Съешь меня!

      Сладкая парочка, как и было оговорено, приближалась к заветному месту, к назначенному времени. У каждого были свои мысли насчет произошедшего накануне. Дима пребывал в состоянии крайнего возбуждения, огоньком подпитываемого негодованием и гневом. Где же это видано, чтобы какие-то козявки ставили ему условия? Да ещё и так нагло. Это задевало его чувство собственного достоинства, его словно ударили под дых и скинули с пьедестала повелителя жизни. За это нужно отвечать. Да он весь кипел изнутри! Ему хотелось побыстрее уже покончить с этим. Поскорее удовлетворить просьбу обнаглевшего юнца, а бонусом удовлетворить свои аппетиты. Жанна же пыталась выискать логику. И с первой половиной, что про видео и осведомлённость, у неё проблем не возникало: Дима неаккуратно кого-то стрескал, а этот таинственный Кулинич видел всё и даже не раз, а ещё и заснял. И теперь, если видео существует, его необходимо уничтожить, пока оно ни попало не на те глаза. Ведь умные люди смогут установить его подлинность. А вот желание быть съеденным никак не вписывалось в её уже сложившуюся картину. Как можно желать подобного? Каким психом надо быть, чтобы до такого додуматься? Только, правда, этому психу на удачу подвернулся тот, кто запросто может осуществить подобные желания. Можно и без желания, конечно, он обычно не спрашивает.       Когда они уже вышли на более открытую и свободную от лишних деревьев часть набережной, Жанна выдохнула с облегчением, не наблюдая разного рода людей в форме с оружием, полевыми лагерями, военной техникой, оцеплением и прочим. Ибо так она себе и представляла ту самую ловушку, о которой пыталась предупредить своего заведённого парня. Но на набережной гордой реки Мочалки лишь, величаво возвышаясь над бурным током, одиноко таяло во времени небольшое трехмачтовое черно-желтое судно под очень громким и многообещающим названием «Прорыв». Но «Прорыв» застрял, напоровшись на мель спустя тринадцать минут, вполне, бодрого хода. Очень кстати, оказия эта свершилась поблизости от побережья, и весь экипаж с пассажирами смогли благополучно эвакуироваться на берег, лишь по колено замочившись. Посудину эвакуировать бросили достаточно быстро, и теперь она служит приютом для чаек и сталкеров-водолазов. Ну и, собственно, плюс ещё одна достопримечательность. Немного ниже по течению располагался такой же разлагающийся от времени лодочный сарай. Правда, в отличии от шхуны, он даже тринадцать минут не использовался по назначению за двадцать четыре года, что они здесь на пару ветшают. И судя по всему, по характеру намеченного свидания, рандеву должно состояться именно в этом сарае, подальше от новых, возможных случайных свидетелей, Диме одного этого, вполне, достаточно. Ибо только этот какой-то бедовый, сам лезет Диме в пасть. Другие же вряд ли испытали бы подобное желание. Тем не менее, чем ближе парочка подходила к мрачно скрипящему под низким, гулким ветром строению, тем от чего-то тревожнее им становилось. Даже у Димы уже почти запал весь потух, будто окружающая сырость и холод проникли в его нутро и погасили тот самый огонёк. Но отступать и впустую вертаться домой, было, как минимум, тупо. Осторожно, словно опасаясь засады, они тихонько зашли внутрь, на что ветхая лачужка печально и темно ответила им стонущим скрипом, только усиливая неприятные ощущения. Ведь в ноябре темнеет рано. И только рдеющее небо, следующее за ушедшим с небосвода на запад солнцем, не только оставалось последним источником света, но и жутко просвечивалось через все вздувшиеся щели, создавая образ стареющего тела с кровоточащими нарывами. Но не это было самым ужасным. Новый более мерзкий скрип возвещал пришельцам о приближении другого тела, что и заставило их притащиться сюда. И по этому скрипу можно было авансом заключить о чём-то максимально неприятном, скрывающимся во тьме. И лучше оно бы оставалось там и не бросалось на глаза. Хоть Димин запал и потух, но он ещё был намерен полакомиться добровольной закуской, если таковая имеется. Но когда это «лакомство» вышло на кроваво-красный затухающий свет, парень, мягко говоря, обмяк. Это как, когда ты готовишься к свиданию со знойной красоткой Аглаей Спелой, а к тебе приходит тётя Зоя, на вид из мезозоя, Пожухлая. Вот сейчас Дима себя, примерно, так и ощущал. В его представлении свиданку ему назначил, конечно вряд ли очень привлекательный мальчишка, но, по крайней мере, вполне обычный, непримечательный, но и не отталкивающий. А этот Кулинич не вызывал у него никаких приятных чувств, и, в добавок, он впервые готов был отказаться от своей людской