Дневник наблюдений за маленьким импом

- «Итак, подводя все итоги.. - и вот, вы вернулись к тому, с чего начали, – подожди, подожди, мне всё ещё нужно повторить, потому что если не произношу этого вслух, оно всё ещё кажется будто нереальным и чем-то вроде то ли секс-фантазии из района каннибалов, то ли фетишем на ролевушки для особо креативных любителей наряжаться такими горячими вампирами на человеческий Хэллоуин и загадочно кусать всех за задницы под покровом нуарной ночи..В смысле, я не имел ввиду, что твоя задница в зоне риска, но имел ли ввиду ты, что мне нужно..То есть, чтобы чувствовать себя в Клубе в безопасности..я должен буду выпить твою..?» Несмотря на то, каким порочным и безнравственным большинству чопорных спесивцев, гордо снисходящих лишь до миссионерской позы в классическом тандеме выключенного света и стыдливых пряток своих невинно розовеющих прелестей под одеялом, может представляться твой показно-легкомысленный характер и образ жизни, и несмотря на титул «ах, самого Короля Похоти, который не стыдится ничего и сыплет развязно любыми пошлостями без раздумий!», сейчас, глядя на то, каким растерянным выглядит бесёнок, вот так склонив голову на бок и непонятливо моргая, будто ему предложили что-то странное и неопознанное на вид, ты, кажется, впервые лет так за тысяч пять чувствуешь себя по-настоящему искренне смущённым, если не сказать пристыженным, и это при том, что в силу всё того же титула стесняешься примерно так же часто, как Маммон воодушевляется искренним желанием исключительно щедро и бескорыстно с кем-нибудь поделиться, а Вельзевул – завязать с вечеринками и сесть на строжайшую диету, отказавшись от столь любимых ею барных коктейлей в пользу добродетели умеренности и поистине райского безалкогольного и безтусовочного смирения – то есть примерно каждое на протяжении вечности «никогда». Тем не менее..это правда. Вернее то, что ты предлагаешь – действительно может выглядеть со стороны как нечто странное, непонятное и наверняка являющееся чьим-то подобием развратной игры с уклоном на покорное подчинение верхнего и.. ..вполне вероятно – немного кровожадного доминирующего пассива. - «Ты точно не имел ввиду намешать “Кровавую Мэри” или там..ехехе..пфф» - Физз вроде бы и пытается не смеяться так уж явно и придумать твоей до странного..необычной просьбе разумное (читай – не пошлое и не вызывающее у бесёнка бурные и полные подозрений шальные фантазии) объяснение, но от незнания его теории звучат скорее ещё безумнее, чем то, что ты – ненавязчиво и без малейшего давления, конечно же – планировал  попросить его вместе попробовать. - «Нет. К сожалению или к счастью - нет. Никаких алхимических экспериментов с алкоголем – она пьётся либо в чистом виде, либо никак. Я всеми силами хочу защитить тебя, а не убить, Физзи» - тебе и подумать страшно, что будет с разумом и маленьким желудком простого бесёнка, к тому же столько лет питавшегося не пойми чем до того, как привык без смущения принимать приготовленную тобой еду и есть вместе, если попытаться приготовить из «этого» “Кровавую Мэри”. Ты буквально Смертный Грех. Он ведь не несчастный лягушонок для опытов и не жертва на заклание для призыва культом какого-нибудь потустороннего дьявольского чудовища, в самом деле. - «О, вот оно как? Так я понял всё правильно, Ваше Величество – вы вот так запросто предлагаете мне себя?» - от твоего не дающего истолковать ситуацию неправильно иначе ответа бесёнок скалится понимающе, хитро прищурившись из-под ресниц и до невозможности коварно при этом захихикав. Нежность к крохотному кровожадному созданию угрожает поглотить тебя, как и его растянувшийся в голодной улыбке полный острых зубов и плутливого довольства рот. Если только твоя жажда и еле сдерживаемое желание от созерцания подобной голодной реакции не поглотят тебя вместе с бесёнком, которого было бы так легко в любом из смыслов сожрать – первой. Его низменный инстинкт адского создания начать «охотиться» и твой с высоты огромного в сравнении с малышом роста заботливый из-за его таких тонких, чуть ли не просвечивающих сквозь обожжённую бледную кожу косточек и до ужаса впалого живота – «накормить», сталкиваются друг с другом то ли в борьбе, то ли в явно влекущем за собой очень и очень большие проблемы согласии – полном чего-то жаркого и дикого, и ты не уверен даже, что из этого было бы хуже..или, вернее сказать – лучше. Кровь. Маленький монстр должен был выпить твою демоническую кровь и, кажется, пребывает от этой идеи в полном порочности восторге. Дело в том, что «Круг Похоти» - само собой далеко не просто соблазнительное название города развлечений для преувеличения, чтобы завлечь новых таких желанных обитателями твоих владений возбуждённых клиентов и заинтересованных в столь многом гостей. И уж тем более суккубы и инкубы, созданные тобой, пусть тобой же и зовутся милыми пташками – не маленькие развратные ангелочки с плётками и ворохом ласкающих ушки их жертв заигрывающих комплиментов вперемешку с соблазнительными подмигиваниями. Это демоны. Зачастую – голодные демоны. Потому что Похоть – это жажда. Неутолимая, безудержная, и именно поэтому греховная – как сладкий плод, который настолько желанен и превосходен на вкус, что ты просто не захочешь останавливать себя от того, чтобы вкусить. И все, кто ей поддаются, любят твой Круг за это пусть и обманчивое, но очень и очень соблазнительное ощущение разнузданной вседозволенности, такой возбуждающей и всеми желанной. В то время как чопорные Гоэтии, закрытые от мира в своих замках, как птички в клетках, воспитанные чёрствыми пережитками прошлого и устоями консервативной знати – кривили свои напудренные носы на балах лишь от неправильного жеста и недостаточно прикрывающей щиколотки юбки, ты, проживший столько лет и не стеснённый правилами и законами ни одного из миров, кроме того, который желал создать сам, разрешил в своих клубах такое, о чём они не осмелились и мечтать в самых порочных из своих капризов. И с нескрываемым весельем наслаждался тем, что они к тебе приходили – стыдливо прячась за кружевными веерами и масками незнакомцев, скрывающими магией лица, но под конец вечера всегда теряя их добровольно, срывая своими же руками, растворяясь в стонах и удовольствии. В ощущении свободы. В то время как Жадность задирала цены на свои облезлые бордели и их неохотное обслуживание, отдавая предпочтение банкам и казино, твои лав-отели сверкали нежным гостеприимством и всегда дарили не просто тёплый приём..