Проклятый (The Man With No Eyes)

Мир всегда кажется каким-то другим в зависимости от того, как человек проснулся. На удачу, большую такую, огромную, прямо масштабную удачу, человек, который без любой положительной или отрицательно настроенной помощи сам открыл глаза, проснулся не с чувством, словно во сне били ногами и под утро еще и прибавили, а со спокойной, почти растекающейся в теле негой. Он моргнул, держа лицо в сдержанном нейтралитете, что означало, что ни одна морщинка не натянулась, и глаз тоже не дернулся. Вдохнув носом, Сюэ Ян моргнул еще несколько раз и совершенно точно понял, что проснулся. Нижняя часть тела, в отличии от верхней, кажется, всё еще спала, и это было странно, потому что, как ему казалось, он должен был почувствовать её первой. Но не чувствовал. Разве что только то, что нужно… помыться. Всё так неприятно подсохло… что тоже было странным, ведь раньше, а вернее всегда, уделялось время тому, чтобы вытереть его перед сном. Однако человек, который раньше этим занимался, бессовестно дрых рядом, повернувшись к нему лицом. Сяо Синчэнь, похоже, спал очень крепко и, кажется, всё еще видел сон. Сюэ Яна это не устроило. Он сел на кровати, такой распатланный, с недовольным взглядом и распухшими губами. Тотчас же обнаружил, что с какого-то чуда он еще и в чужом халате. Поднял руки, посмотрел на рукава… и снова метнул взгляд на Синчэня. Тот выглядел мирно, но поза была какой-то зажатой. Еще бы! Он спал почти на самом краю, словно бы освобождал место царю-богу, который развалился под стенкой. Это было правдой, Сюэ Ян любил спать, раскинув руки и ноги, а вот Синчэнь, кажется, привык к совсем другим просторам — узким и сжатым. Ну, он ведь спал в гробу. А потому вид его сжавшегося гусеницей тела и этих длинных ног, которые он компактно согнул, вызвал у Сюэ Яна прилив странных эмоций. Он… был раздражен. Но большего неудовольствия ему доставляло именно то, что Сяо Синчэнь… спал. Потому что сам Сюэ Ян уже проснулся, а этот с какого-то чуда всё еще спит. Какая наглость! Сюэ Ян, не отнимая от него взгляда, дернул уголком губ, и, похоже, так и не сумев усидеть, хотя до этого просто сидел и смотрел, наклонился к нему. До этого момента он просто сидел и смотрел как Сяо Синчэнь имеет наглость крепко спать и свободно дышать, да еще и в такой наглой расслабленной манере, что это и правда раздражало. Сюэ Ян категорически не мог вынести этого безмятежного вида, хотя… было на что посмотреть. Очень редко когда он видел его лицо именно в спящем умиротворении, ведь Сяо Синчэнь обычно был ранней пташкой, даже порой нездорово ранней пташкой. То, что он просыпался раньше солнца, то есть в четыре утра, было еще ничего… но бывало он мог проснуться и в два часа ночи! Вот Сюэ Ян вообще до утра мог не спать, но зато спал весь день, а вот Сяо Синчэнь, который этот же день проведет в трудах и делах по дому, ляжет после заката и спокойно себе проснется где-то посреди ночи, начав что-то делать по дому, продукты и посуду к завтраку подготавливать, нянчиться с мальчиком, если тот капризничал или болел. Сюэ Ян этого не понимал. Нет, может формально, как процедуру, и понимал, но никак не мог приткнуться к этому своим ритмом жизни и своими предпочтениями, чтобы вот как тень наложить на себя этого человека и познать его чувствами всё то, что тот делал. Наклонившись к нему, Сюэ Ян услышал дыхание заклинателя. Тот слегка дышал ртом, приоткрыв тонкие губы. Сюэ Ян еще немного посмотрел на него, а потом вдруг его губы обхватили нижнюю губу Синчэня… Казалось, речь пойдет о поцелуе, и кажется тот сон, который всё еще смотрел Сяо Синчэнь, тоже был о чем-то таком… но вдруг эту губу как втянут, как сожмут на ней губы и чуть-чуть