Дневник Гарри Поттера

У могильных плит, утопая ногами в цветах, стоял высокий человек, лицо которого было скрыто под капюшоном. Мимо проходили люди, но никто толком не решался ни подойти к нему, ни окликнуть, а, когда это все же происходило, он не отвечал и не оборачивался. Вот только в какой-то момент все сломалось. К могиле подошли двое, как и остальные, принесшие цветы: это была женщина с ребенком, и мать, улыбнувшись, вручила своему чаду цветок, и кивнула на фигуру в черном. — Отдай этому человеку… не бойся! И человек обернулся, заслышав ее голос, а потом приподнял голову, увидев ребенка, что, улыбаясь, протягивал ему цветок. — Я не… — было выпалил человек в черном, но в следующую же секунду глаза его закрылись, а плечи опустились в принятии поражения. — Хорошо, давайте. Спасибо! Малыш, весело хихикнув, поспешил убежать за маму, и они помахали высокой фигуре, удалившись прочь с кладбища, утонувшего во всевозможных цветах, принесенных вовсе не Гарри Поттером. По крайней мере по большей части. Плечи, скрытые черной мантией, дрогнули, а ладонь скрыла лицо, искаженное гримасой. И человек этот затрясся в тихой агонии, но продолжил стоять, где стоял, даже когда ворота кладбища выпустили последних из посетителей, включавших нескольких молодых авроров, нескольких немолодых, но улыбчивых ведьм. И тогда человек в мании вскинул ладонь с тихим окликом, который так и не сорвался с его губ, потому что ключник кивнул в сторону каменных памятничков, заставив последнего визитера застыть. Поверх его памятника, скрестив ноги, обтянутые черной тканью, сидел Гарри Джеймс Поттер собственной персоной, весело щуря зеленые глаза. Он прижал пальцы к губам и послал в замершую фигуру воздушный поцелуй, из-за которого порыв ветра сорвал с головы девушки капюшон, явив обескураженное и тонкое, бледное личико, медленно обводящее до того облепленные трико, что они казались оголенными, ноги спасителя магического мира. — У вас приступ эскгибиционизма?! — выпалила она, мотнув головой после того, как ее взгляд упал на крепкие ноги, чернеющие на фоне каменного памятника, как разлитая черная тень. Гарри рассмеялся, тихо и не споря, и даже кивнул, улыбчиво спрыгнув со своего пьедестала и оказавшись рядом с ней. Она же, оглянувшись, поспешно расстегнула свою мантию и, накинув ему на плечи, спрятала то, на что явственно старалась не смотреть. Гарри улыбнулся, мягко и чуть устало наблюдая за тем, как она завязала на его груди мантию, и прикрыла глаза, слишком уж явно медля с тем, чтобы остраниться. Но она прочистила горло и отступила на шажок назад, заломив пальцы руки в другой и отведя взгляд. И поспешно подняла руку, рвано смахнув непрошенные капли с лица, хотя воздух был теплым, а с неба не капало ни капли. Он мягко, так, что это было еле заметно, улыбнулся, скользнув взглядом по ее лицу. — Не смешно! — затравленно выпалила она. Он понимающе кивнул, не сводя с нее глаз. Она достала газету из-за пазухи и тряхнула ею в воздухе, толкнув ему в грудь. — Вы что вообще себе позволяете?! — выкрикнула она, застыв от его новой улыбки, но потом собравшись и толкнув ему газету в грудь. Он придержал ее пальцами, а она одернула руку, когда их пальцы соприкоснулись. — Я, конечно, в восторге от твоих разносов, но на самом деле я просто надеялся, что тебе это будет приятно, только и всего, — тихо прошептал Гарри, подняв газету вверх и слабо помахав. Она рвано вдохнула, и Гарри зажег газету, чтобы избавиться, но у него вырвали номер из рук, поспешно смахнув огонь с уголка и пряча номер в карман, которого не нашлось. Ведь мантия