chapter 5
6 апреля 2026 г., 02:52
Vaknan — Heldom
Подготовка к свадьбе идёт с самого утра — слишком раннего для господ, живущих в замке. Никто не привык на празднествах и пирах ложиться лишь ближе к полночи и просыпаться чуть позже рассвета. У наследников, что прибыли для веселья, забрали то самое веселье, назначив им комендантский час, после которого из покоев нельзя и шагу без ведома стражи ступить. Сонхун проснулся до нашествия фрейлинов и продумал каждый свой шаг на сегодняшний день. Вечером он заварил ядовитый настой мутно-синего цвета, который медленно будет отравлять ненавистного им человека. И уже сейчас, на чистую голову, продумал то, как именно это попадет в организм его цели. Сонхун медленно вылил содержимое пузырька в форму из песка, чтобы жидкость кристаллизовалась и избавилась от лишней влаги, а затем вставил в ещё жидкий раствор колечко, чтобы оно соединилось с будущим предметом. Закрыв содержимое крышкой сундука, омега, предвкушая свою месть, выдохнул, прикрыв веки. Иногда пред глазами мелькает альфа с запахом темного шоколада. Из-за него Пак точно набрал килограмм, ведь ест темный шоколад чуть ли не каждый час. Погрузившись в ванну с холодной водой, аспид нырнул в нее с головой, задержав дыхание и смотря вверх сквозь пелену воды. Сонхун не терпит теплых ванн и слуг во время купания. Никто, кроме братьев, до недавнего времени не смел лицезреть его шрамы. Встав, он сразу же подошел к зеркалу. Не обращая внимания на капли, что дорожкой текли по ковру от ванны, омега повернулся к отражению спиной и очертил симметричные шрамы на лопатках. Словно ангел, чьи крылья вырвали на корню. Их создал родитель, после того как Сонхун защитил Чимина от полета с лестницы. Их папа тогда не мог найти свой кулон и решил, что его украл младший омега. Сонхун тогда не дал папе толкнуть ребёнка и в ответ пихнул взрослого, показывая, что нашёл кулон под кроватью в комнате папы. Тот начал кричать и, заведя Сонхуна в собственные покои, осколком от разбитого зеркала начал рисовать Сонхуну вырванные крылья со словами: «Раз ты у нас святой, благодетель и спаситель, ангелу полагаются крылья. Но у нас их нет, поэтому мы скажем, что они отпали от долгого пребывания среди грешников». Сонхун даже не кричал. Молча ушел к Чанелю, оставляя кровавый след по всему замку, после которого слуги меняли весь ковролин. Альфа омыл брата в чистой воде своей ванны и перевязал бинтами практически всё туловище. Воспоминания никуда не уходят. Они всегда с ним, словно произошли вчера. Их давность показывает лишь то, что шрамы уже зажили. Иногда омега завидует младшему Чимину, ведь его память просто стерла некоторые из воспоминаний в целях самозащиты. Или Чанелю, что с легкостью забывает все те годы в аду, пребывая в постоянном опьянении. Сонхун иногда хочет также, но по неизведанным ему самому причинам не может. Или не хочет. Омега приходит в себя резко, одернув руку от собственной спины. Отворачивается от зеркала. Он редко смотрит на себя, ему не по душе каждый раз отматывать свой разум в то время, стоит увидеть шрамы. Свое тело он практически никогда не осматривает и не задерживает на нем взгляд. Чертов Чхве Субин. Сонхун быстро вытирается и надевает полностью светлый наряд, чтобы отогнать людей от мысли, что он мрачный. Белая рубашка с воланами у ворота, бежевый жакет, вышитый золотом, и брюки, идентичные верху. Лёгкий блеск губам придаёт крем, и омега направляется в соседние покои брата, который то и дело трещит о Чхве Енджуне.___
Сонхва сидит в почти кипящей ванне и выбирает себе образ, глядя на двух фрейлин, каждая из которых держит в руках по наряду. Резко распахнув двери, в комнату бесцеремонно входит Сонхун, желая брату и фрейлинам доброго утра, а затем в недоумении смотрит на брата, намекая на комнату, в которой можно сжариться быстрее, чем в печи. Все зеркала запотели, окна закрыты. Сонхун слова не сказал, лишь осуждающе качнул головой и как можно быстрее раскрыл все находящиеся в комнате окна. — О! Любимый, — протянул сладко Сонхва, бегая глазами по двойняшке. — Как думаешь, какой из нарядов больше всего понравится тому, о ком я капаю тебе на мозги уже пару дней? — пытаясь мило похлопать ресницами, спросил красный от пара омега. — Ты полоумный, — подошёл вплотную Сонхун к брату, встав между прислугой и смотря на него сверху вниз, вскинув бровь. Столкнувшись с лицом, что было в замешательстве, он велел слугам выйти и оставить их вдвоём, на что те благодарно выдохнули и вышли, закрыв за собой двери. — Мин Юнги и Ким Тэхен пропали черт знает куда, а ты паришься над тем, какой наряд понравится Енджуну?! — раздраженно, словно сейчас кинет все лохмотья в ванну к брату, закончил агрессор, после чего столкнулся с шутливо обиженной физиономией. — По твоему виду я бы сказал, что нас волнует то, какой наряд понравится альфам Чхве, — насмешливо ответил Сонхва. — Ты да в белом. Что, уже собираешься покорять Поля Чревоугодий? Или сразу их Короля? А?! — резко поднявшись в ванне и расплескав всю воду вокруг, съязвил омега. — Мне и своих забот достаточно — ещё и за Тэхена с Юнги переживать? Много чести, — встав на ковер, закончил омега, забрав из рук брата бежевый гусарский жакет с золотой вышивкой. — Сегодня будем близнецами, тоже буду в бежево-золотом, — не обращая внимания ни на что, кроме одежды, завершил Сонхва, после чего в него полетели все оставшиеся вещи, что швырнул в него брат, размеренным шагом покинув комнату. Сонхун сегодня явно встал не с той ноги.___
Феликс бодрствовал практически всю ночь, заснув лишь под утро. Прокручивая столь важный для нежного сердца момент, он смотрел на фото матери, чьи волосы были того же цвета, что и у него. Она вышла замуж за отца в том же возрасте, что и предстоит сегодня омеге. Он никогда не знал её, во дворце о ней лишь мельком рассказывал отец, но Феликсу искренне жаль, что его родителей не будет на столь значимом событии. Прислуги ворвались в комнату без стука, вынудив омегу вздрогнуть и распахнуть глаза. Милая женщина, чьи морщины натягивались благодаря тугой прическе, бережно подала стакан воды и вытащила омегу из-под одеяла, подводя того к подготовленной ванне, в которую вливали воду из вёдер. Предоставив ему на выбор разные склянки на подносе, Феликс бросил в воду розмарин, которым пахнет его жених, лепестки роз и ссохшиеся ягоды клубники. Вода забавно напоминала цветочный компот, и омега с улыбкой погрузился в теплую воду, вытягивая ноги и удобно устраивая голову на подушке у шеи, что подставили фрейлины. Прикрыв глаза, на которые моментально пали огуречные кругляши, тело Феликса начали натирать люфой и маслами, делая тем самым легкий массаж. В родных землях с ним такого не происходило. Ему просто наливали ванну и оставляли одного. Фантазия рисует соседнее государство, представляя новую жизнь там. Феликс знает, что в Орлиных Скалах его будущий супруг уважаем и любим, мозг терзают мысли о том, какого там будет отношение к нему самому. Полюбят ли его хоть где-то? Улыбка сама просится на лицо лишь от того факта, что его брат больше не может его достать. Феликс никогда не питал теплых, родственных чувств к Минхо, второй и не давал повода. Стоило омеге родиться, забрав тем самым жизнь матери, он попал в ад. По крайней мере, при мыслях о доме возникает лишь такая ассоциация. Возможно, в его детстве и были радостные моменты, но память словно стерла добрую половину его жизни. Младший Ли любит отца, но не припоминает от него теплоты ни в словах, ни в действиях. Тот не издевался над ним как брат, за что омега уже мысленно говорит спасибо. Иногда маленький Феликс представлял, что все они счастливы, и мама осталась жива, не забрав с собой улыбки отца и Минхо. Было бы славно, если бы старшие остались теми, кем были до ее смерти. Прислуги, что достались омеге от матери, рассказывали, что когда та была беременна омегой, весь двор цвел, как и король с принцем. Феликсу никогда не верилось, что его старший брат мог его ждать и радоваться его появлению. Все, что знает о брате омега, это издевки, травля и пренебрежение.24hr Dog — FKA twigs
