3 года спустя

Я не понимал поведения Вадима вплоть до самого магазина. Мы не виделись целых три года, но я никак не ожидал, что меня настолько сильно хотят похоронить заживо. Сначала слова о желании мне смерти, а потом он, как ни в чем не бывало, со всей ему присущей нежностью в голосе, говорил, что скучал по мне. Отвечаю ему честно, ведь забыть до конца не получилось. Я не думал о нем сутками напролет, но бывали дни, когда накатывала волна ностальгии и меня уносило на несколько часов. На такие «посиделки» зачастую подбивал Илья своим просто отвратительным поведением. И вот сидишь ты один за столом, медленно выдыхаешь дым и думаешь: «Как же хорошо было раньше». Вадим всегда был хитрым как лиса. Я ничуть не удивился резкой смене положения и ощущения спиной всей прелести затопленной тропинки. И только возле магазина я наконец понял, почему меня так хотят сжечь, а прах скормить индюкам вместе с кормом. Все дело было в каком-то непонятном тексе про рак, вроде как моя предсмертная записка. Мне хватило пары мгновений, чтобы сложить два плюс два. Мама. Снова. Сначала она написала ему, что у меня появилась девушка, и он распереживалась до изнеможения. Видимо, ей было этого мало, и она решила похоронить собственного сына. Пусть и не буквально, но осадок был неприятным. Радует то, что мы практически не общаемся. Вадим меня слушать не хочет, еще и его дружок прервал нас в процессе. У меня закрались подозрения, что они встречаются еще в самом начале. Несмотря на всяческие подкаты к Маше, а именно в сторону Вадима Антон смотрел с самой настоящей заботой и волнением. Побег от чокнутого деда напомнило мне одну забавную историю. Случилось это в наше первое лето с Вадимом. Тогда мы, будучи еще маленькими несмышлёнышами, очень любили лазать по всяким заброшкам. Их было не так много по городу, так что каждая на вес золота! Так мы залезли в очень старый дом, возле которого кроме пустыря ничего не было. Только вдалеке можно увидеть жилой частный сектор и горизонт из многоэтажек. Дом облазили, ничего интересного в нем не нашли, не смотря на большое изобилие различных вещей. Мы собирались уже уходить, как в дверном проеме появился неопрятного вида мужчина с топором в руках. Как же мы давали дёру оттуда… Мужик начал кричать что-то про то, что это его дом, как мы вообще смеем здесь появляться и так далее. Единственный отходной путь – окно, с которого мы свалились дружно держась за руки. Потом просто начали драпать до тех пор, пока этот мужик, держа топор с силой двумя руками, не развернулся обратно в свою лачугу. Вот и здесь похожая ситуация – за нами носится еще один сумасшедший. Скорее всего брат того первого, иначе я не понимаю, откуда у всех такое желание кидаться на детей с опасным орудием. Вид потрепанного Вадима мне не понравился. В принципе никогда не нравилось, когда он что-то себе покалечит. Сразу же начинал читать лекцию о том, что нужно быть осторожнее и внимательнее, а не лететь со ступенек кубарем вниз, потому что очень сильно хотелось урвать заветный кусок пиццы со столовки. Только сейчас у меня прав даже другом называться не было, какая тут лекция. Решил загладить вину путем шажков на встречу и мою спину с большой охотой оседлали до самого дома. Стопы ужасно болели от врезавшихся камушков, но такую боль я был готов терпеть даже несколько часов, если это лохматое чудо продолжит сидеть у меня на спине и что-то весело щебетать своим друзьям. В благодарность мне, Вадим решил пустить в душевую помыться от слоя песка и грязи. Времени было достаточно, чтобы проверить входящие сообщения. Как и ожидалось – написали все, кроме Ильи. Иван: Привет. Ты уже дома? Илья: Привет. Да. Когда тебя ждать? Иван: Не знаю, буду тут до поздна. Илья: Ммм. И как тебе компания Жени и Германа? Иван: Прикольные ребята, веселые. Иван: На удивление оказались адекватнее, чем я себе представлял. Дальше скинул ему пару фотографий, сделанных на кладбище. И как на зло случайно отправил удаляющуюся