По твоей вине в моей душе весна!

«До завтра» — в очередной раз всплыло в голове Александра. Рома сказал, что они увидятся, но ни «завтра», ни на следующий день, ни через день, тот так и не объявился. Это злило Сашу. Лучше бы уж и не появлялся. Уехал почти на полмесяца, потом объявился на несколько минут, и снова исчез. В этот раз было совсем гадко и тревожно. Рома пропал со всех радаров, не отвечал на сообщения или звонки. Возле дома подловить его тоже не получилось. Словно сквозь землю провалился. Саша переживал. От этого его состояние только ухудшилось. Кашель сильно донимал его, особенно по ночам. Однако, это были не единственные плохие новости. На работе ему теперь житья не давали. Петрович, конечно, старался, как мог, душил слухи, проводил разъяснительные беседы… Но всё это без толку. Коллеги, презрительно косились на Александра, перестали здороваться, самые отмороженные объявили бойкот. Работать стало совершенно невозможно. О переводе в другую смену или на другой цех — речь не шла. Предприятие, пусть и, большое, но и тема громкая. Весть разнеслась по всему заводу, и даже за его пределами. Василий Петрович пробовал поспрашивать у знакомых на других предприятиях, но никто не согласился принять Сашу к себе. Начальство выдвинуло предложение уйти «по собственному» без отработки, на что Сашка согласился. Всё равно, работать в такой атмосфере было нереально. На собственном опыте блондин ощутил ограниченность мышления большинства. То, как тяжёлую болезнь стигматизируют безграмотные люди, мало знающие о её природе. По их мнению, видимо, Саша сам избрал для себя эту судьбу и был полностью в этом виноват. Был заразен, клеймён. Его отвергли. Самое страшное — случилось. Точнее, случилось то, что Саша считал «страшным» раньше. После того, как мужчина узнал о существовании людей, которые «умеют думать», и не клеймят всех подряд ярлыками «прокаженных», потеря старого, затхлого и жестокого общества пугала его не так сильно. Да. Он не покинут. У него есть люди, которые от него не отвернутся из-за болезни, много людей. Работа? Деньги? Это всё больше не так значимо. Работу он найдёт другую, какую угодно. А денег у него скоплено достаточно. Зарплаты на заводе были приличными, а запросы у Саши всегда были скромными. За восемь лет на заводе он скопил столько, чтобы не работать хоть целый год, и жить привычной жизнью, ни в чём себя не ущемляя. Вот рту отчётливо чувствовалась горечь. Восемь лет совместной работы, неплохих отношений, а коллеги так легко от него отвернулись. Выкинули, как докучливый фантик в кармане. Это заставляло задуматься, тем ли Саша дорожит? Тех ли считает товарищами? Что есть поистине ценно? — Саш… — устало, горестно и измученно выдохнул Петрович, когда блондин пришёл к нему в кабинет попрощаться. — Мне правда жаль… Ты не виноват, что они все такие придурки… Мне это, правда, как ножом по сердцу. — Да ладно вам, Василий Петрович. Я очень благодарен вам за всё, что вы сделали для меня. — с ответной тоской отозвался Саша. — Уж кто кто, а вы точно не виноваты. — Да, даже поразительно, как скоры они на суд. Чуть что — так сразу «гей», «больной»… — с иронией фыркнул мужик. — А вот вы бы на их месте что делали, будь всё правдой? — словно «между прочим» спросил парень, откидываясь на кресле. — В баню бы с тобой не ходил! — шутливо воскликнул начальник, но потом добавил уже более вдумчивым тоном — Ну, «что бы делал»… Это сложный вопрос. Я ведь был на твоём месте. Когда я заболел, то тут же признался, но любовь моя меня отвергла. Было тяжело, было больно… А осуждали это тогда ещё хлеще, чем сейчас. Мне даже пришлось покинуть родной городок. Честно, я надеялся, что в сей прогрессивный век люди стали умнее… Но, видимо, эта глупость неизкоренима. Ничего бы не делал. Какая мне разница, что у тебя там в личной жизни. Она на то и личная, что других не касается. — А вы прогрессивный… — уважительно протянул Сашка с лёгким смешком. — Может быть… А может, я просто чудаковатый старый дядька… — улыбнулся в ответ Петрович. — Тяжело мне без тебя тут будет… — Вы к Петру приглядитесь… — посоветовал парень многозначительно кивнув. — Он не даром мой лучший друг, человек с мозгами… Тем более, у него скоро ребёнок будет, карьерный рост ему очень поможет. — Да… Я так и хотел. — тяжело вздохнул начальник и встал парню навстречу, протягивая мозолистую руку. — Желаю тебе, Саш, счастья, здоровья и успехов в жизни. Приходи в гости, навещай старика, всегда тебе буду рад. — Спасибо, Василий Петрович. — ответил Сашка на крепкое рукопожатие. — Всё, иди уже, пока я тут не разревелся. — в привычной манере буркнул дядька, махнув на, уже бывшего, подопечного рукой. — Совсем обнаглел, сопляк, до слёз меня тут доводить вздумал. Выйдя из кабинета начальника, Саша оказался под множеством взглядов бывших коллег. На этот раз они не