Лимон раздора

В голосе Чонгука не было ни капли сомнений. Мало того он был в ярости и на мгновение Чимину показалось, что он собирается его ударить. Вокруг альфы плыл терпкий, подчиняющий аромат, хватающий за горло и не дававший глотнуть ни грамма кислорода. Борясь с охватившими безумными ощущениями, омега скривил губы в горькой усмешке: - Знаю, не позволишь. Почувствовав, как давление феромонов стало стихать, и хватка на предплечье ослабела, Чимин медленно высвободился и, не выронив больше ни слова, вышел из библиотеки. Закрывая дверь за собой, он краем уха уловил обрывок тихо сказанной фразы: «Не оставляешь мне выбора». Предавать значения этим словам Чимин не стал. Буквально взлетев по лестнице на второй этаж, он остановился перед комнатой, в которой жил до отъезда. Чимин намеренно запретил себе входить сюда, оберегаясь от ненужных болезненных воспоминаний, но сейчас, она манила его, обещая безопасность. Немного поколебавшись, он решился войти. Комната осталась неизменной: все те же стены, кровать, столик, окно... Как не странно, но чувств, которых он так боялся, не ощутил. Они разом вспыхнули перед глазами, но не тревожили, как в первое время в Токио. Чимин прошёл вглубь и медленно присел на кровать. Скользя взглядом по комнате и представляя прошлые картины, моментами ему становилось смешно, а моментами грустно. Он смог все пережить, но чем дальше Чимин погружался в те дни, тем тревожней становились мысли о предстоящем будущем с Чоном. Чонгук альфа властный, расчетливый, жесткий, упрямый, не любящий уступать. Такому невозможно противостоять! Представив себя безвольным, всецело зависящим от воли и прихотей альфы, Чимин содрогнулся. Но самым ужасным было представление о том, что будет с ним, когда Чон женится, а это непременно случится, так как Чимин знал об омеге сосватанного Чонгуку Сокджином. Тогда альфа вышвырнет Пака на улицу. Ничего позорней для омеги нет на свете, как быть меченым без брака. Жизнь превратиться в сплошную муку и полнейшее одиночество. Опозоренные родители отвернутся, брат будет призирать и ни один альфа не посмеет подойти, потому что от него будет разить чужим запахом, который невозможно вытравить абсолютно ничем! А если он, не дай Бог, родит ещё и дитя, который не будет иметь права на официальное отчество, то что ждёт ребёнка в будущем?! - Нет-нет! Я так не хочу, - неожиданно для себя воскликнул Чимин и как будто очнулся. Он вскочил с постели и в волнении зашагал по комнате. Мысленно отгоняя страх, Чимин старался придумать, как ему быть. В голову абсолютно ничего не шло, кроме слова «бежать». В какой-то момент он остановился перед зеркалом. На него смотрело бледное испуганное с темными кругами под опухшими глазами лицо. Он горько усмехнулся, вспомнив, как отказал Юнги вызволить его. В то время Чимину казалось, что поступает правильно, так он избегал худшего. - Надо посмотреть на это иначе, - глядя на свое отражение, произнёс свою любимую фразу Чимин. Она не раз помогало ему собраться с мыслями. – Выход есть, есть. Просто нужно посмотреть на ситуацию иначе. Весь остаток дня, не выходя из комнаты, Чимин провел предаваясь беспокойным размышлениям и поиском выхода. За все это время, как не странно, его никто не потревожил, даже Чонгук, который несмотря в ссоре они или в мире, всегда требовал его присутствия за столом. Он попросту решил дать омеге время и не стал настаивать, лишь распорядился отнести обед в комнату. Чонгук, пришёл к нему лишь только перед самым ужином. - Разрешишь? – как-то не свойственно своей манере спросил Чон. Он был одет торжественно элегантно в темно-серый костюм с соответствующими