подушка

      Это определенно ретроградный меркурий, парад планет, солнечное затмение — все одновременно. Иначе нельзя было объяснить с чего вдруг Чонхо становился таким тактильным. И, нет, он сохранял неприкосновенность по отношению к себе: его все ещё нельзя трогать, он убежит. Тем не менее, сам парень будто бы сорвал последний краник вседозволенности так откровенно и сочно сжимая задницу Минги. Серьезно, что это было? Или зачем он так жадно сжимает бедра Есана и все чаще лезет к нему обниматься? Все это Юнхо начал подмечать уже давно, когда случайно наткнулся на видео, где Чонхо в очередной раз шлёпнул бедного Минги по его ягодицам. Почему-то именно Сон стал каким-то особенным объектом внимания. Пока Чон на сцене занят тем, что общается с мемберами или фанатами, Чхве-младший, не теряя времени, распускает свои руки. И все бы ничего, но почему-то какой-то укол обиды болезненно саднит на душе, ведь Чонхо не позволяет себе такого поведения с Юнхо. Хотя тот с недавнего времени был убежден в том, что у них совершенно другой тип отношений, что у них связь плотнее. Но Чонхо в повседневности остаётся всё таким же слегка отстранённым, особенно если сравнивать его поведение рядом с Ёсаном или Минги.       Может быть, Юнхо тоже хотелось, чтобы Чонхо проявил такое особое внимание к нему. Может быть, Юнхо тоже хотелось, чтобы Чонхо также сильно сжал его ягодицу на людях. Может быть, Юнхо хотел хотя бы иногда тоже быть центром внимания макне. Может быть, Юнхо ревновал.       Не то чтобы Чон совсем отрицал вероятность последней мысли, но не считал, что этому стоит придавать весомое значение. Тем более лёгкий флер ревности испытывали все мемберы, коих макне также обделял тактильным вниманием. Всем старшим хотелось иной раз затискать их младшенького, ну просто потому что он слишком очаровательный. И если кто-то вроде Сонхва или тот же Юнхо просто ждали, когда Чонхо сам снизойдёт до объятий, то такие мемберы как Сан или Уен во всю лезли, а иногда буквально гонялись за парнем.       И все же, не только в постели, но и в повседневности Юнхо хотелось ощущать важность своей персоны в глазах макне. Ведь всегда приятно быть особенным для кого-то. К слову, он определенно чувствует тщеславную радость, понимая, что является лучшим другом Минги, что делает его привилегированным в отношении с ним по сравнению с другими. И тут то же самое.       Особенно это обидно на фоне того, что сам Юнхо очевидно выделяет Чонхо среди остальных. Даже не осознавая этого, он более внимателен к нему и более чувствителен по отношению к его эмоциям. И, честно сказать, Юнхо думал, что Чхве-младший проявит такое же внимание в ответ, но изо дня в день он продолжает вести себя как обычно. Будто бы это не он приходит к Чону практически каждую ночь, чтобы удовлетворить свои потребности. Будто бы это не он зацеловывает губы старшего так, что они ещё весь следующий день саднят. Будто бы это не он стонет под руками Юнхо и просит ещё.       И вроде бы Чон понимает, что особое отношение совершенно не входит в их договоренность о взаимовыручки, но подавить лёгкий осадок все равно не может. В итоге танцор совсем себя накрутил и теперь ходит весь надутый без настроения. Настолько, что даже особо невнимательный Есан замечает. Вкупе с общим упадком настроения идёт и забитое расписание, которое не даёт видеться Чонхо и Юнхо даже по ночам, ибо сил не остаётся совершенно ни на что. В какой-то момент Чону показалось, что нет вообще никаких договоренностей с Чонхо, а все, что было ранее — это лишь больное воображение старшего. Поэтому он совершенно не ожидал увидеть сегодня ночью Чонхо в своей комнате.

