Я злой человек,я твой человек.

      Грохот разорвавшегося снаряда совсем рядом мгновенно оглушает и сбивает с толку. В ушах звенит, а это значит, что он еще жив. Ягер опускается на колени, встряхивает головой, садится на корточки, опирается рукой о стену и встает. Остальные все еще оглушены и лежат на полу, он же скрывается на лестнице, ведущей вниз, к выходу.       За этот провал, за то, что танкисты сбежали, его точно вздернут на виселице, так что выбора у него особо нет. Клаус оглядывается на суетящихся военных и, чуть прижимаясь к стене, почти бежит к боковому выходу, ведущему за пределы лагеря.       Вперед, вперед, вон отсюда, слишком сильно пахнет порохом и, кажется, огнем. Он судорожно вдыхает, оказавшись за пределами концлагеря, сползает спиной по стене и переводит дух. У него есть минута отдышаться и дальше рысью в ближайший лес, к озеру, они могли скрыться только там.       Уже непроглядная ночь, ноги подгибаются от долгого бега и ходьбы по лесным тропинкам с вывороченными корнями и хворостом под ногами, благо часть дороги его везла машина, попутка.       Он уже не надеется их найти, но видит еле заметный блеск костра вдалеке и собирает остатки сил, чтобы доползти до этого места.       Он выходит к свету от костра, жмурится, стоит поодаль и поднимает руки, кажется, на него наставили пистолет.       Мы сбежали. У нас получилось.       На память суки!       Буркнуло тогда из моих уст. Я знал, что он там, но дал команду выстрелить. Мы скрылись, мы сбежали.       Экипаж сидит перед костром. Ионов судорожно держит чашку. Степан напивает родные песни. Волчок на карауле. Все как надо. Один я, сижу, чуть соскальзываю с пня и собираюсь с мыслями. Шорох       - Волчок... слышал...?       - Слышал... - щелчок - товарищ командир.       Он прицелился, и мы встали в ожидании.       Он. Стоит тут, живой. С поднятым руками. Неровным дыханием. - Волчок. Опусти. - скомандовал я, и солдат нехотя положил его в карман.       Я вышел на свет костра.       Ягер стоит побитой собакой, форму он скинул под ближайший мост и стоял сейчас в серых фирменных штанах и рубашке. Вечерний ветерок поддувал, но немец не мерз, слишком устал. Лицо, руки, ботинки - все в пятнах грязи и легких царапинах от ветвей деревьев и кустарников по дороге сюда. Волосы всклокочены, в полном беспорядке, руки чуть подрагивают, как же он устал.       Ягер чувствует, как подгибаются ноги, в глазах темнеет, и он падает от усталости на землю.       - Ох, твою мать. - я чуть выругался. - Лишних вопросов не надо - Я подошёл к нему. Видом у него не очень. Весь в царапинах, одежду некоторую снял. Я подцепить его как котёнка и упер его на ближайшее дерево.       - И чего нам с ним делать Микола - буркнул Степан.       - До утра ждём, пусть выдохнет. Завтра идём дальше, с танком тоже повременим. Теперь отбой, давайте, ложитесь. Я посторожу.       Все легли спать. Лишь я остался сидеть на пне.

Утро

      Кажется, я задремал, проснулся от того, что упал с пня, так себе посадочка. Осмотрелся. Экипаж ещё спит и немчуга тоже. Я аккуратно встал. Разбудил Степана и сказал, чтобы и остальных потрепал. Я подошёл к фрицу.       - Эй... - я потряс его за плечи- как там тебя... Николаус... - продолжал я его трясти.       Ягеру кажется, что на него наехал танк, так у него болит все тело. Он медленно открывает глаза и смотрит на небо, светлое, а вот и солнце. Садится, прислоняясь спиной к стволу дерева, он трет руками лицо.       Вчерашний день, если вспоминать, звучит как полное сумасшествие, но вот, он здесь, среди сбежавших заключенных.       Он осматривает полянку и возвращает взгляд на лицо танкиста.       - Живой, хотя вид, как у мертвеца- я усмехнулся и подсел рядом с ним. - как ты, себя чувствуешь? - я начал показывать руками, дабы добиться какого-то ответа. Увечья у него были, но надеюсь, что до ближайшего городка он дотерпит, не маленький.       В ушах все еще немного гудит, но он точно чувствует себя не так потрепанно, как вчера.       Он показывает кулак пальцем вверх и переводит взгляд вдаль, там виднеется кромка озера. Ягер встает, опираясь на дерево. Указывает рукой на воду, чтобы обозначить куда идет, и, чуть хромая, спускается к озеру.       - Ну уж точно живой. - я встал и смотрел ему в след, но тут меня отвлек Степа.       - Микола, что ж с фрицем то?       - Заберём, пока безоружный нам ничего не будет.       - А если, дай бог, случиться что?       - Это война, тут много чего случиться может. Танк забираем, быстрее передвигаться будем, быстрее доберёмся. Там уже решим по обстановке.       Мехвод кивнул и дальше вёл разговор уже с остальными товарищами.       Я посмотрел в след Клаусу.       Немец опускается на колени перед озером и зачерпывает воду в ладони, пьет жадно. Опускает руки в воду, холодная, обтирает их о штанину и цепляет рубашку за края, стягивая через голову. Скидывает кучкой рядом с собой и умывается, смывает всю грязь и усталость с лица, рук, плечей, грудины, живота и спины. Выдыхает, вновь окунает руки в воду и встает, потягиваясь, все еще без рубашки. Мужчина стоит так пару минут и поднимает одежду, чуть встряхивает, и одевается. Теперь легче.       Он поднимается обратно на поляну, лицо чистое, волосы приглажены, пойдет.       - Теперь ты лучше выглядишь- сказал я с насмешкой. - до этого чумазый был, теперь прилежный. Иди присаживайся- я указал на ближайшее бревно рукой, приглашая фриц сесть.       Ягер сам чуть приподнимает уголки губ на смех Николая, пока слушает. Садится на предоставленное бревно и надеется понять хоть что-то из их плана.       - Так вообщем. - Я сел рядом с ним. Товарищи переглянулись. - сейчас садимся в танк. Едем до ближайшего города. Там совершил теракт и дальше, чтобы фрицы не увязались. Всё ясно?       - Так точно товарищ командир! - сказали танкисты чуть ли не хором.       - А ты идёшь с нами. - я глянул на Клауса.       Клаус лишь кивает, ему без разницы, что они придумали, выбора у него особо нет, пойдет туда, куда скажут.       Пока они сидят он осторожно ловит тепло от тела Николая, сидят рядом, встает вместе со всеми. Он знает, что в танке места и так мало, но для него, кажется, есть уголок.       Он стоит в стороне, пока экипаж забирается внутрь и протискивается последним, ему слегка неловко, команда Николая явно ему тут не рада.       - Давай забирайся, только аккуратно. - Николай замечает что Клаус не особо может забраться в танк, что странно но ладно. После чего крышка захлопывается и ребята едут в город, а Николай придерживается немчугу, чтобы тут не упал.

