о добрых чудовищах и невезении

Стид Боннет - не человек. Стиду угрожали ножом, его зарезали и наполовину повесили, но эти слова пронзили его насквозь, холоднее и неистовее, чем любое лезвие, когда-либо пронзивающее его кожу. Пульс бешено стучал в висках. Внутри было так пусто, так пусто. Ты чудовище. Чума. Ты уродуешь прекрасные вещи. Стид с трудом дышал. Бадминтон нацелил пистолет ему в голову, но смерть не пугала Стида так, как должна была бы. Это не страх, нет, не совсем. Это чувство обрушилось на него с жестокостью, которой он не ожидал, и он понял, что это - чувство вины. Потому что, что это за капитан, который руководит своей командой с уверенной некомпетентностью? Что за человек бросает свою жену и детей? Что за пират будет суетиться вокруг мармелада, кашемира и летней одежды? В самом деле, о чём он только думал, строя из себя пирата-джентльмена? Стид никогда не был грозным лидером, никогда не был лучом надежды или благоговения, никогда не был маяком, а был скорее острыми скалами у его основания. Тебе удалось погубить величайшего пирата истории. Стид смахнул слёзы, вспомнив красный шелк и человека, которому идут красивые вещи, вспомнив как Эд целовал его, прижимаясь носом. Эд, должно быть, ждёт его, и даже сейчас, Стид слишком слаб, чтобы сделать что-то, кроме как разочаровать его. Идеальный маленький богатый мальчик. Он не помнит, чтобы опускал руки в знак капитуляции, но ведь это правда, не так ли? Малыш Боннет, так и не выросший из своей изощренной игры в фальшивки, только теперь оружие было настоящее, как и люди, которым он причинил боль. – Думаю, ты прав, – медленно произнес он. – На самом деле, я полностью согласен. Бадминтон зарычал, собираясь напасть. Возможно, – подумал Стид. Возможно, это то, что я заслужил. – А я вот не согласен, – раздался голос из-за деревьев. – Вообще-то, я думаю, тебе лучше следить за своим чёртовым тоном, когда разговариваешь с Джентльменом Пиратом. Глаза Стида расширились до почти выпученных, потому что за Бадминтоном показался Эд, его волосы серебрились в лунном свете. Ах да, ещё он направил пистолет в сердце офицера. – Эд? – прохрипел Стид. Бадминтон повернулся, и, несмотря на все его разговоры о разрушении, Стид заметил, как он застыл при виде Чёрной Бороды. Эд приподнял одну бровь - нечто среднее между вызовом и угрозой. Бадминтон бросил последний испепеляющий взгляд на Стида. Он безумен, но явно не настолько, чтобы сражаться с величайшим пиратом истории один на один. – Ты убийца, Боннет, – прошипел Бадминтон. – Не забывай об этом. – А потом он ушёл, продираясь сквозь заросли. Стид не успел перевести дыхание, как на воротник опустилась теплая ноша. Рука Эда нежно сжала его плечо. – Он не заряжен. Подумал, что надо ещё раз попробовать себя в театре страха. – Театре... – Стид уставился на него, не в силах говорить. – Тебя могли убить! – Нет. – Эд посмотрел на Стида и криво улыбнулся. – Кроме того, что я собирался делать с заряженным пистолетом? Я на пенсии. – На пенсии, – прошептал Стид. – Мне нравится, как это звучит. – Я же говорил, что у тебя хорошие идеи. Ухмылка Эда ослабла лишь на мгновение. – Слушай, там, на пристани, я почти начал думать, что ты... что ты не придешь. Между ними повисло молчание. Стид хотел бы сказать "никогда". Он хотел бы повторить ту фразу Эда о том, что он никогда не уходил, подколотое этим лихим подмигиванием. Но он не мог. Просто не мог. Никогда ещё Стид не чувствовал себя таким трусом, когда он сказал: – Честно говоря, я думал об этом. Раненый взгляд, вспыхнувший в глазах Эда, разбил сердце Стида и разбил его ещё раз, когда этот взгляд стал жестким, инстинктивно защитным. – Нет, дело не в том, что я не хочу путешествовать с тобой или быть с тобой, – быстро сказал Стид. – Я хочу этого больше всего на свете. Когда я сказал, что ты делаешь меня счастливым, я действительно это имел в виду. Он опустил взгляд, смутившись. – Но я - гнилой везунчик. Эд сморщил нос, на его лице было написано замешательство. – Это из-за тех кристаллов, которые притягивают демонов? Потому что я уверен, что это миф. Стид почувствовал, как в его горле зарождается отчаянный всхлип. – Ты не понимаешь. Я несу смерть и разрушение, куда бы я ни пошёл. Я уже так много у тебя отнял. Пожалуйста, я отказываюсь брать больше. Он зажмурил глаза, борясь с потоком слез. – О, – мягко сказал Эд. – Ну, думаю, это всё решает. Стид разрывался между болью и облегчением. Наконец-то Эд понял, почему ему лучше оставить Стида и избежать надвигающейся катастрофы, пока это еще возможно. – Удача может пойти на хрен, – сказал Эд с упрямством в голосе, и вдруг лицо Стида оказалось прижатым к ткани его рубашки. От Эда пахло морем, вторым шансом, а его руки обхватили Стида. – Что? – пробормотал Стид, уткнувшись в плечо Эда. – Удача может идти нахрен, – повторил Эд, на этот раз смеясь. – Ну, это... – Стид отпрянул, заметив решительный блеск в глазах Эда. – Не очень-то по-джентльменски? – предположил Эд, театрально взмахнув рукавом. Стид покачал головой, всё ещё не убежденный. – Бадминтон был прав, знаешь ли. После всего, что я сделал, я - чудовище. – Чудовище с потайным шкафом? Чудовище, которое выбрасывает свой порох, чтобы освободить место для мармелада? Чудовище, которое руководит своим экипажем с состраданием, а не со страхом? – сказал Эд. – Звучит как чудовище, с которым я хотел бы сбежать. Стид сделал паузу. Чего он хочет? – В Китае нет такого понятия, как невезение, – пробормотал Эд. – Если тебе интересно. Если бы борода не мешала, Стид мог бы увидеть, как нерешительно улыбается Эд. А Стид когда-нибудь не хотел этого? Даже когда ему казалось, что он не заслуживает этого, не заслуживает быть рядом с Эдом, ответ всё равно был один - никогда. – Да, – вздохнул он. – Пойдем. Глаза Эда загорелись, но не красным светом, как описывается во всех этих сказках, а теплым, радостным, карим. Чёрная Борода известен как человек, у которого из головы валит дым, Но Стид знал правду, знал, что он более основателен, чем кто-либо другой. – О, – успел сказать Стид, пока не забыл. – Я придумал тебе новое имя. – Какое? – Эдгар. – Эдгар? Стид пожал плечами. – Мне больше нравится "Эд", и я подумал, что что-то близкое к нему позволит нам сохранить это прозвище. Тебе нравится? Стид Боннет - не человек, но Эд всё равно целует его, как будто он человек.