Лаванда., По твоей вине в моей душе весна!

Лаванда.

17 сентября 2024 г., 18:59

Настройки

Примечания:

Да уж... Очень долго она ждала своего часа. Со всеми эти блокировками было очень трудно найти способ попасть сюда и продолжить писать. Надеюсь вы не забыли про этих ребят) Приятного чтения)

Жизнь Александра раскололась на «до» и «после». И было даже не понятно, где «до», а где «после». Какое именно событие стало тем самым переломным моментом? Раздумывая над этим, Саша приходил к выводу, что это не какое-то конкретное происшествие, а целая цепь эпизодов. И виновником был не кто-то конкретный. Все, каждый внёс свою лепту в эту копилку. Общими усилиями был написан странный сюжет Сашиного отпуска, приведшего к такому развитию событий. Стас с компанией, которые решили отбортовать его. Настя, которая напилась тогда в баре. Пётр, уговоривший его попробовать сходить туда ещё. Добродушный Игорь, принявший его с распростёртыми объятиями. Он сам, согласившийся помочь Роме. А так же прочие эпизоды, накрепко затягивающие его в новый жизненный виток, нитью привязывающие к людям, плетущие ценные воспоминания. На самом деле, Саша думал очень много. Он размышлял, с какого момента уже не мог повернуть назад, вернуть как было? И мог ли он вообще избежать всего этого? Когда он должен был сказать «нет», развернуться и уйти? Расплетая этот клубок, блондин вынуждено затрагивал и тему своей любви. Постепенно доставая из памяти нитку за ниткой, он искал узелок, который бы ответил на вопрос «Когда?». Но сколько бы раз Саша ни проходил этот путь, зацепка не находилась. Он даже начал думать, что был обречён с самого начала. С того момента, как из телефонной трубки раздался незнакомый голос, вместо сестры. Сашка не верил в «любовь с первого взгляда», «соулмейтов» или что-то такое попсовое. Он считал, что влюбиться в кого-то можно только узнав его, проведя время вместе. Этот человек будет тебе приятен, тебе будет с ним хорошо и весело. Постепенно ты будешь ценить его всё больше. Сначала за что-то конкретное, а потом и всего целиком. Думая об этом, он приходил к выводу, что так оно и получилось. Никаких «первых взглядов», «судьбоносного столкновения» или «искры», он действительно провёл с Ромой достаточно времени. Он узнал его. Брюнет сильно повлиял на Сашу. Неформал был открыт и искренен, думал совершенно иначе, жил, казалось, в другой вселенной. Может поэтому они и сблизились так быстро, потому что Саше было любопытно? Однако, Саша всё ещё отрицал нормальность происходящего. Да, Ромка ему нравится. Если б это было не так, то они бы и не общались, не подружились бы. Но «любовь»… Она явно вышла по ошибке. Не то, чтобы он не мог себе этого представить… Как выяснилось, его сны довольно подробно демонстрировали возможности их взаимодействия. Но… Но это всё ещё было невозможно. Это не правильно. Разговоры с Алёной, терапия лясоточнения, проходили дважды каждую неделю. Девушка знала толк в своём ремесле, а потому Саша без труда ей открывался. Что-то в их разговорах приносило ему облегчение, хотя парень и не особо верил в «психотерапию». Сама девушка стала для него новой подругой, хорошо влившись в компанию. И, казалось бы, всё пошло своим чередом, встало на рельсы и устаканилось. Но это не так. Александр сильно поменялся. Его сердце становилось тяжелее день ото дня. Липкая и топкая апатия засасывала парня в свои глубины. Саша старался не подавать вида, никого не беспокоить, это его проблемы и он обязан решать их сам. Так его воспитали. Даже Алёне, как врачу, он говорил далеко не всё. Его больничный закончился к середине июля. В надежде отвлечься, Саша с головой ушёл в работу. Его коллеги не обратили особого внимания на перемены в