Kiss my lips through the darkness

Сверчки стрекотали в ту ночь оркестрами, ветер гулял по кончикам иголок сосен, сдувал приятный хвойный запах. Гармония из шелеста и скрипа веток, шёпота ветра и запаха радовала двоих слушателей, которые мастерски нарушали её своими голосами. Оттенки оранжевого и розового в небе тогда давно спрятались во тьме спокойного леса, луна воссела высоко как большой холодный шар, отражая только свой свет в глазах юной дамы. Даже луне было интересно услышать, о чём же идёт спор далеко внизу. — Не легче будет в окна постучать? — И кто нас услышит? Уборщица спит в комнате без окон, а дворецкий на втором этаже. — Ну тогда… А куда я дел запасные? Похоже, Барбатос потерял ключи в неподходящее время. Сейчас потерю было бы довольно сложно найти, если брать во внимание факт того, что единственным источником света была только яркая луна и тусклая лампа. — А в карете ты смотрел? После вопроса мужчина щёлкнул пальцами и ахнул так, что и без слов стал понятен его ответ: «нет, но они точно там». Барбатос уже развернулся спиной к своей жене, но после этого неожиданно расслабился и виновато развернулся. — Ты сильно поранила ноги в своей обуви, я видел, как ты хромаешь. Постой тут, я найду ключи. — Я и не собиралась идти. — Да… Отлично… Всего несколько минут, подожди меня. В те года молодой граф был в расцвете сил. Голос его был звонким, тело сильным, а бороды даже в планах не было. Его молодая жена сопровождала удаляющийся силуэт своим взглядом, а глаза её в то время были яркие как звёзды, лицо мягкое и белое как нефрит, смоляные волосы без седины. В тот вечер Луиза была даже прекраснее обычного, ведь на банкетах, один с которых она со своим мужем сегодня посетили, не приветствовали обыденность. Макияж как у фарфоровой куклы, аккуратные локоны, над ними и маленькая шляпка в комплект к пышному наряду, фасон которого подчеркивал не только фигуру, но и пышную грудь. Ей нравилось наряжаться, но банкеты она не очень-то любила. Вот только чтобы наряжаться, нужно было укреплять связи, а находить их легче всего на таких мероприятиях как выше упомянутое. Чего только не сделаешь ради хорошего будущего. Ветерок поднимал рюшечки на рукавах, играл с одинокими волосинками. Своё положение Луиза оценила жутким, ей казалось, что все звёзды на небе в миг стали глазами. У неё было достаточно ума, чтобы оценить свой драматизм, но его хватало и для того, чтобы почувствовать дивную для себя панику с пустого места. Тишина давила, темнота кусала. А когда треск ветки из темноты лесной рощи донёсся до ушей, кожа с плеч по таз покрылась мурашками. Сквозь боль, пятки на каблуках постучали в направлении за мужем. Бежать было больно из-за ран и неудобно в длинном платье, но ей нужно было успокоиться. И она побежала бы дальше, обняла бы своего мужа, спросила, нашёл ли он ключи, если бы только кое-что не заставило её остановиться и передумать. Тихий детский плач звенел из глубины леса. Нежный голос, умоляющий о помощи, который разрывался в ночи, разрывал и сердце дамы. Рука, которую она держала на груди около сердца, сжалась, чувствуя частое сердцебиение. Ощущение безвыходности окутало её тело, да так сильно, что ноги направились в сторону тьмы. По дороге Луиза схватила лампу, в надежде увидеть в её слишком мягком свете хотя бы свои руки, когда даже лунные лучи не смогут дотянуться к ней сквозь густые ветки… На удивление плач она слышала лишь изредка, но каждый раз заставлял её тело дёргаться. Чем дальше она шла, тем сильнее тускнела лампа и болели ноги. По пятках уже давно текли маленькие тёплые струйки, но снимать обувь в хвойном лесу было плохим решением, если Луиза не хотела остаться без ног вовсе. Плач был слышен то секундами, то минутами, но