Танталовы дети

Общежитие для танцоров из ансамбля «Березка» не отличалось особыми условиями: мрачные темно-зеленые стены на первом этаже, бельевые веревки, протянутые вдоль тех самых стен, весьма тусклое освещение и сварливая бабулька, исполнявшая обязанности коменданта. На первом этаже было очень тихо: по всей видимости, все либо разъехались по домам на время отпуска, либо же гуляли по Москве. — А ну стоп! Куда идём, красавицы? — зычно окрикнула она Катю и Дашу, которые внимательно оглядывали просторный коридор. — Мы заселяться пришли, — ответила ей Катя. — У вас какие комнаты свободны? — тут же присоединилась к новой подруге Даша. — Их можно посмотреть? — Так, угомонились обе! — старушка не снижала тон голоса и по-прежнему вела себя едва ли не как надзиратель в лагере. — Фамилии называем! — Солнцева Екатерина Андреевна, — отчеканила Катя. — Лаврова Дарья Владимировна, — вслед за Катей проговорила свое имя Даша. Комендантша достала из кармана синего платья очки в роговой оправе и быстрым росчерком вписала данные девушек в толстую разлинованную тетрадь. — Началось в колхозе утро: опять понабрали девок ноги задирать, а мне их оформляй… — недовольно бубнила себе под нос женщина. У Кати глаза на лоб полезли. Учитывая всю ее эмоциональность, которую она успела показать на вступительных испытаниях, Даша понимала, что если она сейчас не одернет будущую коллегу, жизнь в общежитии их ждёт несладкая. Только Солнцева открыла рот, как Даша дернула ее за локоть. Уровень того возмущения, которое она увидела на лице у будущей соседки, нельзя было описать ни одним культурным словом. — Не смей! — зашипела ей на ухо Лаврова. — Нам с ней еще неизвестно сколько жить. Катя облизнула губы и посмотрела на Дашу хоть и беззлобно, но обиженно. — А что нам, терпеть ее оскорбления? — шепотом спросила она и в голосе звучало искреннее удивление, словно ей никогда не приходилось молчать, чтобы не нарваться на проблемы. Большие карие глаза Кати стали еще больше, а уголки рта расстроенно опустились. Даша не стала ничего ей пояснять. Взрослая ведь уже девица, сама пусть думает! Она только чуть наклонила голову и взглянула на Солнцеву исподлобья, поджав губы. Девушка тяжело вздохнула и отвернулась. В этот момент комендантша уже звенела ключами, которые висели в деревянной ключнице. — Повезло вам, комнаты на двоих еще остались, — объявила старушка. Она кинула на стекло, под котором были вырезки из старых газет и журналов, календарь за восемьдесят четвертый год и прочая макулатура, два маленьких ключа с ярко-зеленым брелком. На брелке был наклеен номер — «27». — А где постельное белье взять? — хоть Катя и выглядела уже более спокойной, в ее голосе все равно звучали претензионные нотки. — В кастелянской, — равнодушно ответила комендантша. — Только это уже не мои проблемы. С этими словами она взяла стоявшую до этого на столе кружку и, звеня стоявшей в ней чайной ложкой, направилась в сторону неприметной узенькой двери, на которой висела табличка: «Служебное помещение». — Вот коза старая! — прорычала ей вслед Катя и, почувствовав на себе осуждающий взгляд Лавровой, добавила: — Что? Достала она меня уже! — Пошли вещи положим — и за бельем, — устало произнесла Лаврова, повесив сумку на плечо. Она подошла к столу комендантши и забрала ключи. Им с Катей повезло: комната находилась на втором этаже. Даша сразу вспомнила, как было сложно после поздних репетиций взбираться на пятый этаж дома на Кемской улице в те дни, когда отключали электричество и лифт не работал. Темно, тяжело, сонливо — в такие моменты хотелось лечь спать прямо между этажами и не думать ни о чем. Хорошо, что теперь будет хоть немного, но легче. Особых ожиданий по поводу жилищных условий в общежитии ни Лаврова, ни Солнцева не строили. Поэтому для них не стали сюрпризом ни