Навек

            В его глазах она отчётливо видела ярость и любопытство. Дибир Паша осторожно прикрыл за собой дверь в кабинет, а потом медленными шагами приблизился к ней. Все это Айше Хюмашах напомнило зверя, который поймал в свои лапы добычу и не отпустит, пока не растерзает её.       Но ведь она не добыча. Она живой человек, который имеет право. Айше Хюмашах горько улыбнулась. Как раз таки права у неё ни на что не было. Все всегда решали за нее. Даже её судьбу за нее решили.       Задумавшись над этим, девушка не заметила, как мужчина оказался слишком близко и одним резким движением вырвал из её руки свёрток, который она держала. Опешив, девушка несколько секунд ошарашенно смотрела на Дибира, а потом опомнилась и сделала шаг назад. — А этот кабинет — запретное место? — с вызовом бросила Айше Хюмашах, хоть в её глазах Дибир отчётливо видел страх. — В это место запрещено заходить посторонним, Султанша, — теперь уже мужчина спрятал свиток за спину, хоть Айше Хюмашах все это время не спускала с него глаз. — А что Вам здесь нужно? — Мимо моей воли, но этот дворец — мой дом, Дибир Паша! — отрезала Айше Хюмашах, делая шаг к двери, но мужчина преградил ей путь. Девушка удивлённо вскинула брови, с досадой понимая, что она в западне. — Султанша, я не могу изменить наши с Вами судьбы. Все будет так, как должно быть. Не единственное, что я могу сделать, это то, чтобы Вам в этом дворце было хорошо и комфортно.       Она ядовито улыбнулась, а потом, глядя в черные глаза, которые были слишком близко, выпалила: — До тех пор, пока Вы будете моим супругом, мне нигде и никогда не будет комфортно. Из-за тех кандалов, которыми теперь я скованная.       Мужчина прикрыл глаза, словно получил пощечину, а девушка тем временем изо всех ног бросилась прочь. Она снова проиграла. Снова.

***

      Михримах Султан сняла украшения и отдала их хатун, которая стояла рядом, чтобы помочь женщине снять одежду. — Значит, ты говоришь, что Селимие-хатун снова отправилась на хальвет? — Да, — кивнула Элизар Калфа. — Повелтель сам пожелал её видеть. — Отлично, — улыбнулась Михримах, поднимаясь с тахты. — Дай Аллах, эта девушка пустит прочные корни в сердце моего брата Падишаха. — Дай Аллах, Госпожа, — повторила Калфа. — Госпожа, но если Нурбану Султан что — то сделает? Она на грани. Если честно, то мне страшно. — А что сможет Нурбану? — не повела бровью Михримах, снимая кафтан. — Нурбану понемногу теряет все, и неизвестно, какая её ошибка уничтожит её навсегда. Иди, Элизар. Я устала и очень хочу спать. — Доброй ночи, — поклонилась Калфа и покинула покои.

***

      Стук в дверь разбудил Дибира, который уснул за столом, положив голову на стол. Открыв глаза, мужчина сначала не понял, где он, но увидев свитки, он вспомнил, что вчера произошло. — Входи! — крикнул мужчина, потирая глаза. — Дибир Паша, — Хазар Ага окинул взглядом кабинет и заметил несколько свитков, которые лежали на столе.       Дибир, проследив за взглядом слуги, начал собирать послания и прятать их обратно в комод. Хазар покачал головой. — Хочешь спросить, почему я их до сих пор храню? — заметив этот жест, спросил Дибир. — Паша, я Вас знаю уже много лет. Знаю, какая тайна и какая боль есть в Вашем сердце, — начал Хазар, преданно глядя на своего хозяина. — Я это знаю и никогда никому не скажу. Ведь я помню то добро, которое Вы сделали для меня. Но разве так можно? Разве может человек день за днём губить себя? — День за днём губить себя, — задумчиво повторил Дибир и, поднявшись, подошёл к окну, за которым начинался новый день, который для него будет очень сильно похож на предыдущий. — Ты прав, Хазар Ага. Я уже много лет день за днём гублю себя. День за днём я проживаю свою боль. Думаешь, я не старался убить эту боль в своем сердце? Думаешь, не хотел? Только чтобы уничтожить эту боль, мне нужно уничтожить самого себя. Потому что только тогда я перестану помнить. Только тогда я смогу отпустить. Но я не хочу губить возле себя и других. — Паша, Вы ведь знаете, — пролепетал Ага. — Хазар Ага, иди. Все прошло. Все прошло, — задумчиво сказал мужчина и опустился в кресло.       Дибир вернул свёртки на место, как его взгляд наткнулся на засушенный бутон красной розы. Взяв его в руки, мужчина прикрыл глаза, вспоминая один весенний день, который изменил его жизнь. И он с горечью должен был признать, что изменил не в лучшую сторону.

