Проклятый (The Man With No Eyes)

Когда-то он верил. Верил, но… это было очень давно. И очень больно. По живому телу прошелся нож этой веры. Любовь, которую он испытал, и отчаяние, которое она ему принесла. А также человек… который разрушил в нём всё. — Слыхали, слыхали? — гомон голосов будто даже не пытался соблюдать шумовое приличие. — Про тот город-призрак. — Город-призрак? — Да-да. Когда-то цветущее жизнью место, а сейчас, говорят, рассадник злой силы. — И что, и что? — Говорят, там много людей сгинуло, — продолжил тот, — как путников, так и одаренных. Говорят, кто ступит в этот город, живым уже не выйдет. Говорят, сила там до того чёрная, что заклинателя уже утратили надежду что-то с этим сделать. Будто чёрное море мрака, и настолько глубокого, что предпочли закрыть на это глаза, нежели попытаться что-то сделать. — Точно такая же история была с горой в Илине, — добавил кто-то. — Проклятая гора с настолько мощной злой силой, что проще было её огородить, нежели очищать — спасать-то всё равно нечего. — Даже северный клан Не, которым раньше руководил старший сын прошлого главы, опасны и жестокий Не Минцзюэ, который, как говорят, якшался со злой силой в поиске могущества и защиты, даже он отказался от идеи приструнить зло в призрачном городе. — Старший Не якшался со злой силой? Недаром он пал от искажения Ци. За такие игры плата очень высокая. — Ну а младший, младший что? — Олух божий, — хмыкнул мужчина. — Без названного брата из рода Цзиней ничего-то и не может. — А слыхали? Даже тот, из клана Лань, прославленный и могущественный господин, который, как говорят, когда-то силой принудил слугу из другого клана, а потом, преследуя его, довел до самоубийства, даже он, ища душу этого слуги и то не суется в страшный город! — И то верно, и то верно! Страшное место. Говорят, там постоянно видят призраков детей, и особенно — длинноволосого мальчика, зазывающего путников, которых больше никто никогда не видит, если поведутся на зов. — Но разве с господином Ланем не было ребенка? — Это его усыновленный сын, я такое слышал. — А как же ребенок от слуги, которого он принудил силой, а потом довел до непоправимого? — Умер. Кто-то, кто сидел в двух столах от говорящих мужчин, вздрогнул, услышав эти слова. Беспощадный и жестокий Лань Ванцзи… собственноручно убивший Вэнь Сюя, старшего отпрыска Вэнь Жоханя, потому что сбегая Вэй Усянь сделал это в Цишань и там, как говорят, стал его мужем. И этот жестокий Лань Ванцзи использовал войну как повод, чтобы лично его убить. Еще говорили, что горе молодого вдовца было так сильно, а гнев Лань Ванцзи настолько неистов, что он силой отобрал у Второго Нефрита тело Вэнь Сюя… но не голову, голову успели насадить на пику и сжечь с остальными трупами. И еще говорили, что хоть Вэй Усянь и нашел тело, но без головы это не имело смысла. И тогда новоявленный темный заклинатель взял голову другой жертвы войны — Вэнь Нина, обезглавленное тело которого было сожжено вместе с теми трупами, в то время как голову укрыла у себя его старшая сестра. И Вэй Усянь сшил голову друга с телом любимого и… мертвый восстал в мире живых. — Удивительное дело, — продолжали мужчины, — такая трагедия. — А про колдуна не слыхали? — вдруг послышался откуда-то голос и мужчины завертели головами, ища источник. — Тот, который тоже был в Цишани и, как говорят, занял место второго после Старейшины. Мужчины нашли источник голоса. Это был мужчина, сидящий в двух столах от них, высокий, с карими глазами и черными волосами. Его одежда была в сливовых и черных тонах, рядом лежал меч, подле него — метелка. — Колдуна? — решился заговорить кто-то из мужчин, хотя и понимал, что видит перед собой явно непростого господина. — Ах, колдуна. Так о нем уже лет тринадцать ничего не слышно, говорят был убит еще в Башнях Кои. Мужчина, услышав это, ничего не ответил. Он вдруг медленно поднялся, оставил на столе монету, и ушел из заведения. Когда он зашел поглубже в лес, его омраченный внутренним измождением взгляд поднялся к ясному небу, под которым, словно сетью, растянулись ветки деревьев. Этим