спину Вадима. Фотки были просмотрены почти сразу, так что удалять слишком поздно. Илья: Что за чучело? Иван: Парень с компании. Иван: Вообще я хотел сфотографировать, как он пародирует Германа, но как-то не вышло. Больше Илья не писал. Вышел из сети, а это значило, что с телефоном покончено и можно наконец привести себя в порядок. Заодно было подумать, как мир все-таки тесен. Под конец очень долгих водных процедур на телефон пришло уведомление. Ждал, что это Илья сообразил чего-нибудь, но вижу сообщение от Жени. И оно мне уже не нравилось. Женя: Илья писал. Спрашивал, что за чучело ты сфоткал. Женя: Что у вас уже произошло? Иван: Да Вадима случайно сфоткал и отправил ему тоже случайно. Иван: Имя ему только не говори, а то знаешь, какой он бывает в порыве ревности. Женя: Знаю не только я, но и ваши соседи. Женя: Когда дома будешь? Иван: Хер знает, я щас торчу у Вадима. Женя: ? Женя: Что ты там забыл? Я никого не посвящал в свое прошлое, особенно в прошлое с фигурирующем Вадимом в главной роли. Женя тоже был в полном неведении и рассказывать ему всю суть наших взаимоотношений не хотелось. Хватало того, что Женя был безответно влюблен в моего бывшего парня и я ни в коем случае не хотел им препятствовать. Честно, голова пухла от раздумий, кто же в самом деле нравится Вадиму. По рассказам друга, они там чуть ли не перепробовали целоваться на всех плоскостях с редким петтингом в особо жаркие моменты. Но при этом Вадим его всячески отвергает, потому что не готов к отношениям. По самому Вадиму было видно, что он больше тянулся к Антону, с которым взаимоотношения выглядели складнее и гармоничнее. Что ж, я обязательно поинтересуюсь у Вадима, как у него обстоят дела с Женей. Если тот не убьет меня раньше, чем я открою рот. Вопрос друга оставил без ответа. Он решил действовать через беседу, но и там ему никто не ответил. Только начали шутить, что мы неплохо смотримся вместе. Эх, если бы они знали, что между нами было... Вид покрасневшего Вадима меня позабавил, но я героически промолчал и держал лицо камнем. Очень хотелось кинуть какую-нибудь шутку, а лежать в больнице с дыркой в животе от ножа хотелось не очень. Молча сажусь за стол и решаю ответить Жене, пока смущенный Вадим быстро прошмыгивает за дверь и плотно закрывает ее. Иван: Пустили бедного бомжа помыться от грязи. Не пойду же я реально в таком виде в город. Иван: Меня первая встречная бабка к себе утащит на огород и будет использовать как чучело. Женя: Мог бы остаться у меня, зачем переться к человеку, с которым вы нормально познакомились только сегодня? Женя: И то по нему видно, что настроен он крайне агрессивно. Женя: Может ты его в клубе отшил? Иван: Не помню. Продолжаю врать во благо друга. И во благо нашей с Вадимом спокойно жизни. Иван: Может и отшивал, похуй. Главное, что я сейчас чистый и от меня не разит болотом. Женя: Так иди домой. Иван: В чем проблема? Пойду, когда посчитаю нужным. Иван: Может я связь хочу наладить, чтобы на меня перестали так агрессивно глазеть. Женя: Так бы и сказал, что собираешься наладить с ним постельную связь. Иван: Жека, не тупи пожалуйста. Я реально просто хочу поговорить и все. Иван: Тем более, что Илья меня с говном съест, если узнает. Женя: Тебя только Илья останавливает? Женя: А то, что я в него влюблен и застолбил его первым? Не смущает? Иван: Жека. Я уже сказал, что хочу просто поговорить. Ни о какой постели и речи быть не может. Иван: Он не в моем вкусе. Продолжаю бессовестно врать. Вадим еще как был в моем вкусе. Гораздо больше, чем Илья. Илья был действительно через чур красивым, пусть и с дерьмовым характером. С ним знакомились только из-за милого личика и красивой фигуры, которой любая девушка могла позавидовать. Он был самым настоящим ходячим стереотипом про геев: весь из себя женственный, через чур манерный и желающий, чтобы все проходящие мужчины смотрели только на него. Он не боялся спать с женатыми парнями, ведь точно знал, что ему уж точно