и найти золотую середину. — Угу…. — Хочешь что-то? Или сходить куда– то? — В магазин, за едой. У меня в холодильнике только десяток яиц было и бекон. В основном мышь повесилась. — Это я заметил. Давай ты покушаешь, умоешься, приведёшь себя в порядок и сходим в магазин. — Юань… Цзинъи начал говорить тише, будто растворялся в чужих обьятиях. — Пообещай что будешь рядом и будешь защищать меня… — Обещаю… Что-то случилось? — Помнишь ещё Гуожи? — Да. Он сейчас должен быть тюрьме. Цзинъи помотал головой. — Его досрочно выпустили за примерное поведение. Юристы ничего не смогли сделать и поменять решение присяжных и судьи. Они решили что этого хватило чтобы он изменился. Я тогда таблеток наглотался, в крайний раз, больше из-за того что его выпустили, посчитав что он изменился. Я боюсь что он придёт за мной…. Боюсь что просто не переживу этого… — Я буду рядом. Он тебя больше никогда не достанет… — Угу… — Переезжай ко мне. У меня кровать больше. И места в принципе больше. Поставлю в кабинете ещё один рабочий стол, будем вместе рядышком сидеть… — Я работаю на кровати. Мне удобно сидеть и лежать и как хочешь изворачивайся и работай. — Хорошо. На кровати так на кровати. Тогда куплю тебе больше удобных подушек под спину. — Угу… Только позже… — Не хочешь? Я подожду пока созреешь… — У меня течка скоро. Я просто ещё не готов… с кем-то… — Всё хорошо. Если тебе будет так спокойнее, то ничего страшного. Течку можешь проводить один, пока полностью ко мне не привыкнешь. Я буду ждать столько, сколько потребуется. — У–Угу… Сычжуй гладил чужую спину через мягкую пижаму, и Цзинъи себя чувствовал очень спокойно. До того умиротворённо, что глаза стали снова слипаться и омега начал засыпать, но ему так и не дали полностью увязнуть в дрёме. — Не спать! Пора вставать, попка. Знаю что спать хочется, но пора начинать новый день с новыми силами. — У меня нету ни новых сил ни старых не осталось. — Всё равно пора вставать. — Угу… Цзинъи высвободился из чужих обьятий и пошёл в ванну. Только там он обнаружил на сколько сильно опухло у него лицо. Цзинъи умылся ледяной водой, надеясь что опухлость хоть немного спадёт. Лицо и правда стало немного лучше. — Как я вообще мог в таком виде сидеть перед ним…. — Цзинъи нанёс какую то маску на лицо, молясь чтобы она хоть чуточку исправила ситуацию. Омега вышел в ней. Потому что надо было подождать до её высыхания. Сычжуй не сдержал тихий смешок когда младший вышел в таком виде. — А нефиг теперь смеяться. Сам заставил меня вчера плакать, вот и борись с последствиями… — Я же ничего не сказал. Маска так маска. Всё хорошо. Цзинъи фыркнул усаживаясь на постель. — Где мой кофе? Завтрак ты принёс, а кофе нет. Ещё заботится обо мне собрался… — Какой деловой. Какой тебе кофе. — Угадай. — Латте? Капучино? Мокачино? — Эспрессо. — Сейчас приготовлю, жёнушка. — Это ещё кто тут жёнушка?! — Явно не я… — Сычжуй хитро улыбнулся… *** Цзинъи крепко держался за чужой локоть. Сычжуй катил телегу с продуктами, пока Цзинъи вспоминал что ему ещё нужно. — Кофе ещё!.. — Куда тебе столько продуктов? — А? Я пообещал мелких навестить. Они в детском доме семейного типа снова живут. Говорят вроде условия хорошие, но я хочу им что– то сладкое приготовить. — Мне с тобой к ним сходить? — Я сам. На машине поеду. Что там несколько метров от машины до дома пройтись. — Хорошо… Как скажешь. — И ты меня отпустишь? — Конечно. С чего бы мне не отпускать тебя. — Не знаю. — Ну вот и всё. Кофе через отдел… — Я знаю. — Да я так, себе сказал это… — Сам с собой говоришь. Куда мир катится…. — Чёрт знает. — Цзинъи улыбнулся альфе и подошёл к полкам с кофе, начиная внимательно изучать ассортимент. Сычжуй внезапно обнял его за талию притягивая к себе. — Я ещё не выбрал! — Знаю, но выбирай где-то подальше от этого… — Сычжуй хмурился. Цзинъи оглянулся, но отвернулся обратно, утыкаясь в чужую грудь. — Тот на верхней полке… Достань его…. — Мгм… Сычжуй без проблем достал кофе с