Голод
13 октября 2023 г., 17:49
«Вы можете мне не верить, но именно боль возвысила нас от примитивных существ к высшей форме. Боль и упорство».
***
В Эпоху Ночи, когда народ Маан предпочитал возводить подземные дворцы, разрабатывать горы и вылетать наружу лишь ради ночной охоты, людям жилось несладко. Инарэ не заботились вопросами сохранения жизней своей добычи. Сотни и сотни тех, кому не повезло оказаться ужином детей ночи, утром их соплеменники находили с вскрытыми от уха до уха глотками и вспоротыми животами. Люди боялись, прятались, сопротивлялись, но не могли надеяться на спасение. Идея оставлять часть «скотины» не была такой уж логичной, а кроме того, потребовала некоторого усилия со стороны вечно молодых охотников. Чувство голода, ужасное, неутолимое, сосущее, сковывало желудки и подчиняло мозги. Тем не менее те, кто решил оставлять хоть немногих жертв в живых, сопротивлялись и до крови стискивали скальные выступы, на которых в истинном обличье висели вниз головой, чуть ли не захлёбываясь слюной от сладкого запаха человеческой крови. Мир сохранил множество таких «пещер укрощения». Выскобленных когтями, переломанных, развороченных, оплавленных. Таких, что при одном взгляде на них становилось дурно. В их темноте и тишине поселилось первородное безумие вечно голодных хищников, не знавших насыщения, но тем не менее, к счастью или сожалению, наделённых разумом.***
«Возможно, вы слышали, но целая сеть таких пещер была под Одинокой горой. Потребовалось много усилий, чтобы её завалить». — Немного жаль. Там наверняка были наши потрясающие города. «Хм. Что ты видишь, Мишель?» Жрец стремительно, просто-таки молниеносно рассёк себе ладонь о каменный постамент статуи Маан и раскрыл руку над чашей у её подножия. Алая кровь струйкой побежала вниз. Дети охнули, а Мишель, к которому обращались, подскочил и аккуратно чуть сжал Жрецу пальцы, собирая открытую ладонь в «ковш», соединяя края раны. — Ну зачем вы так? Я понимаю на образных примерах. «Не страшно. Дать крови Прародительнице — всегда благо, а заодно вы можете убедиться на себе. Пусть ваши ноздри и трепещут, и запах крови вам приятен — вы не кидаетесь зверем её лакать. Это отличает нас от того, кем мы были и во что, увы, порой скатываемся. Мы не зря завалили те пещеры, Мишель. Некоторые виды нашего сумасшествия материальны, а хуже того — заразительны. Нет существа в мире сильнее нас, и бояться нам следует тоже себя. Нет никого опаснее в природе, чем голодный инарэ. Поэтому мы часто и обильно питаемся и тренируем самоконтроль, скрепляем сердце, оттачиваем ум. Это долгий путь постоянного самосовершенствования, но только он ведёт к вершине». — Будет день, когда мы не будем пить кровь? «Как знать, Олаф. Такие процессы не сиюминутны». — Но вы бы хотели? «Олаф, кровь — это моя жизнь. Во всех смыслах. Но смысл моего существования в познании этой живительной влаги наших жил, в управлении её и созидании. Видишь? Это уже куда как обширнее простого её употребления. И это, я считаю, неплохо».