мужчиной был Сун Лань. Когда-то давно… он им действительно был. Тринадцать лет скитаясь по миру он искал человека, чьими глазами смотрел на мир. Но не только этого человека. В большей мере он искал другого, из-за которого перестал смотреть на мир теми глазами, которыми имел, которые тот человек… наживо выжег из его глазниц. Тот самый человек… которого он ранил, искалечил и надругался. Тот самый человек… которого он искал задолго до того, как между ними встал Сяо Синчэнь. Потому что… у Сун Ланя и Сюэ Яна была своя история. Которая разбила Сун Ланю сердце. И теперь, теперь… Раньше он никогда не слышал о городе И. Разные слухи, бывало, доходили, но всерьез он их не воспринимал. Этот город был далеко на юго-западе, это была очень далека часть страны. Но, кажется, за тринадцать лет Сун Лань обошел всю Поднебесную, а вот город, спрятанный в вулканической чаше, миновал. «Город, в котором живет призрак мальчика, зазывающего путников, — думал он. — Странная сказка. Мальчик с длинными черными волосами…» Он старался не думать об этом. Старался не думать вообще. Он искал… нося в груди разбитое сердце. Он знал… что «такое» вполне могло бы быть. Не верил, что милосердие того человека позволило бы такому случиться, но если милосердие Вэй Усяня смогло… Нет-нет. Сун Лань махнул головой, отгоняя мысли. Вэй Усянь был милосерден, потому что в детстве его спасли. Сюэ Яна никто не спас, поэтому и речи быть не могло, чтобы он кого-то спас. Например ребенка, которого он насилия над ним бы прижил. Поэтому Сун Лань не верил… не верил. Он дошел до города И. И правда… всё в тумане. Обветшалая арка с воротами. Заклинатель стал подходить ближе. Боже… какая же гробовая тишина. «Слухи говорят, — вспомнил он рассказ какой-то женщины из гостиницы по дороге сюда, — что когда-то город И был процветающим. Но потом случилось несчастье и появился некто, кто вырезал весь город. Но он не просто вырезал. Он проклял всех убитых и те стали живыми мертвецами, охраняющими город. Говорят, этот человек так поступил не из мести, а от безумия. Он был безумен, когда вырезал целый город. Так говорят…» Сун Лань подошел ближе. Эта могильная тишина била таким же холодным ознобом. Внезапно, у самых ворот, что-то шевельнулось в тумане. Сун Лань схватился за меч. Оно шевельнулось снова, но не агрессивно. Решив подойти ближе мужчина увидел силуэт… с палочкой, звуки которой ясно расслышал. Убрав руку с меча он достал свою метелку и после несложной манипуляции заставил ворсинки натянуться и встать, словно это были струны гуциня. Сев, Сун Лань жестом указал на метелку. Спустя пару мгновений облик подплыл к нему ближе. Это оказался живой призрак, что значило, что человек был убит, а его душа была в заложниках у его убийцы. То есть, душа стала призраком, который не мог покинуть место своей смерти. — Кто тебя убил? — спросил Сун Лань, начав Расспрос. Призрак ткнул палочкой в метелку. Внезапно Сун Лань понял, что призрак был женского пола, а когда энергии стали четче, он услышал голос в своей голове. «Не ходи туда, — жалобно стонал высокий девчачий голос, — не ходи!» — Что случилось с тобой? «Язык… — заплакала девочка, — он вырвал мне язык. Он вырвал мне язык!» — Это был черноволосый мужчина?! — со стучащим сердцем редко спросил Сун Лань. «Нет, — прозвучал отчаянный голос, — черноволосый… мальчик». — Как мальчик? «Я путешествовала по городам, прося милостыню. Набрела на этот город. Он уже тогда был пустым. У ворот меня встретил черноволосый мальчик. Он был… немым. И слепым. Я спросила, не нужна ли ему помощь, и он сказал, что да. А как только я перешагнула порог города, он схватил меня и вырвал мне язык! — она плакала с таким ужасом, дрожала так сильно, что сжималось сердце. — Потому что у него самого не было языка. И глаз! Он вырвал мне глаза и… пересадил их себе. А язык пришил в своем рту». — Это невозможно! — запротестовал Сун Лань. — Это бы не сработало! «Он заговорил! — закричала девочка. — Он, он… он колдун! Он заманивает людей в город и отнимает у них те части тела, которых сам лишен. Но они приживаются на очень