выцветшие желто-бежевые обои со стершимся цветочным орнаментом, ни громко скрипевшие от малейшего соприкосновения с телом узкие кровати, ни холодный дощатый пол. — Ковер надо где-нибудь раздобыть, — по-хозяйски произнесла Даша. — Иначе зимой от холода помрем. — Да и окно надо будет утеплить, — Катя рывком отодвинула занавески и провела рукой по выкрашенной в светло-голубой цвет оконной раме. — И за это мы будем отдавать половину зарплаты… — с тоской в голосе проговорила Лаврова, кинув на железный каркас сумку и оглядев комнату еще раз с нескрываемым скепсисом. Еще одна причина чтобы как можно скорее выбиться в солисты и снять что-то более приличное. — Пошли за бельем? — Катя сделала вид, что не услышала печальных высказываний соседки и выглядела куда более спокойной. Она вдруг перевела взгляд на сумку Даши и нахмурилась: — Кстати, все хотела спросить: здесь что, все твои вещи? — Нет, — помотала головой Даша. — Все вещи у родственницы. — То есть, у тебя есть родственники в Москве, но ты все равно будешь жить в общежитии? — удивленно вскинула брови Солнцева. — Я от такого подарка судьбы ни за что бы не отказалась! — Не хочу издалека ездить на работу, только и всего, — аргументировала Даша. После этого Катя открыла дверь и девушки вышли из комнаты. Даша только повернулась к ней, чтобы закрыть на ключ, как сзади раздался такой же громкий хлопок дверью. — В нашем полку прибыло? Даша обернулась. Перед ними стоял невысокий молодой человек и крутил на длинном костистом пальце ключи от комнаты. Парень имел практически такой же бронзовый загар, как и Катя, ясные карие глаза, прямой широкий нос, а иссиня-черные волосы были зализаны назад. Все это создавало в глазах Лавровой образ дамского угодника и сердцееда, несмотря на широкую, по-детски беззаботную улыбку, которой он сейчас одаривал новых жиличек. — Ах да, не представился! Роман Королев, проживаю вот тут, — он хлопнул рукой по двери с номером «26», после чего бережно взял Катины пальцы и поднес к губам. Солнцева смущенно улыбнулась. — Рада знакомству. Меня Катей зовут. Солнцева Екатерина, — резкий голос девушки теперь был больше похож на мурлыканье кошки. Даша скрестила руки на груди и усмехнулась. Очевидно, что ее подруга сразу же растаяла под томным взглядом соседа, а уж когда он заговорил своим тягучим как карамель голосом, так и вовсе потерялась в пространстве. Королев перевел взгляд на Дашу, но она осталась стоять неподвижно, лишь внимательно изучая нового знакомца. Нельзя было сказать, что он был ей безразличен. В конце концов, Даша была молодой девушкой, у которой только начиналась взрослая жизнь. Когда, как не сейчас, изучать противоположный пол, расширять горизонты и получать новый опыт? Только вот Даша не понаслышке знала, каим больным может быть это самое изучение. Не желая повторений, она старалась избегать сближения с молодыми людьми, хоть зачастую это и шло вразрез с ее женской природой. — Дарья Лаврова, — она представилась просто, даже немного равнодушно и сама подала руку. Парень дернул уголком рта и взглянул на нее исподлобья. В глазах читалось что-то похожее на одобрение вперемешку с азартом. Даша чуть наклонила голову набок, заглядывая в темные глаза Ромы. Она прекрасно понимала, что своей холодностью только привлекла к себе внимание, но это было сделано не специально, а лишь из желания оградиться от пока что совсем не нужных ей любовных приключений. — Очень рада знакомству, но нам пора. Еще нужно взять постельное белье, — Лаврова тепло, но мимолетно улыбнулась ему, затем взяла за руку Катю, которая стояла все это время с совершенно глупым, мечтательным видом и едва ли не силком потащила в сторону лестницы. — Ну уж нет, сами вы ничего не понесете! Даша уже не могла остаться к соседу равнодушной. Теперь он ее раздражал своей навязчивостью. Сказано