Kiss my lips through the darkness

Перед глазами стволы, в ушах шум капель, в носу запах мокрого дерева. Сколько уже эти ощущения не покидают его тело? Венти уже вечность топчется вокруг одного куста, сам того не осознавая. Плечи и ладони неистово болят. От царапанья веток или усталости? Или всё-таки от холода, который пронзает всё тело словно вода землю. От картины мокрых листьев уже тошнит, он мечтает встретить отца или матушку, обнять их тёплое тело и быть наказанным стеком хотя бы сто раз, лишь бы возле камина. Но это настолько же невозможно, как и сто ударов стеком, там будет, как минимум, тысяча. Он давно сошёл с тропы, давно не оглядывался и не слышал пения птиц. Будто он сам в этом огромном лесу. Сам, с огромным поместьем далеко позади, который всё ещё оставался его спасательной точкой, ценой в тепло и вечное скитание в пожирании чувств и крови. И если он не хочет умереть от холода или голода на мокрой земле, то ему пора возвращаться. Кто знает, может, если Венти будет стоять сутки на коленях и умолять не трогать его — относительно добрый рыжий вампир лишь сведёт его с ума, а после отпустит. А какова цена позора? Его родители никогда не признавали тех, кто уходил вопя и приходил обратно со слезами. Венти привык сидеть дома и слушаться указаний, а когда всё шло против слов родителей — случались казусы. Сегодня, конечно, он превзошёл самого себя, но сейчас не об этом. Когда ему было семь, он баловался столовыми приборами, за что мать отругала его и дала в руку ложку. Так она надеялась, что сын спокойно сможет наесться супа, но он пошёл своим путём — взял в руки вилку, и когда хотел быстро запихнуть её в рот, то промахнулся и выбил два молочных зуба. Когда Венти стал взрослее, то ослушался отца и зашёл поглазеть на его домашний кабинет, представить себя главным графом и настоящим занятым мужчиной, а потом опрокинул чернильницу на важное письмо от какой-то администрации, за что получил двадцать ударов стеком по ладонях. И это только две ситуации из сотни возможных. Чем старше он становился — тем тяжелее становились наказания, так что со временем он перестал слушать свой внутренний голос и просто слушал родителей. Но разве стрелу в неумелых руках нельзя называть стрелой? Так и с Венти, ему главное найти целый лук и быть острой, ещё не сломленной стрелой. Венти направлялся обратно в поместье. Ему так казалось, ведь он изредка встречал знакомый мох и лежащие колоды. Нет, он знал, что не знает, куда идёт, но собирается добраться к месту назначения к сумеркам. Венти просто развернулся и шёл туда, откуда, ему казалось, он пришёл. Где такое слыхано, чтобы мышь, зная, где стоит мышеловка, добровольно попала в неё? Дром не щадил его, водил за нос и плакал со смеху. Но Венти не сдавался до тех пор, пока не зацепился спиной за что-то острое, после чего почувствовал жжение от раны. Он зашипел и оглянулся, тогда и увидел тонкую колючую ветвь. Она росла ввысь по дереву, а на её верхушке виднелись маленькие красные пятна бутонов. Когда Венти осмотрелся, то понял, что попал в компанию разноцветных кустов, которые цвели высоко на деревьях, и только некоторые из роз цвели на уровне глаз. Они были крупицей счастья на фоне бесконечного ужаса, который мечтал взлететь подальше от земли, дабы не быть на том же месте, что и Венти. Рана уже не жгла, ведь всё внимание было направлено на тонкий коридор из колючих лиан, который определённо прятали эти цветы. Венти выглянул, а после открыл рот от изумления: всё это время около него лежало огромное озеро, которое так оберегали от любого взгляда чащи. С небольшого обрыва было отлично видно как пляшут на поверхности воды маленькие капли, и именно при взгляде на то, как они рады раствориться в огромной луже, в голову Венти пришла страшная идея.