О, он был жарким. В конце концов, демоны – дикие существа, с какого бы Круга не пришли, и сколько бы сотен и тысяч лет ни прошло, желания, пусть и скрытые за гордыми словами вроде совершенствования и прогресса, всегда остаются неизменными, и для Смертных Грехов они как на ладони – будто забавное сладкое лакомство, которое так легко проглотить и поглотить. Ты видишь дальше, чем простирается вожделение кого бы то ни было – ты ощущаешь каждое из них. До милого робкое или столь чудесно нетерпеливое, любопытное в первый раз и многократно жадное во все последующие, заботливо о другом осторожное или разнузданно дикое, сдерживаемое или нет. И именно поэтому ты желаешь сделать ни каплей меньше, чем всё возможное, прежде чем привести бесёнка в свой Клуб, чтобы Физз оставался таким же, как и сейчас – до всего любопытным и столь жаждущим нового, чувствуя себя комфортно и ничуть не стеснённо там – в месте, которым ты так гордишься и которое так любишь. ..Потому что хочешь, чтобы он полюбил его тоже – о, нет ничего чудесней этой искренней заинтересованности и очаровательного желания большего, в чужих больших-пребольших и донельзя хитрющих глазах, полных шального веселья и озорных фантазий, так ярко сверкающих этими маленькими искорками восхищения. Разве достоин ты будешь называть себя Королём, если не сможешь защитить что-то даже настолько крохотное – размером с клыкастую счастливую улыбку всего-то одного бесёнка, способного уместиться на одной твоей ладони? Конечно же, ты предложил Физзу лучшее из противоядий от любой чужеродной для него магии и силы, что только у тебя было, в котором ты был уверен настолько же, насколько и в себе самом. Потому как оно буквально было твоей частью, способное защитить практически от всего – будь то случайно вышедшие из под контроля способности изголодавшегося за долгое время по поглощению чьей-нибудь сексуальной энергии инкуба, иллюзии глубоководных рыб Левиафана, которых так привлекал полумрак ночных представлений и плавные изгибы танцоров, или каждый хоть сколько-нибудь неугодный тебе, бармену или правилам Круга наркотик с любого из других Колец, подсыпанный в напиток кем-то, кто так стремится сдохнуть от твоих рук лично. Пусть сегодня и было запланировано не больше, чем невинная, насколько вообще можно сказать так о Похоти, всем привычная утренняя репетиция выступления и маленькая вылазка в виде экскурсии для бесёнка, чтобы он смог в комфортной и не слишком шумной обстановке рассмотреть и потрогать всё и всех, что и кто ему понравится – одного взгляда на его возбуждённо барабанящий по столу в радостном предвкушении хвост, похожий сейчас скорее на маленький угрожающий твоим документам и инструментам яркий отбивной молоток – уже достаточно, чтобы догадаться – лягушонок чуть ли не с самого вчерашнего вечера на низком старте, чтобы начать радостно бегать кругами и с разинутым от восторга ртом разглядывать каждый новый уголок с всё новыми и новыми вопросами вроде «Оззи!Оззи! А что это за большая вибрирующая штука вон там?? Оо, а это что за круть!» прибывающими, как неудержимая лавина с большой-пребольшой необъятной горы под названием «Физзаролли спешит узнать что-то новое», разрушающая всё вокруг на своём пути и с радостным жужжанием протезов неудержимо несущаяся вперёд. И каждый из работников, естественно, об этой маленькой, зубастой и очень-очень энергичной катастрофе, раздающей направо и налево конфеты вперемешку с подколками и громким всеми вокруг восхищением, был предупреждён, к тому же многие уже давным-давно пали жертвой его прогремевших (иногда буквально и довольно взрывоопасно) на все твои близлежащие к Фабрике владения пранков или особого таланта в виде непринуждённости общения, позволяющей нагло игнорировать любые рамки от правил приличия до социального статуса и заводить дружбу с кем угодно, ко всем и каждому находя подход и их любимую шутку. И многим, до кого доходили лишь слухи об этом урагане всегда таких шумно-праздничных звуков перезвона бубенчиков на шляпе, шутовского клаксона и шуток про хуй, обитающем в Башне их короля, ну конечно – не терпелось стать жертвой этого стихийного бедствия тоже, однако на случай, если кто-то из них вдруг собирался перевозбудиться, хотел быть моментально уволенным или убитым, и, если честно, по большей части лишь из-за твоего волнения, никак не позволяющего успокоить болезненно сжимающийся внутри клубок нервов, ты попросил бесенка выпить..О, и это лицо надо было видеть.. ..твою кровь. По сути, ты просил непомерно много, если не сказать «отдай мне всего себя», но Физз рассмеялся так, будто ты всего-то уточнил, не свободен ли он сегодня вечером для пары бокалов вина, удачно то ли пошутив, то ли к нему подкатив. Как будто это обычное дело, отдать кому-то в руки свою жизнь, вот так доверившись без остатка, и отравить себя с улыбкой проклятием просто потому, что ты попросил, пошутив про коктейль из вишнёвой шипучки, когда ему предложили ни больше ни меньше проглотить то, что обычно используют как угрозу и способ убийства - кровь грёбанного Смертного Греха. Необратимо смертельный, до ужасающего мучительный приговор для каждого из врагов и несбыточная мечта для всех, кто Смертный Грех желал – клятва верности и вечной преданности Люцифера для Лилит; недостижимый приз золотой амброзии для тех, кто склонялся к ногам смеющейся Вельзевул, погибая от нескончаемой жажды утолить свой непомерный голод, обращённый вечным проклятием; раз за разом единственное сдерживаемое обещание лживого и навсегда одинокого Маммона каждому, кто попытается перейти ему дорогу -  горючая смесь, вспыхивающая от одной искры, выжигающая напалмом тело от гортани до чужой мучительной погибели кислота; и то, чему ты не придавал ни малейшего значения раньше, до недавнего времени так и не найдя этой силе места. У каждого из шести тех, кто пошёл за Люцифером, она была своей, и все нашли ей применение, подходящее их Греху. Все, кроме тебя.

