Kiss my lips through the darkness

Сладкий запах вскружил голову сильнее прежнего. Это оказался запах цветущих бутонов роз, которые вплелись в стены поместья и проделали путь от земли до почти что крыши такого высокого здания. Венти посчитал это абсурдом. Мать не единожды рассказывала ему о слабых местах кровососов, в списке которых он каждый раз слышал о серебре, солнце, шипах роз… Но выглядело поразительно, он признал. Босые ноги медленно ступали по холодном и мокром камне, и хотя руки пытались спасти подол его скромной «накидки» от луж, с этого ничего не вышло. Дилюк за это время даже не оглянулся. Венти остановился возле вампира на расстоянии вытянутой руки и молча смотрел вдаль. — Ты не задумывался, почему я заманил тебя, а не украл? Венти опустил глаза, но ничего не ответил. — Больше не делай глупостей раньше десяти вечера — это может плохо закончится для нас двоих. — Я просто потерял всякую надежду спастись. Дилюк оглянулся и посмотрел в глаза Венти, но после того как он это сделал, парень сделал шаг назад. — Боишься меня больше смерти. Но делаешь всё, чтобы у меня возникало желание схватить твоё пахнущее свежими ранами тело и сожрать целиком. Венти расширил глаза, но больше не отважился смотреть на причину этой реакции. Он смотрел на горизонт, покрытый чёрным цветом лес и тёмное небо ночи. Что бы случилось с ним и Дилюком, если бы показалось солнце в момент появления? Выбрался бы он из воды? Вернулся бы он домой? Нашёл бы его отец? — Если бы вышло солнце, мой брат никогда бы не спас тебя. — Тогда что мне нужно было сделать? Я спас свою жизнь, а ты остался невредимым… И тут винтики в голове заработали. Он пальцами потянулся к своей шее, которая больше не мучилась от острых шипов, одновременно разглядывая руки Дилюка. Они были ужасно красными. Настолько, будто десятки пчел безжалостно жалили каждую складку на их поверхности. — Это… Почему ты меня не разбудил? — Ты не спал, это была потеря сознания. Если бы я оставил на тебе тот ошейник, для меня было бы куда хуже чувствовать свежий запах крови, чем видеть свои красные руки. Сейчас внутри себя Венти боролся с непонятными чувствами. Ему было одновременно жаль и Рагнвиндра, и себя, и родителей. Он знает, если продолжит жалеть вампира, ничего хорошего из этого не выйдет. Родителей он любит гораздо больше, но если он переступит порог дома после случившегося, то, кажется, выйдет из него разве что через год. Всевозможные варианты оставались проигрышными. Венти взглянул на луну. — Ты пытался найти это место, я прав? — спросил Дилюк. — Да. Дилюк опустил руки и опёрся о холодные перила. — Ты не увидишь поместье, наблюдая слишком близко. Его можно увидеть только тогда, когда ты смотришь на расстоянии, — проинформировал мужчина. — Но ведь он появился сегодня днём перед моим лицом. — Это потому, что ты был напуган. Это заклинание наложил мой отец, чтобы защитить семью. — Почему ты так невозмутимо со мной разговариваешь? Чего ты хочешь? — Сейчас — ничего, — Дилюк сделал шаг в сторону Венти, — но я подожду до тех пор, пока ты сам не попросишь меня об одолжении. Холодные пальцы дёрнули кончик косички напротив. Этот жест был неожиданным. — Ты не спал… Не хочется? — спросил Венти. — Готов делить со мной ложе? Венти оглянулся. Ведь действительно, для кого же ещё нужен тот толстый балдахин и шторы, как не для вампира? — Во всём доме не нашлось отдельной комнаты для меня? — Все они полны пыли и паутины. Я сделал тебе услугу, разрешив спать на моих простынях. Лицо неприятно пощипывал холодный ветер. При мягком свете луны щёки Венти сияли лёгким румянцем, чем не мог похвастаться Дилюк. Губы высыхали всё сильнее, невыносимо ощущаясь тяжёлыми, но из них вылетало слово за словом: — Боюсь спросить, куда ты дел мою одежду… — Не волнуйся, завтра я собираюсь найти для тебя новую и достойную. Аура возле Дилюка менялась после каждого предложения. Уже стало обычным чувствовать себя то в лапах монстра, то в объятиях любящей матушки. Настроение мужчины самая настоящая лотерея — что выпадет, с тем и придётся мириться. Сейчас Венти решил, что оптимальным вариантом будет поспать. Почему-то ему кажется, что сейчас его не тронут, и он может забыться во сне. Его пятки засеменили обратно в комнату. — Новое одеяло ты можешь найти в шкафу возле двери. Спокойной ночи.

