Ноктюрн

«Мне никогда не хотелось проникнуть за кулисы, чтобы разгадать секрет фокусника. 

Мне достаточно было того, что иллюзия существует.» 

— Рей Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту.

Гарри отрешенно смотрит в окно Хогвартс-экспресса, наблюдая за проносящимися мимо зелеными пейзажами, местами укрытыми привычными для Британии туманами. Рядом также молча сидит Луна Лавгуд. Странноватая когтевранка на год младше мечтательно оглядывает пустоту перед собой, покачивая ногой в ритм несуществующей мелодии. Рон с Гермионой привычно спорят, вернувшись с патруля, на сей раз о вполне предсказуемом событии — старостами Слизерина стали Малфой и Паркинсон. Удивительно, не правда ли? Поезд равнодушно несет их навстречу пятому году обучения, а Поттер все никак не может избавиться от чувства, что в этот раз что-то будет по-другому. Интуиция слишком часто спасала его в прошлом и не доверять ей нет никаких оснований. Но пока Гарри остается лишь ждать и быть готовым к приближающимся неприятностям. 

***

Стоит ранее казавшимся едущими самостоятельно, а по итогу оказавшимся запряженными жутковатого вида лошадьми экипажам пересечь невидимую границу Хогвартских территорий, Гарри ощущает странные перемены. Словно бы нечто невероятно могущественное только что прошло рядом, слегка касаясь его левого запястья. Поттер резко поднимает руку, закатывая рукав мантии и натыкается на атласную ленточку в черно-серебряную полоску, появившуюся непонятно откуда. Буквально материализовавшуюся, опоясывая его запястье. На вопрос Рона о том, что он делает, Гарри демонстрирует очевидно зачарованный кусок ткани, на что получает лишь странный взгляд и уточнение “все ли в порядке?”. В ответ на непонимающий взгляд собеседника Уизли смотрит на него как на умалишенного и все же снисходит до пояснений. — На твоей руке ничего нет. Что я должен там увидеть? Поттер тупо молчит, запутываясь еще больше. Но рукав мантии все же опускает, надеясь, что он не сходит с ума и этому, как и невидимым коням, есть какое-то логическое объяснение.

 ***

После распределения, представления нового профессора ЗоТИ и сытного ужина, Гарри уже находясь в гостиной Гриффиндора обнаруживает что, ленточка, обрамляющая левое запястье, никуда не исчезла, к вящему недовольству оного.  Попытки снять черно-серебристое нечто, чем-то напоминающее клочок форменного галстука, также не увенчиваются успехом. Стоило бы лечь спать и попытаться разобраться со всем завтра, на свежую голову, но что-то тянет Гарри в библиотеку прямо сейчас, за несколько минут до комендантского часа.    И он, по ходу проклиная собственные дурацкие идеи, поднимается в спальню и прихватив Карту Мародеров и Мантию Невидимку покидает гостиную.  