короткий срок, и он вынужден искать новых жертв. Мой язык сгнил у него во рту за несколько недель!» Сун Лань был ошарашен. Он… не этого ожидал. Методы знакомые, но их исполнитель… как это может быть мальчик, кто этот мальчик? «Не ходи в этот город, — заплакала девочка, — они убьют тебя!» — Они? — удивился Сун Лань. «Там есть еще один, — прошептала девочка, — еще более ужасный, еще более опасный. В этом городе даже за призраками ведется охота. Этот демон… ворует их души и использует в своем котле!» Сун Лань резко встал. А потом, забрав метелку, уверенно зашагал в город. Он должен был увидеть… он должен был увидеть! Но город был чудовищно пуст. Ни человека, ни души. Только туман, стелящийся по серым, будто пепел, дорогам. И разрушенные здания, обветшалые, одинокие. Внезапный звук потревожил уши. Сун Лань напрягся. Это был не призрак девочки, она очевидно, спряталась. Сун Лань увидел тень движения и резко метнулся в его сторону. Он даже не понял, как сумел схватить что-то, что издало тонкий звук и начало отбиваться. Не сумев разглядеть, что это, он дернул человека на себя и тем самым вывел его на свет. Он держал… руку мальчика. С длинными черными волосами. Он сопротивлялся. Сун Лань силой повернул его на себя. И ужаснулся. Худое изможденное лицо… с кровавым ртом и перевязанными глазами. Одежда была старой и рваной. По скелетной структуре Сун Лань определил, что мальчику должно было быть где-то лет тринадцать, но выглядел он гораздо ниже и меньше положенных лет. Он был изможденным, голодным, почти высохшим. Будто… кто-то сильно поиздевался над ним. У него не было ни глаз, ни языка. Сун Лань силой открыл мальчику рот. И перестал дышать. По тому, как выглядел оставшийся от языка корень он понял, что… мальчику силой вырезали язык. И с особой жестокостью, а судя по рваным краям, еще и делали это, скорее всего, медленно, садистски медленно. — Кто так поиздевался над тобой?! — рявкнул он испуганному ребенку. — Почему ты здесь живешь, кто тебя изуродовал?! Он со страшным отчаянием всматривался в лицо этого ребенка, ища в нем черты… «его» черты. Но видел лишь усохшие скулы, впалые щеки, обтянувшую череп кожу… и прямой, как у него самого, нос. Вдруг резко выдохнув Сун Лань схватил ребенка в объятия и прижался к нему. Он обнял его так сильно, что даже начал дрожать. А тот не шевелился, только дышал очень загнанно, как может дышать только постоянный голод. — Где ты живешь? — оторвавшись спросил Сун Лань. — Я спасу тебя, я уведу тебя из этого ада. Скажи мне, ты ведь здесь не один, не один же? Где тот человек, который сделал с тобой такое, скажи мне! Мальчик задрожал. Сун Лань перепуганными глазами смотрел на него и всё больше терял самообладание. Вдруг мальчик вырвался и начал убегать. Сун Лань не стал его останавливать и просто быстро пошел за ним. Вскоре они дошли до дома, который находился на самом краю города, ближе всех к открытому лесу. Высокий двухэтажный дом с пристройками и обвалившейся крышей. Ворота скрипнули, треснули старые доски. Сун Лань прошел двор и поднялся по ступенькам внутрь. То, что он увидел внутри, шокировало его. Дом выглядел настолько запустело, настолько развалившимся, что диву даешься, как здесь можно было жить. Впереди он увидел что-то похожее на печь, зал был огромным, вдали виднелась лестница на второй этаж. Мальчик, затаившись за печкой, не высовывался. — Ты один здесь живешь? — спросил Сун Лань. — Прошу, не бойся меня, я не обижу тебя. Сун Лань был настороже. Он… ждал. Справа от себя он заметил то, что выглядело в этом разрушенном доме очень неуместным, а именно мебельную пристройку, которая обозначала кровать. Три шеста соединялись над кроватью, а на них были повешены шторы, сейчас полностью запахнутые. Шторы выглядели как новенькие, даже шест не поржавел. Но едва Сун Лань сделал шаг к пристройке, как на него вдруг что-то выскочило и вцепилось ему в голову. Он совсем не понял, что это такое, только почувствовал, как что-то вцепилось в него и стало драть на нем волосы. Он занервничал, вцепился в ответ и с силой оторвал от себя, бросив в