Блаженство прерывает вошедший в комнату Бомгю, который съедает огурцы с глаз Феликса, заставляя тем самым их открыть. Бомгю выглядит чудесно. На нем молочная рубашка с объемными рукавами и деталями в виде кружева. Поверх рубашки надет корсет, перетянутый спереди. Снизу черные брюки, что элегантно подчёркивают бедра. Макияж на кукольном лице сияет ярче солнца, выделяя глаза, прическа же практически не уложена. Феликс осматривает друга и мысленно восхищается его красотой. — Я принес тебе свадебный наряд, — восторженно произнёс миловидный омега. — Все будут в бежево-бело-сером, поэтому, чтобы вы со свои женихом выделялись, наши портные трудились день и ночь, чтобы создать эти наряды, что напоминают бриллианты, — с блеском в глазах и неимоверной радостью в голосе начал Бомгю. — Я лично контролировал весь процесс пошива, чтобы тебе все понравилось. Субин понес Хван Хенджину его костюм, а я решил принести тебе твой, чтобы увидеть каждую эмоцию на твоем лице. Это не наряды, а искусство, — положив закрытый тканью костюм, закончил омега, смотря на друга в ожидании. Феликс лишь растянул улыбку и, дождавшись, когда слуги закончат омовение, вылез из воды прямиком в полотенце. Стоило ему высохнуть, его принялись обмазывать кремами, что имели аромат его природного запаха — земляники, и усадили на кресло перед зеркалом, начав красить его лицо и укладывать волосы. Бомгю же встал подле зеркала, смотря на друга и командуя прислугой, помогая тем собрать принца Ли. День начался волнительно и в то же время восхитительно.___
Чанель разнял слипшиеся веки, будучи на полу. От холода сквозняка, который проникал в покои наследного принца сквозь щель под дверью, спасали двое омег, что покоились на правом и левом плечах. Привстав на локтях, альфа оглядел комнату. Тэен уснул на кресле под оленьей шкурой, а кровать его оккупировали несколько наложниц. Воспоминания о ночи в памяти не сохранились, значит, ему было не так уж и весело, как могло. Будучи полностью обнаженным, он подошел к окну, за которым вовсю бегали придворные слуги из угла в угол, завершая все приготовления к предстоящему торжеству. Чанель искренне радуется возобновившемуся единству королевств, он и не вспомнит, когда последний раз в этих стенах проходили подобные празднования, исключающие интриги. В Идриле каждая свадьба знатных особ отмечается при дворе, дабы союз был благословлён владыкой Идрила. Только вот что толку от этих благословений. Брак родителей был благословлён чуть ли не каждым живым существом на континенте, а в итоге вылился в союз двух несчастных, что никогда друг друга не любили. Скорее ненавидели. Чанель был первым нелюбимым сыном родителей. Слуги говорили, что папа даже не брал его на руки в младенчестве. Что ожидать от человека, которого насиловал собственный муж ради потомства. Чанель хорошо забывает о том, как появились три его брата. При зачатии двойняшек отец брал папу на трапезном столе при всех слугах и восьмилетнем сыне. А при их рождении папа молил убить его вместе с родившимися омегами. Чанель никогда не винил папу в жестокости. Он с детства понимал причинно-следственную связь. Клялся ему не быть таким же, как отец. Принимал каждый удар и никогда не смел дать сдачи. Альфа лишь жалел папу, но никогда не говорил об этом вслух. Когда же десятилетний ребенок пришел к нему с окровавленной спиной и сухими глазами, в которых была лишь решимость, Чанель сломался окончательно. Он на тот момент стал совершеннолетним и имел власть и связи при дворе, как наследный принц. Сонхун молча пришел в его покои посреди ночи и встал напротив, молча смотря на спящего брата. Альфа тогда проснулся от странного присутствия, которое его не подвело. Он взял на руки маленькое ледяное тело, в котором словно не осталось жизни, и мягко залез вместе с ним в теплую ванну, усадив младшего на колени и поглаживающе оттерая кровавую спину. Перед тем как закрыть глаза, маленький Сонхун лишь прошептал: «Я знаю, как все это закончить» и ушел в забвенный мир на целых две недели, за которые альфа будил его, лишь чтобы тот поел. Чанель тогда закрыл свои покои для всех, кроме братьев. После пробуждения Сонхун молча принес кучу бутыльков с мутной жидкостью и словно прочел фантастический рассказ, поведав Чанелю план по спасению папы. Старший Пак тогда согласился и взял исполнение в свои руки, оставив тайну лишь между ними. Спустя пять лет их папа умер от неожиданной болезни, что терзала его четыре года и которую ни один из лекарей не смог определить, а уж тем более побороть. Четверо родных душ тогда праздновали такое событие целый месяц, еще не зная, что взамен покинувшего палача придет другой, в лице отца. Тот, не имея под рукой мужа, на которого можно выплеснуть весь гнев, переключился на детей, не переставая играть идеального отца на людях. Только вот отцу Чанель перечить не боялся, благодаря чему ему удавалось защищать младших. После примера родителей Пак дал себе обещание не иметь детей. Он знает, что воспитывал бы их с кардинальной разницей, но боится. Потому поклялся дать братьям хоть и нелюбимых, но добрых и благородных мужчин. От чего при заявлении отца о возможной помолвке Чимина попытался пресечь ту идею на корню. Чанель надеется, что Чимину удастся добиться помолвки с Ким Намджуном, поскольку время младшего на исходе. Тем временем Тэен подал признаки жизни, отвлекая Пака от обременяющих дум. Тот неожиданно зевнул и поравнялся с собутыльником. — Смешно наблюдать за резким изменением планов, сегодняшнее торжество должно было принадлежать мне, — усмехнувшись, констатировал Мин. — А в итоге мой суженный пропал черт знает куда. Спасибо, что хоть вместе с моей занозой братцем, — откровенно смеясь над ситуацией, завершил Тэен. — Неужели ты не испытываешь никаких волнений? — заинтересованно повернулся к нему Пак. — Если бы один из моих братьев пропал, я бы обыскал каждый уголок континента, убил бы каждого, кто к этому причастен, и не допустил бы иных празднеств, — поделился безбровый. — Я бы мог сказать, что завидую твоим отношениям с родственниками, но нет. Мне, пожалуй, действительно все равно, — пожав плечами, ответил Тэен. — Отчасти я переживаю за сохранность Ким Тэхена, не хочется брать порченого омегу в мужья. Все же этот белобрысый хорош собой, — представив пред собой омегу, ухмыльнулся Мин, на что Чанель осуждающе дернул бровями и, накинув найденные лохмотья, ушел к себе.___
Щекочущий пятки холод пробежался мурашками по телу, от чего красновласый альфа потянулся звездой на постели. Он в предвкушении открыл глаза, встречая чудеснейший день его жизни. С десяти лет альфа фантазировал об этом дне. Улыбка своевольно окрашивает лицо, и он добровольно тянется к солнечным лучам. Наконец он избавится от психопата в своем доме. От того, кто лишил его матери. От того, кто лишил отца жизни, оставив лишь оболочку. От того, кто, забрав с собой счастье всего королевства, приобрел идентичное ей лицо, но ужасный характер. Минхо не особо помнит черты матери, но это не мешает её образу ежедневно приходить в его сны. Иногда ему кажется, что она его преследует. Будь она с ними, альфа уверен, вся их жизнь сложилась бы по-другому, как и жизнь всего королевства. Когда умирает любовь короля, ему становится нечего терять, и чтобы почувствовать себя живым, он идёт на необдуманные поступки, словно ему и нечего ставить на кон. Минхо уверен, что если бы была его мать, папа уже свергнутого Хан Джисона и Ан Хенджина, мать принцев Мин, были бы живы, и никаких войн бы не существовало в помине. Но мёртвых не воскресить, и потому он наслаждается моментом избавления от проклятья всей своей жизни. Его младший брат покидает родной дом, и Минхо надеется, что больше никогда не увидит ни его, ни его прекрасное лицо, которое не даёт забыть боль утраты. Приняв ванну с помощью слуг, Минхо надел наряд, что те принесли, и с довольной ухмылкой на лисьем лице поправил прическу.___