***

- «Разве “Похоть” – это не что-то там про принуждение? Вот и принуждай, кого захочешь – что проще-то может быть? Моя вот – чтобы забирать! Крутяк, правда? Не то что у Сатаны – что-то про ярость? Ну и бред, он и так истеричная сучка по самые рога – куда уж больше!» - Мамс, будто большущий, хитрый и очень вредный кот, подкармливать которого было последним делом, обладал какой-то сверхъестественной способностью чувствовать чужую боль, но вместо того, чтобы помочь залечить метафорическую рану или хотя-бы из вежливости не драть когтями, засранец просто обожал в поисках выгоды, а то и просто мразотства ради приходить под бок и гадить в душу, делая вид, что без пяти минут свалившись в Ад уже знает всё вокруг получше всех и больше многих, хотя все вы после падения были напуганы до усрачки и знали разве что полное и беспросветное ни черта. - «Ты сучка. И твои предложения просто отвратительны! О каком принуждении может идти речь, когда нас самих всю жизнь заставляли быть теми, кем мы не желали, и делать то, чего не хотим? Разве можно придумать хоть что-либо хуже!» - ты ненавидел то, каким он был спокойным, в то время как тебя чуть ли не разрывало на части, но простая до ужаса истина от твоей боли не могла стать сложнее и хоть немного не очевидней до нелепого – если ты никогда ни к кому не привязывался, конечно, тебе не о чем будет жалеть и нечего терять. - «Пфф, подумаешь. Просто наш ангелочек-хрупкое-сердце, кажется, всё никак не может перестать им быть, даже когда уже проклят. Хочу убедиться – ты же не собираешься своим нытьём выпросить у Его Величества такого же сострадательного и ранимого сердечка кусок земли побольше, верно? Я знаю, что вы с Люцифером оба были любителями подбирать с земли всякую подбитую гадость вроде полудохлой падали и с заунывными слёзными причитаниями забинтовывать ей пёрышки, продлевая жизнь и страдания, но ты же не собираешься теперь притворяться подбитой птичкой сам, а-а-а? Или мне тоже стоило отрастить хвост взамен крыльев, чтобы получить мои грёбанные обещанные гектары?» - ну конечно. То, что ангелы посчитали бы жестокостью, теперь было его силой – в то время как у других брошенных Отцом было разбито сердце, маммоновское разбилось бы разве что от того, что ему не додали лишний кусок столь драгоценного и пылающего первозданной лавой Адского пустыря и новоиспечённого дома, а на деле лишь чуть большее и мрачно-закопчённое какой-то неопознанной гадостью и почему-то пахнущее яблоками поле для игры в Монополию, в которой эта наглая шулерская задница едва ли могла удержать себя от бесстыдного жульничества прямо у всех на глазах хоть раз, и это при том, что он же её и придумал. ..Ты нередко успокаивал устало вздыхающего Физза тем, что Маммон был придурком с начала времён. Потому что это было правдой, и если бы только ею – скорее константой, которую не пошатнёт и небо, подтверждения которой сыпались из паучьего рта и обязаны были выслушиваться всеми вокруг не реже чем каждый уже не божий день со времён начала конца и каждый раз, как ему не вовремя доставляли пиццу или чью-нибудь душу. - «Очнись, Оз! Всё также стремишься быть идеальным, даже когда в этом нет никакого смысла?» ..И утешал ты бесёнка так часто, как только мог, тоже – тем, что никто в этом мире..в любом из миров, если на время задуматься и попытаться принять – не может быть идеальным, потому как понимал его боль, как никто. Если чью-то «любовь» нужно заслуживать бесконечными в своей бессмысленности стараниями и тщетно ошибаться раз за разом, то лучше уж вообще никогда не любить и не быть любимым, чтобы также не оставить кого-то с разбитым сердцем. - «Неужели до сих пор обижен, что Отец тебя больше не любит, хотя это буквально было твоей работой? Как иронично, Асмодей. Даже я никогда не был настолько жаден, чтобы искать его привязанности» ..Ты наивно полагал, что никто из вас двоих с Физзаролли друг в друга не влюбится. Потому что это, мать его, больно – когда после тебя сбрасывают пинком вниз. Тебе не нужно было, чтобы кто-то в тебя влюблялся. Короля Похоти хотели – и этого было достаточно. Ты никогда и никого не хотел заставлять. Ты никогда больше не хотел быть жадным. Ты никогда больше не хотел на что-то надеяться и о чём-то мечтать, потому что уже упал один раз, оступившись, а ниже – уже некуда. Поэтому тебе не нужна была сила крови, и даже больше – ты ненавидел её. Как бесполезное доказательство проклятья и «нелюбви» того, кто когда-то тебя создал, а после с такой лёгкостью отбросил, когда божий замысел не оправдался. Когда ты не оправдал его ожиданий. Слишком «сверх» и потому слишком ненужная, она будто бы была лишней деталью – на которую всё равно и которая незачем. Маммон смеялся, что твоя наверняка настолько слаба, что ты просто-напросто стыдишься ей воспользоваться, а Вельз с хитрым и догадливым прищуром говорила тебе – тебе! Королю ночных шоу и будущему создателю джаза, без которого Новый Орлеан и на свет бы не появился, а Бродвей славился бы разве что жалкими подмостками, что однажды ты – подумать только – тоже научишься веселиться, как она. Сатана презрительно щурился и рычал что-то о том, что попытки «считать себя выше всех остальных, задирая нос», приводят разве что к жалкой и скорой смерти, а Люц.. Люц всё молчал, как всегда вежливо и будто понимающе улыбаясь, и лишь потом рассказал, когда вы остались наедине с неразбавленным виски и нагоняющей сон мягкостью кресел - он хранил эту силу тысячи лет, а потом подарил человеку, нарушив все запреты, сотрясая гневное Небо и сам закон мироздания. И его мир рухнул в одночасье, но..