***

Библиотека встречает Поттера тишиной и вязкой тьмой, нисколько не разгоняемой скрытой тучами луной. Приходится зажигать огонек Люмоса на кончике палочки крадясь меж стеллажей. Только оказавшись здесь в царстве тысяч книг и пергаментов, пыльных фолиантов и чернильных линий букв, хранящих в себе невероятное множество новых знаний и отпечатков чужих судеб на старой бумаге, Гарри понимает, что понятия не имеет что ему искать. “Почему у меня на руке внезапно появился браслетик?”  Ну что за бред? Поттер устало вздыхает, потирая слипающиеся веки. Хоть приход сюда среди ночи, с риском отобрать у своего факультета с десяток баллов еще до начала учебы, кажется абсолютно бессмысленным, Гарри все еще не теряет надежды найти хоть что-то. Поэтому направив свет палочки на левое запястье принимается пристально осматривать ленту. Серебряные полосы игриво мерцают в искусственном свете, будто насмехаясь. И именно их блеск позволяет заметить выделяющиеся своей тьмой малюсенькие фрагменты ткани. Лишь поднеся руку совсем близко к глазам получается разглядеть вышитое тонкими черными нитями на серебристой ткани слово «Ноктюрн». — Ноктюрн... — как зачарованный шепотом произносит он в черноту помещения. Незнакомое слово приятно перекатывается на языке.  Теперь он знает, что искать.  Вот только оставшись в библиотеке один на один со звенящей тишиной и темными проходами меж стеллажей отчего-то становится не по себе. Словно бы нечто преследующее его еще с того момента как он пересёк грань замковых территорий наконец-то настигает свою жертву. Позади шуршат страницами нетронутые никем книги.  Гарри резко оборачивается, но ничего не находя переводит взгляд на окна. Плотно закрытые окна. Которые никаким образом не могли пропустить и дуновение ветерка в затхлое пространство библиотеки. Кто-то... что-то шуршало книгами специально.  Где-то слева мерцает, дымится, а после и вовсе вспыхивает ярким пламенем огарок свечи. В пору бы прямо сейчас умчатся прочь, но, когда он делал хоть что-нибудь так как стоило? Поттер крадется к оставленному кем-то на одной из полок огарку, морщась от каждой скрипнувшей под ногами половицы и бросая по сторонам настороженные взгляды. Но как только он приближается к источнику света как он затухает и пламя появляется вновь, на уже другой свече, искрящейся на расстоянии нескольких шагов.  Гарри продолжает следовать за огнем скачущем меж свечами, лампами и настенными факелами пока он не приводит Поттера ко входу в запретную секцию. За решеткой приглашающе поблескивает одинокая свеча.  Сетуя на очередное очевидно неправильное решение, Гарри, плотнее закутавшись в Мантию и убедившись, что карта все еще не показывает никого рядом, проскальзывает внутрь. В этот раз пламя не гаснет, стоит ему подойти вплотную. Поттеру даже удается взять свечу в руку, ту самую, левую, обвязанную волшебной лентой, и только тогда происходят ожидаемые странности.  Пламя клонится вправо, что в условии все еще полного отсутствия сквозняков, явно является знаком. Гарри делает шаг в указанном направлении. Затем еще и еще, пока пламя наконец не выравнивается, а сам Поттер чуть ли не впечатывается боком в один из стеллажей. Освещая его с помощью все той же свечи, мельком читая заголовки на корешках потрепанных временем книг и сосредоточенно наблюдая за реакцией огня, Гарри наконец находит то зачем пришёл сюда изначально.   Черная книга, выделяющаяся среди прочих своим абсолютно идеальным состоянием, без единой потертости или загнутой страницы и с написанным изящным витиеватым почерком на толстом корешке названием — «Ноктюрн». Стоит взять угольно-черный том в руки, как по ним разливается волна легкого тепла вместе с приятной тяжестью. Поттер с трепетом проводит по гладкой обложке слегка дрожащими пальцами и сделав глубокий вдох, будто собираясь нырнуть, открывает книгу.  Форзац встречает его все той же непроглядной чернотой хрустящей бумаги. Гарри листает дальше. 

“Ноктюрн.

Тайное общество, приветствующее во тьме ночи избранных учеников школы чародейства и волшебства Хогвартс.  

Если ты оказался способен прочесть эти строки ты, мой юный друг, отныне один из нас. Тот, кто последовал за черным котом будучи им выбран. 

Добро пожаловать.

В наших сердцах теплится надежда, что ты или другие удостоившиеся подобной чести представители твоего времени продолжат благое дело Основателей в поддержании целостности и могущества чародеев и ведьм последующих поколений. 

Да пребудет с вами Магия!”

Витиеватый и размашистый почерк змеится по желтоватой странице, нисколько не потеряв насыщенности чернил за предположительно долгие годы нахождения в школьной библиотеке, на что намекают громоздкие словесные конструкции и несколько устаревшие выражения. То же чудаковатое пожелание в конце. Едва ли Гарри доводилось хоть раз слышать, чтобы кто-то употреблял подобное в разговоре. Чего не скажешь о старых свитках и фолиантах, написанных еще до рождения и мировой славы истории Мерлина и Морганы.  “Что ж видимо теперь я случайно стал членом тайного общества?” Впрочем, давно пора было перестать удивляться. Следующая страница привлекает внимание одним единственным предложением в самом центре. Аккуратный ровный почерк строго оповещает читателя о порядках:

«Главным и единственным правилом Ноктюрна является сохранение в полной секретности как личностей участников, так и факт существования самого общества как такового.»