же, по делам пора, вас никто не звал, а он? А он вообще не видел никаких границ и делал только то, что ему хотелось. — Благодарю, но две стопки белья — это не такая уж тяжелая ноша, — Лаврова отчеканила каждое слово по отдельности, будто пыталась вдолбить их ему в голову молотком, как гвоздь в стену. Катя посмотрела на нее жалобно, упрашивая взять Королева с собой. Даша обернулась и посмотрела на жаждущего продолжить знакомство парня оценивающе, не без доли критики. — Ладно, пусть возьмет за меня белье, а я пока за вещами съезжу, — шепотом сказала Лаврова, отпустив руку Кати. — Только не теряй голову. — Будто я ее теряю! — возмутилась Катя с улыбкой на лице. Даша передала ключ подруге, попрощалась с Романом и бросилась вниз по ступеням. Девушке хотелось как можно скорее поделиться впечатлениями с Верой Ипполитовной, позвонить родителям в Ленинград и вернуться в общежитие, чтобы отпраздновать первую победу в кругу друзей. И поэтому она едва ли не бегом двигалась к метрополитену, попутно прогоняя в голове, сколько времени займет ее путь. К сожалению, поторопить машиниста она не могла, поэтому приходилось терпеливо ждать, когда он приедет, ехать в набитом вагоне стоя несколько станций, затем торопиться на пересадку, где ситуация повторилась. Хоть под землей было достаточно прохладно, но выйдя наружу, Лаврова облегченно вздохнула. На тротуаре люди не прижимались друг к другу всеми частями тела и было не столь душно, как в вагоне. Даша свернула во дворы и вскоре уже стучалась в обитую черной плотной кожей дверь. — Вера Ипполитовна, все получилось! Я за вещами! Эти слова она выпалила скороговоркой, едва не сбив с ног пожилую женщину. Та только округлила глаза и спешно посеменила за рванувшей в свою спальню Дашей. — Матери-то позвони, она волнуется! — крикнула ей из прихожей Аралова, запахивая длинный шелковый халат малинового оттенка. Когда она догнала девушку, та уже щелкала замками на чемодане и бегло проверяла, не забыла ли она ничего. Даша обошла всю комнату, проверила каждую полку под добрым и чутким взглядом Веры, у которой на душе резко потеплело, когда она узнала, что девушка, которая с раннего детства шла к своей мечте, наконец-то ее осуществила. — Как ощущения? — спросила она Лаврову, когда та, распахнув дверцы шкафа, внимательно изучала его на предмет забытой одежды. — Не знаю, — ей некогда было вспоминать об этом. — Я почти не волновалась. Все прошло очень быстро и я даже не сразу все поняла. — Ну и отлично, — усмехнулась Аралова, поправляя белую повязку на голове. Даша закрыла шкаф и перевела взор на чемодан, а после — на Веру Ипполитовну. Внезапно она ощутила прилив спокойствия, о котором она уже давно забыла. Не равнодушия, с которым она какое-то время назад говорила с их соседом-ловеласом, не холода, который она проявила при знакомстве со Стасом в поезде, а спокойствия. Даша вдруг поняла, что самое страшное у нее уже позади и теперь ничто и никто не угрожает ее перспективам. Осенью она вновь потеряет этот покой, но сейчас им нужно было насладиться в полной мере. — Спасибо вам, Вера Ипполитовна. Без вашей поддержки я бы точно не справилась. Когда-то мама рассказывала ей о своих блестящих годах манекенщицы. Вообще Регина Николаевна не очень любила вспоминать об этом, но иногда она забывала о всех своих внутренних правилах и предавалась ностальгии. В один из таких моментов, когда они сидели с ней поздно вечером дома одни, мама внезапно стала говорить о Вере Ипполитовне и о себе, об элегантном Париже и жарком Самарканде, о том, как она познакомилась с сыном Араловой — Джеймсом — и как та заметила в ней ту самую, «западную» красоту, которая принесла им обеим мировую славу. — Знаешь, наверное, Вера Ипполитовна — это единственный человек, который верил в мой успех даже тогда, когда я стояла