Ноктюрн

«Самое время для событий — ночь. И уж никак не полдень: солнце светит слишком ярко, тени выжидают. С неба пышет жаром, ничто под ним не шелохнется. Кого заинтересует залитая солнечным светом реальность? Интригу приносит полночь, когда тени деревьев, приподняв подолы, скользят в плавном танце. Поднимается ветер. Падают листья. Отдаются эхом шаги. Скрипят балки и половицы. С крыльев кладбищенского ангела цедится пыль. Тени парят на вороновых крылья. Перед рассветом тускнеют фонари, на кратное время город слепнет. 

Именно в эту пору зарождаются тайны, зреют приключения. Никак не на рассвете. Все затаиваюсь дыхание, чтобы не упустить темноту, сберечь ужас, удержать на привязи тайны.» 

— Рей Брэдбери. Давайте все убьем Констанцию.

Следующее утро ожидаемо встречает Поттера головной болью и слипающимися глазами. Уроки проходят как в тумане и, кажется, на Истории Магии он даже успел задремать, что, впрочем, абсолютно неудивительно. Профессор Бинс, со своей монотонной речью, никогда не отличался умением увлекать учеников.   На ЗоТИ, стоящим последним уроком, Гарри уже откровенно клюет носом на автомате мямля что-то в ответ на визгливые фразочки новой преподавательницы. На помощь грозящемуся заснуть прямо на парте другу приходит Рон, вступая в спор с Амбридж, за что получает недельные отработки. Поттер только и может что сочувствующе похлопать Уизли по плечу и снова уплыть в свои мысли, в сотый раз за это утро прокручивая в голове вчерашний поход в библиотеку.  В итоге, по окончанию занятий, Гарри решает наплевать на просто титанические объёмы домашнего задания, обусловленные приближающимися экзаменами СОВ и поискать информацию о Ноктюрне.  В библиотеку он, конечно, отправляется под предлогом того самого домашнего задания. Друзей втягивать во все это не хочется. Слишком мало ему еще известно, да и Рон сегодня из-за него уже попал на отработки. А может все дело в отпечатавшемся в сознании главном правиле тайного общества, полная анонимность его членов и сохранение тайны о существовании самого Ноктюрна.  Как бы то ни было, но теперь петляя среди стеллажей, шкафов и полок, доверху набитых книгами, Гарри снова теряется, не зная с чего начать. Только в этот раз нет ни скачущего меж свечами пламени, ни возможности незаметно пробраться в Запретную секцию. Вокруг слишком много других студентов. А в наличии в школьной библиотеке отдела или хотя бы нескольких книг, посвящённых тайным обществам Поттер очень уж сомневается.  Но все же идет за уточнение к Мадам Пинс. Библиотекарша, подумав немного, направляет его в один из дальних и редко посещаемых уголков помещения, где пылятся три древних томика по интересующей Гарри теме.  К огромному разочарованию в найденных книгах нет ни одного упоминания Ноктюрна или чего-то хоть отдаленно похожего. Видимо участники прошлых поколений восприняли правило о секретности крайне серьёзно.  Устало вздыхая и роняя голову на пожелтевшие от времени страницы книги, Гарри прикрывает глаза, пытаясь понять, что ему теперь делать.  –…пойдемте, я вас поведу, раз уж я один помню дорогу до гостиной Слизерина! – звонкий голос мальчишки-первокурсника бьет по ушам, руша умиротворяющую тишину библиотеки.  В ответ слышится раздраженное шиканье со стороны ребят постарше, боящихся прихода разозленной Мадам Пинс.  Компания малышей затихает, но сидящий совсем рядом Поттер все равно слышит, как тот самый мальчишка, горделиво вскинув подбородок, хвастается тем, что смог с первого раза запомнить дорогу до гостиной по запутанному лабиринту подземелий. Перед мысленным взором непроизвольно всплывает повторяющееся послание. 

“Третий поворот направо от гостиной Слизерина.”

Это же его шанс! Просто проследить за неосмотрительными первогодками и... что?  Не он ли клятвенно обещал сам себе что не будет в это лезть? Не будет пытаться разгадать некую тайну, которую не смог раскрыть сам Темный лорд? И Étoile, кем бы он ни был. Тайна пятидесятилетней давности оставленная двумя волшебниками для будущих поколений, в надежде что кто-то сможет завершить их дело. И вот он, первый за последние пятнадцать лет получивший к этой загадке доступ просто так упустит свой шанс? Да ни за что! Но он просто посмотрит. Ничего опасного. Как только появятся подозрения в том, что здесь что-то не так сразу обратится к Дамблдору. Да, он ведь тоже был раньше членом тайного общества. Кивнув своим размышлениям, Гарри переводит взгляд на удаляющиеся спины первокурсников Слизеринцев и тут же вскакивает, чудом не роняя книги. Наспех сунув оказавшиеся бесполезными тома на первую попавшуюся полку, Поттер покидает библиотеку, надеясь успеть за маленькими змейками.  Ему везет. Те идут слишком медленно, громко переговариваясь, поэтому следовать за шумной компанией, держась на несколько шагов позади не составляет труда. Проблемы возникают, когда они спускаются в холодные и немноголюдные Хогвартские подземелья. Больше нет толпы в которой можно затеряться и теперь отставать приходится на несколько десятков шагов, дабы не попадаться детям на глаза.  Ему снова везет. Юные Слизеринцы слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на то, что их окружает. Но действительно спокойно выдохнуть Гарри может только после того, как стайка детишек скрывается в открывшемся в ничем не примечательной стене проходе. Пароля Поттер не расслышал, но это ему и не требуется.  Он оглядывает пустой коридор перед собой и очень надеясь, что правильно понял инструкции, шагает вперед, отсчитывая ответвления по правую сторону. Идти приходится долго, ибо справа от Гарри почти всегда глухая стена. Левая сторона же напротив радует арками, дверьми и отклонениями от изначального маршрута куда чаще. Да и сам коридор периодически петляет, изрядно мешая ориентироваться в пространстве. Поттер с опозданием задумывается о том, а как он, собственно, собрался отсюда выбираться? Третий поворот появляется перед ним неожиданно, сбивая с мысли и кажется самым обычным на вид. А когда Гарри неуверенно шагает внутрь, то оказывается в круглой комнате со сквозным проходом. Выход, предполагаемо именно тот, о котором говорится в инструкции Реддла и того неизвестного с иностранным прозвищем, находится прямо напротив входа, через который он вошел. Оба без дверей. 