***

- «Знаешь, Асмодей, в тот день я отдал и потерял всё, однако ни разу с тех пор не пожалел, ведь это был день, когда я получил такое же равноценное «всё» и даже больше взамен – самый счастливый в моей жизни..» - ты лишь головой качнул скептически, ведь эту историю слышал чуть ли не каждый листок в Эдемском саду, а неотвратимого бедствия в виде лавины умилённых смайликов и совместных фоток «с моей любимой женой, смотрите, смотрите!» не сумели избежать и мертвецы, которых Люц решил приютить будто бы только для того, чтобы хвастаться всем о «моей дорогой Лилит – самой чудесной женщине на свете и во тьме!», однако.. - «..Может, весь этот шум с проклятием нашей крови, до кучи ко всему остальному поднятый Райским судом, и кажется глупостью..такой бесполезной мелочью, которую и деть-то куда не знаешь, как пинок под зад в довесок к и без того почти смертному приговору – ерунда несусветная, но..» - ..однако влюблённый по уши падший ангел понимал чувства тебя, тогда с затаённой обидой на лживые Небеса отрицавшего с упрямством и безразличием любовь сильнее всех вокруг – больше кого бы то ни было. - «..но у всего есть две стороны, не так ли? И что для ангела – проклятье, для демона – сила, а мы-то уж точно не ангелы теперь. И слава..ха-ха, слава мне, полагаю? Уж точно не Ему. Если ты недоволен ей, как напоминанием – пускай. Но я верю, пусть и не верующий уже, что когда-нибудь найдётся кто-то, кто сделает её значимой для тебя. Кто-то, кто будет видеть в тебе не ангела и не демона, не твою пугающую ээ..секси-силу? А, ну..тебя! Тогда весь мир, в котором живёшь впустую день за днём, будто обретает смысл - раз! Представляешь? Прямо как в сказке, которая тебя точно не обманет. Такие дни..не стоит торопить – они приходят сами. К каждому свой, и тогда, когда нужно. Поверь тому, кто прождал свой собственный, пока земля под ногами не разверзлась, ха-ха» - слишком умён был, или всё же слишком до глупого и отважного наивным настолько, чтобы поспорить и с Богом – пусть и утверждал, что уже не ангел, а в сказки Люц всё верил.. Потому что своя сбылась, наверное, но легче тебе от этого не становилось ни капли – в то время как ему было, с кем падать и кого изо всех сил беречь, твоё приземление было настолько же болезненным, насколько путь дальше – бессмысленным и туманным. Даже у Маммона были его сокровища, которые он так любил, но ты, как бы он не язвил, действительно изо всех сил старался забыть свой прошлый титул, как страшный сон, однако мысли о нём так и не могли от твоих теперь трёх голов отвязаться, будто прилипли намертво – раздражающие и всё никак не оставляющие в покое, в три раза громче и мучительней не давая покоя. - «Не все такие, как ты..сама концепция «любви» даже не совместима с «похотью» - будто одно уничтожает другое, разве нет? Или одно другого не стоит, и не знаешь даже, что из этого точно. Может, мне действительно просто нужно начать использовать это дурацкое проклятье, чтобы убивать своих врагов, как Сатана? Не думаю, что мой гнев сейчас так уж намного меньше, чем его собственный» - ты был таким наивным и ворчливым упрямцем тогда, только-только всё потеряв. - «Так убивай!» - сказал Люцифер с простотой святого и наивностью идиота, и тут же злорадно так засмеялся, прекрасно всё на самом деле понимая – от того как ты скривился, будто вместо виски плеснули вдруг в стакан лимонный сок – настолько кислая у тебя была мина. - «Вот ещё, чести много! Гадость какая..Просто спьяну сказал» - ну, почти не соврал. Вы действительно были чересчур уж пьяны, заплетаясь в словах и туманных мыслях о чём-то теперь старом и странном. - «“Не стоит того”, верно же? Если эта сила так не нужна и незначительна, то почему бы не начать разбрасываться ей направо и налево, как Маммон? Даже жадность её не бережёт..Но ты бережёшь, как и я когда-то. Это ведь не разовая акция – кажется, пользуйся на здоровье хоть каждый день! Нооо-» - твой вздох был тяжелее кое-чьей скупердяйской задницы в штанах цвета стухшего крокодила, но не признать очевидное под будто насквозь всё видящим взглядом было просто невозможно, и ты согласился, лишь немного недовольно закатив глаза напоказ. - «“Нооо” я не хочу. В чём вообще смысл – мне и других сил хватает! Вот уж действительно, будто насмешка – проклясть с ног до головы..То ещё наказание – маяться такой ерундой и не знать, куда её деть. Заноза в моей заднице, и совсем не в пошлом смысле..