сторону. В тот самый момент мальчик с мычащими тревожными звуками выбежал из своего убежища, и только тогда Сун Лань увидел, что же на него прыгнуло. Его шок не знал границ. Это был… еще один ребенок, ужасно заросший, волосы были длинными, длиннее тела ребенка, да так, что и лица за ними не было видно. Голые ручки и ножки черные от грязи, маленькая одежда вся в грязи и пятнах. Это… была девочка. Сун Лань отбросил её к шторам из-за чего она приземлилась мягко, но встав начала рычать, как дикий зверек. Когда мальчик стал наощупь пробираться к ней он с силой хлопал ладонью по доскам и у этих хлопков был ритм. Девочка вздрогнула и мигом подбежала к мальчику. Тот заключил её в объятия и начал оттаскивать. Она, в ответ смотря на Сун Ланя, рычала и скребла ногтями по доскам. Она была такой маленькой, что и не скажешь точно, сколько ей лет, но снова-таки, Сун Лань оценил её тело по скелетной структуре и понял, что… девочке должно быть не меньше десяти лет! А выглядит она, дай боже, лет на шесть, если не меньше. Она не просто измождена, её рост будто остановлен. — Что это всё значит?.. — с ужасом прошептал Сун Лань, когда темно-карие глаза девочки выглянули из-под грязных волос и с ненавистью уставились на него. У Сун Ланя пропал дар речи. Эти глаза… нет, этого просто не может быть, это невозможно! Мальчик продолжал оттаскивать девочку, а та отчаянно цеплялась за него. Сун Лань сделал шаг и девочка снова зашипела, отчаянно, грозно. И он вдруг понял чем вызвал гнев этого ребенка. Кровать… он приближался к кровати, штора которой была потревожена. И там, в щели, что-то виднелось. Увидев, что Сун Лань идет к кровати, девочка закричала диким необузданным криком, как животное, и стала вырываться из рук мальчика. Тот казалось не имел сил противостоять её маленьким ручкам, так изможден он был. Сун Лань с колотящимся сердцем смотря на двух детей вдруг резко зашагал в сторону кровати. Секунда — и он рывком дернул шторы. И в тот момент, когда они отошли, голос окончательно покинул его горло. «Ну вот я и нашел тебя, — почти теряя сознание от шока, подумал Сун Лань. — Сяо Синчэнь». На кровати, не зная и дня разложения, лежало мертвое тело в белой одежде. Ничто в нем не выдавало мертвеца, даже запах. Чистая кровать, ухоженные волосы, дорогая одежда. Но это был мертвец, выглядевший будто спящий человек. Сун Лань нахмурился. Из-под ворота угадывалась кожа шеи, покрытая отметинами от зубов. Он… узнал эти отметины. И осознание поразило его. Он развернулся в сторону детей. В тот же момент истошно заорала девочка, когда он двинулся к ней. Мальчик начал громко мычать, когда Сун Лань силой вырвал из его рук ребенка и с той же силой убрал волосы с лица девочки. Грязное, худое, изможденное лицо с лихорадочно сверкающими карими глазами… — О боже… — побледнел Сун Лань. — Боже… Это лицо… это же было «его» лицо. Этого ребенка… мог родить только один человек. И девочку, и мальчика, которые были похожи друг на друга как две капли воды, потому что… были детьми одного и того же человека. Оба такие же черненькие и… красивые, как и «он». У Сун Ланя помутился рассудок. Он пошатнулся, едва удерживая равновесие. Что же… что же тут произошло, почему эти дети оказались брошенными, а мертвец как ни в чем не бывало, лежит в своей постели. И где… — Где Сюэ Ян? — низко, с лихорадочной хрипотцой спросив, Сун Лань почувствовал, как замерли дети. — Где человек, который всё это с вами сотворил? Девочка не умела разговаривать. Оно и понятно, ведь её брат был немым, а еще слепым. Поэтому девочка была дикой и запущенной, но в её брате еще оставались немалые задатки человечности. Чувствовалось, что до определенного времени о нем заботились… и Сун Лань даже не сомневался «кто». Этот «кто» сейчас лежал так близко от него, будучи человеком, которого он столько лет искал. — Я спасу тебя… — будто в наитье прошептал Сун Лань. — Спасу от… «него». Он мстит тебе даже после твоей смерти… и ведь он сам убил тебя. Сун Лань не знал, как так сталось, что Сяо Синчэнь умер именно от яда, который обычно выделяется во время близости. Этот