“Пятая змея справа от выхода.”

Видимо здесь речь идет о небольших гравировках змей на плитках у выхода.  Поттер подходит к ним ближе и пальцами отсчитывает пятую. Эта змейка действительно немного отличается от остальных своих собратьев. Она выпуклая. Но больше ничего. Никакого рычага, кнопки или хоть чего-то подобного.  Пристальный осмотр каменной рептилии также не дает никаких результатов. Гарри даже пробовал шипеть на нее, но применение древнего волшебного языка не возымело эффекта. Да и если задуматься, было бы странно будь это не так. Очень уж вряд ли Étoile, кем бы он ни был, мог иметь такой редкий дар как владение парселтангом.   И именно в этот миг глубочайшего разочарования Поттер вспоминает об окончании послания, что привело его сюда. 

“02:34.”

Ну конечно, время. Гарри бьет себя по лбу, поражаясь собственной забывчивости, ну и немного от досады, ведь придётся возвращаться сюда глубокой ночью. Серьёзно, это тайное общество начинает превращаться в главную угрозу для его здорового сна и факультетских баллов.  Дабы не заблудится, Поттер делает пометку на Карте Мародеров, которая после вчерашней ночной вылазки так и осталась в кармане мантии, и для верности еще и рисует тем же карандашом, завалявшимся в бездонных карманах, пометку на каменной стене у нужного поворота. А то мало ли какую нечисть можно встретить в Слизеринских подземельях среди ночи, если свернуть не туда.  Малфоя, к примеру. 

***

Хогвортские коридоры, залы, классные комнаты и усыпанные картинами стены приобретают особый шарм под покровом ночи. Когда давно погибшие волшебники с портретов погружаются в глубокий сон, следуя примеру всего живого вокруг, кажется, будто бы заложенная века назад в стены замка магия высвобождается, выбираясь на прогулку под луной.  Покидая гриффиндорскую гостиную под Мантией-невидимкой, Гарри проникается этим жутковатым очарованием древнего замка. Он идет по пустым коридорам, слыша собственные шаги и аккомпанирующий им шум ветра, далекий перестук неизвестного происхождения, треск пламени свечей, тихий шепот и мерное сопение с многочисленных картин. Все это в совокупности обращается в тихий фоновый гул, всегда казавшийся Поттеру чем-то вроде дыхания Хогвартса. Он убеждён, что где-то глубоко под тоннами тысячелетних глыб и тяжестью множества этажей, медленно бьется гигантское сердце волшебного замка.  Может дело лишь в богатом воображении маленького мальчика, для которого старинная крепость стала единственным домом, а может Хогвартс в действительности хранит в себе куда больше тайн, чем дано когда-либо раскрыть обычному студенту.  И Гарри кажется, что сегодня у него появится возможность разгадать одну из них. Именно из-за этого волнительного предвкушения он не пугается тьмы и холода сырых подземелий, уверенно идя к поставленной ранее на карте метке.  Круглая комната со сквозным проходом встречает его мертвой тишиной, в которой каждый шаг разносится по большому пространству подобно грому в ясном небе. Стоит Поттеру пройти полпути до необходимой змейки у выхода, ступив на середину, его охватывает чувство необычайной силы. Словно бы он прикоснулся к чему-то столь могущественному и древнему, что уничтожить целый мир не покажется проблемой. Его прерывистое дыхание наполняет комнату отражаясь от стен и возвращаясь в центр громким цикличным эхо. Еще немного и ему удастся услышать сердцебиение. Возможно даже не свое.  Гарри с огромным усилием заставляет себя шагнуть вперед, избавляясь от гипнотического влияния невероятной акустики помещения. Интересно, почему он не чувствовал этого, когда приходил сюда днем? Он останавливается у пятой змейки и колдует Темпус. 

02:32 

3 сентября, 1995 год

Осталось две минуты.  Гарри сверлит немигающим взглядом светящиеся цифры, искренне надеясь, что по наступлению заветной минуты сразу поймет, что да как. 

02:33

Поттер держит руку так близко у нужной змеи, что почти касается ее кончиками пальцев. Время тянется мучительно долго. 

02:34

Как только мерцающие цифры сменяются требуемым временем, Гарри замирает, затаив дыхание.  Ничего не происходит. Он подается вперед, касаясь рукой холодного камня с детально вырезанной на нем змеиной чешуёй и проводит по ней пальцами, оглаживая голову рептилии. Глаза змеи вспыхивают, и она, будто оживая, переползает чуть в сторону. Плита, на которой она ранее находилась, смещается, открывая вид на небольшое пространство.  Старый тайник невелик. Почти все место в нем занимают две книги, а за ними резная шкатулка. Поттер поспешно, но все же стараясь быть как можно аккуратнее, достает все содержимое. А то мало ли, вдруг тайник снова закроется по истечению минуты.  Он ставит на пол деревянную шкатулку, решив заняться ею позже и принимается крутить в руках книги. Хотя нет, это скорее блокноты. На обоих наложено что-то на подобии чар стазиса, из-за чего даже спустя годы они выглядят презентабельно.  Гарри пристально осматривает черную кожаную обложку, борясь с мерзким чувством узнавания. Уж больно одна из книженций в его руках похожа на дневник Реддла со второго курса. Он открывает блокнот и натыкается на то, чего точно не хотел бы видеть вновь. 