образу, уложенными волосами. В руках он держал большую белую коробку. - Ты уже вошёл, - надменно фыркнул Чимин, пряча заинтересованный взгляд. Но от Чона этот блеск не укрылся. Подойдя ближе, он вручил коробку Чимину. - Что это? - Я был груб… - Пытаешься извиниться? – с недоверием произнёс Чимин. – А это,  - он приподнял коробку, - откуп? Чонгук виновато улыбнулся: - Пытаюсь заключить перемирие. Надень это и поторопись. Внизу нас ждёт машина, – чмокнув омегу в макушку, он быстро вышел из комнаты. Чимин пару секунд удивлённо смотрел ему вслед. Задумчиво посмотрев на коробку, он с опаской приподнял крышку. Увидев, что там, восторженно ахнул. Накидка из высококачественного меха белого песца ослепляла своей красотой. Доставая подарок, руки омеги заметно подрагивали. Такой прекрасной вещи у него ещё никогда не было. В коробке оказался ещё шёлковый белоснежный костюм, украшенный тонкой вышивкой. Подойдя к зеркалу, Чимин приложил наряд к себе. Красиво очень. Желание ехать куда-либо не было, да и настораживало такое противоречивое поведение Чона. Они ведь никогда не появлялись на людях вместе, не садились в одно авто. Если и посещали рестораны, то приходили и уходили врозь. Так было в Токио, где мало кто знал их. Соблюдать эти условия было необходимо, чтобы сохранить их тайные отношения. Но, что вдруг альфе послужило причиной нарушить эти условности здесь в Сеуле, где полно знакомых Чимина и где только ленивый не знал Чон Чонгука, нужно было выяснить непременно. Когда Чимин спустился в фойе, Чон сидел в кресле со стаканом чего-то алкогольного в руках и нетерпеливо постукивал носком дорогого лакированного ботинка. Наконец, заметив омегу, он встал с места в полном изумлении. - Ты прекрасен, - сказал Чонгук, откладывая стакан в сторону. - Спасибо, я знаю, – нисколечко не смущаясь, ответил Чимин. Они вышли из дома и сели в ожидавшую их машину. - Куда мы едем? - Секрет, - загадочно улыбнулся Чонгук. Они ехали по ночному городу, Чимин чувствовал, как его сердце бьется все сильнее. Он не мог понять, куда он его везёт. Наконец, они приехали в ресторан. В тот самый, который когда-то обожал Тэхён. В своё время друг все уши прожужжал, рассказывая какое это замечательное место и какие отменные блюда здесь готовят. Уютный полутемный зал. Вокруг стояли столики с мягко горящими свечами в высоких подсвечниках. Люди, выглядевшие как настоящие актеры кино (хотя почему как), сидели, отдыхали, вокруг столов ходили официанты, в углу зала с отдельной подсветкой находилась сцена с музыкантами. - Тебе нравиться? - Здесь чудесно, - произнёс Чимин, восхищённо подмечая каждую деталь интерьера описанную Тэхёном. - Кстати, заметь, охраны с нами нет, – отметил Чонгук, отодвигая ему стул и услужливо помогая сесть. Их действительно не было, но Чимина это не обрадовало, ведь саму суть проблемы в их отношениях это снисхождение Чонгука вовсе не решило. Возле их столика тут же оказался официант. Получив заказ, он быстро ушёл. Чонгук вдруг посмотрел поверх головы Чимина, и тут же на его лице изобразилось легкое удивление, а затем расплылась широкая улыбка. - Побудь немного один, мне нужно кое с кем поздороваться и старайся не привлекать к себе внимания. После этих слов Чимин тут же почти физически ощутил спиной чей-то изучающий взгляд. Ему ужасно захотелось выяснить кто это, но помня наказ Чона, остановил себя, зато в голову пришёл простой выход. Чимин достал из сумочки зеркальце и, делая вид, что подправляет причёску, повернул зеркальце так, чтобы видеть к кому подошёл альфа. Увиденное поразило омегу настолько, что он чуть не позабыл, как дышать. - Тэхён, – Чимин