яд не был способен пережить ни один человек. Но ладно существование мальчика, это объяснить еще модно было… но как быть с существованием девочки? Если Сяо Синчэнь умер от яда, то он что, получается, тоже надругался над Сюэ Яном? Как такое может быть, что к нему попал этот мальчик, и что родилась эта девочка? Это же его дочь! В её глазницах его глаза! Что же произошло в этом доме, как всё в итоге так сталось? И где… — Где он? — снова жестко спросил Сун Лань. — Где он прячется и прячется ли вообще? Почему вы не ушли, вы здесь в заложниках? Чего он хочет от вас, если вы ему, как видно, совсем не нужны. Где Сюэ Ян?! — Сун Лань тряхнул оцепеневшего мальчика. — Где… Внезапно он застыл, будто оглушенный. Он не заметил, как выскользнула из его рук девочка. Не заметил, как шевельнулись руки мальчика, которые держали что-то. Не заметил, как к нему подкрались сзади, снова взобравшись за него… и как, вцепившись ногами ему в шею, а маленький ручкой прямиком в глубину рта, ухватившись за зубы, маленькая рука… перерезала ему горло. Тем самым ножом, который передал ей мальчик. Сун Лань был ошарашен. Всё произошло так быстро, будто сон кошмарный… и он упал, чувствуя, как сильно хлещет кровь. И слышал радостный смех девочки… такой знакомый радостный смех от убийства, который он уже слышал. «Боже… — теряя сознание, думал он. — Почему… почему всё в итоге закончилось вот так? Это… не должно было так закончиться, не должно было. Кто повинен в такой страшной гибели нашей истории, кто?» Он не верил. Но он уже почти не дышал. В памяти всплыл дворец в Цишани задолго до встречи с Сяо Синчэнем. Он, Сун Лань, альфа, встретил молодого адепта в желтом, который выглядел, как воплощенная во плоти красота. С диким, чуждым всему живому нравом. И с улыбкой, в которой острились два клычка, будто в любой момент готовые разорвать кому-то горло. Совсем молодой юноша, всего пятнадцать лет… и он, семнадцатилетний, который распознал в этом юноше противоположный своему вид. И та история, что между ними в Цишани случилась… которая уже никогда не будет рассказана. А рассказать было что. О чьих-то сияющих глазах, о чьём-то сердце, которое впервые ощутило любовь, похожую на пение соловья. И этот соловей пел… ночью, в саду, где одна рука держала другую, и в какой-то момент пение застыло между губами, которые прикоснулись друг к другу. «Сюэ Ян… — угасая так и не спевшей песней, Сун Лань ощущал в кончиках пальцев холод. — Ты… его тоже погубил. И меня… и его. И всё же… я был первым. Я… а не он». Он вспомнил ночной рынок. И вспомнил глаза, взгляд которых четко показал, что не знает его. Это был удар, который невозможно было пережить. «Так ты играл со мной?» Ах, любовь… как же ты сияешь. И он снова увидел юношу, но уже восемнадцати лет отроду, красивого, стройного… жестокого, безжалостного. И красивого. Такого красивого, что замирало сердце. И когда Сун Лань посмотрел на Сяо Синчэня, взгляд его невольно стал больше. В глазах своего друга… он увидел то же, что было и в его собственных. В ту ночь Сун Лань убежал в лес, принявшись крушить всё подряд. А потом плакал, хрипло и страшно ревя своим дрожащим голосом в собственные ладони. «Он забыл… он забыл меня!» Но это больше не имело смысла. Столько лет… он тринадцать лет искал его. Его… а не Сяо Синчэня. И что он в итоге нашел? Сяо Синчэня. На том месте, на котором должен был быть он. То есть… закусанным до смерти на их общем ложе. Убитым тем, кого так отчаянно… Девочка продолжала хрипло дышать, задыхаясь своим смехом. Мальчик же, нащупав руками разрастающуюся лужу крови поднялся и развернулся. Жестом он приказал сестре ждать, а сам тем временем зашел куда-то в погреб и начал спускаться в уже давненько разрытую землю, вход которой был похож на нору. Спускаться пришлось долго, потому что везде были развешены талисманы, к которым нельзя было прикасаться, так как ожидали они незваных гостей. Когда мальчик спустился к еще одному отверстию, он пролез в его глубь и оказался в очень широком помещении, которые подсвечивалось магическими символами. Наощупь мальчик прошел