характере, ведь Сашка умело маскировался. Это сработало, но не на всех. Петру было больно смотреть на друга, который день ото дня становился всё более серым, и походя лишь на тень себя прежнего. Не укрылся Саша и от Василия Петровича, старшего по цеху, что когда-то лично обучал, ещё юного, блондина. Мужчина, уже на финишной прямой к пенсии и внешне похожий на Якубовича, всегда опекал Александра. Во времена войн с прорабом-самодуром, он был на стороне молодежи, поддерживая справедливость, а после сам принял роль старшего. Под мудрым управлением Петровича цех расцвёл. Мужик пользовался большим уважением среди коллег, а ещё готовил Сашу, как своего зама, возлагая на талантливого парня большие надежды. Само собой, от умудрённых жизнью глаз мужчины не укрылись изменения в протеже. — Я не припомню, чтоб ты курил… — подловил Сашку старший за углом цеха. — Кхух… Василий Петрович, не выскакивайте так резко! — с перепугу, Саня даже выбросил только начатую сигарету за забор. — Блин… — Ну, не подросток же… — хохнул мужик над видом прищученного подчинённого. — Я не ругаюсь. Просто… У тебя всё хорошо? Ты в последнее время сам не свой. Случилось чего? — Да нет… Ничего. Хорошо всё. — стыдливо опустив взгляд пробубнил Саша, прикуривая новую. — Ага… А глаза прячешь оттого, что счастьем своим меня смущать не хочешь? — с ласковым, но расстроенным тоном кивнул Петрович. — Это ты бабке на вокзале рассказывай или той детали, что ты вчера шиворот на выворот сварил. Саш, я не дурак, и не слепой. Ты же знаешь, что если расскажешь, то я обязательно придумаю, как помочь… Ведь ни разу ж в беде не бросил. — Василий Петрович, пожалуйста, я не хочу об этом говорить… — умоляюще стушевался парень. — А деталь я исправлю, обещаю. — Ну, клещами тянуть не буду… Но, если что, то приходи — я помогу. — хлопнув себя по карманам, мужчина развернулся, но, пройдя пару шагов, решил добавить. — Ты только сильно, Саш, не затягивай, а то может так получиться, что помогать будет поздно… — Угу… — хмуро кивнул блондин, вновь уходя в свои мысли. Рабочий день шёл довольно спокойно. Петька всё время крутился рядом, что-то рассказывая, но Сашка почти ничего не слушал. В последнее время он часто уходил в себя, продолжая делать что-то на автомате. Парень даже не заметил, как к нему подошёл коллега с другой смены. Антон был из той же породы, что и Стасик, из-за этого многие держались от него подальше. Саша же, неплохо ладил с Иришкой, его женой, что работала на заводе в кадрах, да и то, только потому, что они знакомы со школы и вместе ходили на танцы. С самим коллегой по цеху он никогда особо не общался. — Слышь… — резким рывком Антон сгреб Саню за грудки. — Ты чё моей жене напел, ублюдок сраный. — не смотря на запрет Петровича, мужчина явился на работу нетрезвым. — Погодь, ты чего творишь?! — влез Пётр, удерживая разгневанного мужичину за руку. — Отпусти его! — Иди на хер, гном! — Антон без труда смахнул невысокого коллегу и вновь переключился на Александра. — Я знаю, что вы вчера лясы на проходной точили, а сегодня она умотала с дочерью к своей матери в Арзамас. Это точно ты ей мозги прокомпостировал, да подкинул идею свалить от меня! — орал нетрезвый, привлекая внимание всего цеха. — Я тебе даже больше скажу… — с ледяным спокойствием ответил Саня, глядя противнику прямо в глаза. — Я лично отвёз их с дочерью на вокзал, пока ты валялся в хмельном угаре. Она устала от твоих пьяных скандалов и вечных побоев, вот и попросила о помощи. Никто не виноват, кроме тебя. Мудак. Антон остервенело махал кулаками, пока на кипишь не прибежал Петрович, приказав оттащить дебошира. Сашка совсем не сопротивлялся, словно желая, чтобы обидчик забил его до смерти. Но старший по цеху этого не допустил. А жаль, Сашка был бы сейчас рад провалиться под землю. Не вовремя начавшийся кашель, оголил ещё одну постыдную истину, россыпью цветов на бетонном полу завода. Моментально, рядом нарисовался Петька, озабоченно подавая другу, уже ненавистный, ингалятор. По толпе коллег и зевак, коих привлекла драка, поползли шепотки: «Зри, это чё, цветы?»; «Охереть, Санька — цветоплюй…»; «А разве это не бабская хуйня?»; «Может он это — того?»