ничего не будет. Тогда он был несовершеннолетним, а проблемы никому не нужны. Вадим же выглядел обычно. Вел себя как нормальный человек, веселился как все и не хотел никакого внимания к себе от посторонних людей. Любой скажет, что по внешности он проигрывает Илье с большим отрывом. Но не я. Вадим меня привлекал все же именно своим характером и взглядами на жизнь. Даже сейчас эта сидячая напротив меня колючка с гнездом на голове выглядела до жути симпатичной. У него очень смешно морщился нос, когда он был недоволен и поджимались губы, вытягиваясь в тонкую линию. У него не было никакой талии, но это нисколько не портило вид и без этого прекрасного тела. В моих глазах оно было совершенным еще в его 14 лет. Совершенству нет предела – это слова про Вадима, который за эти годы из гадкого утенка стал настоящим лебедем, пусть и не красавцем с обложки журналов. - Поговорим? – хочу выйти на контакт, но выходит плохо. Он продолжал открыто злиться и повышать голос. Поговорить хоть как-то получилось только через бабушку Вадима. Та рассказывала, как ее внук плохо сдал экзамены и не прошел по баллам в университет в другом городе, как ломал себе руку, падая с крыши, и еще много-много всего, от чего на лице появлялась улыбка. Сообщение пришло в самый неожиданный момент. Беру телефон в руки, то же самое делает Вадим. Илья: Ты где? Иван: У друга. Скоро выдвигаться буду. Илья: У какого блять еще друга? Если это не Женя или Герман, то пиздуй домой. Я тебя жду. Иван: Чего? Напомнить, сколько мне лет? Или ты думаешь, что я до старости под двою дудку плясать буду? Иван: Ты немного не в том положении, чтобы мной командовать. Илья: То есть слова своего парня ты воспринимать не хочешь. Я тебя понял. Иван: Ты не говоришь, а буквально приказываешь мне. Я буду во столько, во сколько посчитаю нужным, ок? Илья: Не забывай в чьей квартире ты живешь. Илья: Удачи найти свои шмотки на улице, я их в окно нахер выброшу. Иван: Вперед и с песней, я тогда дома вообще не появлюсь. Можешь все продать на барахолке, мне плевать. Убираю телефон от греха подальше. Сейчас Илья невероятно бесил своим поведением, говорить с ним не хотелось. Лучшим решением будет просто его игнорировать, пока мое отвратительное настроение не улучшится. Кое-как, но мне все же удалось его поднять не только себе. - Знаешь, а жизнь в селе напоминает чем-то логово Сатаны, - Вадим молча смотрел вперед на дерево со сливами. Он не заметил, но я уловил глазом, что его взгляд приобрел заинтересованность, а не бездумное выражение, как было до этого. – Там вообще не было никакого интернета. У меня даже телефона не было, пока мы обратно в город не приехали. О, и с магазином там беда. Два раза в неделю приезжала машина с продуктами и все раскупалось за часа два где-то. Бывали дни, когда кому-то не досталось практически ничего. Там действовало правило: либо ты первый с полными сумками еды, либо ты лох и будешь вынужден питаться отвратительной кашей, которую ничего не спасет. Я смотрел на второе сливовое дерево, иногда кидая быстрые взгляды вправо. Вадим сидел все так же неподвижно и усердно делал вид, что ему плевать на мои слова, но взгляд говорил сам за себя: он слушал, а это главное. - О, у нас там такое озеро, закачаешься! – я аж резко дернулся, окунаясь в старые воспоминания. – Пешком лучше не ходить, а то вокруг один лес с кучей медведей. Один даже умудрился залезть в чужой двор. Столько шуму было. Ну, не об этом. Вадя, ты не представляешь какой там был вид! – лицо парня чуть скривилось от уменьшительно ласкательного имени, но я-то точно знал, что он никогда против не был. Его хоть Вадимкой-хуилкой обзови, он даже ухом не поведет. – Там недалеко есть одинокий домик на пригорке. Вид классный. Я там на сливу залез, чтоб все лучше рассмотрел, да и ляснулся неудачно. Нога соскочила с ветки, вон, посмотри на подарок, - поворачиваюсь спиной и поднимаю майку повыше. - Пиздец ты конченный, - тогда лед и тронулся. Беседа шла так легко, будто