подушка

      Кофейный аромат витал в воздухе и сильно бил по носу всех не привыкших к этому. На удивление, сегодня в дорме таилась уютная тишина, иногда лишь прерываемая неразборчивыми возгласами Уена, который по всей видимости с кем-то очень эмоционально разговаривал по телефону. Тяжёлый воздух и вечно прикрытые шторы вкупе с запахом американо моментально били по векам, заставляя любого гостя хотеть вздремнуть. Желательно в объятьях кого-нибудь очень теплого.       Но несмотря на втертую в интерьер дорма сонливость, Юнхо больше всего любил приходить именно сюда. Здесь по особенному уютно и расслабленно, будто Чон возвращался к себе домой, где мог отдыхать столько сколько душа попросит и никто его не побеспокоит. Ему нечего жаловаться на жизнь вместе с Есаном. Но их квартира была слишком пустой и большой для них двоих. И пусть Есан не сдавался и пытался обустроить интерьер, все ещё воздух был холодным и пустым. Без запахов, без полумрака, без кое-кого, чье тельце можно было обхватить руками и обнять.       Не было ничего необычного в том, что капитан снова копался в своих вещах, пытаясь сообразить наиболее удачный образ. Юнхо уже привык приезжать раньше, ведь дома все равно заняться нечем перед тем, как поехать на запись радио-шоу. По началу Юно просто ждал в машине. Потом ему становилось скучно и он заходил в дорм, где наблюдал за метаниями Хонджуна. Иногда даже помогал выбирать образы. Иногда просто гулял по квартире, иногда сталкивался с Уеном и болтал о всяком, иногда даже удавалось поздороваться с Чонхо. Но чаще всего тот даже из своей комнаты не выходил.       Сегодня Хонджун особенно тщательно выбирал для себя аутфит. И в этот раз Юнхо было нечем помочь. Он объявил о своей капитуляции и вышел из комнаты лидера. По плану он хотел просто прогуляться по дорму, заглянуть на кухню, может быть. Но взгляд Юнхо почему-то сразу же упал на чуть приоткрытую дверь в комнату Чонхо. Поведение макне сегодня беспокоило не только танцора. Он слышал, как другие мемберы тоже перешептывались. Но, зная Чонхо, лучшим решением было его не трогать… Так думал и Юнхо… — Хо, не спишь? — Юнхо проиграл самому себе и после тихого стука в дверь, просунул голову в проем. Чонхо лежал в своей кровати и снова играл в телефон. Лицо его было нахмуренным, и непонятно: дело в игре или в самом настроении. — Не сплю. — Чонхо даже не взглянул на гостя. — Ты что-то хотел? Голос макнэ был таким же холодным, как и угнетающая атмосфера вокруг. Даже температура в комнате была будто бы ниже, хотя Юнхо уверен, что она такая же как и во всей квартире Старший присаживается на край кровати рядом с ногами Чонхо. Тот все ещё не реагирует. — Чонхо, что случилось? Юнхо говорил тихо, не настойчиво, но при этом старался не выдавать свое излишнее беспокойство, зная, что макне этого не любит. — Не понимаю, о чем ты, хён. — Чонхо слишком хорошо умел прятать свои эмоции, но безжизненность в его голосе все равно указывала на наличие проблемы. — У меня все хорошо.       Впервые Чонхо взглянул на старшего, пытаясь зрительным контактом поддержать свои слова. Однако, парень невольно дернулся, когда большая ладонь Юнхо ласково прикоснулась к ноге младшего. Сам же Чон не придавал значения своему жесту. Он сделал это неосознанно, стараясь наладить невербальный контакт с мембером через прикосновения. Но реакция Чонхо выдала его с потрохами. Макнэ снова уткнулся в телефон, делая вид, что ничего не происходит.       