походили на мелкие колючки. Они жгли. Если бы сейчас было другое время, то его бы, наверное, посадили на костёр. Такое у него сложилось ощущение. Он смотрел на лица людей, с которыми проработал не мало времени бок о бок. У кого-то он гулял на свадьбе, у кого-то был в гостях, с кем-то отмечал праздники и корпоративы, кого-то подменял, помогал, выручал их… Но сейчас… Все хорошие воспоминания были задвинуты далеко, а на первом плане — «он больной». Это всё, что читалось на их лицах. Александр увидел то, как со стороны выглядит «установка стереотипов». Он был таким же. Нет. Он всегда был другим. Саша знал о «цветоплюях». Но никогда не смотрел на них так. Ему хватало мозгов, чтобы не винить этих, и без того, несчастных людей. Не выказывать им презрения или осуждения, этой злобы… Может из-за того, что его сестра болела с ранних лет? Когда Настя заболела, для семьи это была трагедия. Но не потому что маленькая девочка страдала, а из-за того, «что же скажут люди». Четыре года — это очень ранний срок. В таком возрасте девочки не влюбляются. Нормальные девочки. А это значило, что Настя — с отклонением. Бабушка строго запретила всем рассказывать кому-либо, судорожно берегла эту «постыдную» тайну семьи. Саше тогда только исполнилось десять. Он не понимал, почему отношение к «любимой дочке», к «любимой внучке», сменилось на строгость и холод. Паранойя бабушки достигла даже того, что им с сестрой нельзя было общаться. Бабушка боялась, что и Саша заболеет, и уж тогда репутация семьи точно рухнет. «Мальчик-цветоплюй», «садамит», «извращенец», «пидераст». От такого позора не отмыться. Но для маленького Саши было не важно всё это мнение незнакомых людей. Его больше волновало, что сестра плачет, не понимая, отчего её больше не любят. Почему мама и бабушка больше её не обнимают, не пускают её на улицу, не водят в садик, за что её ругают, в чём она провинилась? И почему она больше не может играть со своим братиком, которого она любила больше всех на свете, почему они теперь живут раздельно и почти не видятся? Саша понимал, что сестрёнка болеет, но разве она виновата? Разве она заслужила? Тогда, в первый и последний раз, он закатил бабушке скандал. С поддержкой деда, он отчитал взрослых тёток за их глупость, за их жестокость, за несправедливость. Мальчишка срывал голос, кидался игрушками, в слезах он защищал сестру, задавая очень разумные для своего возраста вопросы. И пусть тогда его отлупили за дерзость и неуважение, но он добился своего. Настя была «прощена». Хотя, уже много после, он узнал, что мозги старым курицам вставил дед. С тех пор, он всегда защищал сестру. Сам водил её в садик, забирал после школы, поддерживал её увлечения. Мальчишка ревностно оберегал своё главное сокровище. Лупил каждого, кто что-то там вякнет или попробует её обидеть. Если тогда Настя и не поняла всей жестокости и несправедливости в силу возраста, то Саша ощутил её по полной. Он четко осознал, что никто не виноват, что заболел. Что нельзя их винить. Он не был. И никогда не будет таким. Пройдя по цеху с гордо поднятой головой, у самой двери, Александр иронично отвесил немой поклон, повожавшей его взглядами, публике. После чего он вышел, оставив поток новых перешёптываний по ту сторону двери. На парковке его уже поджидал Петька. Друг улыбался ему, как всегда, словно сегодня самый обычный день. Один из тех многих дней, когда они после смены уезжают вместе, обсуждая его и загадывая, что будет завтра на работе. Но завтра Саша уже сюда не поедет. Пётр заверил его, что пусть вместе они работать больше не будут, он по-прежнему останется его лучшим другом. И Сашка знал, что тот не шутит. — Эх… Я уволился, а от тебя так и не избавился… — с ехидной улыбкой пошутил Александр, подходя к машине. — Ну не… Одного увольнения маловато будет… — протянул друг с тем же настроением в голосе. — Я оставлю тебя в покое только тогда, когда ты счастливо проживёшь свою жизнь и тихо уйдешь во сне… А потом у тебя будет минут пятнадцать, прежде чем я найду тебя снова… — Вот чёёёрт… — наигранно протянул блондин. — Ладно, поехали… На дороге снова была пробка. Друзья, довольно позитивно, обсуждали дальнейшие Сашкины возможности и планы. Не смотря на сложившуюся ситуацию, Саша был в неплохом расположении духа, что несомненно радовало Петра. Но, всё же, это было немного удивительно. Да. Мир Сашки рухнул, как карточный домик. Посыпалось вообще всё. Не так давно он лишился привычной компании, с которой дружил много лет, сейчас — потерял работу. Все столпы обвалились. Его тяготило множество вещей: болезнь, любовь, страх… Но. Почему-то именно сейчас ему так легко. Он ощущал неведомую доселе свободу, какое-то юношеское воодушевление. Он словно пёс, спущенный с цепи. И это его радовало, вопреки всему — радовало. — Я сказал отпусти! — раздался откуда-то, до боли, знакомый