зубы! Дезориентированный, даже сказать слегка напуганный Сяо Синчэнь издал какой-то горловой звук и, похоже, на великую злорадную радость Сюэ Яна, наконец-то зашевелился и в конце концов точно проснулся. Он так смешно трепыхался, что Сюэ Ян, отпустив его губу, снова распрямился и с высокомерно поднятой бровью уставился на него взглядом сверху вниз. — Проснулся? — голос его звучал на низковатой частоте. — Наконец-то. — Что… что такое? — Сяо Синчэнь всё еще был дезориентирован. — Ничего не происходит, — Сюэ Ян отвел взгляд. Сяо Синчэнь помолчал, а затем, коснувшись нижней губы пальцами, удивленно спросил: — Зачем ты укусил меня? — Чтоб жизнь сахаром не казалась. — В смысле? — В смысле, я уже проснулся, а ты тут сопишь у меня под боком. — Я не соплю, — Сяо Синчэнь начал вставать на локти, — а вот ты храпишь… иногда. Он сказал это не подумав, потому что еще был слишком свеж после сна. И слишком поздно понял «что» сказал и что не должен был этого говорить! Взгляд Сюэ Яна мгновенно стал больше, и, не мигая и не поворачивая головы, он метнул его на заклинателя. — Что ты сказал? — если судить по тону, то он, похоже, и сам знал, что иногда похрапывает во сне. Когда-то это было из-за того, что он был либо пьян, либо усталый до ручки. В новом же времени у него не было причин храпеть, но дело было в том, что порой он и сам просыпался от того… что слышал собственный протяжной храп. — Ничего, — тут же дал заднюю Синчэнь, — это я о себе. Ты прав, я ужасно соплю. И встал, стараясь как можно быстрее выбраться из этого минного поля, пока оно не вывернуло его в рикошет. Сюэ Ян же, блестящими от черноты глазами смотря ему в спину вдруг понял, что, кажется, укусил недостаточно сильно, и импульсивно метнулся вперед, чтобы, наверное, подставить подножку. Чувство какого-то раздражения зудело у него внутри и зудело, даже сказать царапалось, оставляя маленькие зудящие ранки. Обычно после «этих» дел никто из них не заводил прямых разговоров, да и зачем? Поэтому и это утро они начали как нечто само собой разумеющееся. «Я что-то забыл, — в то время, пока Сюэ Ян нервно размышлял, по какому поводу устроить вариацию на утренний скандал, Сяо Синчэнь пребывал в совсем другом измерении мыслей. — Странно… я чувствую, что что-то забыл, но никак не могу вспомнить что…» Это был не первый раз, когда такая мысль посетила его голову, и именно сам факт того, что интуитивно он возвращался внутренним поисковиком к этой проблеме, но что-то постоянно не давало ему вспомнить, вызывало в душе беспокойство и тревогу. Он никак… не мог вспомнить то, что должен был сделать, и уже какой день мучился с этим. Но что-то постоянно укладывало тяжеленный камень на ту пещеру, где таились ответы. Сюэ Ян встал и босыми ногами прошлепал по полу. Он думал только о том, чтобы помыться, и посматривал в сторону Синчэня, который, кажется, вообще об этом не думал. Сюэ Яна это очень удивило. Обычно такой щепетильный, теперь он казался рассеянным и несобранным. И он ведь тоже был грязным, это было видно… а о мойке не думал. И как раз в тот момент, когда Сюэ Ян, возрадовавшись, что наконец-то нашел повод, захотел его в этом упрекнуть, они оба оказались у печки. Сяо Синчэнь как раз убрал заслон, сразу ощутив, что, похоже, жир с той дичи, которую он запекал, где-то протек, причем на несвежую золу, и запах… ну, он не был отвратительным, это просто был запах закоптившегося жира. Этот запах хоть и был резковатым, но в нем не было ничего дурного, это же не старое сало, которое пустили на смалец. Однако, поскольку волей случая оказался вблизи, то стоило Сюэ Яну зачувствовать этот запах, как его лицо мигом сменило и выражение, и цвет, а спустя где-то две секунды Сяо Синчэнь