***

      Весенний сад Топкапы был по истине прекрасным, хотя он и слышал об этом лишь со слов знакомых Пашей, которые были приближенные ко дворцу и к самому Падишаху. Дибир вздохнул. Его снова призвали ко дворцу, и один Аллах знает, будет ли это во благо.        Вдруг до него донесся тихий колокольчик девичьего смеха. Подняв голову, мужчина увидел двоих девушек. В руках одной из них был букет алых роз. Они о чем то говорили, весело смеясь, и казалось, не замечали никого вокруг.       Одна из них с черными волосами, облаченная в светло голубое платье, что-то так увлеченно рассказывала своей подруге, так и не заметив, как у неё из букета выпал один цветок. Дождавшись, пока девушки исчезнут из поля зрения, Дибир поднял цветок из земли и глубоко вздохнул аромат прикрывая глаза. — Вы так и остались такой же колючей розой, — задумчиво сказал мужчина, возвращаясь в реальность. — Но только шипы не смогут защитить од боли. Никого не смогут.

***

      Михримах Султан завтракала в главной комнате наложниц. Рядом с женщиной сидела Селимие хатун. Это была стройная девушка с русыми волосами и серыми холодными глазами. Её стан был облачен в фиолетовое платье, а шею украшало золотое колье — подарок самого султана. Михримах сделала глоток шербета, а потом перевела взгляд на девушку, которая была слишком молчаливой. — Ты сегодня ночью снова была в покоях Султана? Селимие кивнула, а Михримах продолжила. — Смотри, хатун. Попасть на ложе Падишаха просто, но труднее всего занять место в его сердце, особенно когда вокруг слишком много врагов.       Михримах кивком головы указала на балкон, где, облачена во все чёрное, стояла Нурбану Султан и прожигала свою соперницу взглядом. — Не беспокойтесь, Султанша. Я усвоила все уроки.       Михримах улыбнулась. Ей очень нравилась эта девушка, особенно своим острым умом, который она проявила ещё в первый день во дворце. Селимие была подарком италийского посла. Красивая и умная, она сразу же понравилась Михримах, после чего женщина решила взять её под свою опеку. — Госпожа, — подошедшая Элизар Калфа поклонилась женщине. — Что случилось?       Элизар посмотрела на Селимие и, наклонившись к Михримах, прошептала ей что-то на ухо. Михримах выслушала Калфу и произнёсла. — Хорошо, Скажи, что я сейчас приду.       Элизар поклонилась и покинула общую комнату наложниц.

***

Нурбану Султан нетерпеливо сжимала руки и нервно расхаживала туда — сюда. Вся эта история очень сильно беспокоила Хасеки Султана Селима. И что самое главное, она ничего не могла с этим поделать.       Избавиться от Селимие — значит навлечь на себя гнев Селима. А делать это ни в коем случае нельзя. Ведь её отношения с Селимом стали хуже. И нельзя допустить, чтобы он сослал ее в старый дворец. Тогда она потеряет все, к чему шла так долго. — Нурбану Султан, — Великий Визирь поклонился. — Рад видеть Вас в добром здравии. — Соколлу Мехмет Паша, лучше скажи, что тебе удалось узнать, — прервала мужчину Нурбану. — Ты ведь узнал, кто этот сеньор Ариэль? — Узнал, — кивнул мужчина, и на его лице появилась хитрая улыбка.

***

      Михримах Султан переступила порог мраморного павильона и увидела зятя, который стоял к ней спиной, глядя в окно. Михримах прошла вглубь комнаты, оставив Элизар возле двери. — Добрый день, Госпожа, — поклонился женщине Дибир. — Что случилось? — сразу перешла к делу Михримах. — Что-то с Айше Хюмашах. — Госпожа, — мужчина кашлянул, — Я долго думал и решил. Я с Вашего разрешения хочу развестись с Айше Хюмашах Султан.