видит в зеркале свои глаза, полные неверьем. Его руки затряслись, ему до слёз захотелось подбежать к другу, броситься в объятия, но в следующий миг взгляд в зеркальце ловит лицо Хосока. Чимин быстро спрятал зеркальце в сумочку. Насколько Пак знал, Хосок расторгнул договор с Тэхёном почти три года назад, и после они ни разу не были замечены вместе. К тому же несколько месяцев назад, все газеты трубили о помолвке Хосока и никак не с Тэхёном. Так почему они сейчас сидят рядом друг с другом? Что это: свидание, деловой ужин или встреча давних любовников ставшие со временем добрыми друзьями? У Чимина от возникавших друг за другом вопросов закружилась голова. Отвлечься от потрясения омеге помог подошедший с заказом официант. К этому моменту вернулся и Чонгук. - За что выпьем? – спросил он, разливая вино в тонкие хрустальные бокалы. Чимин помедлив, предложил: - За счастье. - Прекрасный тост, - согласился альфа. Они выпили вина и приступили к блюдам из омара и из какой-то рыбы с удивительно нежным мясом, название которой Чимин и выговорить-то не мог. Их беседа была легкой и милой, без взаимных поддевок и подколов. Давно Чимин не проводил время так приятно, совершенно позабыв про скверное начало дня. Ему очень нравилось просто сидеть за столиком и вести ни к чему не обязывающий разговор. Они немного посплетничали о Сяудзе и Боныне, об их привычках и характерах, и даже затронули тему языковой школы Чимина, которая плавно перешла к теме о родителях и младшем брате омеги. - Мне бы хотелось их навестить, - с грустью признался Чимин. – Я так дано их не видел. Наверное, Чихён стал совсем красавцем, – глубоко вздохнув, он глотнул немного вина. Мысли переполняли Чимина, на душе было так обидно и горестно, он вспоминал о каждой счастливой минуте, наставлениях отца и папы в выращивании капусты, с которыми бы сейчас пробыл с самого раннего утра под палящим солнцем в поле весь день, только бы увидеть их снова. Так же он скучал по Чико, несуразной дворняжке, которая вместо того чтобы облаять чужих, бросалась к ним с ласками. Отогнав от себя воспоминания, Чимин вспомнил о раздиравших его доселе вопросах. - Почему ты решился пригласить меня сюда? Чон, до этого любовавшийся красотой омеги, слегка растерялся. - Потому что мне так захотелось. Чимин приподнял бровки: - И даже не побоялся? Это ведь не Токио Чонгук, здесь полно людей твоего круга, возможно, тут могут оказаться и те, кто знают меня, – сделал акцент на последнем слове Чимин. Чонгук притворился, что не слышал последних слов. В тот же миг заиграла песня Щим Гюсон «Lunar Phase». - Не бери в голову, – он взял омегу за руку. - Потанцуем? Омега не стал противиться и Чон повел его на площадку перед оркестром, куда вышли танцевать ещё пара-тройка парочек. Плавно двигаясь в танце под чувственную музыку, Чимин никак не мог внутренне расслабиться, видя, как на них смотрят с любопытством, и эти взгляды были такие липкие и неприятные. Особенно остро он ощущал взгляд со стороны дальнего столика находящегося чуть поодаль от оркестра в самом темном уголке ресторана. Альфу (именно альфу) сидевшего в полумраке, было не разглядеть, но даже так сердце Чимина на миг замирает, а потом пускается вскачь. Он буквально кожей чувствовал ауру опасности, окружавшую незнакомца. Осознав это, омега решил остановить это безрассудство: - Все смотрят только на нас. Давай уйдём. - Тебе не стоит так смущаться. Пусть смотрят, – улыбнулся Чонгук в ответ. - Не в этом дело. Просто… просто, мне не комфортно. Я не привык к такому, ты ведь знаешь. Темная бровь насмешливо выгнулась. - Как скажешь, идём. Они вернулись к столику, чтобы