трапезы. Жанна также была неприятно удивлена, но не ей же с ним «детей крестить». Несмотря на захвативший пришедших конфуз, сам Кулинич был очень даже рад. И не смущала его даже группа поддержки. — Раз ты пришёл, то давай приступим. — первым нарушило тишину «лакомство». — Ты это о чём? — Дима был так поражён этой встречей, что у него все мысли перепутались. — Не строй из себя красну девицу, ты прекрасно знаешь зачем я позвал тебя. — Кулинич с трепетом рассматривал Диму. — Мы думали, что это рофл… — пыталась вступиться Жанна. — И что, вы ради рофла протащились хрен знает куда? — Ну, чтоб выбить из тебя всю дурь, как минимум. — Дима начинал возвращать самообладание. — Да, но никаких шуток здесь нет, — Кулинич очень кривенько и неприятно улыбнулся, что очень неприятно же покривило Диме душу, — Я хочу чтобы этот красавец меня проглотил целиком. — Но почему, зачем? — Жанна захотела удовлетворить свой давно уже не дающий ей покоя интерес. — Заткнись, не лезь не в свои дела! — вспылил Кулинич. — Ты же знаешь о последствиях? Понимаешь, чем это кончится для тебя? — Да, да, знаю! — Тогда… — Отвали, нравится мне такое! — Правда?.. — Да! — ответил Кулинич и подошёл к Жанне, показывая ей что-то в своём телефоне, — Вот смотри, у меня обширная галерея. — И правда, вопросов больше нет, тогда, — блондинка обратилась к своему парню, — Глотай его и пойдём к тебе, а то мне уже холодно. — Нет! — резко вырвалось из Димы. — А? — хором не поверили услышанному остальные. — Я не буду его есть! — Чё это? — Жанна не могла поверить, что он когда-то откажется от подобного, особенно, когда ему самому предлагают. — Ты посмотри на этого… Это… Чудище! Я не хочу подобным засорять свой организм! — Да, какая разница-то? — Ты же не ешь свёклу! — Ну да. — Отчего же это? Яка разница-то? — Мне не нравится. — Вот и мне, это, не нравится! — Вот значит как? — у Кулинича задёргалась бровь и судорогой свело глаз от злости, — Значит, тебе понравится, когда город узнает, что все пропадающие люди попадают в твоё пузо. А ты знаешь, как люди сильно любят мстить хищникам-людоедам. — Кстати об этом, что за нелепый шантаж? — Дима скептически скрестил руки на груди и гордо задрал подбородок. — Ну, не знаю, насколько нелепо так по-дилетантски попадаться. — Кулинич запустил на своей мобилке видео и показал парочке. Там на достаточно близком расстоянии развернулась сцена, где Дима прижал к стене девушку, лет двадцати, на полторы головы ниже его. Упершись руками, он слегка нагнулся и властно доминировал своими губами над её, а она повисла у него на шее. После этого она сама спустилась ему в штаны и сама доминировала над его стояком. Причём очень старательно и со знанием дела. После того как дело было сделано и парень получил своё, он также получил девушки в качестве десерта, оперативненько и со знаем дела погрузив её в свою голодную пасть, и она стала лишь выпуклостью в его брюхе, которое он поглаживал, томно вздыхая и выпуская лишний воздух. Через две минуты наслаждений, когда шатен перевёл дыхание, он застегнул куртку и покинул кадр. — М-да уж… — Только и выдала Жанна, пока Дима не выхватил смартфон у парня и резво не удалил видео. — Чё ты теперь на это скажешь? — Дима уже праздновал победу, снова чувствуя себя на вершине мира. — Какой же ты, болван. — ответил Кулинич, возвращая смартфон обратно, — Красивый болван, ты думал, что всё так просто? Думал удалишь видео с мобилки и всё? — А эм… — шатен, весьма, опешил, поглядывая на Жанну. — Думал у меня видео только в одном экземпляре и я его отдам тебе в руки? — Кулиничу было настолько весело, что его ликующее торжество в последних тонах уходящего красного света в щелях сарайчика только больше угнетало и, даже, тревожило Диму. — О, нет, красавчик, можешь спросить у своей бабы-программистки… — Дьявол!.. — теперь и бабе-программистке становилось не по себе. — У меня на компе, а ещё и в облаке… — продолжал ликовать неприятной наружности парень, — Так что тебе не отвертеться. — Почему же? Хошь, прям щяс тя в реке утоплю?! — Дима снова начинал бушевать, пока только внутри. — Давай-давай, и весь мир узнает… — О, подумаешь, никто не поверит. — Да? А вот айтишники из прокуратуры или криминалисты установят, что видео подлинное и монтажу не подвергалось. — Ах ты ж… — Ладно, — Кулинич подошёл к Диме, похлопал его по животу, в который так хотел попасть, и к пущему удивлению как Жанны, так и самого Димы, безнаказанно покинул сарай, бросив напоследок, — Подумай хорошенько. Вместе с Кулиничем сарайчик также покинули красные лучи, погрузив окружающий мир в угнетающий и давящий мрак.