***

Когда Венти снова открыл глаза и увидел кромешный красный цвет, то сперва к нему не дошло, где он находится. Потом в голове всплыли воспоминания сегодняшней ночи, разговоры, запах роз. Сейчас аромат ощущался слабее из-за преграды в слой ткани. Балдахин был распущен для того, чтобы Венти убедился, что дышать в нём всё-таки возможно? Скоро он сойдёт с ума из-за слишком странной заботы вампиров. Он не привык просыпаться в тканевой оболочке, ведь в его комнате всё было абсолютно наоборот — никакого балдахина, никакого балкона, а самая мягкая кровать во всём доме, огромнейший дубовый стол с кучей нотных листов, полки, набитые книгами и карта мира на стене. После уроков музыки или танцев, географии или точных наук, Венти зачастую искал всевозможные занятия против скуки, но он уверен, что сегодня этого делать не придётся — он знает, занятия найдутся сами. Живот неожиданно и неприятно потянуло чувство голода. Венти сел и потянулся, прежде чем поднять ткань и посмотреть на стрелку часов, которая указывала на единицу. Глаза округлились. Ещё никогда ему не доводилось спать настолько долго. Он решил немедля встать и предпринять какие-то меры для своего спасения, но, наверное, сперва нужно будет найти одежду. Забота вампира будет как никогда кстати, но мысли об одолжении были отброшены после того, как аккуратно сложенные ткани на краю кровати были замечены. Какая любезность! Первым в глаза бросилось жабо на мятой блузе. Старая, но всё ещё белая непримечательная блуза однозначно будет на него велика. Штаны с четырьмя пуговицами спереди тоже не выглядят подходящими в длину… Ну, а что ещё ему остаётся делать, как не одеть то, что дали? Длинные рукава блузы он закатал, её края заправил в штаны, которые, пускай и сжимали талию, но путались в ногах, поэтому пришлось закатать по самые колена и их. Зеркала в комнате не наблюдалось… Главное — было удобно, немного прохладно, босиком, но всё ещё не в мокрой одежде или вовсе без неё. Первой мыслью было выглянуть на балкон, но Венти сразу же откинул эту идею, так как осознал, что даже будь он заперт в этой комнате, то ни за что не спрыгнет со второго этажа. Побродив по комнате, не было обнаружено никаких фотографий, никаких бумаг, растений, да и бытового беспорядка в целом, который бы говорил о признаке жизни, кроме шкафа с одеждой и догорающих свеч на люстре. В этой комнате нечего было разглядывать, Венти решил не засиживаться в ней и дальше. Ручка двери с лёгкостью поддалась, и открытая дверь показала вид на неописуемую картину. Вчера, когда глаза впервые поднялись к поместью, то ничего не предвещало, что внутри такого грозного сооружения будет не жутко и не уютно, а ровно наоборот. Комната Дилюка находилась напротив лестницы на первый этаж, которая примостилась у стены. Это позволяло получить хороший обзор на балкон, который в свою очередь решил как те розы обвиться вокруг залы. Однако зачем он был нужен, если даже окон на этом этаже не было? Все они располагаются этажом ниже, так что эта красивая изюминка служила не больше, чем декорацией. Сама лестница была сделана из тёмного дерева, перила вырезанные вплоть до самых мелких деталей, красный ковёр красиво переливался цветами из-за разноцветного стекла витража на потолке. В некоторых местах абсолютная идеальность была присыпана пылью, заляпанная воском догоревших свеч или растоптана в грязь, но эти детали хотя бы намекали на присутствие жизни куда больше, чем вся спальня Дилюка. Ноги зашагали вниз по лестнице, а руки трогали всё, до чего дотягивались. Своими прикосновениями он одарил и картины, которые вместе с лестницей спускались одна за другой на первый этаж, с абсолютно неизвестными для Венти людьми и пейзажами. Чем дальше он спускался, тем отчётливее слышал как капли воды бьют по стеклу восьми огромных окон, четверо из которых были закрыты кружевными шторами. Также был слышен треск дерева, который исходил из камина. Пламя окрашивало помещение всего на половину, но тёплый цвет достаточно сглаживал тёмные оттенки стола и стульчиков возле него, плитки на полу и в целом предавал хоть какого-то цвета в такую пасмурную погоду. Неожиданно в голову ударило что-то твёрдое. Венти зашипел и посмотрел на предмет, теперь уже лежащий на земле. Это оказалось зелёное яблоко, огромное и покрытое каплями воды. Он поднял неоткуда взявшийся подарок и оглянулся, после чего успешно схватил ещё одно, которое кто-то умело целил прямо в его голову. Венти нахмурился и оглянул залу. Не было видно или слышно чего-то подозрительного, поэтому было принято решение подойти к камину и прислушался. Яркий огонь слепил глаза, которые уже привыкли видеть мрак, руки приятно щипало тепло, босые ноги были в восторге от нагретого пола. И тут уши отчётливо слышат, как что-то снова летит в его сторону. Венти отпрыгнул в сторону, из-за чего яблоко попало прямиком в пасть горячего пламени. — Ты не голоден или как это понимать? Знакомый бархатный голос с нотками сарказма раздался за спиной. Венти оглянулся и увидел сидящего за столом красивого синеволосого парня, чьё лицо на сей раз отчётливо блестело в свете огня. Он встал и медленно направился в сторону Венти, будто позволял разглядеть его сполна. — Ух, лучше было бы будь ты одет в любое женское платье, чем в это. Позже Венти увидел какой-то предмет, который прятался за спиной вампира на столе. Это был арбалет, который он потерял во время лесной погони — это более, чем вероятно. Потом внимание снова было приковано к мужчине, чей синий глаз для Венти выделялся наиболее. Даже на фоне его своеобразного наряда в виде нелепо завязанной на груди рубашки, двоих ремней на пояснице, повязки на другом глазу, красивой внешности и множества украшений — глаз сиял цветом воды, а не огня… Вампир встал за его спину и неожиданно поднял руки, хватая ладони со всей силы. — Сейчас ты не пахнешь страхом и твои раны покрылись коркой, ты весь пахнешь им. Это мерзкий запах, не хочешь изменить ситуацию? — Пусти! — Венти пытался выбраться из лап нахала. — Да! Да… А-а… Жаль, меня предупредили не есть тебя перед уходом. Мой брат заставил меня опять выбраться днём на улицу и найти тебе еды, а теперь мне остаётся смотреть, как ты набиваешь брюхо? — Вы совсем разные, ты думаешь только о еде! Венти старался не воспринимать свой страх, он пытался заменить это чувство безразличием, но ядовитые слова резали его уши, с чем он не мог смириться. — А он о тебе. Какая разница в том, чтобы показывать, что ты хочешь или держать это в себе? Рано или поздно Дилюк попробует тебя на вкус, или ты думаешь, только я этого хочу? — Вы… больные. — Нет, мальчик, мы голодные. Вампир встал вплотную и опустил руку на плечо Венти. — Кто не даёт тебе пойти и съесть зайца… — Себя жаль больше, чем зайчика? Чем горожан? Может, даже больше, чем мать и отца? Эти слова смутили. Венти снял с себя руку назойливого монстра и скрестил руки, стараясь не смотреть в глаз вампира — парень отвернул голову. — Почему мне с каждым разом кажется, будто вы знаете обо мне всё? — У старины Дилюка свои причуды. Но, поверь мне, я не хочу видеть тебя здесь настолько же сильно, как ты хочешь убежать. Это был удивительный ответ. — Почему? Голос вампира прозвучал возле уха: — А зачем мне ещё один надзиратель? Мне достаточно одного Цербера, который не сводит с меня глаз, а если у него появится щенок, я буду в полном минусе. Его слова звучали так, будто эта мысль каждую секунду крутилась в его голове, не давала покоя, настолько они были проработанными. В ту же секунду чёрная дымка появилась перед глазами, а протянутая рука намекала на приветствие, голос прозвучал нежно и спокойно, будто они только что начали разговор: — Кэйа Альберих, который за сотню лет не забыл свою фамилию. Приятно познакомиться, Венти. Венти ответил на жест. Сперва он напрягся, когда его руку схватили не за ладонь, а за запястье, но выдохнул, как только увидел что в неё любезно вложили третье, чистое яблоко.