использовать бы уже на всех и каждом, и дело с концом, но будто всё не то и не так – не подходит. Как вообще найти эту Вашу дурацкую судьбу, Величество? И как понять, что нашёл? Одарил бы уже со всей грёбанной страстью, а если вдруг не того? Мне не нужны чужие до банального скучные надежды и разбитые сердца, приносящие за собой лишь бесполезные муки совести и после ко всем вокруг безразличие и скуку» - тебя злило, или, вернее сказать..смущало, что сколько бы напускной раздражительности во время «пустых» разговоров о любви в твоём голосе не звучало, Король Гордыни будто напрочь их игнорировал, всегда оставаясь при своём и, как это ни бесило – правдивом. Лишь спустя тысячелетия ты повзрослел наконец и понял, что в его глазах наверняка тогда выглядел забавным упрямым ребёнком из тех, какими твои собственные демоны, не проживающие и сотни лет, кажутся тебе сейчас. - «Ах, ты такой безнадёжный романтик, Асмодей – будто ждёшь ту единственную душу, что предназначена лишь тебе одному! Прямо как я, что и требовалось доказать» - если прочие из демонов рангом помладше и могли тешить себя упрямой и полной восхищения верой в то, что тот, кто сотряс сами Небеса, посмел дерзнуть на такое благодаря своей безудержной яростной силе и жажде кровопролития, все, кто знали Люца лично, и ты в частности, смотрящий тогда на его довольную, будто по-змеиному хитрую и притом до ужаса ребячливую ухмылку, прекрасно догадывался – если у кого и хватило бы энтузиазма перевернуть весь мир с ног на голову, будто неугодные и скучные игрушки разбросав по ковру, так только у этой упрямой задницы и просто невозможного выдумщика. - «..ну вот ещё. Кажется, кому-то пора завязывать на сегодня с горячительным» - о, если бы ты знал, как этот вечно витающий пусть уже и не в облаках, но в прекрасных мечтах о новом мире и счастье каждого окажется прав. Кажется, наивным глупцом был всё-таки ты, ведь изо всех сил старался тогда не поверить и не тешить себя зазря пустой надеждой. - «Хаха, правда-правда! Знаешь, я ведь подольше тебя живу, и хоть весь свой золотой дворец поставить готов.. ..однажды ты влюбишься, как мальчишка, Асмодей – и ничто тебя не спасёт. Однако.. После этого момента не будет ни дня, когда бы ты о своём проклятии пожалел».

***

  ..Тогда это было самым ужасным оскорблением из всех, какое «Демон похоти Асмодей» только мог получить, и это даже если собрать вместе все до единого те, что наговорили вам всем на Небесном суде перед самым свержением и какие наговорил в ответ им Маммон, для которого даже при жизни ангелом было проклясть кого-то между делом за недостаточно хорошо выполненную работу было легче, чем пожелать без кривой недовольной рожи «доброго утра» или вспорхнуть наконец со своего уютного насиженного облака и хоть раз попытаться встать, а уж будучи демоном, которому столь ревностно и сквернословно охранять от других своё любимое до жадности облако не было больше никакого резона – и подавно. Потому что «Ангел Асмодей» – ­­­­­­­до того, как этим демоном стать..был ангелом грёбанной любви. Ангелом того, что «предал», уйдя вслед за Люцифером, и ангелом того, что долгие и долгие после своего падения годы презирал. ..Если не сказать «боялся». Теперь твоя новая сила была управлением – властью над чьим угодно телом. Принуждением – тем, что ты так ненавидел всей душой, которой у тебя даже не было, и тем, чего ты никогда не просил и не хотел. А потом.. - «Шутишь? Да это же просто обалденно, Оззи! И почему ты никогда не рассказывал раньше, что твоя кровь волшебная??» ..а потом появился тот, кто додумался назвать твою проклятую кровь..волшебством. До странного приятное заблуждение, и Физз просто не был бы Физзом, если бы не сказал так, вновь тебя полностью обезоружив и этим же успокоив. Тот, кто никогда не боялся пробовать что-то новое, даже иногда приводящее тебя в полнейший ужас, а твою кухню – в опасное для жизни и пищевода минное поле; не боялся быть в наглую до всего любопытным и просто катастрофически легкомысленно соглашаться на любую авантюру, если не подначивать на неё самому, и улыбаться огромной пугающей неизвестности так, будто это абсолютно нормально и очень даже весело – совать в рот всякую неопознанную гадость, «если тебе так хочется, Оз – почему бы и да!». - «Опять в облаках витаешь..хехе, “в облаках”, дошло? Да ну, хотя куда там - все сахарные ангелочки наверняка от одного вида твоих ботфорт попадали бы в обморок от переизбытка чувств, и прямо к нам – только и успевай ловить!» - лягушонок от нечего делать болтает вновь обо всём, что только может прийти в голову, играясь с твоей большой рукой на своём животе, всё ещё удобно расположившись у тебя на ладони, как на пляжном шезлонге летом – будто так и надо. Ни о чём не волнуясь, не страшась нависшей над ним огромной застывшей фигуры и совсем не боясь заявления о том, что ему предлагают выпить нечто подобное смерти. Но даже если и пытается казаться легкомысленным, чтобы о нём не переживали – Физз ведь совсем не такой. Не может же настолько не придавать этой просьбе значения, что даже вопрос о позволении впустить в своё тело чужеродную и очень опасную силу, вот так доверившись – не больше, чем весёлая игра в вампиров, в самом деле? - «Но-о-о разве тебе не будет больно? Я могу и увлечься..