Юнхо поджал губы. Он прекрасно понял в чем же проблема, но озвучивать это и снова говорить те же слова об отдыхе и заботе о здоровье старшему не хотелось. Чон подумал, что такое наоборот ещё больше разозлит юношу. Его и самого часто раздражало то, как часто многие указывают ему отдохнуть. Они не могут. Они постоянно в движении. И совершенно не хотят на это жаловаться. Однако, есть грань между обычной усталостью, небольшим растяжением и самой настоящей травмой. — Говорить, что тебе плохо совершенно нормально, Чонхо-йа. — Юнхо продолжает гладить ноги макне. — Говорить, что больно, что неприятно, что тебя что-либо волнует. От этого проблема не исчезнет, но, знаешь, проговаривая это все равно становится легче.       Чонхо все ещё пялился в экран своего телефона, хотя было очевидно, что он абсолютно не заинтересован в том, что видит. Он делает вид, что листает ленту, но его зрачки не шевелятся. Парень продолжает молчать и будто бы становится смурнее. И лишь когда Юнхо убирает руку, собираясь встать и уйти, полагая, что напрягает своим присутствием, Чонхо реагирует. — Болит… — совсем тихо произносит Чхве, заставляя Юнхо замереть на месте. — Что? — Нога…болит… — продолжает Чонхо и с ощутимой усталостью в движениях закрывает лицо руками. Телефон уже где-то с боку, а сам парень будто бы сильнее вжимается в кровать. — Весь день ноет, надоело. Это не острая боль. Терпимо. Но я устал. — Чонхо продолжает под возобновившиеся поглаживания Чона. — Каждый день ноет и ноет. Устал испытывать эту боль, устал терпеть. Хотя бы день…хочу хотя бы один день прожить так, чтобы ничего не болело. Это выматывает даже больше, чем репетиции. Сегодня я снова отставал от вас во время практики. Ужасно бесит.       Юнхо было слышно, как Чонхо становится все труднее говорить, а в конце его голос и вовсе дрожал. Чон подсел ближе и наклонился. Его руки проскользнули под туловищем Чонхо и крепко сжали в объятии. — Ну-ну, все хорошо, Чонхо. Чхве понимая, что его слезы Юнхо не увидит, вцепился в старшего ответным объятием и прижал к себе плотнее. Вдруг на макне нахлынула не только неприятная боль в ноге, но и чувства страха и обиды. Как мог он сдерживал свои всхлипы, но ощутимую дрожь в теле подавить не получалось. Чон пытался его успокоить шепотом о том, что все будет хорошо, а вскоре перешел на легкие поцелуи в шею. Чонхо сам позвал хёна, тот приподнялся и макнэ оставил быстрый поцелуй прямо в губы. Старший не остановился после этого, он ответил также ласково и невесомо, продолжая целовать. Легко и целомудренно. Почему-то от этого становилось легче. Будто вся боль отступала, когда вся чувствительность скапливается на губах. Тело становилось невесомее, когда приходило осознание того, что тебя крепко сжимают в объятиях, что не позволят упасть, провалиться в омут своего подавленного сознания. Оба тонули, но где-то наверху, позволяя друг другу раскрывать то, что не позволили бы увидеть другим. — Юнхо-йа? — прозвучало где-то за дверью. Видимо их лидер недоумевал, потеряв в собственном дорме мембера. — Мне пора. — все еще шепчет Юнхо, слыша как его снова зовут. — Ага. — отвечает Чонхо, но продолжает цепляться за плечи хёна. Тот смеется не имея возможности выползти из этого плена. — Ну правда, Хо. — продолжает танцор. Чонхо временами бывает еще капризнее, чем Минги. По крайней мере Юнхо так казалось. Еще пара попыток и Чонхо все же освобождает мембера. — Ты же придешь еще потом? — Чонхо почему-то неуверенно спросил это, когда Юю уже подошел к самой двери и вот-вот должен был выйти. Тот развернулся. Он улыбался глядя на такого беззащитного плюшевого медвежонка, что наконец-то решился побыть хотя бы чуть-чуть слабым и нуждающимся в заботе. Танцор вновь подошел к кровати макнэ, наклонился. Его горячая ладонь с холодными кончиками пальцев оказалась на щеке Чонхо. Тот поднял голову, чтобы встретиться взглядом. Через мгновение Юнхо вновь поцеловал Чхве в губы. Так трепетно, но в то же время уверенно. Чонхо не любит целоваться так много вообще-то, но сегодня это ему действительно нужно. И удивился тому, что Чон знает об этом лучше, чем сам младший. — Конечно. Я приду, Чонхо.