***

Наточенный нож аккуратно снимал кожуру с яблок, Кэйа гостеприимно кормил гостя спелыми плодами. Венти съел уже два, поэтому Кэйа в глубине души надеялся, чтобы этого мальчишку не обсыпало, и он не стал виновным в этом. Настроение обоих было не сложно угадать: было некомфортно. Кэйа решил завести очередную беседу, но его опередили на полуслове: — Куда делся твой брат? — Ничего не знаю, знаю только, что это касается тебя. Может, направился к тебе домой или… Венти подавился, он с приоткрытым ртом уставился на оппонента и схватился за край стола. — Ха-ха… Ха-ха-ха… Он в городе, жуй. Этот вампир до ужаса странный! Но всё же стоит поверить словам этого чудака, ведь Дилюк действительно говорил что-то об одежде. А одежду, конечно же, можно найти только в городе, если не иметь личных швей, каких имеет семья Барбатоса. — Знаешь, сперва я думал, что мой кислый братец неимоверно разозлится, когда узнает твой пол. Я планировал прямо как ты сейчас без перерыва насыщаться, упиваясь твоим страхом… Ах, а ты не перестал ему нравиться. — Нравиться? — Дилюк кого угодно готов любить больше, чем меня, — Кэйа разрезал яблоко и обиженно выдохнул. — Ты ревнуешь? — Я не настолько ранимый как люди. — Может, ты просто сам никому не даёшь повода тебя любить. — А ты? Хочешь сказать, любишь своих родителей? Эти вопросы уже приелись. Конечно же, он любит своих родителей. — Тебе нравится сидеть в четырёх стенах? Это же ради его безопасности, к чему тут это? — Может, ты тогда бежал не за кабаном, а от отца? Молчание не всегда знак согласия, — Кэйа привстал и нагнулся ближе к глазам Венти. — Ответь. Входная дверь со скрипом открылась. Кэйа присел на свое место и заулыбался, оскаливая зубы. Венти и не заметил, что давно крепко держал в ладони тот самый нож, которым Кэйа любезно снимал яблочную кожуру.