Навек

***

      Айше Хюмашах открыла глаза и не сразу поняла, где она находится. Последнее, что она помнила, это шкатулку и брошь, а потом все погрузилось в темноту. Голова болела от удара или по другой причине.       Вспомнив причину своего обморока, молодая девушка почувствовала, как ее бросает сначала в холод, а затем в жар. Как такое могло произойти? Как? Объяснение этому было только одно, и оно не могло быть правдой. — Султанша, Вам лучше? — совсем рядом послышался взволнованный голос Айсель Хатун. И действительно, повернув голову, Хюмашах заметила верную служанку, в глазах которой был нескрываемый страх за здоровье своей Госпожи. — Стоит позвать лекаря?       Хюмашах отрицательно покачала головой, садясь на кровати. Все вокруг было пропитано ложью. И она ничего не могла с этим поделать. Не могла разорвать этот круг. — Все прошло. Где Нурбану Султан? — поинтересовалась дочь Рустема Паши, зябко обняв себя за плечи, потому что вдруг ей стало холодно. — Она вернулась во дворец, — объяснила служанка и добавила дрожащим голосом. — Султанша, как эта брошь снова оказалась здесь?       Айше Хюмашах закрыла глаза, глубоко дыша. Было видно, как этот вопрос делает ей больно. Она сама хотела больше всего на свете знать ответ на этот вопрос, но пока у нее были догадки и ничего больше. — Где та шкатулка? — открыв глаза и взглянув на служанку, поинтересовалась Айше Хюмашах.       Айсель молча взяла шкатулку и передала ее Хюмашах, а та почувствовала, будто это дерево до боли жжет ее ладонь. Сдержав ком в горле, девушка осторожным движением открыла крышку, и ее глазам показалась брошь в виде жар-птицы, которая была изящно украшена бриллиантами и изумрудами.       Отложив украшение в сторону, она достала маленькую записку, а в ушах раздался голос, который говорил с такой нежностью. Ведь только он мог так говорить. " — Существует легенда: если поймать жар птицу, то к концу века мы будем счастливы. Пусть же Аллах будет милостив и подарит нам с Вами это счастье. Султанша»       Дальше Айше Хюмашах ничего не видела из написанного из -за слез. Услышав стук в дверь, Аше Хюмашах едва успела спрятать шкатулку, когда увидела Гюльмисаль, которая удивленно посмотрев на нее, заметила, что молодая девушка плакала. — Чего тебе? — резко поинтересовалась девушка, не беспокоясь, что о ней подумает калфа. — Султанша, пришло известие из Главного дворца от Дибира Паши. Сегодня на ужин прибудут Султан Селим и Ваша мать с братом, — рассказала Гюльмисаль. — Что прикажете приготовить на ужин? — Прикажи приготовить что пожелаешь, — холодно ответила Айше Хюмашах.       Гюльмисаль сдержала тяжелый выдох и вышла из покоев молодой Госпожи, думая, что ей делать, а Хюмашах тем временем снова вернулась к шкатулке и произнесла. — Что это может означать? — Не знаю, Султанша, — боязливо произнесла молодая служанка и добавила. — Но не к добру все это. Тревожно мне. — Я должна узнать правду, — совсем не слушая, что говорит ее служанка, проводя пальцем по крышке шкатулки, произнесла жена Дибира Паши. — Я сделаю все, но узнаю, что произошло на самом деле. А пока, — Айше подала шкатулку служанке и строгим тоном приказала. — Спрячь подальше.       Хатун кивнула, понимая, что ее Султанша не остановится, пока не узнает правду. А Айше Хюмашах поднялась на ноги, и в ее глазах появился огонек решимости. Она знала, с чего следует начать на пути к правде, которую она и хотела, и боялась узнать.

***

      Селим писал что-то на длинном свитке пергамента, когда в покои пожаловал слуга и доложил, что по его приказу прибыл Дибир Паша и просит его принять.       Подняв голову, мужчина кивнул, а потом вернулся к своему делу. Когда Дибир вошел в покои, которые были залиты солнечными лучами, то увидел Султана, который запечатывал письмо. — Повелитель, — смиренно склонив голову, произнес мужчина, а потом осмелился взглянуть на Падишаха, который положил письмо на край стола. — Вы желали меня видеть?       Селим молча кивнул, откинувшись на спинку стула и сложив ладони вместе, задумался. Некоторое время в покоях царила тишина. — Да, Дибир Паша. Завтра в Стамбул прибывает Нергизшах Султан. После того, как не стало Дженеби Ахмета Паши, я решил, что она должна жить в столице, — рассказал Султан, не заметив, как мелькнуло удивление на лице его верного Паши.       Удивление, смешанное со страхом, но быстро справившись с ним, мужчина произнес: — Завтра ты отправишься в порт и встретишь ее. А теперь можешь отправляться в свой дворец. Мы с Михримах и Султанзаде Османом скоро прибудем. — Как прикажете, Повелитель, — справившись с шоком, произнес Дибир.       Селим добродушно улыбнулся, давая понять, что разговор окончен.       Дибир вышел в коридор, чувствуя, как безумно колотится сердце и вспотели ладони. После услышанного ему вдруг стало не по себе, и он знал, с чем это связано.       Понимая, что впереди его ждут не очень радостные дни, мужчина поспешил домой, прекрасно зная, что и там его ждет холод и ненависть от той, которую он теперь должен был называть женой.