услышал, как его громко вывернуло на холодный пол. — Сюэ Ян? — он мигом уронил заслон и кинулся к нему. — Сюэ Ян, что с тобой?! Всего одна волна, поднявшись к горлу, изверглась через рот, но Сюэ Яну хватило и этого, чтобы некрасиво позеленеть, а после и побледнеть. Его вдруг стошнило так резко, что он и сам не понял, и единственным, что запомнил, было то, как страшно вонял тот проклятущий жир! И совсем не имело значения, что ранее он радо уплетал его, стекающего по мясу, за обе щеки. — Я сейчас же проветрю, — Сяо Синчэнь кинулся к окну. — Подожди, не трогай, я… — Убери руки! — разъярился Сюэ Ян, хлопнув его по ладони. — Тряпку неси, ведро. Сам вытру. — Прости, — виновато протянул Сяо Синчэнь, — я должен был выгрести эту старую золу. — Хватит ныть, — Сюэ Ян вытер губы рукой, — я тебе что, изнеженная девица? Мне даже рвать-то нечем, только вода с желчью и вышла. — С желчью?.. — Сяо Синчэнь потянулся пальцами к месту преступления. — Не трогай! — аж вскипел Сюэ Ян. — Ты что, больной?! — А вдруг ты болен? — ладонь тут же прижалась к его лбу. Сюэ Ян начал наливаться сочным багрянцем… от злости. — Если желчь так резко потекла, это знак недобрый… — Да пошел ты! — Сюэ Ян грубо его отпихнул. — Проклятие, ну что ты за недоносок?! Даже тряпку с ведром подать не можешь. А-ну отойди от рвоты, псих! Ахг, черт, всё настроение коту под хвост! И, продолжая шипеть ругательства, вышел на задний двор, где стояла бочка с водой. Сяо Синчэнь же, решив его лишний раз не нервировать, быстро метнулся к чайнику и, решив не медлить, согрел воду магией, потер в неё корень имбиря и поспешил дать Сюэ Яну. Тот взял чашу молча и быстро опустошил. Корень имбиря был лучшим средством от тошноты и рвоты, но Сюэ Ян всё же скривился, когда выпил. — Жжется, — недовольно протянул он и так же недовольно сощурил взгляд. — Слишком много имбиря положил? — забеспокоился Синчэнь. — Отстань, — недовольный, он опустился на корточки, принявшись убирать, а Сяо Синчэнь, разволновавшийся из-за его неожиданности, вернулся к печи. Он выгреб оттуда всю старую золу, бросил внутрь немного спрессованного из перегоревших ароматных трав угля, чтобы напрочь вытеснить любое упоминание злосчастного жира, закинул внутрь свежего хвороста и принялся за дело. Сюэ Ян тем временем молча убирал, недовольно хмуря лицо каждый раз, когда споласкивал тряпку. Сяо Синчэнь же тем временем успел дважды сходить в погреб, принести оттуда молока и какой-то сверток, после налил в вок воды, и пока она закипала, вернулся за маслом, поставив его где-то сбоку. Сюэ Ян не смотрел, что он делает, но краем глаза заметив кувшин с молоком и масло, было хотел уже скривиться, но… не стал. Яркий желтый цвет сливочного масла вдруг метнулся ему прямиком в душу, и какое-то время он смотрел на тот кусок желтого масла, чувствуя прилив слюны во рту. Но потом, опомнившись, резко отвернулся, из-за чего его волосы взметнулись, и продолжил делать свое дело, то есть мыть пол. И как-то так получилось, что пока он был где-то в своих мыслях, то не заметил, как вымыл не просто то место, которое заблевал, но и почти весь участок вокруг кровати. Обнаружив это недоразумение, Сюэ Ян сел на колени, проморгался удивленно и вдруг с яростью кинул тряпку в ведро. Еще чего, пол мыть! Но грязную воду всё же вынес, однако не кинуть громко ведро так и не смог… не удержался, да и привычке не захотел изменять. Если уж у него и было плохое настроение, то об этом должны были знать все! Сяо Синчэнь не обращал на это никакого внимания, и игнор тут был ни причем. Просто он был достаточно разумным, закаленным в «боях» человеком, а потому прекрасно знал, когда и где нужно было напоминать о своем присутствии. Налив в вок