теперь была на Гарри. Она поежилась, замерев от этого, и Гарри, взявшись за воротник, потянул его, заставив распуститься завязанный ею узелок, и кивнув в сторону внутреннего кармана, и показав туда взглядом. Вот только она застыла, так и не решившись вложить газету в нагрудный карман, но замешательства ее хватило на то, что Гарри, распахнув мантию, обвил ее тканью, пряча их обоих от внешнего холода и взглядов, которых не было. Но не прошло всего пары секунд, за которые Гарри, прикрыв глаза, прижимал ее к себе укрывающим, обволакивающим объятием, как она, зажмурившись, сорвалась с места и поспешно отстранилась, сначала одернув руки, а потом остановившись за почти полтора метра от него и закрыв лицо руками. И снова из-под дрожащих рук потекли непрошенные слезы, которые она зло смахнула пальцами, злясь на себя. — Не надо, — прошептал Гарри, подняв руку, но не подступая к ней, чтобы не нарушать дистанцию. — Не злись на себя. И вдруг улыбнулся, придумав: — Я тебе на что? Ее смешок вырвался с тонких губ, казалось, против губ самой хозяйки, и она, прижав ладонь к уже улыбающимся губам, перевела на него укоризненный взгляд. — Вот, так-то лучше, — довольно улыбнулся Гарри. Она зажмурилась, задохнувшись, но в следующую же секунду стерла улыбку с лица, подняв кулачок и уже через мгновение разогнув указательный палец. — Нет, Поттер… — Вот так вот сразу и нет? — понимающим эхом отозвался Гарри, с убийственным спокойствием улыбнувшись, словно знал, что так будет. — Вот именно, что нет, — через паузу, очень серьезно выдохнула она, явственно пытаясь взять себя в руки. Гарри снова понимающе кивнул, но на этот раз не сказал и слова. — Я… это всерьез говорю, мистер Поттер, — выпалила она, нахмурившись. — Я понимаю, — шепотом отозвался Гарри, и чутко кивнув вслед за словами, и поймав ее распахнутый, испуганный взгляд. — Я понимаю, Северус… — Д-даже не думайте меня… по имени называть! — вспылила она, невольно перейдя на крик, и запнувшись от своей чрезмерной эмоциональности. — П-простите… — Кричи сколько влезет, с каких пор для тебя проблема на меня наорать? — рассмеялся Гарри, встретив ее блеснувший, сощуренный взгляд. — Да и вряд ли мы здесь кому-то помешаем… Есть некоторые плюсы в свидании на кладбище, ага?.. Она растеряла улыбку, оглядевшись и замерев от самой идеи. — Это н… не свидание! — выпалила она не без угрозы. Он понимающе приподнял голову, медленно кивнув. — Хорошо, как скажешь… Тогда это я могу убрать? — прошептал он, достав из-за спины стаканчик с чем-то вопиюще-зеленым, и торчащей веточкой мяты под пластиково-глянцевой крышечкой. И трубочкой сверху. Или по крайней мере выглядящей, как пластик. Голубые глаза уставились на стаканчик, опустошенно и обескураженно, а сама девушка застыла, не зная, как быть. — Да идите вы в жопу, Поттер, — чувственно выпалила она, решительно сложив руки на груди. Гарри распахнул глаза, улыбчиво и театрально изумляясь от такого неожиданного хамства. — Тут не существует правильного ответа! — выкрикнула она, решительно сократив расстояние между ними и отбирая стаканчик, а потом пытливо всмотревшись в содержимое, и замерев, потому что пластик не прогнулся под ее пальцами. Потому что был это не пластик, а самое настоящее стекло, которое только притворялось дешевым маггловским пластиковым стаканчиком, а на деле являло из себя тончайшую поделку стеклодува. — Что я, не знаю, что вы сами выращиваете то, что потом превращаете в эти свои… — выпалила она, моргнув от вида стекла в собственных пальцах. — Смузи, — подсказал Гарри шепотом. — Это — яблоко, мята, имбирный