В тишине библиотеке снова раздаётся шорох перелистываемых листов, и взгляду Поттера открывается список незнакомых имен. Вся страница исписана именами и фамилиями. А сверху цифры вместо заголовка: 

“1026–1029”

Дальше. 

“1030–1035”

И снова имена. Множество имен и фамилий.  Дальше. 

“1043–1046”

Похоже перед ним списки прошлых членов тайного общества. И даты, когда именно они в нем состояли.  Дальнейшие записи кажутся практически идентичными. Дата, имена в столбик и все по новой.  Прекратить монотонное перелистывание заставляет разворот датирующийся 1478–1481 годами. На обычно пустующем обороте заполненной именами страницы теперь располагаются записи. При детальном рассмотрении можно догадаться что это, вероятно, короткие послания от каждого из тогдашних членов общества.  Подобную традицию продолжают и последующие поколения. И только после 1830-го появляется нечто новое. Фотография. Самое настоящие движущееся колдофото с десятком улыбающихся лиц на нем, вклеенное на обороте страницы и окруженное уже привычными коротенькими подписями “избранных Ноктюрном”. Все юноши и девушки одеты в форменные Хогвартские мантии, но вместо факультетских цветов те окрашены в черный с серебром, а привычную эмблему справа на груди заменяет черный кот на вышитом серебряными нитями фоне.  Будто бы тайный пятый факультет.  В последствии каждое следующее поколение теперь прикрепляет к своим записям еще и групповое фото.   Когда среди десятков листов, исписанных именами незнакомцев взгляд Гарри спотыкается о почти затерявшееся среди сухого перечисления “Альбус Дамблдор”. К сожалению, понять авторство какой из множества фраз на обороте списка принадлежит директору не удается. Поттер сразу заметил эту странность с отсутствием подписей или же заменой обычного имени, инициалов на странного вида кличку.  Теперь Гарри старается уделять больше внимания спискам, надеясь найти в них знакомых. И это действительно происходит по мере того, как дата становится все ближе к нынешней. Ему встречается Гаррик Олливандер, несколько Лестренжей и Блэков.  Пусть эти люди ему неизвестны, Поттер странным образом ощущает связь с много лет назад держащими эту книгу в руках представителями древних родов. Все же ему доводилось встречать их наследников или же просто слышать. Чувство причастности оказывается крайне приятным.  До тех пор, пока Гарри не доходит до разворота за 1942–1945 года.  Там между Абраксасом Малфоем и Альфардом Блэком вольготно расположилось аккуратно выведенное черными чернилами имя: 

“Том Марволо Реддл”