Т. М. Реддл

Выведенное аккуратным каллиграфическим почерком на обороте обложки. У него что коллекция целая была этих дневников?! Искренне надеясь, что в этот раз блокнот не проклят, Поттер намеревается спрятать его обратно в тайник и забыть о том, что вообще что-то находил, но подняв взгляд обнаруживает, что плита со змеей уже встала на свое законное место.  Что ж, ладно. Решив, что все возможно не так плохо, Гарри бросает вполне возможно проклятую гадость в кожаном переплете на пол рядом со шкатулкой и переключает все свое внимание на второй блокнот.  Он тоже оформлен в темных тонах, но на углах присутствуют красивые серебристые узоры, да и качество самой обложки будто бы в разы лучше. На обороте в этот раз красуется другое имя.

Р. А. Блэк   

Вспоминая список членов Ноктюрна семидесятых-восьмидесятых годов логично предположить, что загадочный Étoile это Регулус Блэк.  Кивнув своим мыслям, Поттер переворачивает страницу из дорогой плотной бумаги и вчитывается в ровные строки изящных букв.  “Если у моих записей появился читатель, значит я уже выпустился из Хогвартса. Приветствую тебя, кем бы ты ни был и благодарю за то, что решил продолжить мои исследования. Так же, как и я когда-то будучи заинтригованным посланием Лорда Волдеморта. К сожалению, я так и не смог довести его дело до конца, а мой выпуск уже совсем близко, так что я желаю удачи тебе в раскрытии тысячелетней тайны Черного кота Ноктюрна.  Я оставлю в этой записной книжке все, что мне удалось узнать и буду надеяться, что, совместив все собранные мною и Лордом данные, ты сможешь наконец-то достичь разгадки. Начни ознакомление с дневника Милорда.“ Понятия не имея во что сейчас ввязывается и начисто игнорируя последнее предложение вступления, Гарри перелистывает страницу.  “Основываясь на информации о символизме цветов в эмблеме Ноктюрна, а также значении самого Черного кота в определенных культурах, добытых Волдемортом и несколько раз перепроверенным мной самим, я смог вывести несколько теорий.  И первая из них это связь между тайным обществом и Кандидой Когтевран. Об этом свидетельствует...” Нескольких строк хватает, чтобы осознать, что без предварительного прочтения записей Реддла, здесь он ни черта не поймет.  Ну по крайней мере, теперь, вероятность того, что реддловская книженция проклята куда меньше. Блэк же смог как-то прочитать ее полностью, да еще и свою в качестве продолжения настрочить. Это, конечно, все еще вполне может быть крайне замороченная ловушка, но заинтригованного гриффиндорца такая вероятность уже не особо-то и волнует.  Поэтому он нагибается, чтобы поднять с пола, ранее грубо брошенную туда записную книжку, но слыша позади странный шорох замирает. Давно сползшая на плечи Мантия-невидимка тут же накидывается на голову. Гарри хватает оба блокнота и массивную шкатулку и прижимая находки к груди оглядывается по сторонам, ища источник шума.  Не находя ничего подозрительного, Поттер решает, что устраивать читальный клуб посреди сырых Слизеринских подземелий в весьма сомнительной жутковатой комнате, да еще и глубокой ночью отвратительная идея. Поэтому, не прекращая озираться по сторонам, чуть ли не на ощупь – так как Люмос зажечь страшно, чтоб внимание не привлекать, а без него освещения никакого – принимается выбираться на поверхность.  Естественно, все это приводит к тому, что он оказывается черт пойми где. Но хотя бы больше не в подземельях. Положившись на не подводящую удачу и неплохое знание замковых коридоров Гарри просто идет прямо, раздумывая о том, как неудобно будет прятать два толстых и весьма подозрительно выглядящих блокнота и массивную шкатулку в спальне мальчиков Гриффиндора. Что уж говорить о том, чтобы читать эти самые блокноты. Особенно учитывая, что один из них полная копия злополучного дневника Реддла со второго курса, разве что содержание другое. По крайней мере, Поттер на это надеется.  Именно в этот момент где-то сбоку раздается странный звук, и резко повернувшийся Гарри имеет возможность наблюдать как прямо из стены появляется дверь, а окружающее ее кирпичи разъезжаются в стороны. Постояв немного в священном шоке и в очередной раз убедившись, что ему никогда не узнать всех тайн, хранимых в себе Хогвартсом, Гарри нажимает на кованую ручку, открывая только что сотворившуюся дверь.  Открывшийся перед ним вид напоминает свалку. За горами скопившегося за сотни лет хлама с огромным трудом удается разглядеть очертания стен просторного зала. Петляя между удивительно устойчивыми, несмотря на весьма сомнительный внешний вид мусорными башенками, он выходит к островку свободного пространства, подозрительно напоминающему гостиную Гриффиндора с незначительными разнящимися, но все еще откуда-то знакомыми элементами.  Оглядываясь вокруг, Поттер думает, что со всеми этими тайнами и находками ему скоро придётся прописаться в библиотеке.  Но выяснением природы этой внезапно появляющейся комнаты он займется позже, а пока плюхнувшись на красный диван со стилизованными под львиные лапы ножками, Гарри открывает дневник Реддла погружаясь в изящные линии многочисленных строк.  “Я не вижу смысла в длинных расшаркиваниях. Если ты читаешь это, то очевидно являешься частью нового поколения Ноктюрна, и тебя заинтересовало оставленное мною послание. Мой выпуск завтра, мое время на решение загадки истекло, но это вовсе не значит, что я сдаюсь. Вместо этого я оставляю тебе этот дневник, который я вел с пятого курса, когда, собственно, и был избран Черным котом до этого дня. Здесь информация о процессе и результатах всех моих исследований за эти годы. Тебе осталось сделать последние шаги и предстать перед разгадкой. Когда сделаешь это, найди меня, Лорда Волдеморта, я буду ждать.  Также вместе с этой записной книжкой я оставлю шкатулку с воспоминаниями и артефакт, изобретенный мною с моим другом Альфардом Блэком, он же “Артефактор”, который позволит тебе просмотреть их без Омута памяти.   Так ты получишь более точную информацию и возможно в полной мере прочувствуешь разницу между поколениями, если таковая имеется. Что, в свою очередь, может натолкнуть на правильные мысли и верные теории. И я считаю, что о чем-то хранящем в себе столь могущественную магию нужно рассказывать, глядя в глаза.” Поттер делает глубокий вдох и только тогда осознаёт, что задерживал дыхание. Реддл толком так ничего и не объяснил, но разжег из слабой искры интереса целое пламя, грозящиеся в ближайшем будущем обратится Адским, если все продолжится в таком духе. Впрочем, что-то подсказывало, что именно на такой эффект будущий Темный лорд и надеялся.  А ведь даже удачи в конце не пожелал, гад!  Тихонько хихикнув своим мыслям, Гарри переворачивает страницу со вступлением. Теперь, увидев страницу с другой стороны, становится понятно, что она была вклеена в блокнот. Реддл похоже изначально не планировал никому делегировать поиски ответа на все еще до конца не известную загадку.  Решив, что написанное на бумаге явно будет интереснее ее самой, Поттер сосредотачивается на тексте.  “Вчера, первого сентября, в первый день пятого курса, я обнаружил в Запретной секции незнакомую мне книгу. Что теоретически не должно было случиться, ведь мне известны, по крайней мере названия всех находящихся там книг, я просто не мог ранее не замечать что-то, окруженное настолько осязаемой и сильной магической аурой. Новой книга также быть не может. Если верить записям она находится в Хогвартсе еще с 1026 года. Одиннадцатый век. Эта очевидно зачарованная книга была начата спустя всего несколько десятилетий после времени Основателей и постройки самой школы. А возможно даже существовала еще в их время. Это невероятно. Я обязан тщательно исследовать эту вещь.  А еще я видимо стал частью какого-то тайного общества. Не могу сказать, что мне не хватало Вальпургиевых рыцарей, но это, полагаю можно считать очередным доказательством моей уникальности. Пусть помимо моего имени в списках клуба и числятся другие их не так много, да и именами это назвать сложно. Странного рода прозвища.”  Следующая запись. “Итак, Ноктюрн — это действительно тайное общество. Настолько тайное, что даже спустя почти тысячелетие существования о нем не сохранилось никакой информации в открытых источниках. Это, конечно, не остановит меня от попыток разузнать истинную природу сего явления, просто придётся потратить чуть больше времени.  И я проявляю такой интерес не только из-за книги, вовсе нет. Ноктюрн — это нечто большее. Какая-то сила, существующая с незапамятных времен, в которой я собираюсь разобраться, а позже подчинить себе.” Гарри полностью погружается в чтение, впитывая новую информацию, под шлейфом реддловской самовлюбленности как губка. Тишина захламлённой, но неожиданно крайне уютной комнаты, разбавляется шелестом бумаги. Среди десятков и сотен страниц беспрерывных записей, переполненных порой безумными идеями, теориями, экспериментами и неповторимой манерой речи, Поттер все же выделяет основное.  “Названия и имена всегда несут в себе куда больше информации, чем люди привыкли замечать.  Ноктюрн, как слово, — крайне многозначный термин. Пусть сейчас оно известно нам как распространившееся с начала XIX века название пьес, но история у него куда более продолжительная.  Сам жанр ноктюрна возник ещё в Средневековье, что куда ближе к нужному периоду предполагаемого создания тайного общества, коим является ранее средневековье. Тогда ноктюрном называли часть религиозной католической службы, исполнявшуюся между полночью и рассветом.  И еще одно сходство, время. Магия Ноктюрна всегда проявляет себя только по ночам, тогда же проходят встречи участников.” “Черный кот, символ Ноктюрна, явно выбран не просто так. И дело не столько в символизме, сколько в том, что у него вероятно есть воплощение. Я отказываюсь верить в то, что это животное, то и дело попадающееся мне в поле зрения в самых неожиданных местах и тут же исчезающее стоит на нем сфокусироваться — просто игра моего воображения” “Доподлинно неизвестно почему Ноктюрн выбирает именно тех, кого выбирает и с какой целью, но все они так или иначе становятся великими магами. Я отыскал истории жизней нескольких десятков бывших членов общества и их примеры полностью подтверждают это. Что же насчет выбора определенных личностей у меня и тут есть теория.  Сложно не ассоциировать Ноктюрн с пятым факультетом хотя бы из-за наличия собственной формы. Поэтому, как и с факультетами можно найти нечто перекликающееся между характерами участников. Я могу выделить несколько общих характеристик. Храбрость, но осторожность. Нет той упрямой Гриффиндорской глупости, которую они по ошибке зовут смелостью. Любознательность и отвага перед лицом неизвестности, тяга к исследованиям скрытых глубин знаний. Символом же является черная кошка, на серебристо-черном фоне. Коты и кошки почти повсеместно символизируют хитроумие, способность перевоплощения, сообразительность и внимательность. Они могут также быть символом независимости, изящества и силы. В свою очередь маггловские поверья о невезении, приносимом черными котами, абсолютно бредовы.  Серебро же, в данном случае, олицетворяет стремление к знаниям и поиск ответов в тьме ночи. Черный цвет — это тайны, которые ожидают тех, кто ищет их. Члены общества открыты для нового опыта и не боятся бросить вызов существующему положению вещей. Их тянет ко всему таинственному. Они творческие и независимые мыслители, и они не боятся выражать свои уникальные идеи и перспективы.  Будь Ноктюрн факультетом это было бы место, посвящённое исследованиям и великим открытиям во всех областях магии.» “В книге есть имена десятков поколений пяти и семикурсников Хогвартса. Каждое новое поколение появляется спустя случайное количество лет после предыдущего и продолжительность существования этого самого поколения такая же неопределенная. Никакой закономерности. Это раздражает.  После выпуска же я скорее всего потеряю доступ к обществу, что раздражает еще больше. Но самое отвратительное это то, что мне известно так много, но при этом я предельно ясно ощущаю, что все это время безрезультатно топчусь на месте. Я не стал ближе к основной цели.  Несомненно все те люди, с которыми мне довелось завести знакомство благодаря обществу, во многом оказались мне очень полезны и, честно признаться, некоторые из них даже были приятны в общении, но это все не то.  Что такое Ноктюрн? Как и кем он был создан? С какой целью? Насколько могущественным должен был быть этот маг, раз его колдовство до сих пор действует? Был ли он вообще человеком? Что из себя представляет Черный кот? (он определенно имеет физическое воплощение) Какая магия может быть настолько сильной и древней, чтобы контролировать более десятка самых сильных и талантливых учеников Хогвартса? (в том, что нас в какой-то мере контролируют я даже не сомневаюсь)  Поэтому я передаю это в руки кому-нибудь из следующего поколения. Закончи мое дело, если ты хоть сколько-нибудь заинтересован. Потому что Ноктюрн, пожалуй, — главная тайна Хогвартса. А уж поверь моему опыту, я разгадал их немало.  Также я поместил свои самые показательные и важные воспоминания в шкатулку, которую спрячу вместе с дневником. Там же наше с Артефактором устройство, чтобы посмотреть их.  Сдери шкуру с черного кота и во всех деталях рассмотри его внутренности.” Гарри слегка нервно улыбается, продолжая сверлить взглядом последнюю строку. “Если это было своеобразное пожелание удачи, то я предпочел бы обойтись без него вовсе.” Записи Реддла многое прояснили, заинтриговали и заставили слишком много думать, при этом все еще оставляя после себя больше вопросов чем ответов. Пожалуй, он согласен с будущим Темным лордом это — отвратительное чувство.  Поттер подтягивается, зевая и разминая затекшие от долгого сидения мышцы, а потом тянется к журнальному столику за дневником Регулуса и упомянутой Реддлом шкатулкой с воспоминаниями.  Часы на стене начинают звонкую трель и Гарри, посмотрев на них, в шоке вскакивает. 