голос. — Какого чёрта ты творишь?! Беспокойство резко обдало Сашу ушатом ледяной воды. Это точно был Ромка. Блондин рыскал взглядом, стараясь увидеть, откуда доносится голос. Глаза быстро нашли источник. Рома сопротивлялся, пока какой-то мужик пытался утащить его за собой к машине. Незнакомец был явно старше, но не сильно, лет сорока. Одет прилично — в строгий серый костюм с галстуком. Он был выше и крупнее, и крепко удерживал неформала, пока тот пытался тщетно вырваться. Наплевав на всё, Сашка вылетел из машины. — Тебя попросили отпустить… — злобно прорычал блондин, перехватив и сильно сжав руку «похитителя». — Саш?! — искренне удивился Рома, совершенно не ожидая этой встречи. — Не лезь не в своё дело мужик! — гаркнул незнакомец, выпуская Рому и одергивая свою руку. Двое мужчин обменялись грозными взглядами. — Нашёл себе нового защитника? — бросил тот неформалу, с презрением посмотрев на Сашу. — Отлично. Но не думай, что наш разговор окончен. На этом, мужчина в костюме развернулся и раздражённо пошел к своей дорогой иномарке. Провожая того взглядом, Сашка подметил на пассажирском строгого вида женщину, которая смотрела на всё это поджав губы и, явно, не одобряя происходящего. Рома поднял взгляд на друга. Сашка выглядел настороженно и сурово, словно овчарка на страже. Мужчина приобонимал его за плечо, крепко, будто готовый, что неформала сейчас снова начнут отбирать с боем. Противник, сев в иномарку, бодро стартанул и, шашками, начал уезжать. — Эй! Вы в порядке? — окликнули их подбегая со стороны дороги. — Всё нормально? Что случилось? — Всё в порядке. — всё ещё глядя вслед удаляющейся машине отозвался Саша. — Привет, я Пётр. — представился Ромке мужчина, протягивая руку. — Друг и коллега Александра. — Я Рома… — немного растерянно ответил брюнет на рукопожатие. — Пойдёмте обратно в машину, а то там нервничают, сигналят. — неловко предложил Петька, переводя внимание. — Да и тут много лишних глаз… Предложение Петра было вполне резонным. Они и так привлекли много лишнего внимания. Саша пропустил неформала вперёд себя, и только сейчас заметил при нём дорожную сумку. — Ты снова куда-то уезжаешь? — с едва слышимой тревогой уточнил блондин. — А? Нет… Немного не то… — как-то неловко и растерянно ответил брюнет. — А вы? Вы с работы едете? — спешно переводил тему Рома. — Да, правда не ехали, скорее стояли… — весело отозвался Пётр. Пробка и правда быстро рассосалась, но до дома Петьки ребята доехали уже к закату. Сашкин друг всю дорогу старался разрядить обстановку. От хорошего настроения Александра не осталось и следа, да и Рома сидел, как в воду опущенный. А когда коллега ушёл домой, то атмосфера и вовсе стала свинцово тяжёлой. Сашка не знал с чего начать. У него сейчас был, примерно, миллион вопросов. В то же время, у Ромы их было не меньше. Он обеспокоенно глядел на своего спасителя. В прошлый раз он не заметил, но Саша сильно изменился. Парень не понимал, что конкретно поменялось, но теперь блондин выглядел по-другому. Более сурово. Даже как-то грустно и измученно. Но спросить, брюнет так и не решался, считая, что не имеет права на удовлетворения своего любопытства. К удивлению Ромы, Сашка предложил выйти из тачки и покурить. — Ты заразился вредной привычкой? — осмелился нарушить тишину неформал. — Я думал ты за здоровый образ жизни… — Да какое там… — Саня иронично усмехнулся. — У тебя какие-то проблемы с теми людьми? — решил он задать мучавший его вопрос. — Можно сказать и так… — тоскливо вздохнул брюнет, потупив взгляд. — Это были двоюродный брат с моей мамой… Я не очень хорошо лажу с семьёй. Что-то вроде «позор и разочарование своего рода»… — Что они хотели? Я могу как-то помочь? — обеспокоенно поинтересовался Александр. — Не думаю. — отрицательно покачал головой Ромка. — Мать настаивает, чтобы я уже женился, занялся семейным бизнесом, привёл себя в порядок… В общем, стандартная сцена. Не бери в голову. Я всё равно не собираюсь выполнять их требований… — парень устало потёр переносицу. — Мне срочно нужны утешительные обнимашки… Можешь подбросить меня к Игорю? — Без проблем… Но, может пока что, подойдут и мои? — неожиданно для самого себя спросил Саша, но тут же поспешил съехать… — Забей, я просто пошу… — Да. — перебил его Рома, пока тот не успел отказаться. — Пожалуйста… Если можно… — … — Сашка ничего не ответил, лишь присел на капот, приглашающе раскрыв свои объятия. И Ромка просто плюхнулся в них, со своей своей усталостью. — Я заебался… — спустя какое-то время заговорил неформал прямо Сашке на ухо, отчего у парня побежали мурашки. — Я ненавижу их. От них всегда было столько проблем. Моя семья портит всё, к чему прикасается. Они что-то сделали, и хозяйка квартиры меня выгнала… Я даже не успел ничего собрать, кроме той сумки. — продолжал жаловаться Рома, всё больше зарываясь носом в Сашину