… — Так! А ну разошлись! — грозно гаркнув скомандовал Петрович. — Дел нету, что-ли? Так я щас придумаю! Этого нахер с территории выкиньте, и скажите, чтоб не пускали, пока не протрезвеет! А вы двое… — обратился он к Саше с Петькой. — В кабинет. — Василий Петрович… — начал Пётр, только за ними закрылась дверь. — Сядьте уже… — оборвал начальник, устало приземлившись в кресло и потирая глаза. — Пупупу… Ну и что это было? Саш? Что ты там устроил? — оба парня сидели повесив головы, как школьники перед директрисой, разбив окно в столовке. — Почему ты ничего мне не сказал? Ни про Антонову жену, ни про то, что болен? Вот что я должен с тобой делать? Молчишь… А ты, друг-сундук, покрывал его… А если б что случилось? А если б у него приступ начался пока он сварку держит или деталь тяжёлую… Неужели не понимал, что это опасно?! Он бы и сам убился, и кого-нибудь с собой пришиб! — Василий Петрович, вы же знаете, как к этому все окружающие относятся… — вступился за друга Петька. — Вот поэтому он и не говорил… — Но мне-то можно уж было сказать?! — справедливо гневался старший. — Я — не все остальные! Мне вот как теперь с начальством объясняться?! Что я им скажу? «Ой, я не знал, потому что они постеснялись сказать!»? Петь, ну не глупо ли звучит? А так, у меня бы хоть план был, как его выгородить! Дай бог, чтоб слухи не поползли, а то невесть что будет! Даже я не знаю, какая шальная блоха у них в башке подскочит! — Василий Петрович, поймите, ведь не всё так просто… — продолжал вступаться друг. — Да я понимаю! А сейчас что? Лучше вышло? — вполне резонно подметил мужик. — Вместо тайны на троих — весь цех в курсе! Вот чего теперь делать? Мало того, что драка… Так ещё и… Ай, ладно. — немного поутих начальник, махнув на парочку рукой. — Скажу, что был в курсе и подстраховывал. Придумаю что-нибудь, выкрутимся. Да и с Антоном разберусь, давно пора. Петьк, ты иди отсюда, ваша смена закончена. — Хорошо… — сникнув отозвался подчинённый. — Саш, я тебя возле машины подожду… — уходя добавил Пётр и скрылся за дверью. — А теперь ты, горбатый… — обратился к Александру Петрович. — Саш, я прекрасно понимаю, почему ты ничего не рассказал. Но я же тебя предупреждал, буквально вот только что… Ну чего молчишь, скажи хоть что-то… — Простите, Василий Петрович… — наконец подал голос Саня. — Мне правда очень стыдно… Простите… — Прощу! — всплеснул руками начальник. — Куда я денусь… Но с условием. Впредь — говори, если что не так. Понял меня? — Понял. — покорно склонил голову Александр. — А на счёт болезни… Тут нечего стыдиться. Я тоже ей болел, примерно в твоём возрасте. — внезапно сознался Василий Петрович. — Так что это не повод давать какому-то придурку забить себя, как позорную собаку. Я тут всё разрулю, а ты иди домой. Завтра проставлю выходной, приведи себя в порядок. Приходи на следующую смену по графику. — Большое спасибо, Василий Петрович… — Сашка ещё раз отвесил наставнику поклон. — Всё, иди. Раскланялся он тут, как цапля китайская. — немного смущённо махнул Петрович и Санька вышел прочь. — Мда… Час от часу не легче… — подытожил мужик, всё ещё глядя на дверь. Идя по цеху, Александр ощущал на себе косые взгляды. Они не прожигали его насквозь, скорее, подобно искрам от сварки, неприятно