сироп и шпинат… — Ну и как вы прикажете мне теперь этого не принять?! — зашипела девушка, укоризненно глянув на него, а Гарри весело сощурился, встретив ее острый взгляд. — Вы просто не оставляете мне выбора… Она открутила крышечку и сделала глоток. — М-м, насилие, — прошептал Гарри, и она поперхнулась, а потом прижала ладонь к губам, ошалело обернувшись на него. Но Гарри только стоял, улыбаясь и посмеиваясь, да закусил губу, увидев, как она стирает пальцами зелень с носа, забрызгавшись. — Не смешно! — рявкнула она, сама невольно проигрывая берущему верх веселью. — Омерзительно, вообще! — распахнул глаза он, соглашаясь. — Поттер! — выпалила она, зажмурившись и зажав переносицу пальцами. И во второй руке по-прежнему держа стаканчик. — Ну как же вы не понимаете, что роете себе могилу, и мне заодно… — По крайней мере я делаю это в правильном месте! — спохватился Гарри, и она распахнула глаза, отведя руку и вытаращившись на него. Гарри, сам теперь прикрыв ладонью губы, тихонько трясся от смеха, веселясь. Она закрыла глаза, сжав губы, чтобы не начать смеяться тоже. — Так, нет, стоп, Поттер! — решительно выкрикнула она, повысив тон и подняв ладонь, а второй толкнув ему в руку стаканчик. Гарри взял и терпеливо обхватил рукой, а второй сделал взмах в сторону тропинки подле них, словно приглашая пройтись. — Поттер, — сквозь зубы процедила она, сощурившись и не двинувшись с места. — Это не свидание, — принялся загибать пальцы Гарри. — Это не смешно! И я рою могилу нам обоим. Видите, я слушаю. В воцарившейся тишине Гарри примирительно улыбнулся в ответ на ее опустошенный, растерянный взгляд. — А еще я не оставляю вам выбора, — “опомнился” Гарри, постучав себе по лбу в притворном ужасе по поводу своей забывчивости. Девушка медленно вдохнула и выдохнула, но Гарри протянул ей стаканчик, воспользовавшись паузой, и она взяла, отпив через трубочку. — А мы можем придумать какое-то другое стоп-слово, кроме “Поттер”? — выпалил он мгновенно, и она подавилась снова, а потом прижала пальцы к губам, перепачкав руку и губы в зеленом, но потом, толкнув ему в грудь стакан, начала откровенно хохотать, оседая прямо на землю и жалобно закрывая лицо руками. Да и сам Гарри, забрав стаканчик, теперь стоял, улыбаясь и смеясь, и тихонько достал палочку, помогая ей очистить лицо и вещи. А она, закрыв лицо руками, все никак не могла остановиться от тихой истерики, и слезы лились по ее лицу, затекая меж пальцев, забираясь в рукава, оставляя пятнышки на одежде. Он, оглянувшись, отыскал скамеечку, но она была слишком далеко прибита к земле, и Гарри, схватившись за ножки, заставил металл оплавиться, и переставил скамеечку поближе, воткнув в землю. — Как мило, Поттер! — всхлипнула девушка, укоризненно глянув на него. — Ура, я... милый? — изумленно отозвался Гарри, толкнув скамейку, торчащую ногами из земли, чтобы проверить, а потом сел на краешек, почти кротко глянув в ответ на нее снизу-вверх. Она опустила голову, и уронила взгляд, ковыряясь в ногтях. — Не знаю, куда деваться от вашей этой… — выпалила она, вскинув рукой, а Гарри, отставив стаканчик на скамью, развел руками. — Иди ко мне… — прошептал он еле слышно, и она, оцепенев и побледнев, моргнула, а потом подскочила на месте, потому что стакан подле него взорвался и рассыпался на осколки, и явно не из-за мирно глянувшего на него Гарри. Она сорвалась с места и пустилась на бег, но в следующую же секунду ее перехватили за руку, остановив. Но она вывернула руку, и Гарри отпустил, чтобы не сломать. — Я отпустил, отпустил! — примирительно поднял ладони Гарри, шепча и