толстовку и всё сильнее прижимаясь. — Почему они не могут оставить меня в покое? Как долго я ещё буду вынужден терять или бросать всё и срываться в бега?.. Я же больше не ребёнок, чтобы мной можно было командовать и заставлять что-то делать… Александр молча обнимал расстроенного друга, но внутри он всеми силами боролся с собственными желаниями. Слова Ромы долетали до него урывками, изредка пробивая толстый слой навязчивых мыслей. Ему хотелось немедленно схватить парня и унести куда подальше, спрятать и больше никогда никого к нему не подпускать. И сейчас Саша чувствовал себя загнанным в угол. Он сам себя туда загнал тем внезапным предложением. Его мысли и чувства яркими вспышками били где-то у висков. Долгая разлука, предшествующая сегодняшнему дню, только обостряла происходящее в душе блондина. Картинки в его голове изображали совершенно недопустимые ситуации, вытаскивая на свет все ночные фантазии, что он переживал за это время. Разум боролся с желанием претворить в жизнь всё то, что навязала ему дурацкая болезнь. Рациональность и логика диктовали ему, что так нельзя, что эти мысли ненормальны. И вот, когда желания и похоть стали буквально душить Александра, последний довод рассудка, его козырь — страх — заставил мужчину взять себя в руки и отстраниться, прервав объятия. Рома, которого только что, буквально, оторвали от себя, немного опешил. Сашка снова был то как огонь, то как лёд. Сначала мило приглашая в свои объятия и крепко прижимая к себе, а сейчас спеша сбагрить неформала Игорю, уже подгоняя ехать. Неформал был сбит с толку. Да, они давно не виделись, но всё же Саша поменялся слишком радикально. Как минимум эти «обнимашки». Раньше, Сашка бы скорчил кислую мину, сопроводив её пренебрежительным «фи», но сейчас сам предложил что-то подобное, да ещё и исполнил. А теперь, немного судорожно, трещал о какой-то фигне. Сашка трепался всю дорогу, он отчаянно гнал «неправильные» мыслишки, стараясь сместить акцент на что-то другое. Внутри он выписывал себе ментальных тумаков за столь опрометчивое предложение. Хотя, он же со всеми теперь приветствуется таким образом, вроде привык. Что в этом такого? Вот только от остальных в штанах теснее не становится… Саша гнал к бару, надеясь увидеть там Костика. Только этот синехвостый лис сможет помочь ему прийти в себя и подскажет, что делать. Словно со взведённой до упора пружиной в жопе, Саша влетел в бар, а, еле поспевавщий, Рома сразу следом. Быстро, и без труда, найдя в помещении Константина, блондин, буквально, унёс его на плече в подсобку, буркнув Игорю что-то невнятное. Все присутствующие на мгновение смолкли и уставились на захлопнувшуюся дверь, а потом на Рому, с немым вопросом в глазах. Рома же, стоял с не менее ошалелым видом, чем прочие. Что до Костика… Он знал, что Саша едет сюда, точнее, предполагал, что он поедет именно сюда. Ему недавно написал Пётр, сообщив то немногое, что сумел понять. Неформал готовился к этой встрече, но Саня превзошел все ожидания. Схватив в зале, он довольно грубо швырнул его на диван в подсобке. — Я… Я только что… — запыхиваясь наворачивал суетливые круги Саша. — Кость, это пиздец! — То, что это пиздец, я полностью согласен. — фыркнул неформал потирая ущибленный бок. — Ты чо творишь? Как это, по-твоему, выглядело сейчас? — Да насрать как… — остановившись на мгновение гаркнул Саня, вновь пускаясь по круговой траектории. — Это уже не шутки, совсем не смешно… Понимаешь? — Не понимаю! Перестань крутиться, мандавошка! — сказал Костя, цепляя собеседника за ремень и приземляя рядом. — От того, что ты тут достигнешь первой космической со своим двигателем внутреннего страдания на нервном топливе, ситуация понятнее не станет. Помнишь? Надо дышать. Мееедленно… Вооот *вдох* таак *выдох*… — … — Саша повторял за неформалом, совершенно не следя за темпом и сильно спеша. — Да не до этого сейчас! — брыкнул блондин, когда у него ничего не получалось. — Я, кажется, стал совсем чёкнутым! Понимаешь, в моей голове творятся совсем недопустимые вещи… Я почти… — вновь сорвавшись с места начал психовать Саня мечась, словно зверь по клетке. — Во сне это одно, это сны, а не реальность… Но прямо сейчас я был буквально в миллиметре от того, чтобы не накинуться на него! — Но не накинулся… — сохраняя хладнокровие констатировал синеволосый. — Что тебя остановило? — Что? — осёкся Саша, замерев на месте. — Не знаю! Здравый смысл? Сила воли? — всплеснув руками в риторическом жесте вновь замельтешил парень. — Это как быть на грани сознания! Чувствовать, как твой контроль тебя покидает… Как твой разум затуманивается, стоит только оказаться рядом… Как тело немеет и становится ватным… Это чертовски ужасает! — Так. — немного раздражённо выдохнул Костик, вставая с дивана и ловя Сашу за лицо, чтобы сказть нечто важное прямо в глаза. Получилось немного