Утро Енджуна не начиналось. Он всю ночь блуждал в своём разуме, сначала размышляя о брате, которого вся его душа отказывалась выдавать за Ли Минхо, а затем — о предстоящей встрече с семьёй упомянутого и их родстве, которое его совсем не привлекало. Затем недры разума увлекли его в недавнюю ночь, проведенную с упавшим на его голову омегой. Сонхва. Как же он осточертел жить в разуме альфы. Енджун прокручивает в голове каждое слово омеги и недоумевает, почему не догадывался об этом раньше, потому как еще в детстве замечал, какими побитыми были дети семьи Пак. Альфа тогда думал, что они ребячатся между собой, но недавняя информация перевернула все представление о правящей семье Идрила с ног на голову. Сонхва в его вселенной всегда был лавой, что сжигает все на своем пути, стоит к ней притронуться. Красота омеги притягивала, его грация и умение управлять собственным телом — гипнотизировали, но его поведение, высокомерие и скрытность отталкивали. Всех, кроме Енджуна. Он всегда хотел разговорить молчаливых двойняшек, а точнее Анаконду. Сонхун тоже привлекателен, но в нем все отталкивало Енджуна всю жизнь, словно стоило уронить на Сонхуна взгляд, так сразу сердце остановится. Сонхва… Енджун представлял, какой омега чудесный собеседник, наблюдая за ним издалека. Приблизиться смелости не хватало. Впервые увидев какую-либо эмоцию на лице холодного двойника, хоть эмоция и была негативной, Енджун, не раздумывая, рванул на помощь, словно от этого зависела его собственная жизнь. Увидев бессознательное тело, которому грозила опасность, сердце альфы рухнуло в пятки, отдав пульсом в виски и выключив всю сознательную часть, пробудив лишь затуманившую глаза агрессию. Облегчение пришло лишь с пробуждением омеги. И Енджун готов поклясться всеми богами, что та ночь была лучшей в его жизни. День не принес радости, но ночь и утро, где запах корицы пропитал легкие, не оставив места кислороду, запомнятся ему навсегда. Енджун намерен заполучить анаконду себе. Во-первых, для душевного спокойствия, чтобы за омегу не приходилось переживать. Во-вторых, чтобы быть счастливым. Иначе Енджун не видит смысла в собственной жизни. Он уверен, что любит. Не уверен насчет взаимности, но знает, что если не Сонхва, то никакой брак альфа заключать не станет, ибо из избранников останется либо один из братьев возлюбленного, мысль о которых в контексте любви вызывает отвращение, либо ненавистный Мин Юнги, чья недовольная физиономия изредка догоняет его в кошмарах. Енджун обязан преподнести Сонхва все, что тот пожелает. Стоит лицу омеги всплыть пред глазами, все внутри альфы расцветает. Как бы ни ранили его слова омеги, он цепляется за хорошее, а точнее за то, что Сонхва был влюблен в него три года. Значит, все взаимно. Было, по крайней мере. Альфа не унывает. Знает, что в королевских землях все наследники пробудут еще минимум месяц, и принцу кажется это вполне долгим сроком для того, чтобы заполучить желанное. Осмотрев образ, который альфа собирал сам — белая рубашка, утянутая широким коричневым поясом, что напоминает седло, Енджун одобрительно кивнул своему отражению, подмечая, что отличается от родных братьев безупречным вкусом, и покинул комнату.___
Утро Субина начинается с проверки писем, что пришли от матери с родных земель. Мысленно он благодарит всех богов за то, что та жива и пребывает в здравии, поскольку без нее он не может представить свое восхождение на трон. Если бы не она, на предстоящую свадьбу Бомгю приехал бы лишь Енджун, поскольку сам Субин был бы обременен правлением над собственным государством. Королева Мать всегда выручает его, и он, как всегда, молится богам за нее, братьев, королевство, себя и с недавних пор за одного холодного омегу, чей взгляд ранит острее лезвия. Зверские шрамы на столь нежном теле страшат больше, чем надвигающаяся война. Даже трупы, которые оставляет после себя Дьявол, страшат не так сильно, как представление о том, что делали с этим хрупким созданием. Хотя кто тут еще хрупкий. Субин не уверен, что смог бы такое пережить. Детство принцев Чхве проходило как в самых прелестных сказках, что читают детям перед сном. Их родители любили друг друга и каждого из своих детей. Альфы росли в более строгих условиях, их учил сражаться отец и лучшие рыцари в их землях, а учителя делились самыми ценными знаниями, чтобы те выросли примером для подражания. Бомгю же, хоть и невероятно образован, мягок сердцем и душой, наивнее любого дитя, ведь рос в безграничной любви отца, матери и братьев, словно драгоценность, которую трогать никому не позволено. Также сильная часть семейства относилась и к матери. Та болезненно восприняла смерть отца, что внезапно настигла их три месяца назад. Субин был готов отдать все королевство и титулы, лишь бы вернуть маме, что месяц не выходила из собственных покоев, отца. Сердце того остановилось резко, за семейным ужином, когда альфа потянулся поцеловать супругу. Иногда Субину кажется, не поручив он матери кучу дел, что нужно исполнить, дабы королевство процветало, она бы ушла вслед за своим любимым. План он придумал неожиданно, когда не заметил маму на собственной коронации. Став королем, он вольно явился к ней в покои посреди ночи и, увидев ее исхудавшее тело, что лишилось былого румянца, взмолился, чтобы та помогла справиться с свалившейся на него ношей. На самом же деле, отец был изумительным правителем и тщательно подготовил наследника к вступлению на трон, но увидев мать в настолько плачевном состоянии, что сердце самого Субина чуть само не остановилось, он решил всячески занять её хлопотами и делами, дабы у нее не было ни одной свободной минуты, чтобы соскучиться и уж тем более горевать. Смотря на любовь, что сохранилась даже после смерти, сердце Субина в глубине своей жаждало такой же истории. Безграничная любовь, что способна на всё. Субин часто молится, чтобы такая же всеобъятная любовь настигла его и братьев. Видимо, это вершится в одни из самых нежданных моментов. Никогда Чхве Субин не мог думать о любви с одним из Паков. Она свалилась на него с неба, хоть он и не до конца уверен, что это то самое чувство. Пока что о Сонхуне хочется узнать больше. Ближе. Проводить время вместе, хотя бы десять минут в день. Хочется, чтобы омега поделился пережитой болью. Или был счастлив рядом с альфой. Субин не знает точно ничего, кроме того, что хочет, чтобы Сонхун просто присутствовал рядом. Одев наряд, что принес и оставил Бомгю, Король Полей Чревоугодий подозрительно оглядел себя, подметив, что одет в тот же костюм, что и младший брат. Улыбка тронула невозмутимое лицо, и альфа покинул спальню, удалившись к одному из виновников предстоящего торжества.The Louvre — Lorde
Мягкое солнце, представляя новый день, плавно восходит над облаками, представляя глазу магию утра, окрашенную фиолетовым, голубым, оранжевым и розовым цветами. Хенджин наблюдает за облаками, лежа на мокрой от росы траве. Ночь была долгой, от чего, выспавшись до рассвета, он отправился на пробежку со своим конем. Хоть он и не подает виду, волнение его не покидает. Он признателен за то, что в мужья ему достался добрый и красивый омега, но сможет ли красноголовый спокойно ждать альфу с каждого похода. Нужно ли ему вступать в брак с таким образом жизни? Честно ли это по отношению к омеге? Вернувшись в покои, когда солнце уже находилось в зените, Хенджин столкнулся с Субином, который стоял подле входа с каким-то длинным тканевым мешком. Пройдя внутрь вместе, Субин, одетый в белую рубашку с длинной лентой на шее, что была словно бесполезный шарф, и с корсетом, что перевязан на животе, повесил гостинцы на вешалку и достал оттуда ослепляюще блестящий верх костюма, блеск которому придавали бегающие по комнате солнечные лучи. Костюм состоял из серебряной кольчуги на рукавах, молочного шелка, что был собран словно броня с гербом и вышит драгоценностями, что похожи на бриллианты. — О боги, — первое, что смог выпалить Хван, после