осторожно взяв ее за плечи, и чутко, мягко заглядывая в ее глаза, распахнутые, красные от нового потока слез. — Вы… видите, что происходит?! — выпалила она, сделав взмах ладонью в сторону лавочки с блестящими под фонарным светом осколками стекла. — Вижу, — убийственно-спокойно прошептал Гарри, мягко поглаживая ее по плечам. — Всего лишь всплеск магии, потому что ты себя слишком долго сдерживал… Она извернулась, освободив плечи и попятившись от него. — С тем же успехом ты мог бы отчитать меня за то, что, впервые оказавшись в магазине Олливандера, я чуть не взорвал магазин к чертям собачьим, — прошептал Гарри, встретив ее распахнувшийся, изумленный взгляд. — Гэрри тогда, как мог, делал вид, что все в порядке, а я по наивности еще и поверил… Они замолчали, а слезы на ее щеках почти высохли. — Чего ты так боишься? — мягко прошептал Гарри, протянув руку и попытавшись поддеть ее руку, но она дернула рукой, избежав этого. — Я… не собираюсь в это ввязываться! — выпалила она, обвив себя руками за плечи. — Окей, — неожиданно-спокойно отозвался Гарри, кивнув. — Нет, вы не поняли, — сощурились голубые глаза. — Я не собираюсь… с вами встречаться! Она выкрикнула это, и звонкий голосок ее эхом отдался по кладбищу, и она, застыв от какой-то странной перемены в самом воздухе, поежилась, крепче обвив себя руками и оглянувшись, а потом с сомнением глянув Гарри в глаза. Но тот не поменялся в лице, а только спокойно смотрел на нее. И все же что-то в его глазах неумолимо поменялось. — Я вас услышал, — отозвался Гарри, сдержанно кивнув. — Я… — выпалила она, нахмурившись и отведя взгляд. Губы ее сжались, и она поежилась от холода, а потом вздрогнула от движения, когда Гарри стянул с себя мантию и попытался накинуть на нее, но, остановившись от ее испуга, сжал ткань в руке и протянул ей. Вместо того, чтобы накинуть на плечи. Казалось, все замерло в обездвиженности: ветер не шуршал уже успевшей очерстветь листвой деревьев, птицы молчали, не был слышен ни шум недалекого отсюда почти, но не совсем маггловского городка: даже машины притихли, не шурша гравием. И в этой странной тишине из ее смотрящих на него глаз снова полились прозрачные капли, сорвавшись и прыгая, словно самоубийцы с обрыва. Гарри поднялся со скамьи и, расправив мантию резким движением, вызвавшим хлопок материи, накинул ей на плечи, и будто бы приобнял, мягко, терпеливо посмотрев во вскинувшиеся, безнадежно-мокрые глаза. Она, казалось, боялась моргнуть. — Я обещал вам рассказать сказку, — вдруг прошептал Гарри, притворно распахнув глаза и завязывая бантик мантии уже у нее на шее. — Примерно такую, как вы в газетах наплели? — выпалила она, словно опомнившись. — Почти, — легко согласился Гарри, весело встретив ее хмурый, но все такой же разбитый взгляд, как и прежде. — Так вот. Жил-был мальчик, и все думали, что он — самый обыкновенный мальчишка. Не мог он ни широкую реку одним махом перепрыгнуть, ни меч из камня достать, и даже, когда его попытались отдать в ученики к Великому волшебнику, что жил в лесу, магии у него не обнаружилось… Она неловко повела головой, но Гарри все равно успел смахнуть пальцами слезы с ее скул, словно погладив. — Вот только Волшебник все равно взял его в ученики, — зеленые глаза блеснули искрой, а она шмыгнула носом, сжав губы. — Почему? — хриплым от слез шепотом спросила она, и подняла руку, вытерев нос рукавом. Гарри невольно улыбнулся, увидев это, но вернул лицу серьезное выражение и даже чутка нахмурился, чтобы очень серьезно встретить ее заострившийся взгляд. — Почему? — требовательно повторила она. — Зачем лесному