грубо, но шлепок по щекам вышел довольно отрезвляющим. — Ты, что, идиот?! Чем ты занимался всю свою жизнь до этого?! Это любовь! Она такая и есть! Моя такая же! У… На мгновение повисла тишина. Рома стоял за приоткрытой дверью наблюдая сюрреалистичную картину, войдя в самый не подходящий момент. Костик, чьё лицо было близко к Сашиному, говорил тому о любви. При том, что Саша выглядел растерянно, но не отстранялся. Не зная контекста — выглядело странно. — … Я не вовремя… — неловко выдавил из себя Рома. — Прошу прощения. — пробормотал он захлопнув за собой дверь. — Блять. — сдержано ругнулся Костя и быстро ринулся за брюнетом, понимая что Саша в этой ситуации ничего не разъяснит. Оставшись один, Александр переваривал Костины слова. Шестерёнки в голове страшно скрипели, мысль никак не хотела приобретать смысл. Что значит: «чем занимался»? Жил, работал, встречался с девчонками, дружил с мужиками. Был нормальным. Саша плюхнулся на диван. В голове был белый шум, какой он слышал в детстве во время профилактики на телевизоре. Тело, казалось дергало от помех, словно он баговал в игре. Казалось, что-то внутри должно перевернуться, но оно не переворачивалось. Металлический скрежет и лязг заржавевшего механизма не двигался, содрогаясь от перенапряжения. — Ты не понимаешь… — раздался знакомый голос со стороны двери. В проходе стоял Влад, со скрещенными в неодобрении руками. Лицо старого друга тоже не выказывало никакого позитива или сочувствия. Друг выглядел недовольным, даже разочарованным. — Что? — недоуменно мотнув своей «пустой башкой» спросил Саня. — Не понимаю? — Не понимаешь… — подтверждающе повторил кучерявый, проходя и закрывая за собой дверь. — Ты совсем ничего не понимаешь, Саш. Ты — самый настоящий жестокий придурок. Ты причинять боль себе и всем окружающим тебя людям. Заставляешь беспокоиться, нервничать… А всё это зачем? Просто потому, что тебе самому сложно? Тебе нужно оставаться неизменным, нормальным? Чего ты хочешь? — «Чего хочу»? — тихо проговорил Саша, опустив взгляд. — Тебе от это что? Считаешь, что всё знаешь, что самый умный? Ты даже не представляешь… — Отнюдь… — сменив гнев на милость, Владька присел рядом со старым другом. — Вот я, как раз таки, представляю. И очень хорошо. — довольно быстро тон парня стал печально-тяжёлым. — Помнишь, ты спросил, почему я не оставил Стаса сразу? Потому что не мог. — … — Александр узрел в ореховых глазах своего приятеля такую печаль и боль, что даже испугался того, что ему сейчас предстоит услышать. Настолько страшную и давнюю тайну, что мир после не будет прежним. — Ты… — Да. — коротко и хрипло подтвердил Влад. — Вы всегда спрашивали меня о девушках, но с самого начала это был он. Вы столько гадали, кто же та зазноба, державшая в заложниках моё сердце, но даже не предоставляли, что это Стас. Любовь бывает очень жестока и непредсказуема. Это было невыносимо. Большо, страшно. Но я ничего не мог сделать. Такова моя натура, и это не тот выбор который я сделал сам. — Какое это имеет отношение ко мне? — спросил блондин, наивно веря в неосведомлённость собеседника. — Потому что ты такой же, как я. — с исчерпывающим взглядом ответил шатен. — И не надо изображать передо мной, что я не прав. Мы знакомы слишком давно, чтобы для меня всё было очевидно. Это произошло с тобой ещё до всего этого, если ты не знал. — от такого заявления, Саша огруглил глаза, требуя пояснить, и друг пояснил: — Тебе ведь всегда было наплевать на девчонок… Сколько бы у тебя их ни было — ни одну ты не любил. Может быть, ты считал иначе, но это правда. Скольких из них ты помнишь? О скольких вспоминаешь по ночам, сожалеешь, что вы не вместе, расстраиваешься? Я уверен, что ни одной. Когда они предлагали встречаться — ты соглашался, когда предлагали расстаться — не сопротивлялся. Ни за кем из них ты не бегал, не добивался, не боялся потерять. — Я… Я не… — Саша растерялся от такой «истины», это выбило его. — То же было и со мной. Я пытался мутить с девушками, старался этим «наслаждаться», придавать какую-то ценность нашим отношениям. — Влада не волновало смятение собеседника. Он знал, что делал это насильно, больно, но это был его способ помочь другу. — Всё было так же, как у тебя. Я отпускал их, сразу же, как только они хотели уйти. И чувствовал облегчение. Я мог легко перестать общаться с ними, меня это не пугало и не заботило, но… Со Стасом я так не мог. Одна лишь мысль, что больше не смогу его видеть пугала меня до смерти. Я хотел оставаться рядом во что бы то ни стало. То, что я в него влюблён, я понял сразу. Но ещё я понимал, что эта любовь не приведёт меня ни к чему. Она была обречена с самого начала. Я был обречён с самого начала. Но ты… — Я не такой, как ты. — холодно отвёл в сторону взгляд блондин, нахмурив брови. — Мне всегда нравились девушки. И только из-за болезни… — Да не