И типа..должен буду вгрызться тебе в шею, как вампир? Или поиграть в секси-медсестру с такой жуткой пробиркой и большущей иголкой, отвлекая внимание чулками, а потом ещё вручить утешительную игрушку вместе с гематогенкой, чтобы душевные и не очень раны тебя-бедняжки поскорее зажили? Или..подожди, кажется, у меня оставалась где-то парочка пластырей – мы же не хотим устраивать в твоём клубе шоу ужасов и пугать всех вокруг! Хе-хе, хотя было бы забавно..чёрт, да где же..Но чулков с собой нет, уж простите, пациент!» - ты..даже не знаешь плакать тут или смеяться – хочется всё вместе и ещё очень и очень крепко при этом бесёнка обнять. Ему только что рассказали чуть ли не о тьме из преисподней – силе настолько древней и разрушительной, что погребала под собой миры. Если быть честным с самим собой, какая-то часть тебя даже желала, чтобы Физз отказался – чтобы испугался хоть на мгновение и перестал так легко доверять и потворствовать той части тебя, что хочет спрятать его у себя на руках – скрыть ото всех под полой пиджака и унести далеко-далеко, никому не отдавая. Та малодушная, до сих пор пугливая и потому желающая ко всему относиться столь легкомысленно и уметь отпускать – часть, которая будто спросила лишь для того, чтобы Физзаролли тоже сбросил тебя с небес на землю, заставив вновь ни на что не надеяться, и сказал «нет». Но он лишь беспокоится о том, что тебе будет больно. Тебе, не ему. Потакание своим чувствам, жадным и собственническим, пугает даже тебя самого до дрожи, но не его. Во имя Семи Колец, ты предлагаешь бесёнку проклятье, а он в ответ и с каламбурами – цветные пластыри. Тебя, имеющего до этого будто всё и не питающего интереса ни к одной из этих вещей, просто до кошмарного разбаловал ещё вчера не имеющий за душой ничего всего-то навсего один Физзаролли. Его одного – до смешного иногда такого неловкого девственника, хватило на то, чтобы до такой степени развратить Короля Похоти одними своими невероятными выходками настолько, спустя столько бесконечных без него однообразных и тихих, не заполненных хриплым коварным смехом, будто у маленькой ведьмы, тихими слезами и громкими шутками, ранними завтраками с запахом до ужаса ваших желудков пригорелой сковородки и поздними ужинами с липкими фантиками от конфет-тянучек по всему верстаку, с операционным столом без лоскутного на нём утешительного одеяла, вечно кочующего от твоих плеч – к другим поменьше, с возмущённым «В смысле ещё не ложился?? Такая громадина, а режим хуже, чем у ребёнка! Мне прийти петь тебе колыбельные, большой мальчик? Могу только матерные частушки!!» будто выдернув в одну из бессонных ночей из старых воспоминаний и на небо обид.. Заставив перестать думать о тщетности давным-давно изживших себя надежд и наконец чего-то для себя вновь пожелать. Король Похоти, как бы странно это ни звучало, никогда раньше кроме простого необременительного всего-то секса и не больше ничего не искал. Потому что жадность - не его черта. Скорее, его пороком должна быть легкомысленность и столь презираемое Маммоном безразличие, с которым можно отдать и забыть брошенным всё, что угодно – ни к чему так и не привязавшись. Но теперь ты желаешь – желаешь невероятно, чтобы твоя сила, которой ты всё никак не мог найти места, защитила того, кого бы ты никогда больше не смог оставить. Того, к кому ты привязался – так, что уже и не распутаешь, будто утром протезы, осьминожкой обвивающие тебя всю ночь напролёт. Ты бессмертен, но теперь кажется, будто вы друг без друга помрёте, один – с голодухи у сгоревшей кухонной плиты и пустых упаковок из под магазинных пудингов, а второй – так и не сумев в одиночку вновь заснуть или проснуться. Твоя кровь – греховна. Она опасна, проклята и наверняка просто ужасна на вкус, уж точно не схожий с чем-то приятным и десертным. Она наверняка должна была стать оружием, угрозой и чьей-то мучительной гибелью. Эгоистичной, высокомерной и собственнической магией контроля и принуждения. Потому что это то, какой испокон веков другие демоны Похоть понимали, хотели видеть и просто - хотели. Даже Люцефера прогнали с небес всем судом за жажду открытий чего-то нового – за то, что он видел созидание искусством и вдохновляющим творчеством – будто звёздным рисунком на облаках, а не способом управления, которого даже архангел желал лицемерно не меньше, чем любое из адских существ. Потому как в их понимании «сила» рождена, чтобы подавлять, и глупые до наивного несогласные с настолько простой истиной стали бы презираемы в любом из миров. Ты даже не был до конца уверен, что это возможно – кому бы в голову вообще пришло своей проклятой силой делиться, но.. - «Так всё же, тебе салатовый с нарисованными мини-бургерами или лиловый в звёздочку? Ой, погоди..их вообще можно прилепить на перья?» ..