продолжался он уже более десяти минут. Детский голос, такой звонкий и писклявый, принадлежал человечку лет двенадцати, но это не мешало Луизе задумываться, что же обидело маленькое создание так сильно. Она всегда любила детей, ей неважно было, какого ребёнка любить. Такой сильный плач, как сейчас, она не могла оставить без внимания, но от мужа многого не ожидала. Барбатосу нравилось куда больше считать деньги и гладить её по голове, к детям он был равнодушен. Поэтому ноги сунули дальше, до тех пор, пока лампа не погасла окончательно. Только тогда Луиза поняла, в какую глупость влипла. Одна, с кровоточащими ногами, в лесу без света женщина, идёт на звук плачущего ребёнка. В её голове что-то включилось, и она рванула назад. В груди моментально окаменело чувство страха. Тишина душила со всех сторон, а она бежала и спотыкалась, выбросила лампу и порвала платье. В какой-то момент осознала, бежать долго не сможет. В глазах ещё не было слёз, но безысходность давила так же сильно, как туфли на ногах. Будто окутанная гипнозом, Луиза шла навстречу опасности, и собственное просветление пугало даже больше. Необходимо было передохнуть. После шока было наплевать на плач, который стал ещё более громким. Луиза присела на траву около поваленного дерева, и начала медленно считать. Никогда прежде она не делала этого, чтобы успокоиться, а в ту минуту не нашла чего-то лучше. Такая глупая ситуация. Как только можно было додуматься попасть в неё… Теперь помощь нужна не только ребёнку, но и его потенциальной спасительнице. К слову, о ребёнке. Всхлипы были слышны ещё около минуты, после чего резко прекратились. Луиза осознала, что засыпала. Когда же она открыла глаза, лёгкие проблески света виднелись между стволами. И это была далеко не луна. Вначале в её голове родилась мысль, что вот, наконец-то, она дома. Ровно до того момента, пока не поднялась на ноги. Что-то огромное, размером с её дом, который Луиза надеялась увидеть, мелькало в тёмных соснах. Но делало это так, будто мираж посреди пустыни, либо женщина спала на ходу. Когда она подошла к последнему ряду сосен, глаза поднялись на тусклый свет в окнах. Чёрное поместье, покрытое несуразными узорами, излучало свет из каждого окна, но такой мягкий, будто каждая свеча в этих стенах была догорающей. Тогда Луиза могла развернуться и позднее навестить своих соседей, либо попросить помощи. Выбрать было не так уж и легко. Если брать в пример ситуацию, в которой она бы нашла светлый и ухоженный дом, с фонарями возле входа и цветами вокруг террасы — конечно же, без раздумий был бы выбран второй вариант. Но, так как перед ней стояло тёмное и зловещее нечто, украшенное не цветами, а мхом, она долго колебалась. Но будет ли она сама собой, не поднявшись на круглую, высокую террасу? Появится ли в жизни Луизы ещё один такой шанс? То море письменной работы, которое поджидает дома, может только посмеяться с такого поворота событий. Конечно же женщина поднялась на террасу и осмотрелась вокруг. Наконец-то темнота не донимала. Чёрное небо успокаивало. Даже луна и звёзды сияли так, что настроение поднималось. На какое-то время Луиза даже забыла, что за спиной находится чей-то дом. Довольно неординарный, но жилой. Ей следовало попросить помощи, нужно было подойти к дверям и постучать несколько раз, всего-то. Шаг за шагом, и Луиза стояла возле дверей с выражением недопонимания на лице. Дверь была приоткрыта, поэтому она не понимала, ей стоило бы постучать или окликнуть жильцов? Такая глупая дилемма загнала в тупик такую умную даму. Луиза искренне не понимала, как ей поступить, поэтому просто распахнула дверь. После этого открыла рот для вопросительного приветствия, но закрыла его довольно быстро, чтобы глаза могли расшириться