***

      Дворец встретил суетой. Служанки готовили все к ужину с Падишахом. И Дибир даже не удивился, когда не увидел своей жены внизу, в гостиной. Там была только Гюльмисаль и служанки, которые накрывали низенький стол, зажигали свечи и раскладывали подушки. — Гюльмисаль, где Айше Хюмашах? — окинув взглядом гостиную, поинтересовался мужчина, остановив свой тяжелый взгляд на стоящей недалеко от него Калфе. — Она у себя, — ответила Гюльмисал, подняв на Пашу глаза.       Мужчина промолчал, сжимая кулаки. Он прекрасно понимал, что молодая жена делает все ему наперекор и хочет вывести его из себя. — Я буду у себя, — бросил мужчина и направился в свои покои, где тускло горели свечи, погружая покои в полумрак.       Опустившись на кровать с золотистым покрывалом, Дибир рвонул воротник кафтана, а затем тяжело провел ладонью по лицу. Он не знал, сколько еще испытаний его ждет впереди, а самое главное, сможет ли он с ними справиться. — Вы снова возвращаетесь. Снова возвращаетесь в мою жизнь, которую когда-то разрушили, — в тишине пробормотал он, а потом со злостью ударил рукой по покрывалу.       Но ожидаемого улучшения это не принесло. Душа продолжала гореть, и он не знал, что могло погасить это пламя.

***

Дворец Сокола Мехмеда Паши и Эсмахан Султан

      Джанфеда Калфа, одета в серый плащ поверх своего синего платья, бросала тревожные взгляды на свою Султаншу, которая стала сама не своя после того, как верная калфа сообщила ей, что на ужин во дворец Дибира Паши и Айше Хюмашах Султан с Султаном отправляется не только Михримах Султан и Султанзаде, но и Селимийе. Джанфеда сама слышала, как наложница хвасталась этим в гареме.       Нурбану, услышав эту новость, только сжала кулаки. Она понимала, что все повторяется как когда — то, но теперь вряд ли Михримах Султан будет против, что рабыня будет сидеть с ним за одним столом. Нурбану даже не сомневалось, что Михримах сама предложила брату взять фаворитку с собой.       Проглотив оскорбление, мать Шехзаде Мурата отдала приказ приготовить карету и принести ее накидку, ведь они отправляются во дворец Сокола Мехмеда Паши. И ха всю дорогу не промолвила ни одного слова.       Прибывшие женщины ждали в гостиной, когда придет Великий Визирь. Тот действительно появился через несколько минут, одетый в свой черный кафтан, и почтительно поклонился женщине, которая прожигала его своим взглядом. — Султанша, для меня большая честь видеть вас в моем дворце, — сказал Соколлу, а затем добавил встревоженно. — Но что произошло в этот поздний час? — Пришло время переходить от слов к действиям, Соколлу Мехмед Паша, — отрезала Нурбану Султан. — Так, как это делает Михримах Султан. Она стала между мной и Повелителем. Пытается отдалить нас друг от друга. Я отплачу Султанше тем же. Мы сделаем так, что и Айше Хюмашах Султан, и Султан Селим отвернутся от нее, и она снова покинет столицу, но теперь уже не по собственному желанию. И никогда не сможет вернуться. Ты сделал все, что я приказала тебе?       Соколлу кивнул и поманил женщин за собой. Ступая по темным коридорам, которые освещалифакелы и свет луны, они дошли до лазарета, мужчина толкнул дубовую дверь, и в нос всем троим ударил запах лекарств и трав.       В лазарете была занята всего одна кровать, которая была закрыта тканью. Остановившись в нескольких шагах, Соколлу Мехмет отодвинул ткань в сторону, и женщины увидели молодого мужчину, который, кажется, спал, склонив голову на подушку, а его рука и грудь были перебинтованы.       Нурбану мигом посмотрела на него, заметила, что он довольно худой, и у него русые волосы и аристократические черты лица. которое было слишком бледным. — Его едва удалось спасти, Госпожа, — закрыв ширму, сообщил Соколлу. — Был на волоске от гибели. Мои лекари делают все возможное. — Делай все возможное и невозможное, — приказала Нурбану. — Он должен выжить. И рассказать нам, что произошло.       Соколлу кивнул, а Нурбану поспешила уйти от этого душного запаха. Теперь она понимала, что Михримах полностью в ее руках.