Вы хотите чтобы мы притворились героями?

Победа! Табличка 1-А и огромнейшая, снова белая какая неожиданность, дверь теперь на расстоянии вытянутой руки от подростков. Не то, что бы они не рады выходу из лабиринта… Но вопрос озвученный Накахарой «Кто же заходит первый?» секунд десять назад плотно засел в воздухе, забирая кислород. А решение должно быть принято быстро, часики тикают, времечко поджимает и кричит: «Быстрее суки». — Камень-ножницы-бумага,— Выдвинул путь избавления от маячещей перед глазами проблемы Дазай. Камень-ножницы-бумага. Какое это взрослое решение, достойное гения Портовой мафии. От этого достойного решения глаза Накахары, наверное, закатились настолько, что он увидел собвенный мозг. Дазай уже было хотел пошутить, что искать Чуе там нечего, в его черепной коробке пусто выросла капуста ага, но не успел. — Первые ножницы, играем до одного проигрыша, — соглашается Накахара, вот только он знает, что большого смысла это не имеет. Обычно игра заканчивается со счетом 3/0 и не в его пользу. — Раз, два, три, — начинает Чуя, у обоих ножницы, как и договаривались, — раз, два, три, — Накахара — бумага, Дазай — ножницы. — Вот блядь, — сквозь зубы цедит Чуя. — Ты просто безнажеден, — насмешливо тянет Осаму, — вперëд слизняк. — «Ублюдок», — мысленно парень отвечает на слизняка, но проигрыш, есть проигрыш, и Накахара идет к двери. Они и так протоскались пол урока в этих коридорах и еще потеряли время на эту глупую игру. Секундная заминка, рука Чуи застывает в сантиметре от цели. Его пробивает легкий мандраж. Вот он сейчас зайдет и что дальше? — «Я же никогда не учился в школе… Еще и геройской, да и мумия поди тоже,» — в его душе закрадываются сомнения, что вся эта затея хорошая идея. — «Ладно. Надо взять себя в руки. Вперёд.» Раздается стук, Накахара тянет ручку на себя и окрывает дверь. — Извините за опоздание, можно войти? — он надеется, что за опоздания в школе и мафии извиняются одинаково. — Входите, — из-за двери раздался резкий, грубоватый голос, и подростки с разрешения скользнули в класс. На них, с плохо скрываемым удивлением, смотрело огромное количество глаз. Ещё бы, как можно опоздать в первый учебный день, да не абы куда, а в геройскую академию! Можно или нет, опоздашек не особо то и волновало, но такое скопление детей в одном месте, которые только и делали, что не отрывали от них взгляд, немного то ли раздражало, то ли напрягало, ни Осаму, ни Чуя ещё не опредлились. — Представьтесь, молодые люди, и подрудитесь объяснить причину опоздания на урок в более чем двадцать минут так, что бы вы не вылетили из этой школы сию минутно, — чуть ли не прорычал классный руководитель Айзава Шота, как понял Дазай, в его мыслях мелькнуло, что в реальности он выглядит не намного лучше, чем на фото в досье, если не хуже. Но мысли о внешности подпольного героя сразу сменились нарастающей паникой. — «Слишком, слишком много детей, и все смотрят прямо на меня,» — он хочет открыть рот и произнести базовое приветсвие, ведь специально часами тренировался перед зеркалом для этого, — «почему не выходит произнести даже имя?» Слова комом застряли в горле Дазая, да настолько сильно, что подавиться можно, ноги стали ватными и еле держат его. — «Господи, не хватало еще упасть в обморок перед всеми: перед детьми, перед героем, перед гномом,» — в глазах темно, но они судорожно бегают из точки в точку, ища что-то для фокусировки, мозг требует спасения, отчаянно его ищет и находит. Накахара сам не чувствует себя в своей тарелке, по спине прошло несколько волн мурашек, они вообще есть у людей с причудами? Чуя ответа на этот вопрос не знает, но он знает, что помимо мурашек, его руки можно было бы сравнить с айсбергом. Только вот, его взгляд встречается со взглядом напарника, и Накахара снова понимает всё без слов. — Меня зовут Накахара Чуя, — он старается говорить как можно увереннее, спокойнее, надеется, что такой тембр сможет вселить немного уверенности в Дазая. — Ещё раз извините нас за опоздание, но мы заблудились в коридоре академии и не могли найти нужный класс, — только сейчас Накахара понял, насколько глупо и сюрреалистично звучит это оправдание, можно же было постучаться в любую дверь и спросить направление, но нет они не промолвят ни слова и помощь им ничья не нужна, всё