забрать сумочку Чимина и сразу же направились к выходу под провожавший их взгляд глубоко карих глаз, в темных зрачках которых затаилась злоба. Всю обратную дорогу до особняка Чимина не покидал темный образ незнакомца. Странная смесь противоречивых чувств переполняло нутро, он не понимал, что чувствовал. - Тебя что-то беспокоит? – заметил Чонгук. Чимин от неожиданности внутренне вздрогнул, застигнутый врасплох, и ответил несколько поспешно. - Беспокоит? Нет. Я, просто размышлял о сегодняшнем ужине. Чонгук криво улыбнулся. - Тебе не понравилось? Разве не этого ты хотел: никакой охраны и пряток от общества. «Это совершенно не то, что я хочу» - мысленно со злостью возразил Чимин. Он, конечно, высказал бы это вслух, просто сейчас не подходящее время. - Было рискованно. Нас могли заметить какие-нибудь журнальные писаки. - Эти выскочки и без этого строчат всякую ахинею. Не стоит беспокоиться. Они оба замолчали. Затем Чонгук неожиданно произнёс: - Ты должен принять решение. Сердце Чимина вздрогнуло и бешено застучало. - Я бы принял решение, если бы были варианты, - проговорил Чимин, стараясь не выдавать испуга, который сжал ему горло. – А их, как я понимаю, у меня нет. Это не совсем правильно. - Почему же, есть, - проговорил холодно Чонгук. – Волочить свое существование в каком-нибудь вонючем борделе на злосчастном районе Токио, пока ты не откинешь свои прекрасные стройные ножки. Японцы извращенный народ, детка, думаю, ты быстро наложишь на себя руки. Горло Чимина сдавил спазм. Он упрямо сглотнул тяжёлый, колючий ком – казалось, если только он позволит себе эти слёзы, потом попросту не сможет совладать с собой. Не сможет со всем этим справиться… - Мне нужно время, - промямлил Чимин. Их автомобиль въехал в автоматически открывшиеся ворота и остановился перед парадным входом. Чонгук ничего не ответив, выбрался из машины и направился прямиком в дом, не удосужившись даже открыть Чимину дверцу. Поведение альфы настолько ущемило Чиминово эго, что из глаз ручьем брызнули так долго сдерживаемые слёзы. Просидев некоторое время в машине, Чимин худо-бедно успокоившись, вернулся в дом. В фойе его встретил подуставший Сяудзе. - Господин Пак, хозяин велел проводить вас в его кабинет, - проговорил он, обеспокоенно глядя на заплаканного омегу. - Не дождётся! - решительно возразил Чимин и, отстукивая по полу каблуками, поднялся на второй этаж. На часах уже пробило полночь. Чимин намеренно не стал возвращаться в их с Чоном спальню, решив в знак протеста остаться в своей прежней комнате. Он дёрнул за ручку, но дверь не поддалась. «Какого черта она заперта?!» - внутри омеги поднималась беспомощная ярость. - Я велел тебе пройти в кабинет, - вдруг раздалось за спиной, и от неожиданности Чимин вздрогнул. Он глубоко вздохнул, набираясь смелости, прежде чем развернуться и встретиться взглядом с Чонгуком. - Я очень устал и хочу лечь, - с притворной улыбкой проговорил Чимин, кладя ладошку ему на плечо. – Боюсь, поддержать разговор я не в состоянии, - не дав Чону возможности что-то произнести, он развернулся и направился в их общую спальню. Чонгук остался стоять на месте, сжав кулаки. Внутренний зверь заскулил, больно кусая за сердце. Если бы небеса даровали ему возможность создать самому омегу мечты, ему вряд ли удалось бы придумать что-либо совершенней, чем Чимин. Он знал, что сердце омеги до сих пор тоскует о другом, хоть он никогда не давал ни малейшего намека. И это знание оказывало на него давление, давая сил вновь и вновь штурмовать наглухо закрытую дверь в душу Чимина. Чонгук, чего бы то ни стоило, дождётся, добьется, пробудит, заставит омегу полюбить.