Ad Astra

      Сириус вздохнул и посмотрел в окно. Выглядел он при этом виноватым.       — Сказать честно, в глубине души я хотел, чтобы тебя исключили, — признался он. — Тогда мы вместе смогли бы жить здесь, тебе не надо было бы побеждать никаких сомнительных личностей…       В глубине души и на её поверхности Астра тоже этого хотела.       Но знала, что этого никак нельзя.       — Ты совсем разочаровался в победе над Волдемортом? — мягко спросила она.       Сириус сгорбился, как будто хотел сделаться намного меньше.       — Я долго думал, — признался он. — Когда я оказался в этом доме, у меня появилось много времени, чтобы подумать. Я не участвую в заданиях Ордена, только сижу на собраниях… я ничего не делаю. Только думаю. Я хорошо подумал и продолжаю думать. — Он усмехнулся. — Лили бы очень удивилась, узнав, что я это умею. Но мы… мы со своими дурацкими планами и перепланами просто сломали тебе жизнь. Сначала мы придумали сделать тебя мальчиком… и это не Альбус виноват, это мы с Лили и Джеймсом виноваты. Потом мы погибли — они насовсем, а я на двенадцать лет. А ты осталась совсем одна. Я… я не твой отец, я вообще не умею быть отцом, быть родителем. Но я… даже я понимаю, что так нельзя. Ты не живёшь своей жизнью, ты каждый день делаешь непосильную работу, притворяясь Гарри Поттером. У тебя нет настоящих друзей, они все думают, что дружат с Гарри Поттером…       — Есть, — возразила Астра. — Луна, Фред и Джордж. Они знают, что я — не Гарри Поттер.       Сириус удивлённо посмотрел на неё.       Но потом снова вздохнул.       — Но не они были с тобой во всех твоих… приключениях.       Астра пожала плечами.       — Ну да. Но я бы не хотела, чтобы они при этом были со мной. Я бы… не хотела, чтобы вообще кто-либо был со мной. Кто угодно. Но они — особенно.       С Луной она вообще дружила почти тайно.       С Фредом и Джорджем, возможно, тоже…       Сириус снова вздохнул.       — Я понимаю. Но я… не о том хотел сказать. Мы… сломали тебе жизнь. И с каждым днём ломаем всё сильнее. Если бы тебя исключили из Хогвартса, ты могла бы стать самой собой. Ты могла бы стать Астрой, а не Гарри Поттером, ты могла бы жить здесь…       — Нет. — Астра горько усмехнулась. — Директор Дамблдор бы меня не отпустил. Гарри Поттер остался бы Гарри Поттером, что бы ни произошло, и должен был бы победить Волдеморта. Возможно, Дамблдор учил бы меня индивидуально. Возможно, он придумал бы что-то ещё, что со мной можно сделать. Что у вас происходит на собраниях Ордена Феникса? Они ведь… помогают тебе думать?       Сириус вздохнул ещё раз.       — Вообще-то, я не должен тебе этого говорить… но говорить там особо нечего. На последнем собрании обсуждали Гриндевальда. Дамблдор уверен, что он будет как-то активничать. Я не согласен — если Дамблдор в свои годы остался весьма желающим мутить воду стариком, то Гриндевальд, в отличие от него, сидел в Нурменгарде. Но Альбус так не считает. Что до всего остального… скучная вербовка сторонников, стенания о том, где взять денег… Из важного до некоторого времени была охрана тебя на Тисовой, а ещё — охрана входа в Отдел Тайн.       — А это ещё зачем? — удивилась Астра.       — Потому что у Альбуса есть информация о том, что Волдеморт хочет послать Пожирателей в Отдел Тайн, чтобы достать пророчество о тебе и о нём. Поэтому члены Ордена по очереди дежурят под невидимостью у входа в Отдел Тайн.       Астра вздохнула. Поджала под себя ноги на кровати, села прямее.       — И что тебе в этом не нравится? — поинтересовалась она.       — Всё, — признался Сириус. — И одновременно ничего. Потому что это… переливание из пустого в порожнее. Орден ничего не делает, даже слухов по Лютному не собирает. А Мундунгус, который изначально был у нас именно для этого, вместо подходящей ему работы отправляется на задания вроде охраны тебя. С чем ожидаемо не справляется, потому что нельзя от людей требовать большего, чем то, на что они пригодны. Он не верен Ордену, он работает только ради оплаты, которая мала и ему не нравится. Разумеется, он пошёл договариваться про какие-то котлы, которые принесут ему куда больше прибыли, чем задания Ордена! Но это я так, возмущаюсь… мне не нравится, что в Ордене вообще есть такие люди, как Мундунгус.       — Мне тоже, — на всякий случай тихо сказала Астра, хотя ей на самом деле было безразлично, кому там доверяет Дамблдор.       — Но я не о том на самом деле! — раздражённо заявил Сириус. — Орден ничего не делает! Не пытается узнать наверняка нынешнее расположение главного штаба Волдеморта, например. Мы не знаем, где он сейчас разместился. Мы не знаем, что он делает — у нас нет данных о его сети вербовки сторонников, у нас нет данных о его влиянии на министерство. Перед глазами только Малфой… и этот его родственник, который тебе помог, но про него неизвестно, действительно ли он на стороне Волдеморта.       — Дамблдор принял мою точку зрения, что это не сам Волдеморт? — уточнила Астра, потому что не особо верила.       — Принял. Хорошо, что ты его убедила, иначе бы мы гонялись за миражом, что ещё хуже бездействия.       Астра вздохнула. После Гриндевальда она узнала, что Эстер был куда более тёмной лошадкой, чем ей в начале казалось, но он всё же не был Волдемортом — а его тёмные дела касались только его.       И в том случае, если бы Эстер решил договориться с Гриндевальдом для захвата магической Великобритании, Астра бы только порадовалась. Эстер был вполне адекватным и разумным, он был не против магглорожденных, более того, он понимал необходимость интеграции маггловских изобретений и маггловской культуры. Если бы он захотел уничтожить Волдеморта, Астра тоже была бы только рада. Это значило бы, что ей больше не придётся воевать против Волдеморта.       И Гриндевальд был вполне милым. Конечно, Астра не знала его, она общалась с ним всего две минуты, но он всё же показался ей неплохим человеком. Конечно, он был не против пытать Дадли (а Эстер его пытал), но ведь они оба привыкли решать свои проблемы именно так. И в этот момент они оба были готовы помочь Астре решить её проблему. Да, так, как они привыкли — но готовы.       Это значило многое, несмотря ни на какой круциатус.       — Ты в последнее время очень задумчива, — перевёл тему Сириус. — У тебя что-то случилось?       Астра вздохнула.       — Когда я сейчас жила на Тисовой улице, я много гуляла. В женском облике. И я познакомилась с одним молодым человеком.       — И влюбилась в него? — понял Сириус, оживляясь.       — Хуже. Я сама не знаю, что я к нему чувствую — кроме теплоты. Но я точно знаю, что он влюбился в меня.       — Ну, это не так плохо, — решил Сириус. — Даже хорошо.       — Нет, — тихо возразила Астра. — Я чувствую себя предавшей его. Я не могу ничего ему написать, потому что я не уверена, попросил ли Дамблдор миссис Уизли читать мои письма. Он мог — конечно, для моего же блага. И потом, моё письмо сможет перехватить и вторая сторона… Я успела написать ему, что некоторое время я не смогу с ним общаться, и чтобы он не писал мне. Но мне кажется, что он не поверил и обиделся, решил, что он мне надоел и что я просто не хочу с ним общаться, вот и… отшила помягче.       Сириус почесал в затылке.       — Мне тоже особо некому писать.       — Да, твоё письмо тоже вызовет подозрения. Ты не можешь тут мне помочь. Я просто… делюсь с тобой этим. Я хотела бы продолжить с ним общаться. Он… мне очень нравится.       — Не расскажешь подробнее?       — Нет. Прости.       Сириус пожал плечами.       — Ну, твоё дело. Джеймс тоже поначалу не любил говорить, как у них с Лили.       Астра была ему за это очень благодарна.       ***       — Вы? — Фадж побагровел.       — Я, господин министр, — сладко согласился Эстер.       — Я… на вас не соглашался! Когда Люциус сказал мне… я на вас не соглашался!       — Вы от меня не отказывались, — спокойно заметил Эстер. — Потому что не могли.       — Я могу! И сейчас же откажусь.       — Да? — Эстер приподнял бровь.       А потом снял иллюзию (с лица, но не с веночка, разумеется).       Сейчас, после возвращения трёх крестражей, он выглядел почти так же, как перед смертью. Даже Фадж, при всей его тупости, должен был его узнать.       Фадж побледнел. Позеленел. Попятился. Свалил со стола чернильницу. Споткнулся, упал на задницу и так и остался сидеть на полу, весь трясясь.       Эстер надел иллюзию обратно.       — Ну что, — спросил он, снова очаровательно улыбаясь, — соизволим вспомнить, какой именно компромат на вас остался у меня в наследство от пока что не сбежавшего из тюрьмы Августа, или понадобится ещё и небольшой круциатус?       — Д-да, милорд…       — Что да? — Эстер снова приподнял бровь, усмехаясь.       — Слуш-шаюсь и п-повинуюсь, милорд…       — Как чудесно. Вы, министр, меня сегодня весьма радуете. Не то что на памятной мне пародии на судебное заседание.       — М-милорд, н-но… это же Поттер! В-вы же… Это же Поттер!       — Это Поттер, — мягко согласился Эстер. — И я сам решаю, что мне с ним делать. Мне. И только мне. Вставайте, мистер Фадж, и не позорьтесь. Ваша политика в отношении Поттера… В газете можете писать всё, что хотите. В остальном же — вы Поттера не трогаете. Это ясно?       — Д-да, милорд…       Фадж неуклюже поднимался.       Газета была осознанной жертвой, на которой настаивал Гриндевальд. Министерство не могло изменить свою политику так быстро и так просто, это вызвало бы подозрения. Даже если одним из заместителей министра стал Эстер Гонт — Эстер Гонт был якобы нейтральным молодым человеком, которому не было никакого дела до Гарри Поттера и того, что пишут о нём в газете. Он спас Гарри Поттера от исключения из школы и забыл о нём, у него были другие дела.       — Мадам Амбридж уже отправилась в Хогвартс? — буднично поинтересовался Эстер.       — Да, милорд.       Министр понял, что убивать и даже пытать его сейчас никто не собирается, и перестал заикаться. Он поднялся, но сесть на стул в присутствии стоящего милорда боялся.       — Прекратите называть меня милордом. Мы в министерстве, и я — ваш заместитель Эстер Гонт. Вы должны общаться со мной так же, как с мадам Амбридж. Это ясно?       — Да… Эстер.       Дрожал министр при этом всем телом. Снова.       — Отлично, Корнелиус. — Чего у Фаджа было не отнять, так это исполнительности. — Свои корректировки в вашу работу и в работу министерства я внесу позже. Пока что курс министерства остаётся прежним. И помните: вы, конечно, можете сообщить, например, аврорату об истинной личности вашего нового заместителя. Однако ваш собеседник из авроров при этом не выживет… А вам это не принесёт никакой выгоды. Наоборот, я некоторое время подумаю, что сделать сначала: обнародовать ли первым делом некоторые ваши махинации и сексуальные предпочтения, или же до этого всё же запытать вас до состояния Лонгботтомов. Круциатус, знаете ли, сексуального возбуждения не приносит даже самым отпетым извращенцам: он был придуман специально для того, чтобы одинаковым образом воздействовать на всех.       Фадж из бледности ужасно покраснел, но Эстера это уже не интересовало.