Гарри чудом не роняет книгу пялясь на список участников.  Ну да, конечно, кто же мог лучше подойти на звание выдающегося мага, которому суждено “продолжить благое дело Основателей”? Поттер усилием воли заставляет себя перевернуть страницу и тут же встречается с пронзительными темно-синими глазами, смотрящими на него с фотографии.  Реддл расслабленно улыбается стоя бок о бок с каким-то парнем, судя по платиновым волосам и аристократически правильными чертами лица являющемся тем самым Малфоем. Вокруг них толпа улыбающихся школьников, на вид почти все из них кажутся выпускниками, как и сам будущий Темный лорд. Фотография движется и Гарри наблюдает за тем, как Реддл опускает взгляд, утыкаясь в какую-то книгу, которую все это время держал в руках, на что стоящий рядом темноволосый парень чем-то похожий на Сириуса закатывает глаза, а тот, что был ранее наречен Малфоем выхватывает многострадальное издание отбрасывая его в сторону и что-то недовольно бурча. Реддл, вопреки всем ожиданиям Гарри, который уже успел пожелать тем двоим покоится с миром, в ответ только растягивает тонкие губы в кривой улыбке. Поттеру почему-то кажется, что эта улыбка искренняя.  А потом Малфой с фото получает подзатыльник каким-то слабеньким заклятием и, состроив нарочито обиженное выражение, отворачивается. Блэк, ведь именно их родовыми чертами наделен темноволосый юноша, взрывается хохотом, чуть ли не сгибаясь пополам. Реддл, очевидно ответственный за ситуацию, тоже позволяет себе короткий смешок, тут же спрятанный за обычной улыбкой.  Гарри в еще большем шоке чем раньше откровенно пялится на смеющегося Темного лорда. Вспоминая намеревающегося его убить шестнадцатилетнего Реддла из Тайной комнаты и не изменившего своих желаний Лорда с кладбища с жуткой змеиной и безносой мордой, очень сложно поверить в то, что подобная умиротворенная и даже выглядящая счастливой картина возможна. А ведь этот Реддл выглядит лишь немного старше чем воспоминание из дневника. Оторвавшись наконец от колдофото Поттер принимается за чтение окружающих изображение со всех сторон надписей. Взгляд снова непроизвольно цепляется за несколько определенных строчек, расположенных почти впритык друг к другу. 

“И последний враг истребится – смерть!” 

                                                    Художник

Весь мир можно сотворить заново, если знать правильную формулу смешения составляющих.

Артефактор

           Тайна все еще не разгадана. 

Подземелья, третий поворот направо от гостиной Слизерина. Пятая змея справа от выхода. 02:34.                                                                                                                                          Волдеморт

После прочтения последней подписи у Гарри закрадывается подозрение, что остальные двое никто иные как те Блэк и Малфой с фотографии. Альфард Блэк и Абраксас Малфой, если верить списку.  Еще несколько раз оглядев страницу, запнувшись о странное послание Реддла и пересмотрев повторяющиеся мгновения, запечатленные на старом снимке, Поттер все же решается листать дальше.  Спустя всего несколько разворотов, заполненных незнакомыми именами, лицами и строчками, в которые учащиеся здесь много лет волшебники вкладывали свои души, Гарри вновь останавливается. 

1975–1980

Присцилла Элис

Северус Снейп

Лили Эванс

Доркас Медоуз

Енда Ли

Эван Розье  

Бартемиус Крауч  

Пандора Олливандер

Регулус Блэк  

Роберт Найт

Остальные ему вовсе не знакомы или же в памяти откликается лишь известная фамилия, но неужели мама и профессор Снейп когда-то так же, как и он теперь носили на руке браслет-ленточку, читали эту книгу и пытались распутать запутанный клубок тайн Ноктюрна? Это поражает и воодушевляет одновременно.  Интересно, а кто такой Регулус Блэк? Раз уж он учился в Хогвартсе одновременно с мамой Гарри, Мародёрами и Снейпом, то скорее всего является родным или двоюродным братом Сириуса. Точно не просто однофамилец. Кто кроме древнейшего и благороднейшего чистокровного рода назовёт своего ребенка Регулус? Гарри готов поставить с десяток галлеонов на то, что это название какой-нибудь звезды или созвездия.  Хихикнув про себя, Поттер переворачивает страницу и с трепетом проводит рукой по старому колдофото, изображающему улыбающуюся Лили, стоящую в обнимку с темнокожей волшебницей. Ярко-зеленые глаза Эванс счастливо блестят в подрагивающем свете пламени многочисленных свечей, а рыжие волосы пылают словно они и есть тот огонь. Чуть в стороне от них стоит смеющийся юноша с соломенными волосами, в котором Гарри с удивлением узнает Барти Крауча – младшего. Тот треплет по волосам хмурящегося парня, еле дотягиваясь до него рукой через стоящего между ними кудрявого брюнета. Точная копия Сириуса разве что черты лица тоньше, да и сам он изящнее что ли. Похоже это и есть тот самый Регулус. Рядом с предполагаемым Блэком посмеивается белокурая девушка. Глядя на нее, воздушную и будто бы потустороннюю, так неуместно выглядящую в черной мантии Ноктюрна, трудно не вспомнить новую знакомую Луну Лавгуд.  Чуть в стороне от толпы облокотившись на стену стоит Снейп. Его лицо выглядит таким спокойным и умиротворенным, что у Поттера уходит приличное количество времени, чтобы узнать вечно угрюмого профессора.  Лица остальных магов и ведьм он, к сожалению, видит впервые, как и их имена не могут всколыхнуть ничего в памяти.  Переводя взгляд на короткие записи членов тайного общества Гарри не сдерживает разочарованного вздоха. Он понятия не имеет какая из этих фраз написана его матерью. Вместо подписи снова прозвища. Понадеявшись, что интуиция выручит его и здесь Поттер поудобнее устраивается на холодном и пыльном полу запретной секции куда уже успел переместиться, когда стоять с тяжеленной книгой стало слишком сложно и принимается за чтение.  Что ж видимо в этот раз хваленное шестое чувство все же себя не оправдало. Он слишком мало знает о собственной матери, чтобы предположить, как она могла бы называть себя и что написала бы имей места всего на пару строчек. Тем не менее кое-что интересное все же нашлось. 

