Бег

Он стоял на корточках в ванной, скручиваясь в очередном своде мышц, ожидая, что вскоре опустошит желудок. Каждый раз прям перед началом, он останавливался. Больше своих истерик, он ненавидел только блевать. Медленно поднялся, мышцы брюшной полости снова свело, он начал кашлять. — Ну и мерзкий ты конечно… — она была где-то рядом, но он её не видел. Наконец. Окно. Воздух. Каждый вздох разливался по легким, нужно глубже дышать… Руки болели, не очень сильно, даже порезами эти полосы назвать нельзя. Он просто сходил с ума. Снова. Все место от челюсти до живота сводило, тело била дрожь, но глаза сухие. Сердце билось чаще, а голова могла только удариться об стену. Он хотел исчезнуть. Никому не скажет об этом. Смысл в этих словах? Нужны действия. А действия… Это страшно. Руки немели, он хотел помощи, но никогда не принял бы её, да и… Никто бы ему не помог. Никому нет дела, как бы он не кричал о своей боли, всем всегда все равно. А если говорили обратное, то скорее просто хотели быть для себя хорошими. Он пытается зайти в комнату, снова скрутило. Он опускается на колени. Тело будто ударили со всей силы, оно летит об косяк. Конечно же она не упустит этот момент. Он медленно поднялся и почти сразу после пары шагов рухнул на кровать. А хотелось под поезд. Как только это прошло в его голове, сразу картинка со всеми подробностями. Может плюнуть на родных… Может все же умереть? Тогда не нужно будет терпеть все это. Свело шею. Она ликует на фоне, он хочет сдохнуть, все как обычно. Он нужен лишь ей, а она… Она счастлива, что больше никто не может к нему приблизиться. Он только её. Полностью и бесповоротно. Он начал контролировать дыхание, это должно помочь. — Хм… А знаешь что? — она сидела рядом с ним. Он не мог ей ответить, она снова сейчас подбросит дров. — Ведь если бы не я, ты бы возможно почувствовал что-то к своей подруге. — Нет — он устало смотрел в стену, все еще концентрируясь на дыхании. — Ой да я тебя знаю, опять бы напутал все, а потом бы страдал — Ты буквально сидишь в моей голове и не знаешь какие чувства к кому у меня были? У нее не получилось. Маленькая вымученная победа, ощущалась прекрасно, даже тело начало приятно отзываться. — И не смотря на отсутствие чувств ты её лапал. — Какая ты сука… — Конечно, ты же не мог создать что-то нормальное. Вдох. Мозг начал соображать, тело уже не болело, наверное он спит сейчас. Выдох. — Я не переступал границы, она не была против. И я не знал. — Да… Просто, тебе стоит напомнить… — Милая, поверь, мне не нужно напоминать ничего, в моей голове все осталось. Ты. Это. Знаешь. — отвечает слегка наигранно, она прогадала с точкой, на которую ей нужно было надавить, пошла в другую степь, тем самым отвлекая от главного. Тело расслабилось. Но в голову отдало. Снова накрыло. Он резко поднялся. Ноги дрожат, а тело ломит. «Снова… Вот же сука…» — Помнишь тот момент, когда они бухали и проводили каждый день вместе, пока ты умирал в своем захолустье… Ты так хотел любви… тактильности… Ах да, он же касался её, а она его… А судя по тем фоткам на её телефоне… — Какое это сейчас имеет значение? — медленное дыхание, опыт все же дает знать, с каждым разом контроль возвращать все легче. — Ты встал на его место. — Мы с ней просто друзья, я не воспринимаю её так. — Ой, они были тоже просто друзья, пока ты готов был на стену лезть. Он повернул голову, увидел её лицо. Широкая улыбка, играющий и горящий взгляд, она не хочет добить его, она… — Ты должен сказать спасибо мне, что не проникся чувствами… Настолько легкодоступного и падкого на ласку мальчика, так было бы легко приручить, а потом, сломать, как ненужную игрушку… Организм отзывается на слова. Нужно что-то делать. Слушать нельзя. Срочно. Любое действие. Идея. Резко ударился затылком об стену. Больно… Есть время выпить успокоительных. Дело не в ней, дело в нем. Он ничего бы не почувствовал. Она врёт, что бы казаться нужной. Глаза открываются, видят то место, что было вторым домом. Мягкий теплый свет гирлянды, в голове промелькнула радостная улыбка девушки, когда та навела уют в комнате и расставила все так, как ей хотелось. Парень прекрасно знал, какой момент он видит во сне, не первый раз. Двуспальная кровать, любимая рядом… Можно ли её сейчас назвать любимой? Наверное нет, но тогда… Он склонился над её лицом, родные черты, густые черные брови, длинные ресницы бледная кожа, по которой сейчас лился легкий теплый свет, непослушные окрашенные волосы на подушке. Руки сами тянулись к лицу, сердце отдавало странным ощущением, будто вспоминая, как тогда любовь переполняла грудную клетку и мозг, будто прекрасная птица селилась внутри самой уютной клетки, из которой ни за что бы не улетела, большой палец медленно прошел по щеке. Девушка открыла глаза. Свои чертовы карие глаза, с зеленым. В них был не он, эти глаза смотрели сквозь него, желая увидеть совсем другое лицо. Они не видели и их заполняло раздражение, усталость и безразличие. Птица со всей дури въебалась в решетку. Все внутри сжималось, она это видела. Погладила по руке, будто пса, что подошёл за лаской не вовремя. Скорее всего, она все ещё его любила, возможно как младшего брата, с которым позволяла себе слишком многое, возможно, как лучшего друга с привилегиями, но не более. В голове спящего, был лишь один вопрос «Может она никогда меня и не любила?». Перед глазами новая картина, как они сидели, вместе играли и её смех… Её взгляд… Глаза светились, смотря на него, она постоянно касалась его невзначай, подвигалась, лишь бы быть рядом, ей не был нужен никто, кроме него, и он это видел… Он чувствовал тоже самое и смотря на нее, чувствовал самое прекрасное в своей жизни… Это было тогда… Видимо он что-то сделал не так, возможно, перестал быть достоин её любви, было больно ужасно, но слишком много раз подушка мокла на сквозь, а руки сдирались в кровь. Интересно, ведь за все время что они были вместе, его «первая любовь» лишь пару раз появлялась и то не на долго… Прошло несколько дней с того момента, решили снова собраться компанией. Она его преследовала, но он уже свыкся, было очень кстати, что она, растеряв всякий разум, все больше топталась на том, что не задевало душу. Для ушей была лишь назойливой мухой. А вот и они, он увидел их, и внутри стало будто… спокойнее? Он обнялся с другом, потом подошёл к подруге. Карие глаза за очками уже стали родными, он обнял её, чувствуя приятный запах её мягких волос, все хорошо, даже «муха» пропала…