ещё больше. Таких ситуаций она не встречала, поэтому замерла в шоке, как и сделал бы каждый, увидев сидящего на полу ребёнка с окровавленной шеей и в трансе, женщину, с выпученными и красными глазами, а также ртом, залитым кровью. Из полости рта незнакомки алая жидкость вытекала так, будто слюна у болеющей на сказ собаки. Глаза у неё тоже были не человечьими. Пускай небесные, но необычно яркие. Её руки вцепились в платье, но в целом выглядело всё так, будто проводилась такая же рутина, как чистка зубов по утрам, например. Так тихо, спокойно. Малыш сидел на полу как использованное полотенце, то ли без сознания, то ли без ударов сердца. Сперва на Луизу не обратили никакого внимания. До тех пор, пока мальчишка не оглянулся в сторону нового источника света и истошно не завопил. Из его уст Луиза узнала голос, за которым шла сюда всю дорогу. Вот только сейчас это был не плачь и не всхлипы, а режущий слух крик. Такой силы, как если бы десятки ножей врезались в его руки и ноги. Незнакомка двинулась назад, после чего её взгляд пал на нежданную гостью. Глаза запылали сильнее, а зубы заострились и стали длиннее. На источник света она зашипела даже громче ребёнка, поэтому кровь брызнула далеко вперёд, и ещё немного, как смогла бы заляпать и так измученный наряд Луизы, но, к счастью, та вовремя закрыла дверь перед собой.

***

— Ты видел розы. Когда я убегала, тоже их видела, — женщина встала с кровати и направилась к окну. — Тогда я носила тебя возле сердца. Можешь себе представить, как я переживала за твоё здоровье после случившегося? Это я решила огородить дом, я решила, что ты ни в коем случае не должен оказаться на месте того мальчишки. — И это ты настояла на том, чтобы не выпускать меня из дома на протяжении всей моей жизни? — Ну что ты такое говоришь... Нашим общим желанием с твоим отцом было как можно сильнее обезопасить тебя. Конечно, отец любил свою жену и потакал ей в выборе безопасности их сына. Почему-то Венти окутало чувство злости. Его глаза прищурились, а пальцы сомкнулись в кулаки. Он мог понять свою мать, но ему очень хотелось заступиться за Дилюка. Пускай рыжий вампир и кретин, но, в какой-то мере, не хуже его матери. Тогда, на балконе, у Венти нагло украли первый поцелуй, но эту кражу не сравнить с украденными его родителями свободными годами. Разве свобода не ровня любви, которую они так хотели показать? — Я думал, вы делали правильно, пока мучили меня все эти годы. Даже хуже вампиров. — Что ты сказал? Мать расширила глаза и шокировано посмотрела в его сторону. Руки Луизы заметно дрогнули, а лицо побледнело. Её тихий мальчик, покорный и милый, смотрел на неё лицом, полным гнева. — Неужели ты… — Хватит делать из меня беспомощного! — его спина согнулась из-за чувства стыда, поэтому Венти уставился на пол. — Я не буду… жить здесь вечно. — Появись сейчас здесь вампир, чтобы ты сделал? Я учила тебя их боятся, а тебе нравилось в их гнезде? Ты ещё молод… Мать обиженно повернула голову от сына к окну. По её спине прошёлся холодок, значение которому она не придала. Венти умолк. Сейчас ему хотелось убежать куда-то далеко-далеко. Вряд ли у него получится. Интересно, что сейчас чувствует Дилюк? На мгновение Венти поднял глаза на молчащую маму. Венти, похоже, сходит с ума и видит галлюцинации, ведь рыжие волосы мелькают за женским силуэтом. Она же уставилась в одну точку и не сводит глаз. Венти снова опустил глаза на свои ноги. — Венти… Каблуки в темпе постучали по полу, после чего он почувствовал, как мать обвивает его голову своими руками. В тот момент окно распахнулось с ужасным грохотом, и в момент перед тем, как закрыть глаза из-за потоков нахлынувшего ветра, парень увидел густую чёрную дымку, обвившую окно на каждом углу.