***

      Они выпивали всей группой перед редким выходным, что и решили отметить. Всем нужно было снять некое давление обязанностей с помощью стопки-другой. Юнхо практически не пил: усталость и эмоциональная подавленность не дали права забыться в стакане. Парень видел, как все расходились по своим дормам и комнатам, пока помогал Сонхва убирать остатки еды с их спонтанного корпоратива. Лишь Есан решил остаться, потому что было невыносимо лень даже тапки надеть, чтобы выйти из помещения. Поэтому он поплелся за Саном в комнату последнего, чтобы там переночевать. Как только с уборкой было покончено, а Сонхва подарил пьяные благодарственные объятия, Юнхо, зевая во всю ширь рта, потопал к себе.       И вот перед ним открывается картина: Чонхо полуобнажен и слишком нагло с упоением буквально трахает подушку Юнхо. Это зрелище заставило Чона застыть на месте. Ему казалось, что это просто полу-пьяный бред, иллюзия. Но в комнате даже пахло горячим и возбужденным макне, который, очевидно, заметил приход старшего, но даже не подумал остановиться.       Их глаза встретились и Юнхо увидел во взгляде парня некий вызов, приглашение. Однако, вопреки собственному звериному желанию, Чон не поддался. В нем взыграло что-то напоминающее задетую гордость, что заставило его повернуться к шкафу и проигнорировать все действия Чонхо. — Наволочку будешь стирать сам. А если кончишь прямо там, то купишь новую подушку. Слишком хладнокровно. Юнхо включил все свои актерские данные, лишь бы не выдать свое собственное волнение и возбуждение в голосе. Слова старшего не остановили Чонхо, хоть заставили недовольно захныкать. Движения стали более плавными, потому что он явно хотел закончить не в подушку, а в горячие ладони Чона. Но тот очень медленно переодевался в домашнее. А после и вовсе уселся на компьютерное кресло, наблюдая за последующими действиями Чхве. — Хён. — проскулил младший. — Да-да? Что-то не так? — это уже издёвка. И пусть стоящий колом член, который прекрасно был виден из-под домашних шорт, выдавал настроение Юнхо, но голос все также был равнодушен — П…прикоснись ко мне… Хён. — Чонхо почти плакал. — Оу, мой малыш хочет внимания? Чонхо приостановился, сильная дрожь пронзала все тело от перевозбуждения. Парень сгреб подушку под себя. — Д…да. — во взгляде Чхве можно было увидеть даже отчаяние. Хоть в комнате и царила тьма, однако Юнхо все равно уловил это в голосе макне. — Ну уж нет, Чонхо-я. — Юнхо хмыкнул и все же прикоснулся к своему члену сквозь шорты. — Ты просишь от меня внимания, но совершенно не даёшь мне его в ответ, милый. — Я…Не понимаю. — Ты на людях лапаешь Минги или Есана, обнимаешься с ними, пристаешь к ним. Но именно ко мне ты приходишь за удовольствием. — Юнхо усмехался и слишком самодовольно наблюдал за все ещё не очень трезвым Чонхо, который в таком состоянии всегда был более чувствительным. Младший молчал и тяжело дышал, не понимая, что от него хотят. — Не считаешь это несправедливым? То, что ты не уделяешь мне внимания в остальное время, а только когда самому надо удовлетвориться? Юнхо и сам чувствовал, что слишком жесток. Он знает, что ничего не имеет права требовать. Но хотя бы сегодня, хотя бы сейчас, он хочет быть таким. И он делает это. Он выплескивает все накопившиеся мысли, устав уговаривать себя отказаться от них. — Х…Хён. — снова взмолился Чонхо и двинулся вперёд, чтобы нагнать наслаждение. Что-то внутри заставляло чувствовать себя сейчас ещё более уязвимым и…возбуждённым. То ли это осуждение в голосе старшего, то ли это тяжёлый такой же осуждающий взгляд того. Но Чонхо не мог отрицать, что ему это нравится. — Ну и что же мне с тобой сделать, Чонхо?       Манкне выжидающе смотрит, пока Юнхо, закусив губу, взглядом буквально облизывает тело парня напротив. — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, да? — Чонхо кивает, но Юнхо лишь еще раз усмехается и снова проходится ладонью по своему возбуждению все еще спрятанному под штанами. — Как же быть? Нечестно получается. Я тебя касаюсь по первому же твоему требованию, а ты ко мне не притрагиваешься и даже убегаешь, если я хочу тебя просто обнять.       Юнхо говорит с наигранной обидой и даже в этом полумраке видит, как Чонхо продолжает движение. Младший двигает задом и трется своим возбуждением о чужую подушку под пристальным осуждающим взглядом своего хена. И, боже, то как отчаянно Чонхо сейчас пытается угнаться за своим удовольствием, приносит не меньшее удовольствие для Юнхо. Он тяжело выдыхает и запускает руку сразу под белье, сжимает подергивающийся орган. Чонхо внимательно следит за этим действием, и Чон клянется, что слышал, как младший несдержанно сглатывает. — Ну же, Чонхо, прикоснись к себе. — Юнхо еще больше откидывается на спинку стула, видя как Чонхо мотает отрицательно головой. — Все еще хочешь, чтобы это был я?       Чонхо кивает, но старший не торопится ничего с этим делать. Он с трудом понимает, что и Чхве и он сам двигаются в одном ритме. И младший уже сладко постанывает. Он всегда становится чуть громче, когда близок к краю и Юнхо с предвкушением это осознает. Парень работает рукой быстрее и наблюдает, как Чонхо повторяет и ускоряется тоже. Младший жмурит глаза и обильно кончает прямо на наволочку Юнхо. Старший же срывается с места, чтобы упасть на колени прямо перед кроватью и сцеловывает подступившие слезы макне. Чонхо не прекращает тихо звать своего хена по имени, пока не убеждается в том, что чужие сухие губы оставляют горячие следы по всему лицу. Юнхо хотел оставаться хладнокровным до самого конца, но он ничего не может поделать с собой, когда парень снова и снова зовет его, чтобы успокоить послеоргазменную дрожь. — Ну, что, тебе нравится, когда к тебе не прикасаются? Нравится, что на тебя не обращают внимания, когда ты в этом нуждаешься? — трудно было придерживаться той осуждающей манеры, но, в конце концов, Юнхо актер в том числе. — Нет.       Макне так беспомощен и мил сейчас, что хочется сгрести его в объятья и никогда больше не отпускать. И пусть он спустил прямо только что, но все ещё не был удовлетворен. Будто бы чего-то не хватало. Не было обжигающих длинных пальцев по всему телу, не было пламенного дыхания у шеи, не было мокрых губ на плечах. Не было ничего того, в чем нуждался Чонхо. — Теперь ты понимаешь меня, Чонхо-я? — вопреки сказанному, в голосе не слышалось упрека. Юнхо продолжал целовать щеки Чонхо, хотя тот уже давным давно успокоился, дрожь прошла и всплески возбуждения погасли, хоть и были готовы вспыхнуть вновь. Младший сам потянулся за поцелуем. Обычно первым всегда целует Юнхо и это всегда было в тех случаях, когда он выпьет, но сегодня тот медлил. Макне решил не дожидаться и притянул Юнхо к себе сам. — Хо, — с трудом отрываясь от чужих сладких губ, начал Юно. — Сегодня вся ночь в нашем распоряжении. Есан ночует у Сана. Мы можем продолжить. Хочешь? И Чонхо хватает лишь единожды слабо кивнуть, чтобы ранее использованная подушка улетела куда-то на пол, а за ней и вся одежда Юнхо с остатками одежды Чонхо.