того как ослеп от отражающегося о костюм солнца. — Ощущаю себя омегой, которому нужно надеть все самое лучшее для свидания, — усмехнулся мужчина, перехватив данное творение в собственные руки. — Неужели я должен так сильно выделяться? — Одарив друга взглядом, спросил Хенджин. — Видимо, да, так решил Бомгю, — также сморщившись от исходящих солнечных бликов, ответил наследный принц Чхве. — Он лично подбирал все материалы и следил за изготовлением ваших нарядов, — скрестив руки на груди, продолжил он. — Все будут в светлом, и вы, как женихи, тоже должны быть в светлом. Поэтому, чтобы всем сразу было ясно, в честь кого такое торжество, он предал вашим одеяниям особую изюминку, — оглядев мерцающий пиджак, подвел вердикт альфа. — Да, твой брат не прекращает удивлять, — с доброй насмешкой сказал Хенджин, отпив вина прямо из кувшина и передавая тот другу. — Смотрю, для тебя тоже он подбирал костюм? — Да, и скажу более, на мой взгляд, мы с ним одеты в одно и то же, — также отпив вина, начал смеяться Чхве. — Он готовил вашу свадьбу, словно свою, — уже с грустной улыбкой проговорил он. — Честно признаться, я и сам думал, что мой брат достанется тебе, — поставив кувшин на тумбу, закончил альфа, присев в кресло. — Я думал также, — снимая утреннюю одежду, начал Хван. — В итоге мы роднимся, но через моего будущего супруга. Получается, кем мы будем друг другу? — озадаченно спросил альфа. — Свойственниками. По факту никем, просто косвенно будем связаны друг с другом, — чуть усмехаясь, ответил Субин. Хенджин для него брат, хоть и не по крови. В детстве Субин думал, что именно Бомгю поможет ему породниться с семьей Хван, но из-за предстоящей угрозы в лице Дьявола планы рушатся один за другим. Субину катастрофически не нравится Ли Минхо и все его королевство. Лишь добрый Феликс внушал доверие и вызывал теплые чувства, потому как был близким другом его младшего брата. Субин был уверен, что их жизнь максимально предсказуема, но с каждым дополнительным днем, проведенном в королевских землях, начинает думать по-другому.___
Чимин забвенно пребывает в своих покоях, наводя марафет. Изредка он поглядывает в окно и наблюдает, как всё больше цветов украшают прекрасный сад. Там, среди этой магии, сад постепенно превращается в чудесный зал для застолья под открытым небом, где будет присутствовать вся королевская знать. Ненароком омега задумывается о том, как бы выглядела его собственная свадьба. Кто был бы женихом? Где бы она была? Как бы выглядел он на ней? Пытливый ум подкидывает картинки, пока омега подводит глаза каялом. О, на своей свадьбе Чимин предпочел бы быть в черном. Остальные обязательно должны были бы быть одеты в белое, но он и его жених в черном, чтобы выделяться ото всех. На нем должен был бы быть корсет, к которому в своих землях он совсем не привык, и отчего-то в голову лезет корона. Чимин в глубине души уверен, что будет супругом Короля. Он хочет, чтобы свадьба происходила по светским обычаям, в саду дворца, на зеленой траве, где все украшено цветами и куда слуги вынесли бы столы и стулья для господ. Только Чимин хочет, чтобы вместо всего этого атрибуты свадьбы были в традициях Идрила. Низкие столы, мягкие подушки, куча вина, танцевальная музыка и танцовщицы с набедренным поясом из монет, что звучат в такт музыке и шалят с альфами, окутывая тех шелковой вуалью. Все в традициях Идрила, только вместо песка — зеленая трава, вместо привычных украшений на голый торс и брюк парашютов — аристократический костюм, соответствующий всей знати, с корсетом. Невольно мозг подкидывает, как к алтарю омегу ведет Чанель, а лепестки роз пред ногами рассыпают двойняшки, следуя такту музыки. И отчего-то в картинке мелькает Ким Намджун, что напыщенно стоит у алтаря в выглаженном костюме с идеальной прической и ждет, пока Чимин до него дойдет. Карандаш резко соскальзывает со слизистой глаза, рисуя кривую линию на виске. Чимин быстро моргает и, приходя в себя и психуя, пытается оттереть образовавшуюся на лице грязь от неосторожного нажатия. Он грубо стирает ненужную полосу, оставляя красный от трения след, и в попытках успокоить нервы прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Из всех своих братьев Чимин единственный знает, что такое любовь. Он не видел насилия, происходящего между отцом и папой. Видел много дерьма от родителей по отношению к детям, да, но от этих же детей и получал невероятную любовь. От Чанеля, что каждый вечер читал на ночь сказки. От Сонхва, что учил омегу доброте и помогал становиться краше с каждым днем. От холодного на первый взгляд Сонхуна, который жертвовал собой ради младшего и всегда брал с собой в сад, чтобы сорвать какие-то травы и цветочки. Они редко признаются друг другу в любви, но этого и не нужно. Поступки говорят сами за себя, каждый из братьев убьет ради другого. Чимин благодарен за то, что родился последним и всегда был под защитой старших. Ему больно от того, что тем пришлось пережить, но никогда бы не хотел столкнуться с тем же, хоть разница между ним и двойняшками всего три года. Чимин одновременно хочет замуж и противится. В нем живет первобытный страх того, что он будет таким же ужасным, как их папа. Чимин не желает быть жестоким к детям, но может ли причиной такого обращения быть болезнь? Чимин не хочет об этом думать. Он лишь надеется, что его брак будет полон любви и поддержки, как между ним и его братьями. Омега понимает, что старший желает омегам лишь лучшего, потому и поручил Чимину влюбить в себя Ким Намджуна. Чимин собственными глазами наблюдает, как альфа Златых Долин переживает о пропаже своих братьев и как бережно играет с маленьким младенцем Ким Сокджина. Как быстро и серьезно относится ко всем задачам, что ложатся на его плечи, и как галантно он общается с Королями, слугами и омегами. Но слухи о Ким Намджуне… они оставляют желать лучшего. В Идриле его называют властным любовником, который подкупает всех богатствами. Говорят, его интересует лишь выгода и предстоящая власть, а богатства затуманили его разум, не оставив места любви. Говорят, что самые красивые наложницы прибывали в Златые Долины, предлагая себя в гарем, но никто так туда и не попал. О Ким Намджуне и его умении___
Намджун старается проводить много времени с маленьким альфой Хван Джихо, сыном своего брата Ким Сокджина, чтобы тот отвлекал его от пропажи младших братьев. Ребенок отвлекает альфу от тревожных мыслей и успокаивает его пыл, переключая внимания на игры. Маленький альфа проводит много времени со своим дядей, последнее время даже ночует в его покоях под присмотром симпатичной няни, с которой Ким Намджун иногда развлекается, стоит маленькому переместиться к дедушкам. Дети действительно придают жизни красок, думает Намджун, ставя себе задачу обзавестись парочкой альф. Играя в кубики, Ким думает над словами Чанеля о браке и, слыша детский смех, склоняется к тому, чтобы принять положительное решение. Чимин четко отпечатался в голове. Хищный взгляд, играющий, невинный. Выраженная талия, сочные бедра и пухлые губы. Такая внешность должна быть увековечена, а этому омеге обязательно важно передавать свои гены дальше. Намджун открыто восхищается им и признает красивым, ведь отрицать это будет лишь сумасшедший. Иногда голову посещают непристойные мысли о том, как он сжимает крепкие бедра. Как кусает медовые губы и как наслаждается змеиными танцами, вешая на голое тело омеги драгоценности. Ким Намджун умелый любовник, но каков он в любви — не знает никто. Раньше альфа думал, что его типаж — это омеги, что похожи на папу. Задорные, болтливые, элегантные и экстра манерные, с утонченной внешностью. Попробовав каждого подходящего под описание омегу в борделе, побеседовав с каждым из них более двух, а то и трех раз, он понял, что это не то. Затем он переключился на рыжих, на блондинов, на тех, кто сильно отличается от традиционно красивых, но все не то. До недавнего времени он думал, что ему подойдет Мин Юнги, но затем родители решили