полки, кладя в тачку и собираясь уходить. — Не ты ли это, Цзинъи? Давно не виделись, малыш. — Омега вздрогнул от до боли знакомого, низкого и хриплого голоса. Он не повернулся, желая уйти по скорее. — Куда спешишь? Неужто решил с другом за покупками сходить? Не расскажешь мне о моём чаде? Как он или она поживает? Без отца же растёт. — На глаза накатили слёзы. Сычжуй повернулся, прижимая младшего к груди. — Наши отношения тебя больше не касаются. У вас уже всё давным давно кончено. — Альфа ухмыльнулся. — А я думал мой благоверный ждёт меня с дитём… Кажется я ошибся. — Цзинъи повернулся. — Да как ты можешь говорить о ребёнке если именно по твоей вине я его потерял! Из–за того что ты избивал меня и насиловал, мне пришлось похоронить свою дочь! Ты не изменился. Совершенно точно. — На чужих щеках снова появились слёзы, Сычжуй поспешил уйти, забирая омегу, чтобы они могли поскорее прийти домой. *** — За что он так со мной? Будто не достаточно больно сделал…. Цзинъи беспомощно уткнулся в шею альфы, едва сдерживая слёзы. Он же только этим утром едва справился с последствиями своих рыданий. Сейчас же он сидел на столе для готовки в нежных обьятиях. — Шшшшш. Всё будет хорошо. У тебя ещё будут дети… У нас будут дети. — Сколько? Сколько я смогу иметь после этого… — Сколько сможем сделать столько и будет. Чем раньше начнём пытаться тем больше вероятности что у нас получится… — Пока не женишься на мне, даже и не думай. — Отдашься в мои руки только в первую брачную ночь? — Не знаю…. — Сычжуй поцеловал чужой лоб. — В любом случае я не буду тебя к чему– то принуждать. Я знаю что тебе нужно время привыкнуть, знаю что нужно всё тщательно обдумать и только потом уже пробовать. — Боюсь что мне с моими страхами вообще на трезвую голову не совладать. В лучшем случае в течку и то я не уверен… — В любом случае не в эту течку. Только пообещай что наконец будешь отвечать на мои сообщения, ладно? Иначе я сорвусь и приду проверить всё ли с тобой нормально. — Ничего не обещаю. Особенно на период течки. Я не уверен что звонок услышу. — Так плохо во время неё? — Очень плохо и больно. Мне приходится пить гормоны и обезболивающие и гелем специальным пользоваться, иначе если течка не наступит может пойти сильная интоксикация организма… — А сами гормоны зачем пьёшь? — Не получаю достаточно из жизни обычной. А без гормонов альфы я загнусь. С организмом невесть что творится. Начинаются снова прыщи, угри и вес вообще контролю не поддаётся. Ешь ты или нет, всё равно откуда– то появляются килограммы. Я так однажды десять кило набрал чувствовал себя вообще неповоротливым и жирным и тогда и пошёл к врачу. Он выписал их и всё вернулось в норму. — Но теперь у тебя есть я, значит их можно уже не принимать… — Нельзя. Сначала к врачу, тем более течки я пока сам проводить буду…. — Хорошо. К врачу так к врачу. Мне тебя записать? На когда? Лучше наверное после течки… — Угу. Тем более я её уже чувствую. Сегодня ночуй у себя. Я сам посплю. Не уверен в точном времени её начала. — Ладно. Как скажешь. Сычжуй нежно впервые коснулся чужих губ своими. Это было больше похоже на невинный чмок в губы, но он немного затянулся. Цзинъи неосознанно приоткрыл губы и альфа прихватил их. Цзинъи снова таял. Как же он давно не целовался ни с кем. Он уже успел позабыть что даже небольшие вот такие поцелуи очень приятны. Альфа немного отстранился, поцеловал кончик носа, и снова прижал к своей груди. — Чувствую сейчас себя как девственик, который впервые поцеловался с альфой в свои то двадцать шесть лет…. — Сычжуй улыбнулся. — Ты просто отвык от таких нежностей. Придётся мне тебя обратно к рукам приучать. — Говоришь обо мне, как о зверушке. — Что мне поделать, если ты похож на кроликов родителей? Они тоже мне строят обиженные мордочки и пытаются сбежать с рук. — Я уже не пытаюсь сбежать. — Уже хорошо. Следующий шаг так это убрать кислую мордочку с вашего лица. — Убирай. — Я над этим хорошо поработаю — Угу…