воды, он всыпал туда какой-то, на взгляд Сюэ Яна, темной соломы, только мелкопорубленной, и подождал, пока эта мутнотень (глазами Сюэ Яна) закипит. Вода в воке потемнела, но он продолжал её варить еще где-то минут пять. Запах, который отчетливо разлился по дому, чем-то напоминал зеленый чай, но Сюэ Ян сильно сомневался, что там был именно он. Да и кто стал бы именно варить зеленый чай, это же кощунство! Но пахло всё равно приятно. Перемешивая, он доварил эту темную воду, после чего полез в печку (здесь речь именно о том предпечнике, на котором стоял вок), разгреб немного хворост, чтобы убавить огонь, и снова вернулся к утвари. Взяв кувшин, он стал наливать в эту воду молоко, кажется, измеряя пропорции по звуку льющейся белой струи. Налив, он всё перемешал и стал ждать, пока закипит. Сюэ Ян в это время лежал половиной туловища на столе, спрятав лицо в локтевых изгибах, ощущая мутноту не только в глазах, но и в желудке. Вода с имбирем, это, конечно, хорошо, но желудок был пустой, а тут такая неожиданная гимнастика в виде стянувшегося в порывах рвоты органа, из-за которого мгновенно напряглись почки и запротестовала печень. В это же время Сяо Синчэнь, орудуя половником, поднимал свое варево и сливал его обратно, повторяя эту процедуру раз за разом. Несложно было догадаться, что такие кульбиты совершались для того, чтобы насытить варево кислородом, что он и делал. Но совсем уж стало странно, когда он, взяв ступку и пестик, перетер белый перец, перебил соль, чтобы та была, как мука, и… вкинул всё это в свое варево. Сюэ Ян, на свою удачу, не видел всего этого кошмара. Он бы просто не пережил, если бы увидел, что в молоко бросают соль… и перец! Перемешав, Сяо Синчэнь оставил варево на какое-то время, и достал сетку, достал чистую ткань, взял широкую пузатую посуду и половником перелил туда варево, после чего взял вторую такую же посуду, поставил на неё сетку, на секту ткань, и стал свое варево сливать. В ткани остался черный жмых, который Сяо Синчэнь выжал, казалось, до последней капли и только потом убрал. С посуды он перелил горячее молоко в большую чашку, пододвинул то самое ярко желтое, потому что топленое, масло, и аккуратно положил в чашку. От горячей жидкости масло тут же начало таять, покрыв молочную поверхность приятной глазу жирной пленкой. — Сюэ Ян… — Сяо Синчэнь осторожно коснулся плеча Сюэ Яна. Тот, кажется, раздраженно дремал. — Мм… — всё-таки раздраженно. — Ну чего тебе?.. Отстань. — Поешь, — Сяо Синчэнь тихонько поставил чашку, а с другой стороны — хлеб. — Вот, поешь чуть-чуть, тебе нужно поесть. — Живот болит… — затянул Сюэ Ян. — Поясницу ломит. — Сильно напряг почки, когда тебя вывернуло, — Сяо Синчэнь обошел стол и сел с другой стороны. — Сюэ Ян, поешь. — Да что есть-то?! — раздраженный, он вскинул голову и сощуренными от света глазами посмотрел на чашку. — Это, что ли? Чай? — Да, — улыбнулся Синчэнь. — Попробуй. Скептически подняв бровь, Сюэ Ян посмотрел на растекшийся на поверхности желтый жир, обнаружив, что тот плавает в чем-то похожем на темное молоко, затем снова поднял взгляд на Сяо Синчэня. — Если я это выпью, я тут всё зарыгаю, — мрачно изрек он. — Тебе совсем меня не жаль? Сяо Синчэнь не ответил, мягко потупив «взгляд. Он не хотел ссориться, но очень хотел помочь, а навязываться силой… ну, насильно мил не будешь — в этой игре каждый из двоих должен идти навстречу друг другу. И Сюэ Ян, кажется, это понял. Понял, что никто заставлять не будет, что его, по сути, «пригласили» и смиренно ожидают. Наверное, именно это и подкупило раздраженного утренней неожиданностью котенка, потому что взгляд Сюэ Яна, не отнимающийся от этого мягкого и смиренного ожидания, понемногу начал теплеть…