покалывали. Когда Саша проходил мимо коллег — те смолкали и отворачивались, спешно изображая бурную деятельность и ярое трудолюбие. Что ж, ничего удивительного. Обычные мужики из рабочего класса. Им до всех этих тонкостей человеческих — как до луны. Обычные установки и стереотипы. Александр даже усмехнулся, он был таким же ещё пару месяцев назад. Саше безумно хотелось курить. А ещё надраться до беспамятства. Утонуть в бутылке. Хотя он и так ощущал себя тонущим. Непонятная смесь тоски, злости и отчаянья, засасывала его словно илистое дно болота, не давая вырваться и глотнуть воздуха, опутав сомнениями, как опутывают водоросли. Ко всему этому, на шее огромным камнем висела тревога. Они с Ромой не виделись со дня выписки. Не то, чтобы неформал его игнорирует, на сообщения тот отвечает, но сам первым не пишет. Да и ответы обычно короткие или долгие. Сашка не понимал отчего Рома отдалился, да ещё так резко. Игорь тоже ситуацию не прояснил, лишь разведя тогда руками. Блондин перебрал уже все варианты, старался думать логически, не принимать поспешных решений. Ведь, если так посмотреть, то они с Ромкой просто друзья, при чём не лучшие, да и знакомы всего ничего. Само собой, тот не обязан всегда быть на связи, отчитываться или что-то подобное. Но в голове Александра всё чаще мелькали назойливые и тревожные мысли: «Он знает. Он презирает меня. Поэтому и избегает. Я ему омерзителен. Я не хочу…» — Саш! — вырывая из новой петли депрессивных мыслей, окликнул Пётр. — Ну как? — Нормально. — отвёл взгляд парень, задавшись очередной мыслью, и тут же её озвучив. — Ты давно знаешь? — С того вечера, как мы все на кухне сидели… — тут же сознался мужчина, не желая врать другу. — Костик рассказал? — в голосе Саши отдалось такое разочарование в неформале, что Петька это лично ощутил. — Нет! Он ничего не рассказал! — поспешил коллега оправдать синеволосого — Я тогда пришёл тебя навестить, и ты спал… А потом у тебя приступ случился… И, собственно, так и узнал. Костя ничего не рассказывал! Наоборот! Но я же не полный дурак — догадался… — И, из жалости, решил сделать вид, что не в курсе… — Саня смотрел на своего друга с горечью — А я-то думал, что ты вдруг начал носиться со мной, как с писаной торбой… — Саш, я это вовсе не от «жалости»… Я беспокоюсь о тебе. Ты для меня важен. — Пётр сейчас выглядел, как никогда, серьёзно. — Ты мой единственный, настоящий, лучший друг! И я искренне хочу, чтобы ты был жив, здоров и счастлив! И как можно дольше! Ты мне очень дорог, и я очень тебя люблю! — И не стыдно тебе прилюдно в подобном признаваться? — такое пылкое заявление позабавило Сашу, и он даже усмехнулся — А вдруг не так поймут? — Не стыдно! — честно заявил друг, мотнув головой. — Вот, вообще, ни капельки! Это мои искренние чувства! Пусть понимают, как хотят! Насрать мне на остальных! — громко разглагольствовал Петька. — Всё-всё, угомонись… Расчирикался тут… — слова друга наполнили Сашкину душу теплом, и даже приободрили. — Садись уже, поехали домой, воробушка… — Чё эт я воробушка? — начал бузить друг, прыгая в машину. — А ты тогда кто? Аист, что-ли? — Цапля. Китайская… — с задумчивой усмешкой ответил Александр. Хоть и была середина дня — парни встряли в пробку. Где-то впереди велись дорожные работы. Машины стояли почти не двигаясь, и у Петра даже получилось добежать до ларька с мороженым и обратно, пока Саня проехал всего метра три. Друг притащил два пломбира и выпросил у продавщицы немного льда в пакете, чтобы приложить его к разбитой губе товарища. Ну, и к другим синякам… Жара стояла невыносимая, окна девятки были нараспашку, из магнитолы играли «Иванушки», с их тополиным пухом. Сашка сидел, наслаждаясь мороженым и, таким редким в последнее