породниться с правящей семьей через другого сына, и Ким выкинул эту идею. Переспав же с Юнги, альфа подумал, что это лучший секс среди всех, что у него бывали, а было очень, очень много. Но увидев хитрый притягивающий взгляд смуглого брюнета, на ком были одни лишь брюки-парашюты и шаль на глазах, чей торс покрывали одни лишь украшения, Намджун отчего-то вспомнил, что такой экзотики у него еще не было. Непоколебимая уверенность в себе, что так присуща Чимину, адски манит Намджуна. Он хочет играть с ним, но уважение к старшему брату Чимина того не позволяет. Чанель завуалировано попросил Намджуна о браке. Когда Пак просит, он всегда делает это тогда, когда на кону чья-то жизнь. Мысли о Сынмине и Тэхене всегда вместе с Намджуном, а благодаря думам о Чимине альфа отдыхает от бремени пропажи близких. Ким уверен, что Тэхен покинул земли сам, и Намджун молится, чтобы младший не пришел в руки Дьявола добровольно. От Сынмина и его отряда ни весточки, но отправиться в кишащие опасностью земли одному никто не позволит. Интересно, что с ними? В безопасности ли они? Что происходит с Мин Юнги? Как они все держатся и что происходит на их жизненном пути? Сможет ли Намджун хоть еще раз увидеть братьев? И еще куча вопросов в том же духе без остановки крутятся в голове. Ребенок бросает деревянный кубик прямо в губы дяди, разбивая нижнюю и заставляя серьезное лицо чуть сморщиться от неожиданности. Намджун прикладывает палец к разбитой губе и слизывает кровь в надежде остановить. Он резко поднимается с ковра на ноги и поднимает к себе ребенка, покидая спальню и направляясь к остальным.Veturinn — Heldom, Eolya
Ночь еще не кончилась, но уже чувствовалось то неуловимое, едва заметное изменение, которое бывает только перед рассветом. Темнота не уходила, но как бы таяла, теряя свою густоту и вес. Сперва черное небо над лесом начало наливаться свинцовой синевой, а потом — странной, болезненно-нежной зеленью. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то храпят спящие воины. И вдруг, не ярко, не смело, а робко, сквозь сонную дымку, пробился первый луч — не свет, только его обещание, что постепенно проникало в комнату сквозь натянутую ткань шатра. Тэхен мечтательно раскрыл глаза, надеясь, что все пережитое лишь сон, но вместо своей светлой комнаты, в которой всегда пахло пионами, увидел пред глазами изрисованную шаманскими рисунками мощную руку, чей хозяин безмятежно спал. От неожиданности Тэхен вздрогнул и привстал на локте, вдыхая в легкие запах дерева, что витал в воздухе из-за спящего рядом альфы. Голубые глаза оглядели мощное нагое тело, одеяло с которого сползло до бедер. Взгляд прошелся по плечам, что были шире омеги раза в три, неизведанным рисункам, которые хотелось рассматривать и разгадывать, глубоким, но зажившим шрамам, что были на торсе, руках, лице и спине. Затем взгляд зацепился за умиротворенное лицо и прядь смоляных волос, что спала на глаза, трепеща ресницы. Тэхен никогда не находился так близко к альфам, особенно к нагим. Не так омега представлял себе жизнь с покойным любимым, что неожиданно воскрес. Подобрав под себя ноги, блондин облокотился спиной о ткань шатра, натянув повыше медвежью шкуру, которой его заботливо укрыли ночью. Мельком оглядев светлое помещение, что в ночи казалось устрашающей берлогой, Тэхен продолжил наблюдать за Дьяволом, с которым Киму придется провести всю оставшуюся жизнь.Не об этом ли ты молился, Ким Тэхен?
— Почему так смотришь? — схватив омегу за лодыжку и притянув к себе, спросил альфа хриплым ото сна голосом, из-за чего омега дернулся от неожиданности и испуга. — У нас есть еще половина часа на отдых, затем всем предстоит долгая дорога. Наберись сил, — не найдя рукой шкуры, продолжил мужчина, подмяв Тэхена под свое одеяло и ненароком прижав хрупкое тело к себе. Паника в голове Тэхёна отразилась в его глазах, которые упирались в грудь Дьявола, и распространилась по лёгким, заполняя их насыщенным древесным запахом. Омега начал быстро и нервно дышать, боясь пошевелиться, ведь создалось впечатление, что он в клетке. Быстрое горячее дыхание прямо в грудь щекотало, от чего мощное тело покрылось мурашками. Открыв сонные глаза, мужчина присел на кровати, спиной закрывая омегу, что вытаращил в страхе очи и потихоньку сбавил дыхание, наблюдая за спиной мужчины, что медленно отдалилась, показав Тэхену исподние. Лорд подошёл к столу, забрал вчерашний подписанный договор и убрал его в сундук. Оттуда он вытащил чистый лист и положил его на место, где был договор. Потом, заметив румяное от неожиданной утренней близости лицо омеги, альфа подозвал его, похлопав по дубовому столу. Сев в кресло рядом с мужчиной, на место, где тот положил чистый лист, Тэхён растерянно уставился то на бумагу, то на Чона. Альфа заметил под его глазами слишком ярко выраженные синяки, которые перетягивали внимание от сапфировых глаз. — Пиши, — встав и надев свои черные штаны, сказал мужчина. — Начни с того, что ты здоров и в сохранности, — налив воды в два кубка, что стояли на столе, продолжил Дьявол. — Продолжи о том, что больше не вернешься и ждать, а уж тем более искать тебя не нужно, — протянув омеге воду, говорил альфа, наблюдая за тем, как руки и без того хрупкого тела неимоверно трясутся, поднося кубок с водой к утратившим былой цвет губам. — А закончи словами о том, что пришел ко мне по собственной воле и не намерен покидать. Расскажи, что тебе все нравится, — забрав опустошенный сосуд, завершил мужчина, наблюдая за возникшим на миловидном личике удивлением. — Тебе же здесь нравится, Снежинка? — подмигнув, спросил альфа, увидев растерянный взгляд и вновь отметив про себя ужасный вид омеги, чьи волосы извалялись в земле и походили на грязное гнездо и чье тело исхудало от пережитого стресса. Про одежду, что походила на лохмотья бедняков, альфа даже не думает. Ким Тэхен, омега Златых Долин, Солнечное Дитя, кого нарекают самым красивым омегой континента и о чьей красоте было известно даже за далеким океаном, совсем не был на себя похож. И Дьявол мельком обвинил в этом себя. Наблюдая за тем, как старательно омега выводит буквы на листе дрожащими руками, Чон вышел из шатра и, запустив туда маленьких волчат, отправился к собирающимся воинам, отдав приказ перенести отбытие на несколько часов. Ворвавшись к своей верной тени, альфа застал странную картину. Мин Юнги, кого сон еще не совсем покинул, сидел в кресле Хосока, укрытый одной из животных шкур, с пером в руке, он расслабленно выводил чернила на бумаге под голос Хосока, который шепотом диктовал слова у самого уха, руками оперевшись на плечи клюющего носом Мина. Заметив своего Лорда, Хосок выровнялся и почтительно склонил голову. Мин Юнги же окончательно выронил перо из руки и склонил голову вбок, уснув, чем вызвал усмешку на обоих лицах. — Пишете письмо? — раздался грозный голос в шатре, от чего принц подпрыгнул в неожиданности и встал рядом с верной Тенью, склонив голову. — Уже закончили, — с улыбкой произнес Хосок, заворачивая свиток и ставя на нем Дьявольскую печать. — Попроси ведьму о новой одежде для троих принцев и проследи, чтобы они поели. Для Ким Тэхена еду принесите в мой шатер вместе с письмом его брата, — забрав из рук дяди сверток, сказал Дьявол. — Также я перенес наше отправление, поэтому проследи, чтобы эти двое помылись, — имея в виду старшего принца Ким и Мин Юнги, завершил мужчина, покинув шатер. Письмо, написанное аккуратным почерком Тэхена, гласило:«Отец мой, папа, Ваши Величества и наследный принц Златых Земель, дорогой брат Ким Намджун. Пишу вам не под гнетом, а по собственному желанию, с той тихой ясностью, какая приходит, когда наконец перестанешь бороться с самим собой.
Со мной всё хорошо, даже лучше, чем было. Я остался у Лорда Севера добровольно, на общем соглашении, что мы заключили на равных. Он не мучит меня, не держит в темнице — я пребываю в здравии в чудесном месте, сплю на мягкой постели под теплыми шкурами. Моя жизнь и здоровье тщательно охраняются.