по холодной земле, не видя, но точно зная, что там впереди. А впереди был… прозрачный, с зеркальным дном бассейн квадратной формы. Внутри этого бассейна, полностью погруженный в жидкость, лежал… Сюэ Ян. Он был неподвижен и обнажен, от его тела, уходя в зеркало, струились золотые нити, больше похожие на какие-то трубки. Они уходили в зеркало, исходя из его энергетических каналов. Белое лицо Сюэ Яна было бесстрастным, в теле не двигался ни один мускул. Лишь изредка вверх поднимались крохотные пузырьки воздуха, которые под давлением выталкивал его нос. Мальчик нащупал стену бассейна и по ней прошел к той его части, где была лестница. Взобравшись по ней он навис над водой, после чего достал тот самый кинжал, на котором запеклась кровь Сун Ланя. Он опустил этот кинжал в воду и кровь смешалась с водой. Тонкой алой ниточкой она стала опускаться к лежащему на дне Сюэ Яну, и когда эта кровавая прядь коснулась его лица… глаза Сюэ Яна мгновенно распахнулись. Мальчик ощутил настоящую дрожь земли и с грохотом свалился с лестницы, упав на землю. Он не видел как не шевелясь Сюэ Ян смотрел своими широко распахнутыми глазами, и прозрачные стены вокруг него медленно начали покрываться трещинами. Они издавали звук, похожий на хруст. Сюэ Ян так и не шевелился, его глаза так и были открыты, пока разрастались эти трещины. И когда они разошлись критически, стены не выдержали и с грохотом взорвались. Вода, расплескавшись, накрыла водой мальчика, от чего он испугался и попятился назад. Но вскоре он услышал… хриплый кашель и такое же хриплое. Почти безумное дыхание. Сюэ Ян… лежал на зеркале и откашливал накопившуюся в легких воду. Он безумными глазами оглядел пространство, не сразу заметив тихо притаившегося… Сяо Бай Яна. В итоге всё же найдя его он озверевшими глазами уставился на ребенка, чувствуя, с каким страхом тот дышит… Когда в ту роковую ночь Сюэ Ян до смерти закусал Сяо Синчэня, он понял это не сразу. Проспав до глубокого вечера следующего дня Сюэ Ян очнувшись не сразу понял, что произошло. Труп еще не успел окоченеть, но тепло рассеялось, как проклятая душа. И когда Сюэ Ян осознал, что произошло… приговор был подписан всем. Всему, что его окружало, всему, кто оказался рядом. Его безумие походило на черное небо, покрывшее собой целый мир. Не сразу он понял, что ждет ребенка, а когда осознал, убивать его было поздно. Сюэ Ян… уничтожил город И, даже толком не отдавая себе в этом отчета. Он метался, как апокалиптический зверь и отчаяние его не знало предела. Как и боль. Сяо Синчэнь был мертв… и он не мог поверить, что такое произошло. Не мог поверить… что такое может быть. Будто кто-то переписал историю их жизней, а ведь всё должно было быть не так! Не так! Такой конец не должен был наступить, ради чего тогда всё это было?! Сюэ Ян не знал ответа. И уже был не в том состоянии, чтобы задавать вопросы. Разумеется, самой большой жертвой его гнева стал трёхлетний мальчик. И уже не было Синчэня, который мог его защитить. И будто бы бросая вызов смерти, будто веря, что Сяо Синчэнь от такого точно очнется, чтобы остановить его, Сюэ Ян с несоразмерной жестокостью истязал бедного ребенка. Он своими руками вырвал ему глаза, а чтобы больше не слышать его слезливых стенаний и мольбы о помощи, вырезал ему и язык. — Смотри! — держа над мертвым Сяо Синчэнем Сяо Бая, кричал Сюэ Ян. — Смотри, что я сделал, смотри! Останови это, отомсти мне! Встань и останови это! Но Сяо Синчэнь не поднимался. И Сюэ Ян всё сильнее впадал в бешенство. Слепому и немому мальчику некуда было бежать, к тому же Сюэ Ян силой удерживал его в доме. Он его не кормил, не одевал, он лишь срывался на нем. Ребенок попал в настоящий ад. Он даже не мог держаться за труп Сяо Синчэня, поскольку Сюэ Ян запретил к нему прикасаться. После того, как вырезал целый город, он начал искать способ воскресить мертвеца. Но ему не удавалось. И он знал почему. Причина была в его яде. Он действовать как ртуть на золото, где золотом была душа. Яд поглотил душу Синчэня и одновременно сделал из его тела тюрьму для неё. Сюэ Ян не мог ни достать