Вы хотите чтобы мы притворились героями?

Мусуфату, Академия UA. хх.06.хх Они петляют по коридорам академии уже пятнадцать минут. И на протяжении этих гребанных пятнадцати минут им никто не встретился. Совсем никто, даже указателя не стоит. «Где этот чертов кабинет?», — не озвученный вслух вопрос мучает двоих «потеряшек». А коридоры светлые, почти белые, вылизанные до блеска, аж в глазах рябит. «Как в психушке», — думается Накахаре, и он сразу смахивает эти мысли в сторону. Нет, это не его надо закрывать в больнице, а его напарника, он нормальный. Совершенно нормальный, в отличии от суицидального маньяка, Накахара в этом уверен. Уверен больше, чем в том, что его настоящее имя Накахара Чуя. Он определенно не держит зла на героев. Они же не должны вскрывать подпольные лаборатории, где издеваются над детьми, словно консервные банки на ужин. Это не их вина, что он одну половину своей жизни провёл, как подопытная крыса, а второю, как уличная псина, стараясь не сдохнуть от голода, холода или чего хлеще, таких же бездомных псин, пока его не подобрала к себе мафия. Он не держит зла на героев, ну может совсем чуть-чуть. Дазаю не уютно. Он привык темным, узким коридорам мафии, при одном взгляде на которые начинается приступ паники, даже свет лампочек не помогает ни развеять тьму, ни хотя-бы визуально увеличить помещение. «Как вернемся надо повесить табличку на входе «КЛАУСТРОФОБАМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН», — мечтательно прикрывает глаза, но не замедляет шаг Дазай. Они, итак, уже опоздали, а если он будет плестись Чуя снова будет орать. А ему это не нужно, Дазаю так-то мало чего нужно, кроме веревки и балки, ну может ещё бинтов. «Ярко, слишком ярко», — думает Осаму, его взгляд попададет прямо на солнечное окно Белый цвет — символ чистоты и добра. Добро, геройсво… Дазай явно неуверен, что подходит на роль героя, даже липового нет блять пчелиного. Ему уже почти два года твердят, что его кровь черная, чернее чем у кого либо в мафии. Это уж точно не самый лучший факт для героя. Работа в мафии уже не лучший факт для героя, пусть и фальшивки. Хотя Дазай мог поспортить, кто из них ещё большая фальшивка. Индустрия героев, от одного взгляда на этих «трудящихся на благо общества» к горлу подступает тошнота. Им важно не благо общества, а лишь собственное материальное благополучие, шоу-бизнес, реклама, деньги, и еще не факт, что они готовы жертвовать собой ради других, хотя утверждают обратное. Дазай знает, что не готов, он может и желает распрощаться с жизнью, но не отдавая эту жизнь за другого, не настолько он глуп и альтруистичен. Дазай знает это и не скрывает, в отличии от героев. «Ярко и высоко. Интересно сколько лететь до земли?» — Осаму на секунду остановился и засмотрелся вниз, как моментально почувствовал на себе гневный взгляд напарника. Чуя явно был недоволен, ни тем, о чем думает Дазай, а он догадывался, ни тем, что они опаздывают, пусть и пришли почти вовремя. Их никто не предупредил о таком первом квесте, по этому они всё еще петляют по белоснежным коридорам огромного здания. Развилка. Подростки без слов понимают в какую сторону идти. Они так-то всю дорогу идут молча: от выхода из квартиры до академии и по её злополучным лабиринитам, минотавр пока не встретился, увы, может хотя бы он помог найти нужный кабинет. Им не нужно говорить друг с другом, да они и не хотят. Дазай и Накахара вообще стараются не делать этого без надобности или без оскорблений. Дазай и Накахара предпочли бы даже не видеть друг друга. Никогда. Они готовы перегрызть друг другу глотки, только чтобы оппонент заткнулся и выколоть себе глаза, чтобы больше не видеть ненавистную рожу. «Прыгай блядь», — Чуя опреленно будет рад, если его напарник наконец-то сдохнет. По крайней мере он так считает. «Лишь бриллиант выточит бриллиант», — вспоминает слова босса Накахара, морчится и мысленно посылает его нахуй. Дважды. Поворот. Коридор всё такой же широкий, светлый, с окромными окнами. И всё также ни одного указателя, где классы геройского курса. Ситуация, будто дешевый ситком: успеть прийти вовремя, но заблудится в коридорах. Не хватает только закадрового смеха ха-ха. Урок уже, как шесть минут, начался. Это не забавляет ни Чую, ни Дазая. Они уже рачинают думать, что состарятся, так и не дойдя до нужного кабинета. Глаза болят от света, отсутствие указателей бесит, а геройская аура, которая ощущается тут в каждой пылинке, будто она кричит 'плюс ультра', впрочем безуспешно, пыли сдесь словно никогда не было, стерильность выше, чем у Дазая в комнате, раздражает. А это лишь начало первого дня. Им будет тяжело, очень тяжело. Они оба это понимают. Лестница. Не конец, а еще одна ебучая лестница на следующий этаж. «Третья по счету», — мысленно подмечает Дазай и сетует на то, что в элитной академии нет не только указателей, но и и лифтов. Ну да, а зачем они героям, вдруг кто-то из-за мутаций не влезит в тесное помещение лифта и оскорбится. Такое в новом обществе не приемлимо. Лестничные проемы по цвету такие же, как и коридоры, и настолько же светлые. Чуя думает, что это могла бы быть лестница в Рай. «Только нам дорога в Ад», — заканчивает он собсвенную мысль. Накахара не то чтобы сильно верующий. Он так-то совсем не верующий, просто, когда твое тело сосуд для бога, пусть и не всевышнего, невольно задумываешься над тем, есть ли кара небес и адовы котлы для таких как они. Лестницы в UA вроде и не сильно длинные, но и не короткие. Только это не меняет факта, что они уже как и коридоры осточертели в усмерть. Чуя поднимается по ступеням быстро, грубо, каждый его шаг раздается звонким и четким звуком. Дазай, напротив, поднимается почти бесшумно, иногда противно шаркающе. Ему хотелось бы остановиться и сесть прямо тут, на этой лестнице, и никуда больше не идти, пока их не найдут и не отведут в нужный кабинет. «К черту эту академию», — думается Осаму, — «и к черту Мори, который отправил меня сюда с этим карликом» Конец подъема, и вот они уже на следующем этаже. Новый этаж, новый коридор, дорога в неизведанное. Вперед и с песней. Определенно с песней. Молитвенной благодатью, блядь. Наконец-то табличка «1-А». Подростки рады, чертовски рады, хоть и внешне по ним не скажешь, что они что-то испытывают, но еще бы чуть-чуть и Накахара начал разделять мнение Дазая о самоубийстве.