Вы любите меня. Я знаю. И я люблю вас — сейчас, в эту минуту, может быть, даже сильнее, чем когда был рядом. Но при вас я был не собой. Я был разменной монетой, безвольной куклой, выгодной сделкой, продолжением вашей воли. Я задыхался в этой клетке, как в жаркой комнате.
Прошу вас отменить мою помолвку и отпустить меня навсегда. Не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь, но надеюсь, что при нашей встрече вы встретите меня с тем же теплом, с которым растили всю жизнь.
Не ищите меня. Не тревожьтесь обо мне. Не отправляйте отряды на мои поиски, ведь отныне вы знаете о том, где я нахожусь.
Простите меня, если можете. И живите долго. Ваш сын, брат и вечный слуга Ким Тэхен, младший принц Златых Долин.»
Вытерев слезы тыльной стороной ладони, омега поставил снизу текста свою подпись, чувствуя, как что-то теплое и влажное щекочет ногу. Отложив перо и отодвинувшись от стола, омега увидел белого волчонка, что с аппетитом вылизывал пятки Тэхена и вилял хвостом. Растерянно оглядев комнату, он увидел еще двух волчат, что игрались между собой. Присев коленями на холодный пол, омега взял белого волчонка на руки и принялся чесать того за ухом, затем погладил сытое пузо и принялся играть с волком руками, на что подбежали еще два волчонка, вынудив Тэхена играть со всеми тремя. Милые щенки подняли Тэхену настроение, благодаря чему измученное лицо озарила улыбка. Чонгук вошел бесшумно, остановившись у входа и облокотившись об устойчивую балку, он наблюдал за резвыми щенками, с которыми мальчик ребячился и благодаря которым омега посмеивался. Мужчина, не привлекая внимания, наслаждается широкой улыбкой, что украшает и без того прекрасное лицо, и отмечает, что на душе становится спокойнее от того, что Солнечное дитя улыбается, а не плачет. Идиллию нарушает вошедшая в шатер Нерта, огромная мать волчат, которая, обходя хозяина, направляется к детям. Услышав у уха свирепое рычание, омега в испуге поднимает взгляд, встречаясь с громадной пастью волчицы. Увидев размеры матери волчат, Тэхен сглатывает и, потеряв опору, падает на спину, успев упереться в пол локтями, бегает глазами по комнате, встречаясь с безмятежным взглядом альфы, что неотрывно смотрит на принца под писк щенков, которые недовольны тем, что мать прервала их игры. Оттолкнувшись от балки и не сводя с омеги черных глаз, мужчина отодвигает и держит ткань шатра, что служит хлипкой дверью, и кратким свистом подзывает к себе своего зверя, что безоговорочно слушается и покидает комнату владыки вместе со своими детьми. Чонгук подходит прямо к омеге и смотрит на того сверху вниз, отмечая про себя схожесть принца и Хёда. Испуганный взгляд сапфировых глаз не радует нутро альфы, как делает это улыбка омеги. Так было с детства, которое Чонгук помнит отрывками. В каждом, кроме последнего, отрывке памяти присутствует маленький светлый омега, который почему-то всегда ходил везде с Чоном. Альфа не помнит и не вдается в подробности. Просто наклоняется ближе, протянув руку и помогая омеге встать. Про себя подмечает, как элегантно смотрится маленькая ручка в его ладони. Убедившись в том, что Тэхен крепко стоит на ногах, мужчина мельком прочел рукопись и превратил ее в сверток, оставляя на нем печать. Кинув два свертка в маленькую корзину, мужчина достает из сундука белую рубашку и аккуратно берет омегу за запястье, выводя того из шатра. Тэхен послушно следует за Дьяволом и мельком осознает, что они уходят дальше от поселения. Живот урчит от голода, а они идут все дальше в лес. Он отчего-то надеется, что его там не оставят, и позже они вернутся обратно, но вопросов Ким все равно не задает, молча следуя по протоптанной чужими лапами и следами тропе. Солнце уже взошло и раскидало свои лучи, невольно становилось немного жарко. Лес ещё хранил в себе утреннюю прохладу и особенную тишину, какую прерывают только изредка поющие птицы. Было зябко и холодно, но полуголый мужчина заставлял думать иначе. Тропа шла между старых сосен, узкая, но твёрдая. Земля под ногами была влажной от росы, но не грязной — рыжая сосновая хвоя лежала толстым мягким слоем, пружинила надёжно и бесшумно. Сосны стояли высокие, прямые, с красновато-бурыми стволами, уже нагретыми солнцем, и от них пахло смолой, иглами и корой. Местами между сосен попадались низкие кусты можжевельника, тёмные, колючие, с сизым налётом на ягодах. Где-то высоко в ветвях стучал дятел — словно отсчитывал время, которого у леса было вдоволь. Тропа вела не прямо, а чуть спускалась в ложбинку, где сосны расступались, и воздух становился гуще и влажнее. И вот здесь, на сырых низинах, начинали попадаться ивы. Они не походили на строгие сосны — низкие, раскидистые, с зеленовато-серыми ветвями, которые свешивались к самой земле, словно усталые руки. Листья их, узкие и бледные, дрожали при малейшем движении воздуха, и от них пахло сыростью и чем-то горьковатым, речным. Их запах перебивал альфа, шедший впереди, и чей древесный запах доносился до омеги благодаря ветру. Деревья вдруг расступились, как занавес в театре, и взору открылось озеро. Оно лежало на краю неширокого поля, и тропа шла прямо к нему, и оттого казалось, что оно не просто виднеется, а ждёт. Озеро было просторное и чистое — до того чистое, что даже отсюда, с расстояния, вода казалась не водой, а тёмным глубоким стеклом, в которое уткнулось небо. Оно не блестело, потому что ветра не было, а лежало спокойно, тяжело и важно, как большое живое существо, которое прилегло отдохнуть среди лесов. Не было в нём тесноты пруда или болотной заводи. Это была настоящая водная гладь, вольная и глубокая, и глядеть на неё было и радостно, и немного жутко от того, как много в ней молчаливой силы. Тропа спускалась к озеру медленно, и чем ближе становилась вода, тем яснее чувствовалось, как утро меняется: сосновая сухость отступала, уступая сыроватому, но не холодному дыханию воды. По берегу, ближе к озеру, ивы стояли гуще, и их длинные ветви местами свешивались прямо на плечи, так что приходилось пригибаться. Где-то над озером крикнула ворона — этот крик мельком нарушил утреннюю тишину и утонул в листьях. Пальцы ног от сырой земли чуть оледенели и посинели, но представший пред глазами вид привлек на себя все внимание омеги. Альфа подвел их к одиноко стоявшей у берега иве, которая по невиданным причинам стояла отдаленно от остальных, и только сейчас отпустил нежную кисть. Дорога заняла от силы десять минут, что для Тэхёна ощущалось словно вечность, ведь всё это время царило молчание, прерываемое лишь шорохами леса. — Зачем мы сюда пришли? — подал голос блондин, увидев, как альфа вешает на ветвь рубашку, которую так и не надел. — Помыться, — с усмешкой ответил альфа, словно это что-то очевидное. — Мы все же в военном походе, и здесь нет возможности залечь в ванну, — развязывая узел на штанах, сказал мужчина. — Поход продлится еще как минимум две недели, если нам удастся быстро взять Водные Ущелья, а то и месяц, — вешая штаны, ответил мужчина и стянул с себя исподнее, от чего Тэхен вздрогнул и незамедлительно отвернулся к мужчине спиной. Заметив смущение омеги, мужчина чуть ухмыльнулся и зашел в воду по пояс, пред этим сказав: «Раздевайся, тебе нужно помыться, даже больше, чем мне». Тэхен на это возмущенно повернулся в сторону альфы и лицезрел пятую точку мужчины, что быстро скрылась в воде, но заставила омегу покраснеть с головы до пят. Мужчина подметил, что ему доставляет удовольствие смущение Солнечного дитя. — Я понимаю, что для вас я никто, но правила этикета вы знать обязаны! — возмущенно сказал Тэхен. — Нельзя омегам говорит такие обидные вещи! У меня ведь не было возможности привести себя в порядок! У меня даже вещей сменных нет! — чудь задыхаясь от несправедливости, выпалил Ким, наблюдая за безразлично уставившимся в ответ Чонгуком. — Разденься, и они появятся, — скрестив руки на груди, ответил мужчина с появившейся на губах ухмылкой. — Ты не воин, чтобы я брал тебя в сражения, потому, как помоешься, можешь хоть все дни напролет вертеться перед зеркалом, никто не будет возражать, — приподняв подбородок и представляя озвученную картину перед глазами, продолжил мужчина. — Вода теплая, залезай, — ожидающе смотря на Кима, закончил мужчина. Тэхен же покраснел еще больше. Он посмотрел на небо, в кусты, в воду, на свои ноги, куда угодно, лишь бы не видеть, как альфа ожидающе смотрит, когда Тэхен разденется. Набравшись смелости и сжав кулаки, он робко произнес: «Отвернитесь, пожалуйста». Мужчина лишь превратил прежнюю улыбку в откровенную насмешку и ответил: «Попроси меня правильно», вызвав в глазах принца недоумение. — Мой лорд? — робко спросил Ким. — Думай, Снежинка, под чьим покровительством проведешь остаток дней, — сурово прозвучал Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхен задумался. — В…Ваше Величество, прошу, отвернитесь в другую сторону, чтобы не видеть меня нагим, — и… правильно. Не ответив ни слова, мужчина повернулся к Тэхену спиной, делая вид, что устремил взгляд в небо, когда на самом деле черные глаза смотрели в водное отражение, которое показывало каждое действие омеги. Тэхен умело расправился с легкими завязками на рубашке, повесив ее на ту же ветку, на которую альфа закинул свои вещи. Снять штаны было сложнее, ведь Тэхен постоянно смотрел, не повернулся ли Дьявол и не увидел ли голое тело. Стянув штаны вместе с нижним бельем и оставив их на земле, чтобы не задерживаться на воздухе нагим, омега побежал к воде, но стоило сделать первые шаги в озеро, как по лесу разошелся крик, на который обернулся альфа, а Тэхен резко прикрыл руками свое маленькое достоинство, оставшись стоять в воде лишь по колени. — Х… холодно, очень, — случайно застучав зубами, пытался оправдаться Тэхен, чувство стыда резко отпало, и пришло осознание, что его уже все равно увидели. Румянец же с щек еще не сходил.ALL THE LOVE — Kanye West
Чонгук ничего не ответил, молча подошел к Тэхену, ничего не скрывая. Ким держался изо всех сил, чтобы не отвести взгляд вниз с лица мужчины. Детское любопытство, которое осталось не утолено. Мужчина прижал Тэхена к себе за плечи и плавно завел омегу в воду чуть глубже. Тэхен же своим пупком чувствовал все. Внизу сжался странный узел ранее невиданных омеге чувств. То ли стыд, то ли интерес, Тэхен пока не ведает. Сжав хрупкие плечи в ладонях, мужчина стал падать набок, забирая с собой омегу и вместе с ним проваливаясь под воду. В следующее мгновение мир смешался. Первым пришёл звук — глухой тяжёлый всплеск, который ударил по ушам изнутри, потому что снаружи их уже заполнила вода. Она хлынула в нос, в рот, мгновенная, холодная, жадная. Холод оказался не таким, каким его ждёшь — не резким, а каким-то цепким, он вцепился в кожу сразу везде: в запястья, в шею, под коленями, между пальцев. Омега почувствовал, как чужие ладони — те, что только что сжимали его плечи, — дёрнулись, разжались на мгновение и снова стиснули, но уже слабее, по-другому, не удерживая, а обнимая в попытке согреть. Тела кружили в мутной зелени. Свет сверху ещё был — размытое дрожащее пятно, — но он уже казался далёким, как небо с глубокого дна колодца. Пузырьки воздуха, крупные и мелкие, побежали вверх, щекоча лицо. Омега открыл глаза — вода не щипала, а только делала всё расплывчатым, неправдивым. Мужчина был рядом, его тёмный силуэт спокойно опускался ниже, ведя с собой Тэхена, а глаза его смотрели за омегой и реакциями на лице. В тишине, где не слышно было ни крика, ни дыхания, только глухое бульканье в собственных ушах, омега вдруг понял, что падает не вниз — а внутрь. Внутрь секунды, которая растянулась в вечность. Он попробовал дёрнуться, но тело не слушалось, тяжёлое, ватное, чужое. А мужчина всё ещё обнимал его — уже не сжимая, а просто касаясь, как будто даже под водой не хотел отпускать и делился теплом своего тела. Потом нога омеги коснулась чего-то скользкого, илистого, — дна. И сразу же чужой ноги, что сделала толчок к тому размытому пятну света, которое уже начало бледнеть. Сместив руки со спины омеги на мягкие бедра, мужчина вынырнул на поверхность, придерживая принца в руках. Тэхен же прижался плотнее, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Голубые глаза умалишенно смотрели в черные зрачки. Большие ладони на бедрах обжигали, но жар, исходивший от мощного тела, не позволял отдалиться в ледяную утреннюю воду. Со смоляных черных волос, что приклеились ко лбу, стекала вода, периодически заслоняя очи, что за все время пребывание омеги в лагере не отвели от него взгляда. Дыхание мужчины было размеренным и обжигало губы. Тэхен плавился от столь непозволительной близости и уже хотел оттолкнуть мужчину и героически уйти на дно, как резкое осознание вырвалось в явь. — Я не умею плавать, — в панике произнес принц, чье дыхание словно сковало. — Тебе и не нужно, — смотря на освежившееся лицо Тэхена, что уже выглядел прекрасно, сказал альфа. — Я держу тебя, — в удовольствие сжав мягкие бедра, сказал мужчина, желая успокоить омегу. Тэхен выглядел божественно. Сжимая желанные бедра, мужчина не мог объяснить, для чего он это делает. Скорее всего, чтобы удостовериться в том, что омега реальный и он здесь, в его руках, а не рассыпается словно мираж. Волосы под редкими лучами солнца отливали золотом, с локонов которых капал эликсир жизни. Чистая, но все еще истощенная кожа уже приобрела бронзовую тень жизни, намокшие ресницы плавно трепетали, словно крылья бабочек, а широко открытые сапфировые глаза выглядели драгоценнее любых бриллиантов. Солнечное Дитя предстало пред ним во всей красе, и лишь уважение к личности омеги мешало мужчине опустить взгляд на прекрасное тело. Единственное ожидание, что не оправдалось пред альфой — это запах. Чонгук думал, что стоит омеге отмыться, как он его учует, но нет. Тэхен ничем не пах. Совсем. Искусанные приоткрытые губы Тэхена напоминали цветущую сакуру, и Дьявол мечтал в них вцепиться. И он сделал это. Губы Дьявольские жадно накрыли прежде нецелованные уста, выбив из омеги весь воздух и разум. Чонгук привык получат то, что хочет. И не сдержался. Он вцепился в нежные губы ярым жгучим поцелуем, словно в долгожданную еду, и, застав принца врасплох, углубил его, проникнув в рот языком. Встретившись со слабым сопротивлением, он переместил одну ладонь сначала на нежную щеку, притягивая мальчишку к себе, а затем на затылок, вплетая пальцы в золотые локоны и чуть оттягивая их. Тэхен не знает, что происходит. Разум кричит о грехе, тело же хочет прижаться ближе, губы горят, ведь их откровенно терзают, сердце бьется даже в ушах, он не понимает, сколько это длится, но набирается всех сил, что у него остались, и отталкивает альфу, смотря на того загнанным взглядом жертвы, которой Тэхен и является. Глотая ртом кислород, Ким выпрямляет ноги и понимает, что уходит ко дну, и тянет руку к единственной опоре — к Дьяволу. Который стоит слишком далеко, чтобы подхватить. Все происходит слишком быстро. Чонгук не думает о произошедшем, сразу ныряет под воду, наблюдая, как барахтается в ней омега, и плывет к нему. Маленькое тело из-за нахлынувшего адреналина не осознает происходящего и борется за жизнь, захлебываясь в воде из-за попыток схватить кислород и случайно ударяя альфу в попытках всплыть. Мужчина же крепко цепляет тощие руки и прижимает их к столь же тощему телу, вдавливая спину омеги к своей груди, мужчина отталкивается ото дна и всплывает с отключившимся мальчиком на воздух, сразу же выходя из воды на сушу и хлопая Тэхена по спине, от чего вода, набранная в легкие, начинает выливаться из носа и рта, тем самым возвращая разум омеги к