время, умиротворением. Рядом, его друг Петька, бодро травил анекдоты, что-то рассказывал, увлеченно жестикулируя, да так, что пару раз мазнул пломбиром по потолку, отчего вызывал весёлый смех. Впервые за долгое время, Саша повеселел и успокоился. Его даже не бесили ни пробка, ни чужие раздраженные гудки, ни то, что он плелся в правом ряду… Ничто не может испортить этот момент. — А поехали сегодня выпьем? — внезапно выдал Пётр. — Ну… В тот бар… Познакомлюсь с твоими новыми друзьями. Повеселимся, как в старые добрые времена! — Ты уверен? — немного скептично уточнил Сашка, вспомнив сегодняшние мероприятие. — Ты даже не представляешь что там будет… Там сегодня «День наоборот», вроде как… — Это какое-то мероприятие? — вопреки ожиданиям друга, Петька даже оживился. — Типа переодевания? Или что? Что там будет? — Не. Не переодевания, слава богу… — хохнул Санька, представляя Петра в леопардовом платье жены. — Хотя, твой длинный хвостик был бы в тему… Это, скорее, разговорная игра. Ты должен говорить не то, что хочешь, а наоборот. Прокололся — шот хреновухи. А это очень ядрёная штука! — Я в деле! — чуть не визжа подскачил коллега с горящими глазами. — Это ж как это… Ну… На солёном говорили в школе! Давно я такой веселухой не занимался! Хочу-хочу! — требуя, подпрыгивал на месте мужчина. — О как расщебетался! Спокойнее… — Саша давно не видел друга столь воодушевлённым, в такие моменты Петька совсем не выглядел, как серьезный женатый дядька. — Катюшу возьмём? — Она у матери… — махнул рукой коллега. — Что-то у неё там случилось и Катерина поехала. Или у Кати что-то случилось… Я так и не понял. Бабское. Так что — гуляй нога, швыряй песок! — Ладно, поехали. Уговорил… — Санька лишь покачал головой, пока коллега глядел щенячьим взглядом, разве что не поскуливал. — А ты пить не будешь? — изумился Пётр, когда Саня сменил курс. — Просто оставлю тачку у Игоря во дворе. Там недалеко, и он мне разрешил. — успокаивающее пояснил блондин, уже предвкушая весёлый вечер. Пока парни ехали, Пётр сосредоточенно репетировал, чтобы не пить ядрёные штрафные, а Сашка намеренно задавал ему шутливые вопросы, про деньги в долг или подменить на смене. Петька, стараясь не выдать себя, тихо радовался, что друг ободрился. Всё таки, как и любой другой мужчина, он тяжело переносил перемены. Саша всегда был для коллеги непотопляемым буйком, что оставался на плаву, даже в самый лютый шторм. Но теперь, когда этот буй сорвался с места и, бессильный перед бурей, кидаемый с гребня на гребень, уносился куда-то вдаль, именно те, кто всегда ориентировался по нему и цеплялся в ненастье, должны не дать тому затонуть. Если Саша сейчас не получит той помощи, какую всегда оказывал другим, то Петька разочаруется в этом мире и спалит его до тла! Но пока, это можно оставить на потом и отдуши повеселиться с другом. Запарковавшись у Игоря во дворе, ребята двинули к бару. Петька, хоть и понятия не имел куда идти, бодро топал впереди. Александру подумалось, что будь Пётр собакой и имел бы хвост, то тот отлетел бы уже куда-нибудь в кусты, так сильно он бы им размахивал. Да он и так им сильно размахивал, направо и налево мотая головой. Раньше Саша удивлялся, что такой, с виду простой и приземлённый, человек носит длинные волосы. Хвост у Петра был худенький, если сравнивать, допустим, с лошадиной гривой Костика, да и на цвет — как перья у воробья. Сам коллега всегда гордился своей шевелюрой, хотя возраст всё же отгрыз немного волос, оставив небольшой «Вдовий мыс». Как шутил сам Петька — «Буду к старости вдовой… Тяжело без мужика будет, но что поделать — судьба…». Вообще, в плане самоиронии и здорового чувства юмора, у Петра было чему поучиться. Этот человек, казалось, совсем не умеет обижаться. А когда кто-то едко шутил, желая задеть или подколоть его, то непременно садился в лужу, ведь Петька ловко парировал их подколки, сводя в шутку и ставя оппонентов в неловкое, порой, глупое положение. После того, как друг осадил самого рьяного «задиру» в цеху, да так, что тот аж воздух глотал от изумления — от Петра все отстали, понимая, что тому, как с гуся вода, а у них ладошки в дерьме. Припомнив тот случай, Сашка сам себе похихикал. Вообще, Пётр был самым лучшим другом. Не только для Саши. Для кого угодно. Александр искренне считал, что Петька надёжнее гранита, мягче пуха, дружелюбнее ретривера и честнее самой правды, а сердце такое большое, что можно самолёт сажать. Мужчина понимал, расскажи он другу, что влюбился в парня, то Пётр не стал бы воротить нос и тыкать пальцем. Страх несомненно душил, но вера в друга оказалась сильнее: — Петь… Я в мужика влюбился, вроде как. — неожиданно, даже для себя, произнёс Саша, когда парни протискивались через кусты, срезая путь. — … — Петька так и застыл в зарослях в полуприсяде с очень круглыми глазами. — А… Ну… Ладно. — от такого друг знатно растерялся. Он не ожидал, даже не думал, не гадал, что Саша ему скажет сам, да ещё так прямо. Пётр, конечно, репетировал, но сейчас в голове не было ничего кроме неловких «Э, о’кей…» или «Да, я в курсе.» — Ты из куста хоть вылези… А то неудобно как-то говорить об этом в таком положении. — почесав затылок, Саня переминался, ожидая от друга какой-нибудь реакции. — Ну ты скажи хоть что-то… А то я, как дурак, сам с собой разговариваю… — Ну и что, бывает. — наигранно скучающим тоном отозвался друг, вылезая из зарослей. — … — от такой неожиданной реакции блондин даже оторопел. — И это всё? Всё что ты скажешь? Я тут, значит, душу рву, сознаюсь в страшном секрете, а тебе будто сказали, что вода мокрая! — Ну, а на какую реакцию ты рассчитывал? — ответно повысил тон собеседник. — Что я тут буду «фикать» и «фекать»? Побегу в цех, понесу благую сплетню? Ну мужик и мужик. Что теперь? Трава не расти? Конец света? — И совсем тебя ничего не смущает! — с ироничным тоном развёл руками Саша. — Если ты подумал, что это шутка, то прости, я это совершенно серьёзно! — А, ну если серьёзно, тогда я больше не буду идти впереди тебя… — еле сдерживая смешок, Пётр старался не спугнуть друга. — Говоря честно, Саш, мне вот совершенно без разницы кто это. Главное, чтоб человек хороший был. А мужчина, женщина — это уж второстепенное. Ты-то от этого хуже не стал. Всё такой же: руки, ноги, голова. Для меня ничего не поменялось, да и не поменяется. Я продолжу считать тебя своим лучшим другом. Если твоё сердце так решило — значит судьба… — «Второстепенное», «судьба»… — передразнил собеседника Александр. — Говоришь так, будто всё просто… Это же не нормально! В нашей стране такие отношения вообще под запретом! — А ты не ходи по улице с транспортом! И не кричи об этом на каждом углу! Никто тебя и не тронет… — аккуратно начал втирать Петька. — Всем насрать, что происходит у тебя за закрытой дверью. Никто даже не узнает! А если кто и отворотит нос, то сам дурак. Я понимаю тебя, но это уже случилось. Не стоит посыпать голову пеплом в наш прогрессивный век из-за тягот общественного мнения. — Всё равно — не правильно! — отчего-то упёрся блондин. — Вообще, это всё из-за дурацкой болезни! Так бы, я никогда не вляпался в такое дерьмо! — Дурак ты. — только и покачал головой товарищ. — Ты не из-за болезни влюбился, а заболел из-за любви. Порядок перепутал. — Пётр твердо смотрел другу в глаза, пока тот ими хлопал, не зная что ответить. — Пошли уже, а то мы в кустах подозрительно выглядим. Оставшийся, пусть и недолгий путь, Саша размышлял над