нравились они тебе! — не выдержав, вспылил кудрявый, вскочив с дивана. — Никогда! Подумай об этом, чёрт тебя дери! Хватит изображать из себя невесть кого и пытаться соответствовать непонятно чему! Будешь продолжать упираться — умрёшь… — Нет. — с твердым взглядом ответил Саша. — Значит так ты решил? Всё равно «нет»? — в гевном бессилии Влад опустил руки. — А как же Настя? Пётр? Все остальные? Ты не думал, что они будут убиты горем? Какого им будет хоронить тебя? — Я не собираюсь умирать. — заявил Сашка подняв взгляд на изумлённое лицо друга. — Но всё равно не могу… — Ты себя вообще слышишь? — с отчаиньем вопросил Владислав. — Просто прими себя таким… Ты сейчас там, где можешь сделать правильный выбор. Так сделай его. Хватит себя истязать глупой верой в какие-то там «устои». — Я никогда ему не скажу. — неожиданно выдал Саша, словно не слыша слова товарища. — Чего? — опешил Влад. — Пусть всё это останется не исполненным. Где-то там, где я не переступил черту. — пояснял свою позицию Александр. — Я ещё не достиг точки невозврата, так что, я остановлюсь здесь. — Сань… — осознание боли и тяжести на душе друга выбило из Владислава всё негодование. Теперь упрямство Саши не казалось ему таким бездумным. Он видел перед собой человека, который принял решение, хорошо его обдумав. Но… — Ты всё равно кретин. Пока в подсобке происходил разговор Влада и Саши, Костя гнался за Ромой. Они оба вышли на улицу. — Да подожди ты… — схватил Костик ругу уходящего. — Я… М-мне правда жаль… — заикаясь, Рома пытался выкрутиться из захвата. — Мне не стоило врываться и вмешиваться… Это ваше дело, правда, прости… — Да нет никакого дела! — синеволосый покрепче перехватил друга, взяв его за плечи. — Ром, ты всё не так понял! — поняв, что у их разговора появились зрители, Костя потащил собеседника в пресловутый переулок. — Я сейчас всё объясню… В голове Ромы ураганом бились мысли и воспоминания. То, что он видел сейчас, что видел тогда, в этом же переулке. Его душило это. Причиняло боль. — Ты же знал… — тихо и разочаровано выдал Рома, когда синеволосый остановился. — Это жестоко… — Ром… Ты, правда, понял всё не верно… — устало выдохнул Костя, наклоняясь, чтобы заглянуть в глаза брюнета. — Ты сказал мне тогда, что если… Что это буду я… — со скрипом досады, огорошил собеседника Ромка. — Но, видимо, ничего не будет. — Стой… Что? — совершенно неожидавший такого поворота, Константин пытался понять, не остышался ли он. — Ты… Ты имеешь ввиду… Я думал тебе нравится он… — Саша? — иронично уточнил брюнет. — Он, безусловно, славный парень, с ним интересно, но в этом плане я никогда на него не смотрел… Я, вообще, поражён, что из всех, ты решил выбрать натурала… — Нет… Нет, постой… Всё не так. — парень был готов хваться за голову, от того, как всё обернулось. — Да ладно… Я видел, как вы зажимались в этом переулке. — Роме было сложно проговорить эти слова. — Да и вообще, то и дело ныкались по углам. А ловко ты это… Ну или Саня очень хорошо играет роль «фу, геи». — с саркастическим смешком добавил неформал. — Или это месть за Вову? Ты решил таким способом отплатить за брата? Костя смотрел на то, как старый друг невольно и опасливо закрывается от него, скрещивая руки на груди. Они только что коснулись очень острой темы. Буквально, сорвали табу. Вова. Старший брат Костика. Они близнецы, поэтому всегда были очень дружны. Почти как две капли воды похожие. Но сколько в них было общего, столько было и различий. Старший брат всегда был немного другим. В отличае от спокойного и тихого Кости, Вова был непоседливым, проблемным и, немного, жестоким ребёнком. Брата он никогда не трогал, но вот остальные не знали покоя. В детском саду он мог затеять драку на пустом месте, ударить воспитателя или сломать что-нибудь в гневе. Он не слушался никого, кроме брата, взрослые были для него просто назойливыми мухами. Но это списывали на возраст. По-настоящему осознали проблему и им начали заниматься только после того, как он задушил домашнего попугая в третьем классе. У мальчика нашли серьезные отклонения в контроле гнева и отсутствие сочувствия. Да. Вова был психопатом, который не воспринимал никого, кроме младшего брата, его он буквально боготворил. В совсем юном возрасте, Косте пришлось взять на себя огромную ответственность. Он контролировал брата, не отходя от него ни на шаг. Всегда рядом. Только вдвоём. Однако, в подростковом возрасте, Косте это надоело. Ему хотелось иметь друзей, увлечения, свою личную жизнь. Он начал осторожно отстраняться от Вовки. Всё было неплохо. Его брат тоже встретил это с энтузиазмом. Его состояние стало стабильнее, и он уже не был таким «опасным». Всё это пришлось на тот самый рассвет субкультур. Костя пошёл в эмо, а Вова решил стать готом. Родители были не особо рады, но не решились вмешиваться. Они вообще не часто принимали участие