сами, идиоты. Оба. Осаму удивляется, что точкой стабильности становится Чуя, его спокойный голос, но следует примеру своего коллеги по несчастью. — Я, — он немного запинается, но продолжает, — Дазай Осаму, извините за опоздание, но то, что мы заблудились чистая правда, — паника отходит на второй план, и он уже шутливо вскидывает руки в жесте «сдаюсь». — Присаживайтесь на свободные места, — с тяжелым вздохом произносит Айзава. День у Шоты незадался с самого начала, кофе вышел невкусный, всю ночь сон не шел, а под утро заспался так, что и будильник не с первого раза услышал. Отвратительное начало. А с приходом опоздающих только успокоившийся класс снова пришел в оживление. Но урок надо продолжать вести. — Для тех, кого не было в самом начале: я ваш классный руководитель Айзава Шота. — «Итак, что там по плану, инструктаж,» — вспоминает он. — Сейчас я проведу вам краткий инструктаж по технике безопасности, и вы распишитесь мне в журнале, напротив вашего имени и фамилии, — он пустил журнал по классу. На самом деле ему не очень то и хочется вести эту бумажную волокиту, но работа, есть работа. По классу уже полетели записки и пробежался шепот, настолько тихий, что Накахара услышал, что обсуждаемой темой был рост. — «Ещё выросту,» — он мысленно фыркает и бросает презрительный взгляд в сторону, откуда идет звук. Двое парней, блондины, у одного прическа похожа на ежа, а у другого молния на челке, Чуе думается то, что у второго причуда связана с электричесвом, будет понятно даже идиоту с такими герои и сражаются, и то, что это очень не практично в битве, и девчонка. — «С розовой кожей? И глаза черные…» — он удивлен такой своебразной внешностью, на секунду думает, что стоило бы тщательней читать предаставленное досье, но потом прикидывает, а что если бы смутная печаль не пропадала. — «Нет, всё-таки хорошо, что способности не влияют на внешность.» Обсужаемой темой был не только рост Накахары, на удивление Дазая, его рост тоже был прозван «не очень то высоким» и даже «низким.» — «Так вот какого быть в шкуре шапке гнома,» — думалось ему. — Я думала они друзья, а расселись по разные стороны. — Ведь даже и не смотрят друг на друга. Дазай замечает, что «друзьями» его и Накахару прозвали две девочки, сидевшие неподалеку от парня с зелеными кудряшками. — «Мидория Изуку,» —в мыслях которого сейчас крутилось «зачем Дазаю бинты? Связаны ли они с причудой?», вспоминает Осаму его имя, — «а девочки Асую Цуи и Урарака Очако,» — он мог бы назвать поименно, наверное, почти весь, если не весь класс. Парни, что шептались про рост, Бакуго и Каминари, тот, что в очках Иида. — «Брат героя, Ингениума вроде, слишком правильный для предателя,» — он даже не будет рассматривать его на эту роль, — «ещё один опрыстк геройской семьи Шото Тодороки, сын Старателя, сразу нет,» — двое из двадцати претендентов Дазай отсек, осталось восмнадцать, а нет семнадцать, — «Яойрозу тоже не подходит,» — думает он. Он бы мог продолжить мысленно рядить «возможных предателей», но перед его глазами появился журнал. Осаму поставил подпись и заметил, что почти весь класс уже расписался, осталось всего пара человек. Он передал журнал на следующую парту, мальчику-птице. — «Прям зоопарк,» — мелькает у него в голове забавная мысль. — «Если назвать «Звериная академия» ничего не изменится. На лице Дазая расцветает улыбка, свидетельствующая о его, как всегда, гениальном умозаключении. Накахара повернулся в его сторону именно в этот момент. При виде такого выражения физиономии Осаму он даже не пытался побороть желание закатить глаза, но виновник этого уже не увидит, Чуя почти сразу же развернулся обратно. Вот ещë, смотреть на него больше нескольких секунд. Нет уж, увольте. Они могли ещё долго думать и рассуждать, каждый в классе, о своем, но все мысли были прерваны классным руководителем. — Инстуктаж, окончен, — объявил он, — теперь переодевайтесь в спортивную форму и жду вас на поле, — Айзава надеется, что дети хоть что-то запомнили из его монолога. Говоря о классе, кабинет довольно быстро опустел, наконец-то Шота может передохнуть, хотя бы минут пять-десять. Так-то он любит обучать новое покроение героев, смотреть как они ростут и развиваются, но тишину, спокойствие и сон Айзава любит больше. — «Ладно, пора идти,» — решает он и покидает аудиторию.