Виновата география

Девять утра и пятнадцать минут до пары. Наспех выкуренная сигарета, неправильно застёгнутая рубашка и пятно от зубной пасты на щеке. Карина летит в чёртов колледж так быстро, как только может, даже на грязи поскальзывается, но не падает, потому что, вообще-то, на ней новые штаны. Долиашвили уже в коридоре шараги стучит ботинками по полу и бежит в раздевалку, где сносит нечаянно первокурсника и спешно извиняется. Переобувшись в чёрные кеды, она бежит на третий этаж, на котором у неё сейчас должна быть пара по географии. Карина кое-как открывает дверь и заходит в кабинет, где шумные ребята общаются на разные темы, что говорит об отсутствии преподавателя. — Да иди ты нахуй, Даш, я тебе больше свою ручку не дам, ты их грызёшь! Айылаана показывает средний палец Поцелуевой, которая сидит на последней парте, а та фыркает: — Сама иди! И на хуй не идут, на хуй садятся! Вот и присядь. Долиашвили переводит взгляд на Виолетту, которая сосредоточенно рисует на доске голое женское тело и пишет рядом с грудью: «Лизка». Индиго, которая заходит в аудиторию, шипит: — Вот сука… Она подходит к Малышенко и, схватив её за руку, заставляет заржать и уронить белый мелок. Тянет за парту, говорит уверенно: — Я тебе отомщу, Вилка! Виолетта чмокает соседку по парте в щеку, заставляет покраснеть, а остальных одногруппников заверещать. — А я прощение попрошу, Лизка. Ты же знаешь, что я умею! Пока Андрющенко суёт наушники в уши и явно обижается на Малышенко, что направо и налево говорит об их личной жизни, Карина достаёт учебник, тетрадку и пенал, на котором милый корги. — Оп, Карина, привет! Маша Романова, которая до этого сидела рядом с Сашей Филиной, улыбается и поправляет волосы: — Слушай, может, поможешь мне с домашкой? Я не поняла, что делать с контурными картами… Палец с чёрным лаком вырисовывает круги на парте, а Карина стонет: — Бля… Я забыла. Романова удивлённо на неё смотрит: — Да? Вау… Ну, удачи тебе, Лаура Альбертовна тебе пизды даст. Потом будешь эссе писать! Долиашвили знает это. Она опускает голову на вытянутые руки, пока Маша обнимает её и хлопает по плечу: — Да не ссы, вот у меня уже четыре неуда, а ты у нас отличница! Карина хоть и отличница, но оценки плохие получать не любит. Бабушка и дедушка приучили её к тому, что она должна быть лучше всех, умнее. Это, конечно, не так, Долиашвили просто мучается с домашними заданиями часами и рыдает, но не суть, видимость же есть. — Ла-а-дно… Может погуляем? После пар. Карина удивлённо на неё смотрит, а Маша поясняет: — Ну… Покурим. У меня сиги кончились. Долиашвили вздыхает и кивает. Ничуть не поникшая Вилка смывает с доски свои художества, а Романова остаётся с Кариной, потому что недавно они стали соседками по парте, а потом приветствует Лауру Альбертовну и с ходу говорит, что утопила нечаянно контурную карту в луже. Та не верит и ставит красноречивую оценку — двойку. Она даёт Маше тему для эссе, а затем даёт тему Карине. И просит хотя бы нормальные причины придумывать, но уже Романовой, потому что Долиашвили честно говорит, что не взяла карты. Уже ближе к концу урока Лукина уходит в учительскую, а Маша решает заняться привычными делами — хуйнёй. Она лезет на подоконник и открывает окно, пачкает всё в грязи и говорит уверенно: — Давайте сбежим! Кто смелый? Смелых много, но ёбнутых мало, как думается Лизе, которая прекратила рисовать в тетрадке Виолетты сердечки. И именно в этот момент поднимается Малышенко и вприпрыжку долетает до подоконника. Первой прыгает как раз она, потому что Индиго кидается в неё стёркой: — Дура, а пары? Отчислять будут! Но прыгает за ней, потому что, вообще-то, кто-то за Вилкой должен следить! Потом прыгает Даша Поцелуева, которая наворачивается и носом падает прямо в землю. Айылаана, которая оказалась рядом через секунду, ржёт и помогает оттереться жёлтым листиком. — Карина, пойдешь? Романова улыбается и приглашает за собой Карину, а та, посмотрев на пару, вздыхает. И решает впервые бросить вызов самой себе. Она поднимается, берёт наушники, рюкзак и телефон, бросает однокурсницам их вещи и решает спрыгнуть после Маши. Оказавшись на земле, Долиашвили поскальзывается и врезается в Романову. Та роняет рюкзак, но ловит её и смеётся: — Поймала! Ну какой груз, а? Карина краснеет и бурчит, что весит не как груз, а как воробушек, на что получает насмешки и хриплое от Макаровой: — Ага. Скорее попугай.