***

В тот день на занятия Поттер так и не попал. Выпросил у Мадам Помфри справку и отправился отсыпаться. Впрочем, сделал он это только для того, чтобы снова улизнуть из башни Гриффиндора под покровом ночи.   Вернувшись в появляющуюся из стены комнату, снова принявшую тот же вид, Гарри удобно устраивается на алом диванчике и проваливается в свои мысли, задумчиво водя пальцами по кожаной обложке дневника Реддла.   Все это так странно. Но от этого не менее интересно.   Он ощущает себя маленьким ребенком, которому подарили самые лучшие, красивые и блестящие пазлы из всех существующих. На тысячу деталей, но с невероятной финальной картинкой, хоть он пока и не знает точно какой она будет.   Вот только когда он был ребенком вместо пазлов или каких бы то ни было игрушек в целом, он получал лишь тяжелые удары дяди Вернона, крики тети Петунии и бесконечные часы в крохотном чулане под лестницей, в компании пауков, пыли и зверского голода.   Кажется, пришло время наверстать упущенное.   Поттер открывает глаза. Они слегка нездорово блестят из-за сбитого режима сна, но во взгляде цвета лесных чащ ярко горит решимость стать тем, кто доведет это дело до конца.   Он берет в руки дневник Р. А. Блэка и принимается за чтение.   Пишет Étoile о возможной связи Ноктюрна с Леди Когтевран, из-за схожих с чертами характера учеников вороньего факультета требований к членам тайного общества. Расписывает на добрые десять страниц теорию о существовании пятого Основателя, который вместо известности и собственного Хогвартского дома предпочел остаться в ночных тенях, оставив после себя лишь Черного кота и охраняемую им книгу имен.  Также Регулус считает, что Ноктюрн пробуждается тогда, когда соответствующий всем критериям отбора, талантливый ученик, точнее несколько, ибо в его время одиночных претендентов еще не было, переходит на пятый курс и продолжает существовать до тех пор, пока все избранные этого поколения не окончат обучение, а после снова погружаться в сон, в ожидании новых талантов. Именно этим он объясняет нерегулярность последующих пробуждений и разнящийся срок бодрствования Черного кота.  Гарри задумчиво разглядывает очередное упоминание символа Ноктюрна как нечто одушевленное. Что такого особенного в этом коте? Перелистывая страницу, он читает еще одну, в этот раз куда более вежливую и менее кровожадную, просьбу продолжать исследование и разузнать, что из себя представляет истинная сущность тысячелетнего тайного общества, спрятанного в стенах Хогвартса. И соседствующую со всем этим приписку о том, что Блэк будет очень надеяться на то, что после раскрытия тайны неизвестный, читающий это, найдет его и поведает разгадку.  Поттер решительно кивает будто бы Étoile, написавший все это еще до его рождения, может его видеть и откладывая второй прочитанный дневник, обращает свое внимание на резную шкатулку.  Там, если верить Реддлу, хранятся его воспоминание и какое-то чудесное устройство позволяющее их просматривать. Гарри проводит кончиками пальцев по незамысловатой резьбе на старом дереве крышки и открывает ее.  Внутри действительно находятся четыре флакончика с переливающимися серебром нитями чужих мыслей и небольшое, размером с ладонь, круглое нечто. Это золотистый шар полый внутри, окруженный десятками серебристых колец. К нему прилагается маленький обрывок бумаги. «Залей внутрь устройства содержимое одной из колб и прокрути кольца вокруг золотого ядра, чтобы активировать механизм» — гласит записка. Почерк размашистый и трудно разборчивый. Не реддловский. Видимо, за инструкцию был ответственен второй создатель артефакта, тот самый Альфард Блэк.  Гарри аккуратно берет в руки колбочку с номером «один» на крохотной, незамеченной ранее этикетке, находит в золотистом шаре-ядре нужное отверстие, но перед тем, как откупорить бутылочку и вылить содержимое внутрь странной штуки, он смотрит на часы.  Полтретьего.  И когда только успело пройти столько времени? Поттер снова переводит взгляд на мерцающие волокна воспоминаний Реддла и опять на равнодушно тикающие стрелки часов, неумолимо приближающиеся к трем часам ночи.  Поспать хоть немного или посмотреть чужими глазами на события полувековой давности? Выбор очевиден. Поттер откупоривает флакон и опрокидывает серебряные нити вглубь артефакта. Со скрежетом проворачивает металлические кольца и замирает в ожидании.  Устройство вибрирует, нагреваясь, а потом реальность размывается, растекаясь водянистыми красками и Гарри проваливается во тьму.   Разводы цветов собираются вместе, формируя новую реальность воспоминания. Он торопливо оглядывается, пытаясь понять, где находится. Вокруг голые каменные стены, сдвинутые к ним парты, покрытые паутиной и парящие в воздухе частички пыли. Заброшенный хогвартский класс.   Впрочем, его осмотр местности почти сразу прерывает замеченная краем глаза высокая темная фигура. Поттер тут же поворачивается и встречается с задумчивым взглядом темно-синих глаз. На секунду ему кажется будто Реддл может его видеть, но эта иллюзия быстро развеивается, стоит вспомнить, что он вообще-то сейчас видит события, произошедшие задолго до его рождения. Да и если приглядеться, смотрит юный Темный лорд не точно на него, а немного в сторону.  – Есть определенные вещи, о которых недостаточно просто написать. – начинает Реддл своим приятным бархатным баритоном. Сейчас он выглядит старше, чем тогда в Тайной Комнате, видимо воспоминания, как и первая страница дневника, были оставлены им прямо перед выпуском.   – Если конкретно, то об анонимности членов Ноктюрна.  