в жизни своих сыновей. Вова их пугал, и если Костя с ним справляется — пусть так и остаётся. Группы братьев не конфликтовали друг с другом, а потому они часто вновь оказывались вместе. Именно там, близнецы познакомились с Ромой. Человеком, который не принадлежал ни к одной субкультуре, но был частью их всех. Они крепко сдружились. Особенно Вова. Тогда Костя искренне радовался, что брат смог завести такого хорошего друга. Но радовался он не долго. В один из летних дней, когда родители уехали к бабушке в деревню, Рома должен был прийти в гости с ночёвкой. Костя со своими эмарями был на дне рождения, он надеялся вернуться домой до прихода гостя. Но не вышло. На улице началась сильная гроза, поэтому он задержался. Всего каких-то полчаса, и всё могло быть иначе. Вернувшись домой, Константин застал только Рому. Парень был в ужасном состоянии. Голый, на лице и по всему телу синяки… Он еле мог стоять на ногах и продолжал молчать. Но картину произошедшего можно было понять без слов. Вова сотворил с ним нечто страшное. Когда до Костика дошёл весь ужас произошедшего, он был в таком шоке, что не мог найти слов для Ромы. Он лишь молча помог ему привести себя в порядок. Провожая друга домой, они наши Вову… Поняв, что он сотроврил, старший сбежал. Под проливным дождём он летел куда подальше, стараясь избежать ответственности. Но его пугало не то, что он сделал с Ромой, не то, что с ним могут за это сделать другие… Он бежал, потому что не хотел огорчать брата. Именно его презрения он вынести не смог бы. Его мысли занимал только брат, видение того, как тот бросает его, ненавидит… Они нашли его. Он погиб под колесами неизвестного автомобиля. Преступник сбежал, как сбежал Вова. Видимо, парень был так напуган своим поступком, что выбежал на дорогу, не замечая ничего. Несмотря на то, что Вова сотворил с ним, первым к нему бросился Рома. Друг пытался помочь, хотя помогать было поздно. А Костя стоял в ступоре, глядя на своего брата, который сначала стал преступником, а затем погиб таким образом. На улице не было ни души. Дождь продолжал лить. Рома вызвал скорую, которая, казалось, ехала вечно. Дальше всё было смазано. Как он ехал в машине скорой, как приехали родители и утешали его… Потом похороны. Всё мелькало перед Костиным взглядом с огромной скоростью. Его заполнило душащей пустотой. Рома вскоре переехал в Москву, родители вели себя так, словно им стало легче… Примерно в это время он отправился в больницу, после встречи с Сашей. Если говорить откровенно, неформал был не собо против, если гопник забьёт его до смерти. Ведь без брата всё казалось неправильным. Весь этот мир был ненастоящий, ведь Костя один. Но побои вернули его обратно. Он принял решение прожить эту жизнь за них двоих. Примерно во времена второго курса они с Ромой снова встретились. Это не была радостная встреча. Однако, со временем, всё обсудив, они смогли оставить прошлое в прошлом. И именно тогда Рома ему признался. Это было очень давно. Костя не думал, что тот продолжает помнить его обещание… Обещание, что если он когда-нибудь захочет встречаться с парнем, то это будет Рома. С тех пор, что у одного, что у другого были отношения, поэтому Костя думал, что тот забыл… Но, видимо, не забыл. Сейчас это было совсем не кстати. Костя понимал, в какой ситуации находится. И любая любовно-мыльная геометрическая фигура сейчас может обернуться трагедией в один акт. Но рассказать Роме всё, как есть, тоже было невозможно. Особенно сейчас, при тех условиях, что выплыли наружу. Нужно что-то делать. Но что… В голове Кости всплили мысли, которые посещали его очень давно, от которых он отмахнулся, и больше никогда не возвращался. Они были ужасны, это будет очень жестоко, но правдиво. — Это не месть. — начал синеволосый, наконец, собравшись с мыслями. — И с Сашей нас связывают давние, но далеко не романтические отношения. То, что ты там видел — моя работа, как врача, и долг, как друга. — Ну да… — буркнул Ромка. — А засосал ты его, чтоб температуру померить или мазок брал? — Тогда… — Костя осёкся, вновь сожалея о том бездумном поступке. — Тогда это была моя вина. Я хотел вернуть ему должок за одно давнее неприятное дело, но не придумал ничего лучше, чем унизить подобным образом… — Ну а потом вы всё забыли и так сдружились, что теперь не разлей вода… — не унимался брюнет. — Да! Так и мы и поступили! — уже немного гневно гаркнул Костик, но быстро взял себя в руки — Послушай, то обещание… Я никогда не смогу его исполнить… Это твоё желание, оно ненормально. Ты просто желаешь перекрыть травму, что нанес тебе мой брат, избавиться, возможно, от чувства вины… Это не искренние чувства. Ты не любишь меня. Это никогда не было правдой… — Кость… — Рома шагнул навстречу другу, не веря тому, что услышал, но тот отступил. — Прошу, просто пойми это. — Косте было тяжко. Он давно