но с тобой ведь он всегда чем-то делился. Бесёнок даже не задумался о том, чтобы начать бояться или требовать чего-то в ответ, потому что он считает, что это «так круто!» - иметь что-то волшебное и «хехе, “иметь”, понял, Оззи, понял?». Потому что однажды вы, чуть ли не подравшись за очередь выбирать диск, словно дети, плюхнулись на диван смотреть человеческий фильм про Венома и ты спросил, сжимая незаметно руки в карманах и старательно игнорируя в своём же голосе горький тон, не кажется ли ему это чем-то ужасным, вот так управлять чьим-то телом, но Физз лишь пожал плечами, беззаботно подкидывая попкорн, чтобы его вновь поймала одна из твоих голов: - «..разве? Зацени – он даже смог вылечить его руку и спас уже где-то..раза три? К тому же, где ваша хвалёная фантазия, Ваше обычно такое пошлое Величество, а? И разве “жижа из инопланетной тьмы, управляющая твоим телом” не звучит секси? Хехех» - «И..это ведь классно – настолько доверять кому-то..Серьёзно, если бы один из них не пытался съесть труп собаки, я бы подумал, что это ромком. О большой, немного нечистой из-за грязных разговорчиков, и крепкой..» ..любви. Потому что доверять кому-то так бесстрашно, потому что заботиться о ком-то настолько до дрожи в руках сильно, потому что волноваться о нём до боли в сердце, когда он плачет бессильно у тебя на руках и до ужаса, когда взрывает в очередной раз твои несчастные конфорки, чтобы с виноватым шмыганьем потом сказать, что «просто хотел накормить тебя вафлями на завтрак, потому что тебе трудно вставать по утрам, а от сахара легче проснуться», потому что до ужаса бояться ему навредить, при этом совсем не страшась вновь упасть самому больше, потому что он всегда рядом с цветными пластырями, даже если прекрасно знает о твоём титуле и твоих силах, а сам по размеру «не больше твоей пятки, но вдруг ты не любишь уколы? Я больно кусаюсь – представляешь, на скольких бургерах тренировался?»..всё это – твоё новое и ужаснейшее из всех маленьких зубастых проклятий, которое только можно пожелать и которое выпустить из своих рук хоть на мгновение – катастрофа размером с весь твой огромный Круг и одну маленькую пустующую гримёрку бесёнка сверху. Сбывшееся предсказание наверняка сейчас смеющегося Люцифера и переставшие несколько месяцев назад ныть на плохую погоду шрамы от крыльев на спине, безнадёжно испорченный чайник где-то на дальней полке для взорванной Физзом посуды, перепачканный блёстками в пух и в прах верстак, будто превратившийся уже давно в кое-чью спальню номер пять после «той с охуенным водяным матрасом» и «твоего кабинета, потому что хватит уже засыпать там в одиночку, Оззи, блин!», документы в цветастых наклейках и до ужаса и безудержного смеха дурацкие «хорни-переписки» с самыми несуразными каламбурами про секс, которые только можно вообразить, усталое сопение под боком вечером и подоткнутое одеяло утром, это.. «Я хочу защитить тебя, но так, так боюсь навредить» и с мягкой улыбкой утешающе-доверительное «А я тебе верю!» - в ответ. Ты задерживаешь дыхание на секунду, будто снова шагая в пропасть, но потом твою руку обвивают осторожной змейкой, грустно спрашивая, «что случилось, Оззи?» и ты.. ..рассказываешь. Рассказываешь Физзаролли о том, что когда-то действительно «витал в облаках», своими выходками доводя всех вокруг до обморока, и далеко от сексуального смысла настолько, насколько это вообще было возможно, вовсе не соблазнительно творя чёрт-те что. Признаёшься в том, что на самом деле всё никак не можешь уснуть и до ночи засиживаешься за документами вовсе не потому, что такой уж ответственный и серьёзный, и мягкая огромная-преогромная кровать тебе вовсе не для того, чтобы устраивать на ней ещё один филиал стрип-клубного разврата и отвязных ночных секс-тусовок, а просто-напросто потому, что ты ненавидишь падать и спать на твёрдом – то ли из-за фантомной боли в спине, то ли потому, что пушистые подушки пусть и немного, но тоже напоминают облака. Что..возможно, твоя кровь была бы не такой ужасной и пугающей на вид, останься она золотой, а не иссиня-чёрной. Наверняка она была бы вкуснее и уж точно лечила бы лучше. Но ты не можешь сказать точно, потому что ангелы никогда не получают травм. Потому что если ты поранился, если испытал боль – это знак о том, что бог от тебя отвернулся. Это значит, что ты облажался по всем фронтам. Это значит, что ты уже упал. В Его глазах и с глаз подальше. - «Но тогда..мы бы не встретились, верно?» - «И..и я бы не смог будить тебя на работу смешным клаксоном по утрам, и не смог бы скинуть тебе тот смешной мем, где лягушки устраивают групповушку..там вообще ловит интернет? Вдруг неограниченная возможность веселиться в этом занудном облачном королевстве ботанов – тоже какой-то вид богохульства? Это всё их вина, что они не смогли понять! Да кто бы ещё организовал настолько крутой секси-круг и придумал столько-столько всего, если бы не ты? И кто бы ну..знаешь, спас меня?..К-к тому же! Как по мне – чёрный цвет гора-а-аздо круче! Хехе, такой типа..весь загадочно-мрачный и похож на Венома – обалдеть же!..»   О, если бы только Сатана это увидел и услышал – наверняка грохнулся бы повторно. Могучего и серьёзного взрослого смертного греха, призванного сеять повсюду хаос и благоговейный трепет, после того, как он раскрывает ужаснейшую из своих тайн и единственную слабость – ласково берут за щёки и утешают тем, что чёрный цвет куда сексуальнее, и «..