мы не прекращали никакого общения. С Вадимом и раньше было легко, но сейчас это бросалось в глаза особенно сильно. До нашего знакомства друзей у него было раз два и обчёлся. Я поначалу думал, что он просто странный мальчишка со двора, которому делать нечего, вот и пристает ко всем. Во время наших отношений друзья у него были разве что по интернету, как, в прочем, и у меня по большей части. И каково же было мое удивление, стоило мне узнать его и посмотреть пару часов на его взаимоотношения в компании. Тогда эта легкость в глаза и ударила: любую тему поддержит, кого надо – оскорбит, кого не надо – тоже оскорбит, но сделает это от чистого дружеского сердца. По рассказам влезали в различные передряги, а сама натура Вадима в детстве была достаточно спокойной, пусть и с шилом в жопе. Что ж, шило росло вместе с носителем. Наверно, это был первый день за очень долгое время, когда я столько улыбался. Никакие пьянки и гулянки рядом не стояли со старательно вырисовывающим какой-то домик Вадимом. А глаза Ильи, рассказывающего о «лучшей тусовке района», никогда не сравняться с блеском в глазах Вадима, когда он во время остальных игр вспоминал какую-то безбашенную историю с компанией. Говорил так быстро, что иногда заплетался язык от кучи слов. Стало вечереть. Небо уже окрашивалось розовым цветом, а в мыслях и намека о возвращении в город. Иван: Останусь ночью у друга, можешь меня не ждать. На прошлое сообщение он никак не ответил. Илья: М, а ты все у этого. Илья: И че, как звать нового френда? Иван: Я тебе не обязан отчитываться. Друг как друг. Илья: М, понятно. Нашел себе какую-то деревенскую шлюху и доволен. Илья: Только не забывай, что ни она сельская шваль равняться с городскими не сможет. Не тот уровень. Иван: Говоришь, как самый настоящий сельский лох, приехавший покорять столицу. Может, я чего-то не знаю? Илья: Чучело. Вадим был не против ночевки, что очень радовало. Домой действительно не хотелось, а уж тем более видеть Илью. На крайний случай был Женя, но и у него сейчас настроение не самое радужное, не то, что его ориентация. - Так ты расскажешь, что случилось? – вижу на его лице улыбку и замираю. Я и сам подумывал рассказать обо всем, объясниться, но не мог найти подходящего момента. Хотелось просто закинуть этот разговор в дальний ящик и наслаждаться моментом, пока дают. Все же хорошо, так зачем портить не очень приятными разговорами на ночь? Тем более, что ужасов во снах хватит от фильма, который мы собирались посмотреть. Но раз Вадим сам заговорил об этом, то рассказать нужно. С дополнительным условием, чтобы его точно после всего сказанного не убили. Я начал с далека. От самого дня отъезда и сегодняшней встречи. Рассказал практически все, не вдавался в подробности встреч с Машей и гулянок с сельской компашкой. Чем дальше я говорил и больше описывал свои ощущения, тем серее было лицо Вадима. Пустые глаза были направлены на меня, но смотрели сквозь. Он не перебивал, не издавал ни единого звука. Слушал все в одном положении и кивал каким-то своим мыслям в голове. А стоило закончить, как Вадим и вовсе расклеился. Глаза наполнились слезами, но ни одна капля так и не скатилась вниз. Мне хотелось дернуться и обнять, но не знал, можно ли в моем положении. Чувствую себя отвратительно. Самому от себя тошно. Момент ушел, все пришло к тому, с чего началось – я пытаюсь говорить, а Вадим только смотрит и молчит. Ночью было не до сна. Кровать в моих детских воспоминаниях была куда удобней, а сейчас дуб дубом, спать невозможно. Я уже привык посапывать на мягком матрасе. Хоть я и лежал на другой части, а мелкую дрожь Вадима чувствовал всем телом. Будто не он дрожит, а я. Хотя, может так оно и было. Не хотелось даже думать о том, что же переживал парень. Волнение било ключом, сердце сжималось в тиски, когда раздался тихий, но такой болезненный всхлип. Одергиваю себя во второй раз и остаюсь лежать в прежнем положении, боясь пошевелить и пальцем