         Тайна все еще не разгадана.  

Подземелья, третий поворот направо от гостиной Слизерина. Пятая змея справа от выхода. 02:34.                                                                                                                                   Étoile

Гарри даже приходится пролистать несколько страниц назад чтобы убедится, что это действительно тот же текст, что был написан Реддлом за тридцать пять лет до этого. Слово в слово.  И что это может значить? Что за тайна? И кто такой Étoile? На каком языке это вообще? Видимо узнать ответы на эти вопросы можно будет только последовав инструкции из повторяющегося послания.  Нет.  Поттер встряхивает головой дабы лишние назойливые мысли уж точно покинули сознание. Никаких загадок от Темных лордов. Спасибо, ему и так проблем хватает. Может вообще разгадали ее уже, пятнадцать лет прошло ведь все-таки.  Убедив себя в собственной правоте, Гарри переворачивает страницу и замирает. 

1995–1998

Гарри Поттер 

И все.  Подобного он не видел ни на одной странице угольно-черной книги. Ни разу за почти тысячелетие в Ноктюрне не состоял всего один человек за поколение. Бывали трое, четверо, но никогда меньше.  Ну а он, как всегда, выделился. Просто прекрасно.  Гарри обреченно вздыхает и потирая уставшие глаза встает с пола, разминает затекшие мышцы и наслаждаясь их хрустом собирается было уходить, как где-то рядом отчетливо слышатся шаги.  Туша огонек Люмоса и задувая огарок, оставшийся от свечи, что привела его сюда, Поттер поспешно накидывает на себя мантию и замирает, стараясь даже не дышать лишний раз.  Из лабиринта стеллажей выныривает Филч, пристально оглядываясь по сторонам, подозрительно окидывает взглядом вход в Запретную секцию и шагает в его сторону. Прямо к Гарри.  Остается только вжаться в книжную полку, будто пытаясь стать с ней одним целым и надеяться на лучшее.  В тишине библиотеки раздается громкое мяуканье и Филч резко оборачивается, забывая про свою изначальную цель и направляется на звук, бурча себе под нос что-то нечленораздельное.  Гарри облегченно выдыхает и расслабленно облокачивается на шкаф, обхватив поудобнее тяжёлую черную книгу и ждет пока шаги завхоза не стихнут. Только после этого, посильнее закутавшись в Мантию невидимку и вытащив Карту Мародеров, чтобы подобных ситуаций более не происходило, Поттер решается сдвинуться с места и побрести в факультетскую гостиную. В конце концов уже глубокая ночь и ему стоило бы поторопиться, если он хочет завтра ощущать себя хоть немного лучше печеного овоща.  Уже покидая библиотеку Гарри кажется, что где-то меж стеллажей промелькнул призрачный силуэт черного кота.