***

Они направляются в сторону парка, где есть небольшая поляна. Немного прохладно, но Карина потерпит. Она видит, как Виолетта постоянно напрыгивает на недовольную Лизу, видит, как Айылаана набрасывает на Дашу свою олимпийку, а затем переводит взгляд на Романову, что обнимает себя руками, потому что одета лишь в футболку и в штаны. Стянув с себя кофту, Долиашвили останавливает Машу и натягивает её на чужое тело. Произносит уверенно: — Холодно. А ты дура. Романова чуть розовеет и опускает голову, а Карина улыбается: — Лучше? Маша кивает: — Ага. Потом они идут, курят, пока впереди них громко болтают однокурсницы. Уже на поляне Даша говорит: — Девки, мы пойдём, лады? Замутить свидание хотим, вся хуйня. Айылаана, чуть розовея, кивает, мол, да, у них свидание, и их быстро отпускают. Буквально через полчаса совместных поцелуев Виолетта ноет: — Я писать хочу-у… Лизка, открывай рот. Смеётся и получает по заднице, а затем кричит, когда её тащат в сторону дома Индиго: — Карина, я те завещаю свой блокнот с рисунками сисек Лизы! Когда крики прекращаются, Долиашвили выдыхает и снова закуривает. Маша, которая падает на более или менее высохшую траву, спрашивает: — Жалеешь, что с пар ушла? Карина жмёт плечами: — Да вроде нет… Романова пару минут молчит, только в серое небо смотрит задумчиво, а затем произносит, поднимаясь с травы и отряхиваясь: — Пойдём ко мне? Дома никого, географию поможешь понять… Карине терять нечего, до конца пар ещё три часа, поэтому она кивает немного неуверенно и бредёт за Машей. А та радостная, потому что Долиашвили ей нравится уже полгода, а пообщаться они могут только за учёбой.

***

— Ой, а у тебя красиво! Карина улыбается, рассматривает фотографии животных на стенах и гладит рыжую кошку, которая громко мурлычет. Маша раздевается и отдаёт Долиашвили её кофту. Разувается, а затем тянет за собой, на кухню. — Чай будешь? Кофе? Она собирает волосы в хвостик и смотрит на Карину. Та жмёт плечами и, усевшись за стол, отвечает: — Молоко, если есть. Романова удивлённо смотрит, а затем улыбается широко и достаёт из холодильника пакет с молоком. Наливает его в кружку, ставит перед Долиашвили, а также рядом укладывает овсяные печеньки. — Слушай… Карин, а у тебя девушка есть? Ну или парень? Хотя я уверена, что у тебя хороший вкус. Карина кашляет, давится молоком и, покраснев, вытирает лицо. Улыбается неловко: — Не-а, нету. Пока я, ну, одинока. У меня и друзей нет. Маша вздыхает и пододвигается ближе. Горячую ладонь укладывает на чужое бедро, чуть сжимает в попытке поддержать: — Уверена, это временно. Ты классная. Ты мне и на парах помогаешь, и на зачётах! Защитила от Орлова, в общем, здоровская ты! Долиашвили облизывает губы, опускает взгляд на влажные губы Романовой и улыбается: — Ты сегодня мне комплименты делаешь. Так сильно хочешь, чтобы я помогла тебе сделать географию? Маша чувствует, что их отношения начинают двигаться, или это пододвигается ближе она? Романова шепчет: — Очень хочу. Разложишь меня как контурную карту? Это слишком быстро, слишком, они обе это знают. Нет признания в чувствах, нет ничего, только лишь фраза, сказанная прямо в губы. — Я… Я… Карина теряется, краснеет, смотрит почти испуганно, и Маша кусает губы. Чуть хмурит брови: — Прости, не стоило… Долиашвили мотает головой и тянется за чужими губами. Целует неуверенно, неловко и мокро, заставляет шумно вздохнуть, пока чайник громко кипит. Бормочет: — Стоило. Просто я не ожидала. Она позволяет себя раздеть, позволяет стянуть футболку, а затем топ и штаны. Маша рассматривает небольшую аккуратную грудь и почти сразу накрывает губами сначала один сосок, затем второй. Карина стонет и хрипло произносит: — Выключи чайник, сгорит. Романова нехотя отстраняется от влажной груди, выключает плиту и тянет смущённую Долиашвили на стол. Отодвигает и молоко, и печенье, разводит худые ноги и касается мокрого пятнышка на ткани белого белья: — Карин, только говори, нравится или нет, хорошо? Иначе кто мне потом будет помогать найти город на карте? Карина, красная и с дрожащими от напряжения ногами, бурчит: — Гугл. Романова смеётся и наклоняется к шее. Оставляет несколько засосов, потому что не намерена делиться своим, собственница. Пододвигает ближе к краю и отодвигает бельё. Тихо стонет: — Не поверишь, мечтала об этом какое-то время. Вообще, Карина верит, потому что видела на парах на себе взгляды, замечала то, как Маша пытается её потрогать, но считала всё своими же мечтами, ведь Романова красивая и весёлая. Громкий стон разрывает тишину. Умелые пальцы проходят между половыми губами, обводят ноющий от возбуждения клитор и скользят ниже, благо, руки чистые. Маша медленно проникает внутрь одним пальцем и шутит: — Редко радуешь себя, да? Со времен школы только за конспектами? Карина затыкает её поцелуем и мычит в него, бёдрами двигает навстречу, показывает, что ждать совершенно не хочет. Маша оставляет на открытой груди поцелуи и укусы, пальцем двигает всё быстрее, а затем аккуратно вводит второй. Сгибает их, заставляет снова издать громкий стон и вцепиться в стол. Большим пальцем давит на клитор, пока вбивается в податливое тело и спустя пару минут радуется, ведь Карина мычит, жмурится и сжимается. Она вытаскивает пальцы, облизывает их и шепчет: — Зато без карты нахожу оргазмы.

***

В итоге Карина и Маша заканчивают несчастный географический колледж и съезжаются. Заводят ещё собаку и спустя время шутят о том, что география помогла им найти друг друга. Виолетта же, став известной исполнительницей, выпускает трек, в котором она помогает найти Лизе оргазмы без карты. Долиашвили шутит, что теперь та ей должна деньги.