ног. - Вадим? – шепчу, все-таки повернувшись. Очень не понравилось, когда он резко затих. – Вадь? – легонько касаюсь его плеча и прислушиваюсь. Заснул. Аккуратно, чтобы не разбудить, поглаживаю его по голове, после чего переворачиваюсь на спину и пытаюсь заснуть с угрызением совести. За что только? Сам не знаю, но у Вадима такой тон и такое выражение лица, будто я совершил вселенское зло и теперь буду за это платить всю жизнь. Заснуть не получалось, сколько бы овец и баранов не пересчитал. Доходил до стал и ни в какую. Атмосфера была не для сна, а для тревожных мыслей и глупых решений. Решаю продолжить разговор с Ильей, который снова творил хуйню, а я терпел, далеко не молча. Утро выдалось… специфичным, как и первая половина дня. И я снова не понимал Вадима. То смотрит на меня со злым прищуром, то пытается как-то «случайно» ударить, то разговор поддержит. В общем, странно, да и только. После пряток точно решил для себя, что нам нужно поговорить о всей этой ситуации и поставить окончательные запятые. Точки я ставить не намерен, мы только нашли друг друга и терять его снова на несколько лет не хотелось. Алкоголь должен был расслабить сполна, чтобы разговор произошел с легкой руки и не пришлось сильно думать над словами. Выпалил, что первое в голову пришло и готово. Останется только на утро все вспомнить и еще раз обсудить на трезвую голову, уже совладая с эмоциями и языком. Но с каждым выпитым стаканом шансов на хоть какой-то разговор было все меньше и меньше. Меня не брало от слова совсем, а вот Вадима, качавшегося как парус на ветру, повело с первого стакана. Ребята оказались веселыми, пусть было и не очень комфортно от осознания того, что кому-то и 16 нет, а кому-то только исполнилось. Но, когда мое тело расслабилось под повышенным градусом, такие вещи перестали волновать вплоть до игры в бутылочку. Никогда такой активности не пробовал, а вот компания промышляла этим довольно часто. Один рассказ Жени чего стоил. По его словам, он не раз почти раскладывал Вадима у себя на диване. Верилось в это с трудом, потому что пока складывалось впечатление, что Женя просто укладывал пьяного Вадима спать, когда тот выпьет больше положенного и навеселиться вдовль. Честно, целоваться ни с кем из присутствующих не хотелось от слова совсем. Не тянуло целоваться с детьми, а уж тем более с парнями, которые были не в моем вкусе. Приметил только Влада, и то потому что он был самым адекватным из всех. А еще был Вадим, который успел поцеловаться с половиной компании, что действовало на нервы. Знать одно, а вот смотреть – совсем другое. И этого другого не хотелось. Уже грешным делом подумал, что я сегодня останусь вообще как девственник не целованный, только чмоком в щеку и обойдемся. Но нет. Горлышко бутылки указало аккурат в коленки Вадима. Взгляд шальной, бегает туда-сюда по моему лицу. И нет этой злобы, что ходила с ним весь день за ручку и беспощадно пихала всякую зелень мне под шорты. Вадим ничего не говорил. Я неспеша потянулся к нему, боясь, что меня прибьет или его компания, или сам Вадим. Только мыслей в его голове таких не было. Он поддался ко мне сам, зажмурившись. И меня окончательно вставило. Опьянел не от алкоголя, а от осознания, что и с кем я сейчас это делаю. Привкус крови нисколько не отвлекал от процесса, наоборот, это больше будоражило и без того наэлектризованное тело. Прошлые поцелуи с ним не идут ни в какое сравнение. Сейчас это было по-настоящему волшебно. Язык Вадима скользнул по моим губам. Все. В штанах запульсировало от сплетения наших тел и языков разом. Вадим действовал уверенно, без стеснения проводил своим языком по моему, умудрялся даже прикусывать. Положение перешло в горизонтальное под общее улюлюкание и свисты. Было все равно. Сейчас хотелось только целовать нежные припухлые губы и продолжать чувствовать, как его ладони крепко держат за голову, не давая разорвать поцелуй ни на миллиметр. А мне и не хотелось. После Вадим, кривой походкой, вышел на