волшебнику было тратить на него время, когда в мире множество талантливых детей?! — Даже не знаю, — пожал плечами Гарри, а потом хитро сощурился, понизив голос: — Может, у Альбуса спросишь?.. Она сжала губы и толкнула его в плечо, а Гарри рассмеялся, примирительно поймав ее кулачок и почти успев коснуться губами тыльной ее стороны, пока она не вырвала руку, отскочив. — Так вот, была у этого мальчика скрытая сила, — примирительно прошептал Гарри, подняв руку и ловя капли стекла с асфальта неподалеку, пока они не сложились в круглый стеклянный шарик в его докрасна раскалившихся пальцах. — Какая? — прошептала она, завороженно подступив и глядя, как Гарри выдул из стекла фигурку, круглый и пока еще рыжий от жара шарик, а потом ущипнул его с двух сторон, перевернув, повторил, а потом аккуратно сделал то же самое сверху. Стеклянная фигурка совсем круглого котика осталась на его ладони, а он осторожно сообразил ему глазки и носик пуговкой, и, проверив с помощью каких-то проводков прямо в рукавах, протянул задержавшей дыхание слушательнице. — Так вот, он умел брать свои слова назад, — прошептал Гарри, почесав под носом, и весело, хитро встретил ее взгляд. — Что бы он кому не сказал, достаточно было просто подумать об этом, и очень сильно захотеть. И мама больше не услышала бы от него “я тебя ненавижу”, а, если очень захотеть, можно было даже забрать тот звук, с которым хлопнула дверь, когда он навсегда ушел из дома… Она молчала, мертво глядя на него, а Гарри отставил стеклянного котенка на скамейку рядом с собой. — Я… не собираюсь обсуждать с кем бы то ни было, и уж тем более с вами своих… да и на то пошло, чьих-либо родителей! — выпалила она, словно опомнившись. Гарри взял ладонь и смахнул стеклянного котенка вниз со скамьи, и она кинулась вперед, но стекло разбилось на осколки. Остались только ушки да четыре смешные лапки. Она распахнула глаза, и, попятившись, замотала головой. — Вы… не понимаете, что делаете..! — выкрикнула она, качая головой и пятясь. — Вы… не можете ничего знать! Просто… не можете! — Смогу, если ты мне расскажешь, — и Гарри соскользнул со скамьи, подступив к ней. — Смогу, если ты захочешь мне рассказать… — Что… вам Альбус рассказал?! — выпалила она, пятясь. — Ничего, я клянусь тебе, — Гарри прижал ладонь к груди, и поднял руку. — Но я же вижу, как тебе плохо. — Из-за того, что я в девушку перевоплощаюсь?! Это многие делают… — выпалила она, взвизгнув. — Перевоплощайся на здоровье, — прошептал Гарри. — Вот только почему ты боишься человека, с которым тебе хорошо? Который… действительно пытается тебя слушать и… помочь? — Я… вас не боюсь! — выпалила она после короткой паузы. — А при чем здесь я? — Гарри поднял брови, деланно изумляясь. В воздухе снова что-то дрогнуло, и Гарри снова поднял ладонь, на сей раз слепив маленького, пузатого львенка. — Вот уж мои отношения с Альбусом — точно не вашего ума дело! — выпалила она, отмерев. — Хочешь ты отношений или нет, если ты хочешь двигаться дальше, тебе придется с кем-то об этом поговорить, — прошептал Гарри, протянув львенка ей. Она не взяла, волком глядя на него. — Чего ты боишься? — прошептал он, выбросив львенка себе за спину, и стекло, разбившись, заставило ее вздрогнуть, а она попятилась от него, перестав моргать. — Ничего я не боюсь! — выпалила она. — Люциус говорил мне, что ты отлично чувствуешь ложь. А на твою собственную это тоже распространяется? — склонил голову Гарри, нависнув над ней и разглядывая хрупкое лицо. Все бы ничего, вот только к этому моменту ее била дрожь, и вызвана она была вовсе не холодом: на