знал о возможной травме друга после того случая, но сказать вслух оказалось больнее, чем он предполагал. — Я никогда не смогу игнорировать то, что в моей голове существует этот факт. Никогда не смогу любить тебя по-настоящему, как ты бы того, возможно, хотел. И поэтому, я прошу тебя, отпусти. Станет легче. Нам обоим. — Нет… Это не так… — голос Ромы надломился, он попытался осторожно зацепиться за футболку собеседника, но тот вновь отстранился. — К-кость, ты ведь не серьёзно… Я никогда не думал так… — Не правда. Ты тоже задумывался об этом. — синеволосый словно наживую резал себе горло, слова запинались, выходя наружу. — То, что тогда случилось… Оно… Это… Это никогда нас не… Не оставит… Ты мой друг. Очень ценный друг… Но… Я никогда не смогу… Воспринимать тебя иначе. Не смогу, ведь у меня то же лицо… Тоже лицо, что и у него… Человека, сотворившего с тобой нечто… Ужасное… И я… Я не он, чтобы исправить это. Это вообще, никогда не исправить… Было невыносимо. Костя просто ушёл. Он сбежал, как и его брат, оставив Рому в разбитом состоянии посреди тёмного переулка. Вернувшись в бар, он схватил свой рюкзак и смылся, не попрощавшись ни с кем, даже не посмотрев кому-нибудь в глаза. Заметив, лишь, как печально и удручённо опустил взгляд Игорь. Сложнее всего — быть наблюдателем. Таким наблюдателем и был Игорь. Он знал, казалось, всё. На территории его бара все были для него, как на ладони. Соблазн рассказать, был так велик. Казалось, это решит все проблемы разом… Но это фатальное заблуждение. На одни и те же грабли он наступать не собирался. Стоит раскрыть рот и выдать хоть одну тайну — это потянет за собой другие, и всё рухнет. Как карточный домик от лёгкого дуновения ветерка. Его огромный опыт подсказывал, что будет дальше. И бородатого это совершенно не радовало. Но он обречён молчать. Улыбаться. Бездействовать. Вниз вернулся Рома. Парень был разбит и расстроен. В таком состоянии, он, как обычно, уткнулся Игорю в плечо. Умудрённый опытом, бармен не задавал никаких вопросов. Это не впервые, когда Рома «причаливает» к нему, пережидая ненастье. Да. Это не впервые. Игорь знает Рому с университета. Они жили в одной комнате общаги. Игорь был на третьем курсе, а Ромка только поступил. Среди всех перваков он был самым заметным. Всегда в центре событий, очень инициативнывный, да и в учёбе среди первых в списке. Но для рыжего всё было не так. В поступках Ромы он зачастую видел лихорадочное желание от чего-то сбежать. Всё это веселье, вся энергия, вечные движухи, выглядели так, словно парень боится останавливаться. Словно, если он остановится и пропустит что-то, то умрёт. Он существовал только на публике, только тогда, когда на него смотрели. Но никогда ни перед кем не раскрывался. Настоящий он всегда прятался за маской всеобщего любимчика и души компании. Игорь это видел, и хотел стать тем, рядом с кем брюнет бы отдыхал. Он знал, что ему это нужно, ведь, чувствовал всем нутром, как устал этот мальчишка, что ещё немного и он сломается. Игорь был из большой семьи. Он был старшим. Ему не привыкать к подростковым бунтам и юношескому максимализму, когда они считают, что никому и никогда их не понять. Плавно и вкрадчиво он закладывал в соседа мысль, что притворяться не нужно. А порой, он жёстко срывал покров тайны, той идельной маски, и прямо говорил, что знает о тяжбах парня. И постепенно тот ему открылся. Игорь узнал, что он сбежал из Москвы подальше от своей семьи, узнал, что с ним случилось в подростковом возрасте. Знал про всех его девушек, про проблемы в постели. Сорвав пломбу, он узнал, насколько, в действительности, тяжёлой была у Ромы судьба. Именно тогда он поклялся себе, что останется рядом с несчастным мальчишкой. Ромка был слабым. И Игорь никогда не винил его за это. Он принял его, как родного младшего брата. Познакомил с семьёй, которая была не менее радушна самого Игоря. Женой, которая души не чаяла в друге своего супруга. Когда появились дети, то первым он показал их Роме. Старший сын и младшая дочка обожали дядю Рому. Он дал ему семью. Надёжный причал в бушующем море жизни… Но всё же, некоторые вещи Игорь сделать не мог. Например, изменить прошлого, предугадать будущего, решать чужую судьбу в настоящем. Рома должен сам принимать решения, сам разбираться с проблемами и трудностями, и сам нести ответственность за свои поступки. Игорь же, будет здесь. Он примет его, когда тот не справится, когда будет тяжело. В самые трудные моменты и в самые счастливые времена. Примерно в то же время из подсобки вышел Влад. Просмотрев на своего начальника, парень удручённо покачал головой. Рыжебородый же, тяжело вздохнул. Всё будет продолжать усложняться. Эта струна продолжит натягиваться пока не лопнет. Если накал достигнет предела и начнёт представлять угрозу — он несомненно вмешается. А пока продолжит наблюдать.