улицу. Я хотел ринуться сразу же за ним, но Герман, схвати в меня за руку, не позволил этого сделать. - А куда ушла моя, ик, кровать? – имел в виду плечо Вадима. - Подышать, - губы все еще горели. Черт, даже в разгар дикого секса с Ильей такого не было. С ним поцелуи выходили смазанными и бесчувственными. - О да, после такого точно нужно проветриться, - поддакнула Маша. – Как тебе целоваться с нашим мальчиком? Скажи же круто? - Круто. Компания переключилась с нас на обсуждение какой-то вечеринки в соседней деревне. Мол, вызывали полицию, ибо старшеклассники на каникулах решили уйти в отвяз и чуть не устроили оргию. Решил ретироваться, пока на меня внимания не обращали, но Женя успел ускользнуть первым. Не красиво, конечно, получилось. Поцеловался со своим бывшим, который страдал все три года, да и к тому же он нравится моему другу. Про измену Илье почему-то сразу не вспомнил. Все разбрелись по углам, а мной занялась Марго. По ее словам, она всегда мечтала стать визажистом, но у нее не было подходящей модели, а тут вон: красавец блондин, которому очень подойдут голубые веки и длинные черные ресницы. Говорить ей, что светлые мне бы подошли куда больше бессмысленно – она уже все решила. Я оглядел себя в зеркало. «Классная бы из меня проститутка вышла», - подумалось сразу. - Блин, наверно классно танцевать голыми… - Маргарита уже лежала пластом на ковре. - У меня появилась ебанутая идея, - Саня будто прозрел. - Протасевич, у тебя все идеи – ебанутые. - Но эта понравится всем, - Саня взял Женину колонку и включил клубную музыку. После выключил свет и крикнул: - Раздеваемся! За такой короткий промежуток времени компания голосила в очередной раз с новой силой. Градус алкоголя повышался вместе с градусом ебанутости этих людей. Я в таком участвовать вот вообще не хотел и пополз на коленях к выходу. Благо его ничего не загораживало, так что найти не составило никакого труда. По дороге свистнул с холодильника холодненький ликер и отправился на поиски сбежавшего парня. С Женей повстречался в дверях. - Что с твоим лицом? – спросил понуро. Настроения у него с самого начала не было. - Марго захотелось экспериментов на пьяную голову. Где Вадим? - А зачем тебе? Хочешь у меня парня увести, своего мало? – Женя был не сильно пьяным, но чушь порол знатную. - Когда он успел стать твоим парнем? Да и он целовался не только со мной, почему претензии слушаю я один. - На лавке сидит. Тебя ждет, скучает, - Женя сплюнул в сторону и зашел в дом, больно толкнув меня плечом. Что ж, протрезвеет и может голову включит. Вадим мой вид оценил, что очень льстило. Я бы сказал ему пару комплиментов в ответ на дикий смех, но решил любоваться молча и подмечать только для себя приятные мелочи в его внешности. Он очень любил прикрывать глаза, когда смотрел на ночное небо. И дело вовсе не в свете фонарей, который сбивал всю красоту. Он так чувствовал, насыщался моментом, как я и учил. - Пошли прогуляемся? – предложение сомнительное, особенно если учесть, что я понятия не имею каков Вадим в настоящем пьяном угаре. Может его от этой бутылки унесет куда далеко, а мне потом скорую вызывать. Но согласился. И мы двинулись уже в знакомую мне сторону. Сначала я думал, что он захочет посидеть на тех железяках, но мы пошли прямо по тропе, ведущую в ночь. Темноты я никогда не боялся, но по незнакомой местности предпочитал ходить исключительно при свете. Не показывая своей маленькой тревоги, я держал парня крепко, не давая упасть или споткнуться обо что-нибудь. Получалось не очень, потому что за его ногами сложно уследить. Мы шли медленно, шаг за шагом. Вадим что-то увлеченно рассказывал как мог, а я снова окунулся с головой в негу наслаждения. Будто долго бежал к своей цели и наконец ее достиг. Оставалось только расслабиться и радоваться, что все получилось. В нашем случае стоило радоваться, что у нас есть общий друг. Мне нравился Вадим. Просто нравился, без всякого романтического умысла. С ним было