Петькиными словами. Доводов против не было. Саня и правда винил болезнь, но если призадуматься, то получается ровно наоборот, как и сказал Пётр. Почему-то сам Саша до этого не додумался. Может и была у него такая мысль, но он отмёл её? Так или иначе, друг не стал его осмеивать или презирать. На это Александр и надеялся, но боялся признаться себе. Ему хотелось поддержки или чего-то подобного, может понимания? И не от Алёны, она девушка, она не понимает это так, как парни. Хоть Саша и держался, стараясь не подавать вида, но ему было очень страшно. Так страшно ему было лишь однажды, когда он лет в пять сознался деду, что украл у того три рубля на мороженое. Ладошки тогда вспотели, сердце колотилось, а мышцы сильно напряглись, словно он на экстремальном аттракционе. Сейчас было также. Теперь, когда разговор и осознание позади, его резко отпустило. Остановившись, блондин просто осел, опустив голову на руки. — Ты чего? — удивлённо встрепенулся Петька. — Я… Я не знаю. — ответил Саша с нервным смешком. — Наверное, я счастлив, что ты мой друг. Никто на белом свете тебя не заменит. Ты настоящее чудо в моей жизни… — Ого… — изумился Пётр. — Ты решил сегодня поразить меня откровениями? — Просто мне кажется, что я должен был это сказать. — поднявшись, Александр мягко, но как-то грустно посмотрел на друга. — Так. Вот не надо мне тут этого. Не смей смотреть на меня так, будто собрался умирать. — страх и беспокойство резко ужалили Петьку, словно крапива. — Я тебе этого никогда не прощу. Найду тебя в загробной жизни и буду вечность донимать нотациями. Я серьёзно. Так что даже не думай об этом. Понял? — Не собирался я накладывать на себя руки. — твердо ответил блондин, но потом шутливо добавил — Пока ты не предложил… — Дебил! — оскорбился мужчина, несильно пнув собеседника по ноге. — И чтоб больше не было такого, как сегодня в цеху… Это тоже считается. — Понял, принял. — покорно кивнул Саша. — Я действительно дал маху сегодня. Даже не помню, что же было в моей голове. — Да этот крендель тоже хорош. — фыркнул Петька, махнув рукой. — Ты правильно поступил. Ну, с Иркой. Все знали, но что-то сделать не рвались. Хотя, однажды, я предлагал ей написать заявление, но Ирка добрая, не стала. — На самом деле, я её заставил… Она не особо хотела уходить, даже понять не могу такую преданность. Но, когда я увидел, что у неё вся шея синяя, то не удержался и наорал на неё. — стыдливо сознался Саня, потупив взгляд. — Может это и было неправильно с моей стороны, орать на и так зашуганную девушку, но что-то у неё в голове тогда щёлкнуло. По глазам было видно, словно проснулась. А потом давай реветь. Антон полный отморозок, ты знал? Он не только Иру лупил, но и Машке прилетало. Когда узнал — убить захотел. Я созвонился с Мишкой, её братом старшим, он и попросил сестру с племяшкой на поезд посадить и к нему отправить. Мы с ним в школе неплохо ладили, не смог отказать, да и не хотел. Теперь этот «гАнтон» их не тронет, Миша ему башку открутит только тот на пороге покажется… И Ирке мозги на место вставит, чтоб не прогибалась. — постепенно закипая пояснял блондин. — Ну всё-всё. Остынь. — осадил его друг. — Я не знал… Да и откуда бы… Ира никогда не рассказывала никому. Надеюсь Антон всю следующую неделю не слезет с сортира. Пусть из него всё дерьмо выйдет. А мы с тобой сегодня отдыхаем и веселимся! — с нажимом напомнил Пётр. — Да, прости… — сдулся Саша, испытывая небольшую вину перед другом. — Пойдём внутрь, я познакомлю тебя со всеми. Спустившись в подвал друзья обнаружили немного не то, что ожидали. Вместо весёлой пятничной толпы — пустой тёмный зал. На полу было примерно полметра воды, а в зоне танцпола и того больше. Ваня и Влад бродили по