Гарри снова оглядывает класс в поисках возможного собеседника Волдеморта и не обнаружив никого понимает, что Реддл оставил воспоминание о том, как буквально говорит сам с собой. Чем это отличается от написания все той же информации Поттер понятие не имеет.  – Как тебе наверняка известно, анонимность – главное и единственное правило общества. – невозмутимо продолжает хозяин воспоминания, садясь на край ближайшей парты и расправляя несуществующие складки на слизеринской мантии.  – Когда «черный кот выбирает тебя», ты автоматически попадаешь в список на страницах черной книги Ноктюрна. Нет никакой возможности ни уничтожить эту книгу, ни стереть себя оттуда. Одно радует, только ты сам можешь видеть свое имя на этих страницах. Для остальных оно отображается кличкой, прозвищем, которое ты сам себе и выбираешь. А до тех пор, пока ты не определился с тем, как тебя лучше называть остальные видят лишь размытое пятно. Это показывает им, что в обществе пополнение, но не дает возможности узнать личность новичка. Только человек из следующего поколения может прочесть имена предшественников. Он замолкает на мгновение, блуждая взглядом по захламлённому кабинету, а затем резко поднимает глаза, смотря прямо на Поттера. Точнее сквозь него, как напоминает себе Гарри, стараясь унять предательскую дрожь. Взор цвета ночного неба тем временем снова смещает чуть в сторону и Реддл продолжает свою речь, тоном заправского ментора. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что он мог бы быть отличным учителем. Но Поттер тут же гонит ее прочь. Позволить Волдеморту преподавать? Да ни за что!  – И то, как сложна и продуманна эта система, в очередной раз демонстрирует всю необычность самого явления. Теоретически это едва ли представляется возможным. Все же магия просто невероятна в своей неизведанности.  Темные глаза загораются яркими огнями, будто звезды во мраке ночи, но лишь на долю секунды. Реддл берет себя в руки, не сочтя нужным демонстрировать будущему зрителю, насколько он на самом деле восхищен природой магии и заинтересован в получении ответа на нынешнюю загадку. – Но это и близко не все. Я не могу быть уверен будет ли подобное происходить в твое время, поэтому считаю нужным рассказать. Черный кот проводил встречи. Все члены Ноктюрна собираются вместе в определенный день в определенном месте, о которых никому неизвестно заранее. Просто в один момент появляется чувство будто тебе... жизненно необходимо отправиться в какую-то часть замка. И ты идешь. Это нечто вроде внезапного знания или тяги. Еще один необъяснимый феномен. Как может что бы то ни было пробраться в голову к такому количеству студентов и внушить им какую-то мысль одновременно? И даже высший уровень владения окколюменцией не справляется с этим. Что также примечательно, происходили эти встречи только в ночное время. Днем Ноктюрн будто засыпал.  – Встречи? А как же анонимность? – непонимающе произносит Гарри, выжидающе смотря на Реддла, словно бы тот сквозь время и пространство должен услышать его вопрос.  – Когда мы входили в назначенное для встречи место, наши школьные мантии обращались в черно-серебристую форму тайного общества, а лица закрывал туман, сквозь который нельзя было ничего разглядеть. И снова без какого-либо нашего вмешательства. Все происходило само собой. Стоит упомянуть, что, заходя и выходя из места встреч, мы ни разу не столкнулись друг с другом или кем-либо другим. Это кажется мне странным.  – За три года ночных прогулок такой большой группой не попасться Филчу, или кто там был его злобным предшественником, действительно странно. Даже моей невероятной удаче такое не под силу. – хмыкает Поттер, облокачиваясь спиной на стену. Он сам не понимает, почему продолжает отвечать мини-Темному лорду вслух. Что-то в его взгляде, позе и жестах заставляет этот, по сути, монолог ощущаться полноценным разговором.  – Здесь я в очередной раз подозреваю причастность одушевленного символа общества – Черного кота. Но так как я, к моему большому сожалению, не имею никаких доказательств, мы не будем на этом останавливаться.  В спокойный, даже несколько отрешенный, почти скучающий голос Риддла просачивается яд и разочарование. Он явно не выглядит довольным этим фактом.  – Целью этих встреч было общение, я полагаю. По крайней мере никаких других инструкций нигде не присутствовало. И на этом, пожалуй, все. Остальную информацию я покажу тебе в других воспоминаниях... – Покажу? – в замешательстве уточняет Гарри. Разве не правильнее сказать “расскажу”? И почему нельзя было сказать все сразу? Разве у воспоминаний есть лимит по длине? Уставший мозг уже начинает плавиться от количества новой информации. –… разве что проясню один момент. Несмотря на все меры, предпринятые загадочным создателем Ноктюрна, мне удалось узнать личности нескольких членов общества. Я был... другом Абраксасу Малфою и Альфарду Блэку, поэтому, даже не видя лиц, распознать их среди студентов в черных мантиях было несложно. Остальные же, просто очередное проявление моей наблюдательности и острого ума. – самодовольно заканчивает Риддл и еще несколько мгновений скользит взглядом по пустому пространству перед собой, именно туда, где сейчас стоит Гарри. А потом все вокруг тускнеет, размываясь перенасыщенной водой акварелью, и снова погружается во тьму. Когда Поттер снова обретает возможность видеть и осознавать себя, он снова стоит посреди той комнаты, появляющейся из стены. Падая на мягкий алый диван, Гарри закрывает глаза и сжимает пальцами переносицу, пытаясь уложить в голове все полученные знания. 