спокойно, пусть он иногда и вел себя как грозный котенок, желая нанести раны как можно глубже. Только коготки были маленькими и если попадали, то не туда и не глубоко. Он мог действительно говорить на любую тему и поддержать самые тупые идеи на свете. В этом был весь он. За это я его и полюбил: маленького, смышленого и такого искреннего. Мне и правда хотелось наладить с ним общение, чтобы мы общались, как и раньше. Долго, по делу и без, с несерьезными спорами и ссорами. Так долго, чтобы весь мир отходил на второй план. - Когда мне пришло сообщение, что у тебя есть девушка, то я очень злился на тебя. Он начал резко, без повод на подобную тему. Мне было так хорошо, что я вообще забыл об этом разговоре. Радует, что Вадим не был глупым и сам понимал – поговорить нам стоит. И пусть сейчас будет говорить один Вадим, я дослушаю до конца и приму все оскорбления и желания смерти. Но он оскорблять меня не спешил, как и винить во всех грехах мира. Вадим вообще ни в чем меня не обвинял. Только делился болью, мучавшую его не один год. - В нем была смерть, - раздалось как гром среди темного неба. Я резко тормознул и заключил его в объятия третий раз за день. Руками чувствую всю бившую его тело дрожь. Впереди ждала самая настоящая истерика и я был к этому готов. Всячески гладил его и не обращал никакого внимания на промокшее плечо. Слушал и слушал. А потом ужаснулся самому себе. Какой же я все-таки идиот. Нужно было сразу ему сказать, что у мамы были подозрения насчет нас. Нужно было идти наперекор родителю, звонить или писать, но сказать, что все пошло не так, как они планировали. Нужно было продолжать искать способы, чтобы связаться с ним. С моим маленьким котенком, который каждую ночь жался ко мне и обнимал так крепко, пока мои легкие не треснут. Нужно было не забывать. В ночной тишине крик полный боли раздался эхом по всему полю. Стало невыносимо больно. Маленький мой, что же ты пережил за все это время, какими мыслями себя терзал. Это правда так тяжело жить с мыслью о том, что твой любимый человек умер. Не могу представить каково это, о таком даже думать не хочется. Чтобы я делал, если бы Вадима не стало? Точно сиганул с какой-нибудь крыши, поскольку мир был бы серым без этого светящегося человека. Вместе с Вадимом заплакать хотелось и мне, но я себя сдерживал как мог. Успокаивал себя, что мы нашлись, с нами обоими сейчас все хорошо. Я жив. Я рядом. Я больше не оставлю тебя одного. Я притяну все планеты к твоему дому, лишь бы ты был счастлив. Я очень по тебе скучал и понял это окончательно только вчера, стоило тебе врезать мне со всей дури. - Ладно, - он шмыгнул носом и принялся вставать на ноги. Его больше не шатало, алкоголь почти весь выветрился. – Пошли дальше. Вообще не хочу возвращаться в таком виде, - обвел пальцем лицо и, обхватив меня обратно за талию, повел дальше по тропе. До тех самых фонарей мы практически не разговаривали. Не потому, что были какие-то неловкости. Просто теперь мы оба наслаждались моментом и порывистым ветром. Вадим слабо улыбался, но это все равно было заметно. А дальше нам повстречался сторож Степан Андреевич. Приютил у себя, накормил чем смог и давай настойку свою разливать по стаканам. Остальное помнилось яркими урывками. Не знаю, что там дед с этой байдой делает, но вставляет, что надо. Даже я – человек, который обычно помнит на утро абсолютно все – не помнил практически ничего. Помню, как дед ушел обратно сторожить и оставил нас вдвоем. Мы напились под радио, а когда пошла волна какой-то поп-музыки, то вообще ушли во все тяжкие. Летела одежда, мы забирались на стол и танцевали, что есть мочи. Как еще стол не сломали. Помню, как вместе блевали на улице возле какого-то сарая. Обруч Вадима затерялся где-то в рвоте – пришлось держать ему волосы и пытаться не откинуться лицом вперед самому. А еще помню, как мы целовались на кровати полуголые. Но как я умудрился поставить ему целое кольцо из засосов на шее – вообще не помню, хоть убейте.