жизни. Тэхен заходится в кашле и, выплевав последние остатки жидкости, садится на холодный песок, уже не думая о своей наготе. — Зачем вы так со мной поступаете?! — после пары минут тишины выкрикивает омега от поднявшегося гнева. Чонгук же после выхода на берег не отходил от принца ни на шаг, сидя подле него на коленях. — Я дал слово сохранять твою жизнь, — строя дурачка, говорит мужчина. — А не о моем спасении! — ещё громче сказал мальчик, потеряв всякий страх. — Вы спите рядом со мной! Трогаете меня в непозволительных местах! Лезете своими губами в мой рот! Показываетесь при мне голым! Обнимаете меня! — вознося руки к небу, выпалил омега в потряхивающей его истерике. — Так нельзя! — завершил он, делая глубокие вдохи и пытаясь успокоить вырывающееся из груди сердце. Чонгук же, кажется, начал понимать, почему при каждом действии альфы у омеги на лице появлялся румянец. Острая мысль показывает на лице Северного Лорда озарение, и альфа без стеснения идет в диалог, зная, что он останется на этом берегу, как и все произошедшее. — Тебя что, никто раньше не касался? — сев удобнее и облокотившись на руки, спросил мужчина, склонив голову вбок. Увидев сначала яркое возмущение, а затем стыдливое смущение на прекраснейшем лице, непроглядные глаза мужчины загорелись. Омега же подтянул к себе ноги и уткнулся лицом в колени, надеясь, что никто не увидит его красное лицо. Еще одна мысль, что с прибытия омеги в лагерь не дает мужчине покоя, рвется вопросом наружу. — Почему ты не пахнешь, Снежинка? — поддев златый локон и нежно заправив его за омежье ухо, продолжил мужчина. Столкнувшись с тишиной, он продолжил. — Я приказываю тебе отвечать на заданные мной вопросы. И Тэхен снова сдался. Поднял наполнившиеся слезами глаза и принялся отвечать. — Да! Альфы никогда и нигде меня не трогали, лишь фрейлины во время ванн, — чуть всхлипнул омега, не позволяя слезам скатиться. — Мой запах еще не проявлялся. Папа говорит это странно, и обычно первая течка приходит в двенадцать лет, но лекари говорят, что такое случается, просто редко, — чуть успокаиваясь, продолжил Ким. Чонгук слушает и не верит ушам. Солнечное дитя, известное своей красотой на весь мир в столь юном возрасте, да никем не опорочен. Мужчина привык получать все, что хочет. Он хотел поцеловать омегу, и он это сделал, отняв у принца первый поцелуй. Но душа почему-то не радуется. Скорее чувствует вину. А то, что у омеги еще не было течки, ошеломляет. Зная, что жизнь Тэхена отныне пройдет подле него, мужчина понимает, что первая течка случится рядом с альфой. И внутри что-то радуется и одновременно обвиняет себя в слишком резком обращении с мальчишкой. — Как ты представлял себе первый поцелуй? — отчего-то спрашивает альфа уже не имеющий смысла вопрос. — Я… я не думал об этом. Просто надеялся, что он будет с тем, кого я очень люблю, — задумался молодой человек. — Что мы будем держаться за руки, на небе будет очень красивый закат, что мир вокруг словно остановится, — посмотрев в черные очи, поведал омега. — Что ж, — поднимаясь с песка и мельком смыв с себя лишнее водой у берега, начал мужчина. — Прошу прощения, что изменил твой сценарий, — надевая штаны и исподнее, сказал альфа, наблюдая за тем, как омега повторил за ним движения и подошел к той же ветке. Альфа же не лишил себя удовольствия осмотреть шикарное смуглое тело с выраженной талией. Тэхен потянулся за своей прежней одежной, но его руку перехватили. — Я взял для тебя чистое, — протянув свою белоснежную рубашку, что нес всю дорогу, сказал Чонгук. — Оставь эти лохмотья здесь, и, как оденешься, смой песок с ног. Тэхен застегнул рубашку, что висела на нем словно платье, и ступил в воду, шевеля пальцами стоп и вымывая песок. Вмиг он был подхвачен мужчиной под коленями. — Вы меня понесете? — удивленно шепнул Тэхен. — Чтобы ты не испачкался, — ответил альфа, смотря вперед и направляясь обратно. В шатер они вернулись под взгляды каждого, кто встретился им на пути. Мужчина с каменным лицом нес омегу к себе, одев того в собственную рубаху. Даже Талия, возвращавшаяся к себе из покоев Лорда, была поражена и уронила взгляд на вымоченный бинт на руке мужчины, который уже пора бы было сменить. Аккуратно поставив омегу, мужчина указал тому сесть за стол, на котором аппетитно стояла тарелка с рисом и рыбой, что манила к себе ароматом, вызвав у омеги обильные слюни во рту. Тэхен присел за стол, но на еду старался не смотреть, не понимая, что она подготовлена для него, он ожидающе смотрел на альфу, который впустил в шатер влетевшего ворона и вручил тому корзину с тремя запечатанными Дьявольской печатью письмами. — Ешь, это тебе, — мельком глянув на омегу, сказал Чон, отодвигая ткань шатра и выпуская ворона по делам.No Church In The Wild — Jay-Z, Kanye West, Frank Ocean, The-Dream
Тэхен робко приступил к трапезе, от чего его живот довольно заурчал. — Благодарю, Ваше Величество, — робко сказал омега, проглотив первый кусок. — Что это за птица? — вскоре поинтересовался он, имея в виду верную Дьявольскую слугу. — Ее зовут Хель. Трехглазый ворон, который видит будущее и чьи послания могут поведать такие, как Талия, — выбирая что-то, что лежало на королевством ложе, ответил альфа. — А их много? Точно такая же птица прилетала ко мне в покои в день, когда мне объявили о помолвке с наследным принцем Мином, — не придавая значения, сказал Ким, заставив альфу замереть и медленно повернуться в его сторону. — Она одна, — поведал мужчина, внимательно всматриваясь в омежьи глаза. Не развив тему, мужчина подошел к омеге и повесил ему на стул пару черных одежд, сделанных из кожи и похожих на одежды самого Северного Лорда. — Надень это после трапезы, — столкнувшись с невинным взглядом, сказал Чон. У Тэхена же мысли озадачились, узнав о единственном Вороне. — В тот день Хель резко сложила крылья и упала из моего окна вниз, когда я дотронулся до нее, — назвав ворона по имени, старался вернуть тему магии Тэхен. Ему становилось интересно. Интересная женщина, что ходит полураздетой, когда воины и альфы одеты в шкуры. Огромные волки разных расцветок, что с легкостью разрывают людей. Трехглазый ворон, что явился к омеге в злосчастный день. Мужчина, кого нарекают Дьяволом и чья личность неизвестна никому, кроме отныне уже четырех человек. Два дяди самого Дьявола, верная рука в виде ведьмы, а теперь еще и Тэхен. Чонгук же задумался, уставившись в одну точку перед собой. Он не сильно понимает значение, но обязательно задаст вопросы своей Чужестранке. Сейчас он просто отвечает: — Значит, он увидел твое будущее, — не зная, действительно ли это так, ответил мужчина. — Хель кричала, когда Чон Хосок привел вас ко мне, думаю, она знала, что ты явишься ко мне. — Тогда, возможно, вы действительно моя предначертанная судьба, — озвучил мысли вслух омега, доев и сложив приборы в тарелку. — Только неизвестно, в лице кого, друга или палача, — устремив взгляд на альфу, закончил он мысль шепотом. — Любовника, — строго и не терпя возражений, ответил мужчина. — Как только у тебя начнется течка, ты останешься со мной в роли любовника, — подытожил альфа, вызывая в глазах омеги страх. Тэхен сжался внутри. Не так он представлял себе свое будущее.Что толпа для короля?
— Я не могу быть твоим палачем, Снежинка, — подойдя вплотную и положив ладонь на щеку омеги, продолжил мужчина, приподняв златовласую голову и заставив голубые глаза смотреть на себя. — Я буду спасать и беречь твою жизнь ценой своей, поскольку мы заключили договор, — стерев крошку с розовый губ большим пальцем, сказал Дьявол.Что Король для Бога?
— Я всегда держу свое слово и от тебя требую того же, — бегая глазами по прекрасному лицу, закончил мужчина. — Одевайся и выходи, мы отбываем через полчаса, — покидая шатер, добавил он напоследок.Что Бог для Неверующего?