***

До остальных воспоминаний он добирается только через два дня. Все же нужно иногда спать, да и титанические объемы домашнего задания сами себя не сделают. Поэтому сейчас, возвращаясь в Выручай комнату – название этого чудесного места Гарри узнал благодаря умнице Гермионе, чьей помощи попросил, предварительно придумав правдоподобную ложь о том, как нашел комнату, – он был полон решимости наверстать упущенное время.  Откупоривая флакончик с цифрой “два” на нем, уже знакомым образом выливая его в устройство и активируя механизм, Поттер закрывает глаза. А когда открывает, он обнаруживает себя в большой темной комнате. Приглядевшись, становятся видны очертания кроватей с балдахинами, а потом на одной из них находится и Реддл. Кончик его палочки приглушённо светится огоньком Люмоса, а он сам, со странным выражением смотрит в никуда.  Гарри вглядывается в его лицо, пытаясь угадать эмоцию, но в тусклом свете черты слишком сильно искажаются, становясь острее и резче. Реддл внезапно вскакивает, и Поттер тут же отшатывается и запнувшись о что-то чуть не падает. Лицо будущего Темного лорда теперь озаряет искусственный лунный свет из зачарованного окна и Гарри понимает, что здесь он примерно его ровесник.  Реддл тем временем, помявшись немного, накидывает, висевшую рядом на стуле слизеринскую мантию, и быстрым шагом направляется к двери. Гарри, едва поспевая за его размашистыми шагами, идет следом. Таким образом они спускаются в гостиную змеиного факультета, а потом и вовсе покидают ее. Реддл периодически останавливается, будто бы прислушивается к чему-то, и спустя несколько секунд продолжает движение к одному ему известной цели.  Спустя какое-то время они добираются до давно уже не используемой башенки в дальней части замка. Гарри замечает, что его спутник начинает идти медленнее, держа палочку наизготовку, чтобы в конце концов замереть у ничем не примечательной двери. Реддл медленно тянет за ручку, а затем резко распахивает ее. В то же мгновение на них бурным потоком хлынул яркий свет.  Щурясь и недовольно ворча, вторя злому шипению хозяина воспоминаний, Поттер заходит в достаточно просторную комнату. Она оказывается заполненной людьми. Людьми в черно-серебряных мантиях и с густым туманом, скрывающим их лица. Гарри поворачивается, чтобы посмотреть на Риддла и видит, что его мантия тоже сменила цвет на черный, а лицо скрывает едва заметная дымка.  “Наверное я могу видеть его лицо из-за того, что это его воспоминание.” Риддл делает шаг вперед и Поттера выбрасывает в реальность.  – И что это было? – спрашивает у воздуха Гарри. Тот ожидаемо к вопросу остается абсолютно равнодушен.   Вот только в чем был смысл оставлять именно это воспоминание Поттер все еще не понимает. Может, чтобы показать, как именно Ноктюрн скрывал лица своих участников и как незаметно это происходило? Нет, вряд ли. Тогда можно было просто оставить момент со входом в комнату для встреч, упустив всю эту беготню по замку. Какой смысл был показывать дорогу от гостиной Слизерина до башни? Может... может Реддл хотел показать ту самую странную “тягу и знание”, то желание идти непонятно куда среди ночи, которое в итоге приведет к остальным таким же? Или в той башне есть что-то особенное? Там что-то спрятано? Нужно будет обязательно проверить.  А пока, Гарри берет колбочку с номером “три” и снова запускает устройство.  Когда, после уже знакомого чувства падения, зрение проясняется, перед ним предстает та же комната на вершине забытой башни. Она снова заполнена людьми в черных мантиях, чьих лиц не разглядеть за клубами тумана, но что-то неуловимо изменилось.  Поттер вертит головой, в поисках хозяина воспоминаний, но лишь еще больше путается. Врезается спиной в кого-то из учеников и не удержав равновесия падает, пройдя сквозь темный силуэт незнакомца. Отвратительное ощущение.  Решив пока не вставать от греха подальше, Гарри принимается оглядывать саму комнату, чего не удалось сделать раньше.  Каменные стены без единого портрета, сотни парящих в воздухе свечей, развеивающих мрак зала, но свет чьего пламени не дотягивается до далеких углов, не прогоняя вязкую тьму полностью. Окна плотно зашторены тяжелой тканью, чтобы с улицы сохранялась иллюзия заброшенности старой башни. В комнате удивительно тепло, а мерный гул голосов то и дело дополняется мелодичным смехом.   – Близится рассвет. – отстраненно произносят где-то сверху, и Поттер тут же вскидывает голову. Прямо над ним возвышаются три высоких фигуры и лицо одного из них почти не скрыто туманом. Нашелся наконец.  Реддл отрывается от праздного созерцания всего вокруг и лениво поворачивается к говорившему, узнать которого Гарри не удается.  – Да. Иди первым, Артефактор. – тон мягок, но приказ ощущается даже слишком отчетливо. – Выжди пару минут и иди следом, Художник. – добавляет Реддл, кивая второму юноше. – Я пойду последним. Не стоит лишний раз демонстрировать то, что нам могут быть известны личности друг друга.  