улице было тепло, не говоря об источающем жар человеке подле нее. Она уронила распахнутые, растерянные глаза ему на губы, и он заметил это, но не придвинулся ни на миллиметр, даже когда ее дыхание легло ему на губы, даже когда губы ее дрогнули. Блеснули в полумраке глаза. Но Гарри не двинулся, а только внимательно смотрел в ее глаза, наблюдая за каскадом эмоций, до того смешавшихся, что они казались отсутствием чувств, как когда множество цветов перемешивается, обращаясь в белоснежно-белый. Вот только уже в следующую секунду она сощурилась, обозлившись. — Время вышло! — выкрикнула она ему в лицо, и Гарри моргнул, а потом растянул губы в улыбке, по-детски улыбаясь с такой знакомой со школьной парты фразы. Которую говорил в том числе Северус Снейп, требуя сдать письменную часть или отложить разделочные ножи, чтобы сдать зелья. — Да? — деланно изумившись, мягким шепотом переспросил Гарри, в которого швырнули мантией, и он поймал ее резким, рваным движением руки, словно борясь с непокорным течением. И он кинул ей в удаляющуюся спину, сев на скамейку и ласково усадив стеклянного львенка на колени. Вот только львенок принялся плавиться прямо в его пальцах. — А я думал, это для них время вышло… — прошептал он, словно самому себе. — Для… кого? — выпалила она, обернувшись. В воцарившейся тишине она побледнела, вспомнив, что они были на кладбище. Смех Гарри заполнил маленькое, ночное кладбище. — И для них тоже, кстати! — развел руками он, и она, в нерешительности вскинув палочку, чтобы аппарировать, передумала, странно глядя на него. Зеленые глаза блеснули недобрым огнем в глубине. — Поттер, вы чего..? — прошептала она, перепугавшись. Ответом ей стал оглушительный взрыв вдалеке, который сотряс воздух и пространство, и девушка, попятившись, отступила от него, увидев столб дыма и огня, который объял здание Министерства всего в метрах двухста от их маленького, некогда тихого кладбища. Из домов, перепугавшись взрыва, высыпали сонные люди, слышались крики и вдалеке, словно они были не в магическом Лондоне, а где-то в маггловском районе, послышался вой сирен скорой помощи и пожарных машин, усугубляя народную панику. — Гарри… — прошептала девушка, испуганно подступив к его скамейке и сев на корточки перед молодым мужчиной, который сидел в свете полыхающего пламени, как у ночного костра. — Ах, значит теперь я стал “Гарри”, — мурлыкнул он, понимающе кивнув. — Поттер! ПОТТЕР! — послышался малфоевский крик откуда-то со стороны здания. Но Гарри лишь перевел сталь зеленых глаз в сторону полыхающего министерства, а потом перевел взгляд на девушку перед собой. — Вы понимаете, что там могли быть люди?! — выпалила она, но он ничего не ответил, а только уставился ей в глаза, холодно и безэмоционально. — Поттер… — Львенок говорит что? — прошептал Гарри, играясь с кусочком стекла, как с горячей картошкой. — Р-р, надо полагать? А змейка говорит “С-с-с”... Тем временем время что..? Она замерла, сидя на асфальте перед ним и не зная, куда себя деть. Где-то вдалеке кричали люди, и громче всех — к неожиданности самого Гарри, обернувшегося на новый отчаянный зов — Драко Малфой. — Время… — прошептал Гарри, подавшись вперед, чтобы застыть перед ее лицом, разглядывая и будто пожирая взглядом весь разворачивающийся на ее лице ужас бессилия и непонимания, что делать. А он скользнул по ее лицу взглядом, и, отпрянул в момент, когда она подалась вперед, сорвался с места и исчез в пространстве, оставив после себя лишь хлесткий хлопок материи, да объятую огнем улочку и почерневшее от дыма небо. Да эхо последних слов: — Вышло!