Сказки Солёной земли

      — Не расстраивайся, Этьен. Дар — не самое важное в жизни.       — Тебе легко говорить, Мишель. Ты самый старший. И вообще, что же лучше, чем сила?       — Разум. Науки. Вон, за тобой их покровительница.        Этьен обернулся на мраморную статую святой.        Дору, знающую истину, скульптор изобразил с длинным свитком, выскользнувшим из рук, обернувшимся вокруг неё и даже чуть смявшимся о землю. На мраморном пергаменте любовно были выгравированы слова из Книги Крови — шестая глава о смирении и открытии разума.        «Всё, конечно, относительно. Не смотрите на меня так строго, дети. Я не буду вам рассказывать, что мир чёрно-белый, даже если вам этого сильно хочется. Так о чём я? Да, о балансе. Сила важна. Но сила без ума скатывается к инстинктам, животному началу, а это не путь прогресса».       — Вот только она пострадала за свою тягу к наукам, — Этьен безапелляционно ткнул в сторону статуи. — Сожгли вместе со свитками.        «А также вместе с лазаретом, полным больных людей. Каждый святой в плеяде погиб неестественной смертью и каждый приблизил нас чуть ближе совершенству».       — Не очень понимаю, чем вообще нашим предкам помешали больные люди? — Агата поворачивалась то к святой, то к Жрецу. — Она ведь их лечила.        «О, девочка, тут важен контекст. Дело было после эпидемии красной чумы. Она сильно прошлась по инарэ, в том числе и по Северу. Людей не затронула, но то ли мутировала, то ли ещё что, но почти одновременно человеческое поголовье начала косить оспа. Конечно, недавно пережившим эпидемию сородичам казалось, что проще перебить больных людей, нежели плодить заразу и, не дай Маан, заражать детей. Сейчас-то мы знаем, что человеческая оспа лечится и даже особо не вредит носителям, а тем более нам. Нам так и вовсе даже кровь заражённых не опасна, но в моменты страха никто не стал разбираться. А Дора… Увы, самые благородные из нас гибнут чаще менее рьяных и более спокойных, с не горящим идеей сердцем».       — Если мы умертвляли всех выдающихся, как вообще дожили до нынешних времён? — Этьен несколько презрительно скривился и ещё один взгляд на статуи бросил с сожалением. — Их что, всех перебили сородичи?        «Ну что ты. Нет. Среди них и те, кто добровольно отдавал жизни ради процветания других, как Хранители Детей».        Жрец показал на две фигуры, стоящие рядом и самые печальные во всём пантеоне. Миросо и Ювель из города Санхал могли пережить страшный катаклизм на архипелаге Млечных зубов, но до последнего вытаскивали других, сгинув в ледяных водах.        «Я очень люблю наш храм. Тут всегда есть достойная компания».        Жрец любовно обвёл взглядом ряд святых и главную статую прародительницы.       — Да, только вот все покойные.        «Разве это преграда для хорошей беседы и доброго совета?»