Он поправляет упавшую на лоб смоляную кудрявую прядь, возвращая укладке прежний идеальный вид — что, в общем-то является абсолютно бесполезным действием, учитывая окружающий голову Волдеморта густой туман — и не прощаясь отворачивается от своих собеседников, направляясь в другой угол комнаты. Далее, Гарри имеет возможность наблюдать, как Реддл ведет вежливую беседу с группой других волшебников. Наверное, он бы нашел их бурное обсуждение крайне захватывающим, если бы понял хоть слово из чрезмерно часто мелькающей терминологии неизвестной науки. А может и не такой уж неизвестной. Некоторые слова в контексте становились интуитивно понятными и будто бы знакомыми. Темой столь увлекательного разговора являлось что-то из стандартной Хогвартской программы, но их познания были совершенно на другом уровне. Поттер не побоялся бы поставить пару галлеонов на то, что любой из них с легкостью смог бы пойти преподавать. Младшим курсам, по крайней мере. Настолько уверенным звучало их обсуждение, плавно перетекшее в горячие дебаты.  Глядя на эту компанию талантливейших и умнейших волшебников, облаченных в черные мантии, среди которых блистательной звездой особенно выделялся Реддл, Гарри никак не мог взять в толк почему Ноктюрн выбрал его. Буквально поставил с ними вровень. Его, кто учился спустя рукава и куда больше времени уделял квиддичу и посиделкам с друзьями в факультетской гостиной. Сложно было поверить, что даже к седьмому курсу, – а именно на выпускников походили спорящие – он сможет хотя бы приблизиться к такому уровню знаний.  Может это какой-то сбой? Ошибка? И поэтому из поколения девяностых только он один? Вот только это робкое предположение в пух и прах разбивалось об уверенные и подкрепленные десятками страниц доказательств выводы Волдеморта описанные в дневнике. Оставалось лишь давить в себе обреченные вздохи и продолжать свои попытки вникнуть в диалог старшекурсников. Раз уж Реддл оставил это воспоминание, тут должен быть сокрыт какой-то глубокий смысл. Наверное.  Когда вышеупомянутый наконец-то вежливо прощается со всеми, направляясь к двери, Гарри бежит за ним чуть ли не вприпрыжку. Отчасти от радости, что это насилие над его мозгом закончилось, отчасти из-за слишком широкого реддловского шага, за которым по-другому хрен поспеешь.  Стоит Волдеморту закрыть за собой дверь, едва заметная – для Поттера, но не окружающих –дымка, рассеивается, а черные цвета мантии и галстука выкрашиваются в привычную слизеринскую зелень. На груди поблескивает отполированный значок старосты.  Все вокруг тускнеет и в следующее мгновение Гарри обнаруживает себя в Выручай-комнате, в свое время. И это все?.. Столько времени провести за выслушиванием заумных бесед только для того, чтобы увидеть такое невероятное зрелище, как мантия из ноктюрновской меняется обратно? Серьезно, Реддл?! Он покрасоваться хотел, что ли? Злобно сверля взглядом нить воспоминаний, Поттер подцепляет его палочкой, возвращая обратно и меняя открытый флакончик на последний закупоренный, с цифрой “четыре” на нем. “Пусть хоть здесь будет что-то стоящее.”  И с этой мыслью он помещает мерцающую субстанцию в устройство, запуская его.  Перед ним предстает спальня мальчиков Слизерина экземпляра сороковых годов. Снова. В тусклом свете искусственной луны, проникающем сквозь щели меж неплотно закрытых штор, можно разглядеть шесть кроватей с задвинутыми балдахинами. Вокруг только вязкая тишина, дополняемая мерным дыханием спящих.  Гарри принимается озираться, в которых раз пытаясь отыскать высокий силуэт Реддла в окружающей полутьме. Словно в ответ на его мысли, где-то справа раздается душераздирающий скрип. Стремительно повернувшись на звук, Поттер видит юного Волдеморта, как и раньше, скорее всего семикурсника, входящего в общежитие. Он медленно закрывает дверь, и та издает еще более пронзительный скрип. Гарри непроизвольно морщится и оглядывается на остальных обитателей комнаты, полагая, что сейчас все они обратятся злющими, разбуженными змеюками.   Но ничего не происходит, а Реддл продолжает путь к своей кровати, будто специально каждый раз наступая на самые скрипучие половицы и создавая как можно больше шума. А остальным хоть бы хны.  Поттер хотел уже было заглянуть за чей-нибудь балдахин, чтобы убедиться, действительно ли там кто-то есть, но тихий шепот совсем рядом остановил его. – Сколько бы я не шумел, это не разбудит их, до тех пор, пока я под защитой чар Ноктюрна. Ну и, если я сам того не захочу и не приложу соответствующих усилий, конечно.  Реддл определенно обращаться к нему, своему будущему зрителю. Это воспоминание было создано, чтобы быть переданным будущим поколениям.  – Смотри, – внезапно добавляет Волдеморт, указывая куда-то в темный угол.  На мгновение, кажется, будто там мелькнул кошачий силуэт.