***

— Гости как в горле кости. Столько шумихи, а конечный итог безрезультатный. — Когда нибудь ты наступишь на свой язык. Всё не так просто, замолчи и дай мне собраться. Кэйа развесил ноги на подоконнике, от скуки царапая лицо. Он решил составить компанию относительно недавно, ведь попасть под горячую руку своего брата отнюдь не хотел. Когда же он увидел, что Дилюк молча подметает пол от пыли, то осмелился показаться. — И как долго ты собираешься тут торчать? Ждёшь, пока твоя специфичная дама умрёт от холода? Этот поучительный тон раздражал. Дилюка сейчас раздражала даже метла в руках, но она хотя бы молчала. — Пускай поймёт, что у зла, как и у добра, есть свои герои. Хохот Кэйи прошёлся ударом по ушах. Дилюк остановился и уставился на тело в тени. — То, что ты спас его от домашней тюрьмы ещё не значит, что ему слишком понравится в нашей. Смотри потом, чтобы твой мальчик не открыл шторы ранним солнечным утром! — Мальчик… — неосознанно повторил Дилюк. Под новую порцию смешка Дилюк закатил глаза. — Ты стал совсем старым. А будто только вчера умолял мать выбросить меня за двери… А после умолял остаться и так из года в год. — Перестань, — Дилюк крепче сжал метлу. — Твоя доброта каждому вылазит боком, никогда не задумывался, что иногда ты делаешь ерунду? — Ты… Сволочь, скажи, — Дилюк выбросил метлу чтобы не сломать её и направился в сторону брата, — как давно умерли мои мать и отец? Никогда не задумывался, что с каждым твоим словом мне будет легче выбросить тебя на улицу и никогда не вспоминать об этом? Но нет, я держу тебя около себя и даже доверяю тебе, а твоя совесть никогда не заставляла твои мозги работать и выводила меня из себя. — Ты копия отца. Нашего отца, — Кэйа уже перешёл черту и смирился с этим. Он знает, что получит за это, но останавливаться на таком сыром моменте уже не желал. — Но он всегда был лучше тебя, жаль только, что только матушка решилась подарить мне вечную жизнь. — Он знал, что из тебя не выйдет ничего хор!.. Дилюк успел схватить Кэйю за воротник, но как только его вены на руках выступили, то глаза в тот же миг расширились, зрачки сузились, а радужки покраснели как самое настоящее адское пламя. И он исчез, оставив после себя сгусток чёрного дыма и непонимание на лице Кэйи.

***

Холодная вода обжигала руки, босые ноги покрылись мурашками, волосы от корней до кончиков впитали жидкость, красиво извиваясь перед тёмными глазами. Вот только Венти не видел этих кончиков волос и даже пальцев на руках, а просто чувствовал, что даже если умрёт, то красиво. Он больше не слышал звуков дождя или шороха веток, в его ушах образовалась пробка. Сперва он не чувствовал ничего, но со временем вкус страха наполнил рот — он чувствовал вкус крови на языке, жжение губ и как слёзы бьют по глазнице, испытывая непреодолимое желание выпрыгнуть сквозь водную преграду. Когда он снимал сапоги, а после прыгал с обрыва, то чувствовал только страх, но сколько нового можно почувствовать во время безысходности! Кажется, он запрыгнул не слишком глубоко, но такой высоты было более чем достаточно, чтобы утопиться. Он не умеет плавать, он никогда не плавал где-то глубже дна ванны, и никогда бы не подумал, что это может быть плюсом. Когда уже казалось, что конец неизбежен — огромная тень нависла над ним. Венти почувствовал как приблизилось холодное течение. Будто сама смерть пришла вытаскивать его. Пузыри воздуха стремительно поднимались ввысь в тот момент, пока в глазах, покрытых поволокой, две руки опускались вниз. Слишком быстро, чтобы быть правдой. Но Венти знал — это был тот, ради кого он действительно снял швы со своей стрелы и поломал её вдребезги. Одна из ладоней обхватила его за талию, другая за ноги, и он почувствовал, как вода режет лицо. За время, которое одна капля дождя достигает земли, Венти вытянули из воды, после чего он жадно начал глотать воздух, параллельно кашляя водой. По его лицу опять хлестали капли, волоски путались и липли, а водяная пробка вытекла из ушей. Это позволило услышать тяжёлое дыхание возле его подбородка. Потом тихое бурчание и как их тела рассекают воду. Венти больше не боялся, он полностью отдался мужчине и не беспокоился о последствиях, ведь его шея была плотно защищена колючей веткой розы, которая пускай и больно давила, но для него это ощущалось куда приятнее зубов. Венти не обращал внимания на слова, полные негодования, он слышал лишь обрывки из-за собственной усталости. Он проваливался в сон под бурчание вампира, он уснёт у него на руках. И он совсем не против.

***

Колючие лианы сжимали горло до крови, шипами сдирая кожу. Кровь образовала красные цепи по всему телу, которые сковывали движения и заставляли желание содрать колючий ошейник, чтобы прекратить муки. Но с каждым новым прикосновением к уже цветущему растению, пальцы покрывались глубокими и болезненными царапинами. Эта боль не угасала до тех пор, пока среди бесконечного света не показалась крупица чёрного дыма. Она металась со стороны в сторону, увеличивалась и уменьшалась, её танец был больше похож на зверя в агонии перед смертью. А потом показался рыжий кончик волос, рука, которая тщательно их поправляла после появления, и само тело. Лицо было размыто, будто находилось под водой, далеко от собственной шеи. И когда Венти направил ладонь, чтобы умыть её в чистой воде от бесконечного потока красной жидкости, холодные руки сцепились на его спине, язык, выскочивший из водной пучины, жадно начал слизывать предоставленное красное угощение. От части в этом сне выгода была равноценной, но Венти счёл такой исход кошмаром, который покрыл его тело холодным потом. Парень открыл глаза и вдохнул воздух по самые края лёгких, наполнив грудь сладким запахом. Ещё будучи сонным, он подумал, что уже лежит дома, на своей мягкой кровати, а где-то рядом стоит угощение. Но потом признал, что пускай простыни, на которых он разлёгся, были такими же качественными, мягкими и воздушными, но крыша кровати не могла ввести его в заблуждение. Его опять затащили в этот проклятый дом. За возвращение себя в реальность Венти должен быть благодарен свече справа, а так же настольным часам, стрелка которых была направлена на цифру три. Пока он присматривался ко времени, произошло два шокирующих факта: первый — это, конечно, понимание, сколько времени он уже провёл вне дома. Второй — это то, что он был голым. Венти в этот момент про себя помолился, что у этих монстров есть какое-то заклинание, которое заставляет одежду пропадать, и это не Рагнвиндр снимал с него штаны. Это смутило, но глубоко внутри он понимал, что это нужно было сделать для его же блага. Но не лучше было бы разбудить?! Венти укутался в одеяло, после чего принялся разглядывать комнату. Первым в глаза, конечно же, бросился красный балдахин, точнее, это было больше похоже на занавес, толстый и непроницаемый. Сейчас только одна из четырёх сторон не была собрана, но будь они все распущенные, то Венти бы задохнулся в этой кровати. Дальше в глазах блеснул огонь свечи на прикроватном столике. Её воск давно запачкал поверхность стола и намеревался просочиться к обложке одной из пяти книг, которые тихо покоились на краю поверхности. Венти приподнялся и заботливо отодвинул книгу подальше. После этого по плечах пробежались мурашки холода. Он повернул голову и увидел танцующие от ветра тёмные шторы. Точнее, это была украшающая вуаль, ведь штора неподвижно упиралась в пол. Очевидно, она была такой же толстой и тяжелой, как ткань балдахина. Вот только открытым было далеко не окно, так как оконной рамы в лунных лучах на полу было не видно. Венти перевернул одеяло горизонтально и накинул его на плечи, опустил ноги с кровати и выдохнул. Ноги приятно щекотал ковёр из чьей-то шерсти. Мягкий и нежный, он заставил Венти подняться и ощутить его ещё лучше. Кажется, Венти не очень хочется бродить по комнате, но он не признаёт этого. Пускай интерес заставил встать, но инстинкт самосохранения держит на шерстяном коврике словно остров посреди океана. Ему страшно, но он ощупывает шею и не находит следов укуса. Значит ли, что он всё ещё имеет шанс на выбор? Может, Дилюка не стоит бояться, но и не стоит недооценивать. Какое-то шестое чувство подсказывало, что за вьющейся тканью есть что-то, что заставляет Венти колебаться, и он всё-таки должен пойти посмотреть. Когда шерсть осталась позади, появился новый мягкий ковёр. Также он увидел низко висящую красивую люстру, с десятками потухших свеч. А после, его тёмные волосы засияли в свете луны. Всё ещё стоя в комнате, он созерцал на миллионы звёзд, которые казались ближе и ярче. Огромная луна катилась по каменным перилам и осветляла тело Рагнвиндра, стоящего с опущенной головой. Его волосы мягко покачивались от ветра, и это было единым движением с его стороны. Немного постояв, Венти услышал то, чего ему хотелось в последнюю очередь: — Подойди. Венти опешил, но решил не молчать: — Тогда я испачкаю твоё одеяло… — Если не хочешь выходить в одеяле — тогда скинь его и иди ко мне. Венти нахмурился и перешагнул порог комнаты.