душу, ни оживить тело. Но знал, что та была в нем заложником. Он понимал… что ему нужно другое тело, потому что единственным способом достать из ртути золото, было… выпарить ртуть. То есть сжечь тело, чем и обнажить собранное золото души. Но чтобы это сделать нужно было другое тело, куда можно было бы перенести эту душу. — Дерьма кусок! — яростно кричал Сюэ Ян, смотря на труп Сун Ланя. — Как ты только додумался его убить! Черт подери, чтоб ты сдох, ты отвратителен, ты жалок! Он кричал и изрыгал ругательства, пока его дети, прижавшись друг к другу, дрожали в углу. Когда Сюэ Ян родил девочку, он махнул рукой и на неё. Почти. Даже несмотря на то, что это была дочь от Сяо Синчэня, у обезумевшего Сюэ Яна уже не было сердца, которое могло бы полюбить или хотя бы признать хоть этого ребенка как своего. Он не видел ребенка ни в ней, ни в мальчике. Всё, что он видел — это Сяо Синчэнь. И безумное желание его воскресить. Даже с учетом того, что этот ребенок был от Сяо Синчэня, Сюэ Ян не проявил милосердия. Он родил девочку и это стало настоящим сюрпризом. Потому что у дефективных девочки не рожаются. А эта родилась… обладая таким неимоверным потенциалом силы и энергии, будто живой сиреной была, во плоти. И Сюэ Ян нашел, как этим воспользоваться. Чтобы не дать Синчэню истлеть, а его душе потеряться, он создал зеркало, через которое можно было проникать в мир духов своей душой. В этом зеркале, он, воплощение древнейшей силы Лилит, убивал нерожденных духов с огромным потенциалов и направлял их энергию в тело Сяо Синчэня, чтобы таким образом не дать телу сгнить. В том мире он принял облик чёрной силы и перебил столько духов, которые должны были родиться как людьми, так и зверьми, что это потревожило даже Небеса. Но они не могли найти его, поскольку сам Сюэ Ян не был духом изначально, а лишь действовал через зеркало, им же и отражая свою настоящую суть. А чтобы самому иметь энергию, он стал вытягивать её из девочки, тем самым преграждая ей рост и развитие. Вот почему в десять лет она выглядела так ужасно. По той же причине так выглядел и Сяо Бай, ведь Сюэ Ян обкрадывал и его. Собственных детей он держал в заложниках, ради… любви. Той самой любви, которую дал ему Сяо Синчэнь. Той самой любви, которую Сюэ Ян случайно убил. Той самой любви, которая так и не успела исцелить его сердце. Сюэ Ян был, можно сказать, обнажен. Халат он даже не запахивал, лишь откинул назад свои длинные мокрые волосы. Девочка смотрела на него как на живое божество. Красивое… и такое жестокое божество. Но других она не знала, а потому и выбора не было — ей пришлось полюбить его. Потому что больше никого не было. Никого и ничего. Девочка совсем не разговаривала и даже не имела имени. Её брат лишился языка раньше, чем она появилась на свет. Поэтому… они оба мычали, каким-то образом понимая друг друга. На плечи Сяо Бая легла участь заманивать путников в город. Потому что Сюэ Ян… ждал Сун Ланя. Изначально он планировал взять его тело, плюс нужны были «запчасти», чтобы Сяо Бай хоть изредка мог видеть и говорить. Но надолго этих запчастей не хватило, плюс они часто были не по размеру. — Итак, ты его убил, — жестоко изрек Сюэ Ян, на что Сяо Бай лишь крепче прижал к себе девочку. — Гребаный кусок дерьма. Ты разве не знаешь «кого» ты убил? Ты ведь уже понял, да? Говори со мной! Ах да, ты же не можешь. Видно, тоже нужно кого-то ограбить, чтобы дополнить недостающее, верно? Он над ним издевался. И через него мстил. Сун Ланю, который получил глаза Сяо Синчэня. А сейчас эти глаза снова вернулись к нему… и очень скоро вернуться к владельцу. Сюэ Ян наклонился над трупом Сун Ланя, не почувствовав ровным счетом ничего, настолько он был ему безразличен. В его голове был только Сяо Синчэнь, до такой степени, что Сюэ Ян мог бы забыть и собственное имя, но только не его. — Жалкое зрелище, — он крутил на пальце прядь его волос. — Ты хоть понял, что это твой ублюдок, м? Я знал, что ты когда-нибудь вернешься, и я очень хотел, чтобы перед смертью ты увидел, что я с ним сделал. С твоим… сыном. Потому что СВОИМИ детьми я признаю