залитому помещению с налобными фонариками и подвёрнутыми штанами. Бар выглядел не как приличное заведение, а как заброшенная подземка. — Мы сегодня закрыты… Приносим свои извинения! — грустным голосом, не глядя в сторону входа, сказал Иван. — Нифига себе, ещё бы вы работали… — как ни в чём не бывало отозвался Саша. — Что у вас тут случилось? — А, это ты, Саш… Да… Залило по самое не балуй, да и света нет. — Ваня прошлёпал ко входу, пожав прибывшим руки. — Даже не представляю что произошло. Да и что делать не знаю. — Аварийку вызывать! — спохватился Петька, скидывая кроссовки и прыгая в воду. — Вы свет сами вырубили? — Нет… Пришли, а его нет… — немного растеряно ответил Ваня, шёпотом спросив у Саши: — Это кто? — Дебилы! — только и ответил Сашка сорвавшись следом. — Петь, щиток за баркой, возле подсобки! Влад покажи ему! — Да что случилось?! — подхватил беспокойство Владька, догнав Петра. — А ничо! Повезло, вам, что пробки выбило! — немного гневно прыснул Петька, глядя в щиток. — Вы что не знаете, что бывает, когда электричество встречается с водой?! Хорошо не поджарились! — Блять… — только и выдохнул Влад, осознав свою ошибку. — Вань! Иди сюда! — позвал Саша откуда-то из темноты. — Тут у вас труба лопнула под лестницей, надо воду перекрыть, ты знаешь где? — Ага, ща! — быстро среагировал Ванька, залетая в сортир. Ещё какое-то время Саша с Петькой рыскали по залу ища потенциальные протечки. Ситуация, конечно, патовая. Благо, больше ничего «страшного» не обнаружилось. — А Игорь где? — поинтересовался Сашка, после того, как осмотрел бар. — Ёб вашу Машу! — раздался крайне разочарованный бас со стороны входа. — Это ж ПИЗДЕЦ! Как так?! — А вот и Игорь. — пожал плечами Ванька. Сашка поприветствовал своего друга, вкратце описав ситуацию и причины её возникновения. Игорь был разбит. Только недавно они праздновали восстание после прошлогоднего потопа, а тут — ещё хуже. Александр с Ванькой пытались успокоить хозяина бара, вывели его на улицу, покурили. Они так же мозговали, как сейчас действовать, что делать. Только приняв какое-никакое решение вычёрпывать воду вёдрами, как ко входу подъехала машина аварийной службы. Из грузовичка выскочило с пяток «бравых» ребяток, поздоровались, развернули рукав с насосом, и нырнули в подвал. Уклонившись от бригады, на улицу к офигевшим вышли Петька с Владом. — Это кто? — с круглыми глазами вопрошал Игорь, растерянно хлопая глазами. — Аварийка. Щас они всё быстро откачают, не переживайте. — радостно махнув рукой, ответил Петька. — Потом электричество включим, трубу заварим и останется только просушить. Я уже позвонил тестю, у него есть пара мощных осушителей, но вот мебель надо будет вынести и сушить по-старинке. Денька за три-четыре управимся. — мужчина был уже совершенно спокоен и даже гордился собой. — Это Пётр, мой лучший друг. — сдавленно хихикая от офигевших лиц барменов, представил Саша. — Сегодняшний супергерой… Бригада откачала всю воду примерно часа за два. Они даже оперативно заварили трубу. Пробегая мимо Петра они уважительно кланялись и быстро смывались из поля зрения. Наблюдая за этим все офигивали. Разве что, кроме Саши. Блондин прекрасно знал причину такого отношения. Отец, а до него и дед, Петра работал большим начальником на Водоканале. Петька никогда не злоупотреблял своими семейными связями и не дёргал по пустякам, а потому отец был даже рад, что его самостоятельный и независимый сын, в кой-то веки попросил о помощи. Алексей Борисович даже заехал посмотреть, как обстоят дела и лично проконтролировать выполнение. Игорь был сильно шокирован, но ещё больше он был благодарен. Бородатый так рьяно восхвалял Петьку, что тому стало неловко. Вскоре подъехал и тесть Петра. