Kiss my lips through the darkness

Венти обречённо смотрел на свои ладони. Сейчас его руки сливались с цветом рук какого-нибудь глупого вампира, который недавно трогал шипы роз. Чёрный стек, безжалостно оставляющий десятки синяков, в руках держал родной отец. Странно, но его удары сопровождались не просьбами из уст Венти остановиться, а женскими всхлипами. Ещё минутами ранее эти всхлипы были криками, которые как пчелы надоедливо жужжали в ушах. Очередной удар и на ладони проступила кровь. Его часто встряхивали, беспрерывно спрашивали, многого хотели. Всем было интересно, почему тот, кто оказался жертвой — молчит, прижав язык за зубами. Все были шокированы, увидев ранее потерянного в лесу «блудного» сына, за спиной которого на ветру развивался шлейф, а одет он был не в мокрую рубаху, а в пиджак, покрытый не росой, а позолотой. Откуда, где и кто — задавались вопросом как графиня с графом, так и каждый небезразличный слуга. Всхлипы его матери — Луизы — огорчали, но сейчас Венти думал лишь о том, как бы не заляпать кровью одежду. Когда Кэйа, хрюкая всю дорогу, привел его домой, к Венти пришло ощущение, будто он заново родился. Он знал, что не останется безнаказанным ещё в момент, когда впервые побежал за Кэйей в обличии поросёнка, но кто же знал, что действительно понесёт его без возражений. Рождение, оказалось, не всегда является чем-то приятным. Когда руки были покрыты тем, что он так старался до недавнего времени спрятать, их вымыли вместе с остальными ранами и заставили сидеть наедине в родных четырёх стенах за слоем дерева на замке. Разве он виноват в том, что слишком добр? А расскажи он всё, не было бы того же? Но было бы ещё больнее, узнай он, что спрятанное поместье больше никогда не покажет тень на вытоптанной земле. От одной боли он убежал к другой. Ещё влажными ладонями Венти стиснул рукоять ножа. Он украл его уже во второй раз, но сейчас уже от назойливых слуг, которые так и стремились забрать новый костюм. Венти не смотрел, но чувствуя его в кармане, сразу вспоминал металлические узоры. Выпуклая голова дракона и пламя, охватившее всю длину рукояти. Оно будто горело — пульсирующая рука адски болела. Этот нож был кусочком поместья, который Венти позорно унёс с собой. Дракон напоминал о красном витраже, узоры о перилах, черная основа о тенях. Лезвие напоминало жителей. Один неверный шаг в сторону острого конца, и из Венти может вытечь вся душа… У него испорченное настроение и кровоточащие руки. Он снова полон чувства страха за будущее, его терзают мысли о Дилюке. Он уверен, что зубатый дурак чувствует это. Не успел Венти обойти всё так же лежащие на том же месте, где он их оставил, горы книг возле двери, бросить отобранный наряд на кровать и обнять приятно пахнущую подушку, взглянуть на не зашторенное окно и словить на лице вечерний лучик солнца, как глаза закрылись и только белый сон успокоил его разум. И никакого балдахина, никакого запаха роз. Время пролетело незаметно, солнце взошло. Но как бы обычно спросонья всё не казалось, кто-то в утреннем свете знакомо сидел возле ног. Венти вскочил и сквозь сонные, влажные глаза присмотрелся к одетому в красное человеку. Это была его мама. Как всегда, прекрасна и любима, она неподвижно сидела одетая в дорогое платье, на её тонкой шее красовались необычайные цепочки, усыпанные драгоценными камнями. Смоляные волосы сперва скрывали лицо, но после резких движений со стороны Венти, уставшие черты лица открылись во всей красе, а тёмные глаза приветливо сомкнулись. — Как ты себя чувствуешь? Она часто задавала такие вопросы. У Венти почти что выработался рефлекс отвечать на них «отлично» или «я в норме». Сегодня он сказал лишь первую букву слова «отлично» и задумался. — …у тебя много царапин на шее. Я видела также порез на спине, синяки на ногах. Про этот… — Луиза перевела взгляд на вещи, мирно лежащие на краю кровати, — сюрприз я вообще молчу. Его мать встала и поймала руками лицо своего сына, присев на колени у края кровати, она шепотом спросила: — Милый мой, где ты был? У ответа могло быть два варианта, и итог каждого был отлично понятен: первым была психбольница, ведь если Венти начнёт объяснять почему он, после встречи с вампирами, всё ещё жив, поверить в такую ересь будет крайне трудно любому человеку, а вторым возможным было открытие охоты на сородичей Дилюка. Второе было не то чтобы настолько же ужасным как первое, но желать зла каждому только из-за идиотизма двоих — будет несправедливо. Венти посидел с открытым ртом около тридцати секунд, а потом выпалил: — Гулял. Самое простое объяснение — обычно правильное. Венти не хотел пускаться во всякие выдуманные слова, не хотел портить всё враньём с детальными объяснениями, ведь просто хотел быть понятым. — Да? — женщина отпустила руки, — Хорошо… Я очень переживала. Ты впервые так долго не мелькал у меня перед глазами. Я соскучилась. Нежные руки сомкнулись за спиной Венти. Как бы сильно он не понимал этого, сейчас он бессилен перед любовью. Наверное, впервые он делится чувствами с кем-то кроме неё. Спустя две минуты Луиза вспомнила что-то и тихим голосом предупредила Венти: — Внизу тебя ждёт отец, он очень хочет поговорить с тобой. Прошу, не оправдывайся перед ним. Диалог с отцом, конечно, многообещающее мероприятие. Лучше будет подставлять руки, или пускай бьёт по ногам?

***

— Моя блудливая бестия, мой единственный наследник. Когда ты научился противиться отцовским правилам… Большой стол был накрыт будто специально для Венти, так как на завтрак в этом доме не так часто подавали к чаю пирожные, кексы и бисквиты. Стека, к счастью, поблизости было не видно. Бородатый отец сидел на другом конце стола. Мастерски и без промахов он добавлял кубики сахара, своими трясущимися руками, в чёрный крепкий чай. Венти не было суждено понять, как можно пить что-либо с четырьмя кубиками в чашке, размером с четыре пальца. — Вчера ты хорошо держался, и я пойму, если ты убегал и бунтуешь из-за девушки подобающего ранга, но молчанки я терпеть не буду. Время в этом доме остановилось. Его родители живут в прошлом, в то время как Венти давно в будущем. Неужели миловидная внешность так и затуманила глаза отцу и матери, что те считают его глупым ребёнком? Он не мудр, конечно, но и не туп как ржавая секира. — Простите меня. Захотелось побыть за ограждением немного дольше двух часов охоты. — А одежду ты тоже за забором нашёл? — Получается, что так. Венти во время сильных дождей напился храброй воды. Но сейчас за окном изредка капали надоевшие всем капельки, вряд ли его храбрости хватит надолго. Отцу такие дерзкие ответы не особо симпатизировали, но молчал он об этом, прямо как его сын о своих приключениях. — Ты неблагодарный. Здесь у тебя семья, и никакая женщина не стоит скандалов с родными. — Суть не в этом. Опущенные глаза отца так и сползали вниз от недовольства, а брови всё сильнее тянулись одна к другой. — В моём доме не цирк, а ты не шут, так что веди себя подобающе и не перебивай, — мужчина поднёс чашку к губам, но на секунду задумался: —Ты ещё легко отделался, скажи спасибо своей удаче, что не наткнулся на вампира. Сюр какой-то. Венти следует как можно скорее выпустить из себя эмоции, побыть наедине и подышать свежим воздухом. Такая терапия иногда лучше тысячи слов, лёгкие очищаются, вместе с ними и мозг, и душа. — Мне нужно отойти. Под надзором строгих глаз Венти направился к выходу, так вышло, что завтракали они в холле, и к нему было всего несколько метров. Какого же было его удивление, когда дворецкий без всяких объяснений преградил ему путь у самых дверей. После того как одна вежливая просьба отойти от Венти была проигнорирована, он быстро всё понял. — Ты думал, сможешь бегать куда угодно и когда хочешь. Сейчас тебе не нужно на улицу, я как никто это знаю, — заявил отец. — Я был невиновен в том, что заблудился! Я не хочу сидеть тут! Выпустите меня! — Венти попытался оттолкнуть дворецкого. Отец махнул горничной, и та моментально подбежала. Чёрный, толстый стек блестел в её руках. — Нет! Сколько ещё хлопот ему доставит его язык? Дворецкий держал его за плечи, в то время как отец уже тяжело поднимался со стула. — Дилюк! Неужели он не чувствует? Даже сейчас? Неужели ему всё равно на того, кого он клялся лелеять? — Дилюк… Помощи не последует, сейчас он чувствует это даже сильнее момента, когда не дотягивался ногами до дна тёмного озера. Чёрный стек ударит по внутренней стороне локтя, слёзы проступят вместе с ударом. Не от боли, ведь последовало всего десять ударов, но этого хватило, чтобы оторвать маленький кусочек гордыни парня. Но, как бы кому не хотелось, — не сломать её. Почему последовало так мало ударов? Кое-кто ещё доверял своему сыну, и приказал дворецкому опустить руки, а графу стек. — Вчера ты разодрал ему ладони в кровь, этого было достаточно! — Вчера ты молчала. Такое бывало не часто, и как бы графиня не доказывала, что это не лучший способ воспитания, почти никогда не вмешивалась в его процесс… Отец был крайне недоволен, но стек опустил. — Рано или поздно нам придется видеть его как преемника рода. Молись, чтобы наш сын был стоящим на таком месте, с такими поблажками, — бурчал мужчина. Мама нежно вытерла лицо сына салфеткой, после чего они направились к лестнице. Перила в их доме блестели, ковры были чисты до такой степени, что можно было увидеть каждую ворсинку, свечи никогда не капали на пол, а шторы на окнах всегда были открыты. Белый потолок слепил глаза, в углах никогда не засиживались паучки, ручки дверей блистали на свету — всё это не менялось годами. С самого рождения Венти был окружён заботой и чистотой, для него уделяли много времени, делали с душой. Ведь ему всё нравилось, а значит и старались сделать хорошо — плохо оно и само получится. Венти тоже прикладывал не мало усилий. Взять тот же урок музыки и истории, танцев или географии — почти всё у молодого господина выходило с хвалебными словами из уст учителей. Скрипка, арфа, лира — всё было подвластно ловким пальцам. А вот к документам его никак не подпускали. То ли из-за давнего случая с чернилами, то ли просто от недоверия. Сейчас не об этом. Когда дверь в комнату Венти открылась, он и графиня простояли в ступоре несколько секунд. Получилось, что Венти пропускал мать, а мать пропускала сына. Первым всё-таки буквально впихнули Венти. Сделано это было не спроста, после этого действия женщина закрыла за собой дверь. Луиза села на кровать и жестом пригласила сына сесть рядом, а потом тихо спросила: — Ты видел плетистые розы, там, в лесу? Венти решил ответить честно. — Значит, и поместье ты видел. Дождь за окном усилился. — Ах, ну что за погода такая… Венти почувствовал, как его плечи начали сжимать мягкие руки, но их сила была куда сильнее, чем предполагалось. Лицо матери было направлено в сторону окна, поэтому он не мог видеть её эмоций, но мог слышать, как тон её голоса стал ниже. Очень хорошо, что та не видела его собственной реакции. Сейчас он напоминал мартышку, которой показали фокус с пальцем. — Откуда вы знаете о нём? — испуганно спросил Венти. Ответ затянулся. Неловкая тишина заставила задуматься, не было ли ляпнуто лишнего, и не стоит ли извиниться. — Когда-то я побывала там. Почему-то сказала она это так, будто язык всеми силами сопротивлялся — так долго и невнятно последовал ответ. — Вы расстроены из-за этого? — Венти хотелось узнать. — Только потому, что и тебя подвергла опасности. И как бы я не старалась уберечь тебя, ты всё равно умудрился попасть в те же лапы, что и я когда-то.