на краю пропасти, — задумчиво произнесла тогда Регина. Даша боялась этой пропасти и старалась не думать о ней. Жизнь позволяла ей не рисковать, но кто знает, что ждет ее в Москве, вдалеке от любящих родителей? Рембрандт, Людвиг ван Бетховен — величайшие люди, достигшие невероятных высот в искусстве — и те умерли в бедности и одиночестве. Чем она отличалась от них? Таланта у нее было явно не больше, а характер труднее, отчего часто Дарья чувствовала себя нескладной, неправильной, не для этого мира. Но рядом с Верой Ипполитовной эти мысли исчезали. От нее пахло сигаретами, терпкими древесными духами и еще чем-то очень возвышенным, но в то же время простым, почти непримечательным. От Араловой пахло тем же, чем пахло от мамы — эти ароматы сопровождали их семью всю ее жизнь. И поэтому обнимать ее, стоять рядом было приятно и мирно. — Ты недооцениваешь себя. Мне это не нравится, — Вера Ипполитовна проговорила это с такой горечью в голосе, что, казалось, вот-вот заплачет. — Поверь, большая часть успеха зависит от твоего труда. А мы всегда будем на твоей стороне, что бы ни случилось. И она верила в это. А кому еще верить в этом жестоком мире, как не Вере Ипполитовне, для которой она была как родная внучка?

***

Стоило только Даше вновь перешагнуть порог общежития, как на нее накинулась комендантша: — Лаврова! Не успела заселиться, уже тебе телефоны обрывают! — она протянула ей ярко-красную трубку. — На, держи. Какой-то очень взрослый мужчина… Даша просияла. Ей мог звонить только один «очень взрослый» мужчина и этого звонка они с мамой и дедом ждали уже долго. — Папа! Как ты узнал, что я уже здесь? — радостно воскликнула она, вцепившись в телефонную трубку как в самую большую ценность на свете. Хотя, так оно и было. Папа часто отсутствовал дома, мама часто впадала в хандру без него, а они с дедушкой старались ее развеселить и каждый день уверяли ее в том, что скоро ее любимый Володенька позвонит или напишет. Так и жили в вечном ожидании, отвлекаясь только на работу, каждый — на свою. — Я всегда знаю, где вы, солнце, — мягко проговорил Владимир Петрович. На фоне было тихо — значит, говорил он из своего кабинета. Возможно, отец приехал домой. Даша понимала, что вряд ли он надолго задержится в Ленинграде, но она тут же подумала о том, как счастлива, наверняка, мама, так долго ждавшая его из очередной заграничной командировки. От этой мысли на душе стало так легко, что захотелось улыбаться — просто так, без причины. — Я в Москве, Даш, — вдруг произнес папа и у той дыхание сперло. — В Москве? — ошарашенно спросила она. — Надолго? — Думаю, на пару дней точно, — ответил Владимир. Теперь она не сдерживалась. Широко улыбнувшись, Даша сдавленно хихикнула под строгим взглядом комендантши и закусила губу. Хотелось петь и танцевать без перерыва, ведь папа был совсем рядом. Даже не в Ленинграде, а здесь, в Москве! Возможно, она сможет с ним встретиться и поговорить… — Ты не заедешь ко мне, в общежитие? — с надеждой в голосе сказала Даша, чувствуя, как внутри нее все вытянулось в струну — тонкую и безвольную, чья судьба зависела только от ответа отца. — Я постараюсь вырваться к тебе завтра. Сегодня очень много работы, я ведь не просто так сюда приехал, — папа оправдывался перед ней и это явственно читалось в его голосе. Но Даша и не думала обижаться, ведь у нее теперь появилась надежда на долгожданную встречу с отцом. Хуже было бы, если б он отказался. — Тогда до завтра, папа… — шепотом ответила она и положила трубку на телефонный аппарат так бережно, будто сделана она была из золота. Комендантша, увидев это, хмыкнула и поправила светло-желтую косынку, за который были спрятаны густые седые волосы. — Трудно тебе здесь будет, девочка, — вдруг произнесла она своим скрипучим голосом, в котором Лаврова впервые за день не