только тех, которых мне даст Сяо Синчэнь. Из-за помешательства и горя столь не вовремя появившуюся девочку он рассматривал только как источник питания. Если бы Сяо Синчэнь был жив… до такого бы не дошло. В итоге оба детей, лишенные его защиты, стали жертвами Зверя. А Зверь не сидел сложа руки: годами он, как чума, косил души в потустороннем мире, не давая им рождаться и перенаправляя их энергию в тело Сяо Синчэня, чтобы оно не истлело. — Любимый, — когда он отодвинул штору и наклонился над Сяо Синчэнем, улыбка тронула его красивое лицо, делая его снова похожим на человека. — Осталось совсем недолго. Я искал… и я нашел. Нашел идеальное тело для тебя, любимый, чтобы мы были настоящей парой и чтобы ничего нас не отличало, что могло бы разлучить нас. Я нашел… идеальное тело для тебя, которое больше не станет жертвой моего. Невольно Сюэ Ян скосил взгляд на сжавшихся в углу детей. Он прекрасно осознавал, в каком они состоянии и что он с ними сделал. Если Сяо Синчэнь проснется и увидит их, то очень расстроится. Хотя даже без этого… Сюэ Ян и не планировал оставлять их в живых. — Мы всегда можем родить еще, — шептал он, лежа на мертвеце. — Я дам тебе столько, сколько пожелаешь, и они будут прекрасны, как ты и я. В духовном мире я нашел кое-что… подарок от Старейшины, ценная информация. Я нашел душу Вэй Усяня, заточенную в самом пекле и узнал правду. Его сын… жив! И это не тот ребенок, которого усыновил Лань Ванцзи. Настоящий сын Вэй Усяня и Лань Ванцзи всё это время был совсем в другом месте, о чем Лань Ванцзи не знал! Я знал, что Вэй Усянь до последнего не верил Лань Ванцзи, и даже умирая он не выдал, что их ребенок жив, не выдал, что спрятал его, а ему подсунул чужого! Сюэ Ян хрипло и страстно дышал. — Это не обычный альфа, — продолжал он, — в его жилах очень сильная кровь, серьезный потенциал, как у… — он чуть было не сказал «как у Сяо Бай Яна», потенциал которого заключался в душе, которая родилась в этом ребенке. — Он невероятно силен, он наследник Ланей и в его жилах течет эта сильнейшая кровь. И это уже не мальчик, а молодой мужчина. Он — идеальное тело для тебя, Сяо Синчэнь. Вэй Усянь, разгадав мои помыслы, порывался меня убить, но куда ему до меня, — Сюэ Ян с гордостью усмехнулся. — Я потуже стянул цепи, которыми он был скован, так что из пекла ему нет выхода и ни на чей зов он ответить не может. Вытащить его из пекла можно только одним способом — добровольным жертвоприношением. Но покажи мне идиота, который на такое пойдет? При жизни Вэй Усянь создал себе такую славу, что и самый сильный на такое не пойдет. Сюэ Ян замялся. Пока Вэй Усянь горит в аду, ничто не помешает ему добраться до его сына. А поскольку Лань Ванцзи не в курсе дел, то выследить и убить душу парня будет не так сложно. — Я заполучу для тебя это тело, — прошептал в губы мертвеца Сюэ Яна, — и мы снова будем вместе, ты и я. Ты переродишься в новом, сильном и могущественном теле. И мы сможем любить друг друга так, как любят только боги. Мы не будем стареть, мы не будет уставать, и мы родим столько детей, сколько пожелаешь. Ты и не вспомнишь об этих двоих, их не будет в нашей жизни… Сюэ Ян знал, что он с этими детьми сделал. И он понимал «что» бы на это сказал Сяо Синчэнь. И что он не простил бы его… и это помешало бы их любви. Поэтому было проще избавиться от «лишнего», а память о них стереть. Детей никогда не было в их жизни… их просто не существовало. — Я найду его, — шептал Сюэ Ян, — выслежу. И освобожу для тебя место. Он сильный… я выследил его дух через потусторонний мир. Он очень сильный. И так похож на ублюдка Ланя. Тот же холодный взгляд, та же бесстрастность. Он, к слову, знает, кто его отец. И ненавидит его. Хочет убить. Но очень скучает по «маме». И одно из этих желаний я смогу удовлетворить. Сюэ Ян тихо рассмеялся, после чего уложил голову на грудь мертвеца. Он… был счастлив. В своей прошлой жизни (оригинальная новелла) он не смог исполнить свое заветное желание и в итоге был убит. В этой он его исполнит. Сяо Синчэнь… будет только с ним. И никто не сможет их разлучить, никто… никогда.