ии даже латексные костюмы, например! Да, они же тоже такие сексушные, потому что красиво облегают и чёрного цвета. Кто бы в здравом уме впихнул свою задницу в золотые труселя и думал бы при этом, что горяч? Ужас просто!..» - «Только вот..Жаль, что меня не было рядом..» ..Вот уж действительно, самое горько-сладкое и ужасное из проклятий. - «Мог бы крепко-крепко тебя обнять, пока падаешь, чтобы не было так страшно и больно» - бесёнок обвивает большущий Смертный Грех, печально жужжа тёплыми кольцами механических протезов вокруг твоей сгорбленной широкой спины, и позволяет уткнуться носом в до ужаса в сравнении с твоим маленькое плечо. - «Я..теперь мне лучше, Физзи» - «Правда-правда?»   - «..Клянусь Небесами? » - «Пфф, мухлёж!» Кажется, ты тоже теперь привык скрывать смущение скорее за шутками, чем за гневом, полыханием задницы и крушением всего вокруг, но это правда – ..теперь это больше не страшно – упасть ещё хоть десять тысяч раз. - «Теперь я действительно буквально Смертный Грех, лягушонок, и тебе не о чем волноваться – сомневаюсь, что твои маленькие клыки смогут довести меня до смертельной кровопотери, даже если ты будешь очень и очень голодным. И я в любой момент смогу залечить рану, помнишь? Как ты и сказал – «волшебная кровь» - тебя демонстративно не слушают, упрямо продолжая наклеивать пластыри один за другим, вскрывая третью по счёту пачку и возмущённо-недоверчиво хмурясь, однако едва ли это поможет выглядеть грозно вместе с дрожащей закушенной нижней губой и громко шмыгающим носом даже самому решительно настроенному бесёнку. - «Это моральная поддержка, моральная – они забавные и поднимают настроение! Даже если иногда что-то и не болит физически, всё равно ведь бывает, что чувство из воспоминаний такое ужасно неприятное, и врач не сможет это вылечить, но..но что-то милое и весёлое рядом всё равно может помочь, правда ведь?» - о, чистейшая правда. - «..Иногда я наклеивал пластыри на свои шрамы, даже прекрасно зная, что нихуя они не сработают. Зато с ними круто выглядишь и все больше улыбаются, чем пугаются, если ходить так. Это что-то вроде привычки, но неплохой, так что и поебать, что плацебо, ага? Ну где ещё найдёшь плацебо с такими охуенными рисунками лягушек, а?..» - «..В смысле, я это к тому, что..наверное, это было больно? Хех, ну..знаешь, падать с неба, красавчик. Вдруг..это могло бы хоть немного помочь и тебе тоже? Понимаю, прозвучит просто ужасно, ведь ты весь такой обалдеть какой крутой папочка-король размером со всю мою съемную хату и, как оказалось, с силами чуть ли не круче, чем у инопланетной секси-жижи, которая Веном, но..ты ведь действительно очень мне дорог, Оззи! И даже если вафли на завтрак у меня получаются не очень, и..хех, в постель затащить тебя вовремя удаётся с трудом, жопа ты упрямая, а поднять разве что взрывом на кухне, и что секси-секретарша, что секси-медсестра из меня отстойные..я бы тоже хотел хоть немного спасти тебя в ответ, даже если совсем чуть-чуть и выйдет глупо. Если станет хоть немного легче, это ведь лучше, чем ничего? Хочешь, ещё попробую пошутить про член? ..Прости, у меня не очень получается веселить и придумывать что то неординарное, когда грустно»   ..На самом деле, это было так давно и неправда, что шрамов от крыльев уже даже и не осталось, но на секунду, когда тебе с заботливым воркованием и будто цитатами реплик из какого-то ужасно безвкусно-пошлого порно-ролика про развратную медсестру и её незадачливого пациента клеят пластырь с «обезболом и динозаврами, мой самый любимый – он охуенно прохладный и ещё после него мятой воняешь, как маркер перманентный» – спину будто на секунду простреливает током. - «Б-больно? Извини!» - глаза такие испуганные, словно ты действительно был несчастным ребёнком, право слово. Разве что на разбитые коленки не подули - такая эмпатия, да ещё и после столь долгого опыта работы с детьми, будто бы действительно может помочь понять всё, что и всех, кого угодно – после всего даже в тебе увидеть кого-то, кто нуждается в тёплых осьминожьих объятьях, из которых не выбраться, словно из ловушки, пока «правда-правда» не станет лучше. Не стоит и говорить, что ты вовсе и не хочешь выбираться. - «Нет, нет. Уже давно не больно» - примерно несколько месяцев и ещё один этот день, вновь проведённый вместе.   О своём маленьком и печально-заботливо уткнувшимся в пушистый бок проклятии, ангелом которого ты когда-то был и которого после так страшился, о больших-пребольших и очень пушистых когда-то крыльях, которыми ты никогда не сможешь бесёнка обнять, о не золотом больше цвете, разливающимся внутри и позволяющем биться сердцу заполошно и глупо, как не подобает Греху..  

- «Спасибо тебе, лягушонок» Ни о чём из этого ты больше не жалеешь. ..До осторожного лёгкий и утешительный поцелуй в твою влажную от чего-то щёку наверняка был солёным на вкус и горько щипал нос запахом мяты с пластырей.