Город

      - Так давайте, быстро и без возни. Волчок и Ионов, доверяю вам раздобыть еды.       Степан, сторожи танк.       - Клаус - я повернулся к нему - ты со мной, надо тебе одежду получше найти. - я вылез из танка.       После выбрались товарищи и я протянул руку, так как выжидал Ягера. Клаус хватается за твердую и теплую руку танкиста и выбирается из танка. Солнце слепит, а город красив и спокоен. Он шагает за Николаем, не отставая ни на шаг, присматриваясь к витринам.       Я приглянул себе коженку и неплохие кирпичного цвета штаны. Так же заметил, как немец оглядывает витрины.       - Ну что, как с выбором? Ты же не будешь платья в горошек носить. - я посмеялся.       Ягер смотрит на выбор танкиста и одобрительно хмыкает. Сам вытягивает теплые темные штаны и черную водолазку. Неброско и тепло, то, что нужно, скидывает свое пыльное тряпье, быстро переодевается и ждет, что будет дальше.       - Ну, тебе идёт, так хотя бы чуть прилично. - сказал я и мы с немцами вышли на улицу. Нам поднести пиво, а Ионов и Волчок раздобыли много овощей. Я взял кружку с желтоватой жидкостью.       - Будешь? - я протянул её Клаусу.       Ягер больше предпочитает что-то покрепче, но на безрыбье и рак рыба. Он чуть наклоняется и делает глоток, пока кружку в своих руках держит Николай.       На вкус не то, чтобы очень, но пойдет. Он забавно фыркает и выставляет ладонь, больше не надо.       - Что ж, мне больше достанется- я выпил чуть меньше половины и прикрыл рот рукой. - я вижу ты, больше любишь что-то крепко и дорогое - я допил жидкость полностью и отдал недалеко стоящей женщине.       Мы спокойно стоим и тут.       - Panzer! Russischer Panzer! In Position!- я шарахнулся прикрывая Клауса рукой.       - Твою мать, Василенок, забирайте танк и уезжайте! Мы вас потом догоним! - я чуть успел договорить, и небольшая боль прошлась по руке.       - Ах ты ж блять! - я схватил Клауса за руку и тронулся бежать как мог. Пока мы скрывался я чуть не упал, но хватка за Клауса меня удержала.       Мы прибежали в глушь леса. Я упал к ближайшему стволу дерева.       Клаус ошарашенно округляет глаза и судорожно осматривается. Николай рядом грязно ругается и вскрикивает от боли в руке. Ягер вцепляется в него и тащит его дальше, к лесу, в безопасность.       Он загнанно дышит, прислоняется к дереву и стекает вниз, прислоняясь к боку танкиста. Секундная передышка, секундная.       Ягер перекатывается на колени и берёт танкиста за руку.       - Wir sind weg, wir sind weg- тихо, шепотом - Gib mir deine Hand und ich werde einen Blick darauf werfen.       Он стаскивает рукав кожанки и осматривает царапину от пули. Неглубокая, заживет.       - Ага - говорил я, со сбившимся дыханием - не больно, и не такое было. А че ты так раз переживался? - спросил его я, забирая рукав и ожидая ответ. Хотя, будто он меня понял. Глушь в лесу была очень густой, у нас есть пару минут передохнуть.