услышала ни капли недовольства. — Те, кто от хороших родителей сюда съезжают, сложно свыкаются с нашими порядками. Ведь ни мамок, ни батек здесь нет, только на себя рассчитывай, поняла? — Поверьте, я знала об этом с самого начала, — качнула головой Даша, не скрывая своего раздражения по поводу таких простых истин, которым ее вздумала учить эта старуха. Она скрестила руки на груди и спросила: — Как вас зовут? Вы мое имя знаете, а я ваше — нет. — Елена Валерьевна я, — сказала комендантша. — Рада знакомству… Только Лаврова хотела пойти к себе в комнату, чтобы устроить допрос с пристрастием совсем расклеившейся от обаяния соседа напротив Кате, но позади нее вдруг хлопнула дверь и послышались знакомые голоса: — Дашка! Как хорошо, что ты тут! — радостно бросилась ей на шею Ната. — Где Катя? Вы что, уже заселились? — Помедленнее, я записываю! — спародировала известного киногероя Даша, снимая с себя тонкие длинные руки Волынской. Позади девушки она заприметила Игоря, который о чем-то тихо перешептывался с Еленой Валерьевной. Лаврова ожидала, что та сразу вскрикнет, когда увидит сразу двоих незнакомцев, но, по всей видимости, хитрый и ловкий лис Юдин уже успел взять старушку в оборот и теперь старательно доказывал ей всю необходимость их нахождения здесь. — Да, мы уже въехали, — кивнула она под визги развеселившейся Наты. — Наша комната на втором этаже, поэтому пойдем по лестнице. Игорь! Тот обернулся, потом вновь что-то шепнул комендантше и с озорной улыбкой прошел к девушкам. Только когда он оказался рядом с ними, Даша заметила спрятанную под джинсовой курткой бутылку янтарного напитка. — Пойдемте уже наконец! — с этими словами Даша повела друзей наверх, в их с Катей комнату. Дорога не заняла много времени, но каждую из этих секунд Лаврова думала только о том, чтобы когда она открыла дверь, ее взору не предстало ничего из того, что боялась там увидеть. Не стойло ей оставлять Катю наедине с этим Королевым. Неизвестно, как далеко она готова зайти, что бы еще больше ему понравится. А вдруг, она не пыталась это сделать, но он решил заполучить новый трофей в свою коллекцию силой? Ведь Даша была уверена, что Рома был на это способен — он излучал энергию самодовольного и пафосного мальчишки, для которого нет никаких преград, особенно в отношении женщин. Она решила долго не думать, а сразу распахнуть дверь. Но когда они с Натой и Игорем вошли в их небольшую комнату, то увидели Катю, лежавшую на своей, уже заправленной постели и увлеченно что-то рассказывающую Роме, который сидел на Дашиной кровати — точнее, на одном белом матрасе в розовую полоску. У спинки кровати аккуратной стопкой лежало белое накрахмаленное постельное белье, от которого за километр несло белизной, самым простым стиральным порошком и прочей химией. Он первым заметил всю их компанию и сразу же указал на это Солнцевой. Она тут же встала с кровати и поправила короткую юбку. Взгляд у нее был абсолютно радостный, она полностью оправдывала свою фамилию своим внешним видом. — Проходите, мы с Ромой просто заговорились, — спешно заговорила она. — Я рассказывала о себе, ему это было очень интересно… — Надо же, как интересно! — язвительно протянула Даша, переведя взгляд на Королева. Катя тут же легонько стукнула ее по руке и Даша наградила ее долгим и тяжелым, почти обвиняющим взглядом. Это длилось ровно столько, сколько Рома знакомился с Игорем и Натой. — Эй, девчонки, надо на стол накрывать! — прервал их переглядки Юдин. — Сейчас накроем, — тут же ответила ему Катя и вновь повернулась к Даше. — Ты со мной до магазина? Что ж, вечер обещал быть не только безудержно веселым, но еще и томным. А если Катя позвала ее с собой до ближайшего универмага, то, видимо, еще и остаток дня будет окрашен преимущественно в цвета бушующей страсти и бледной неопределенности.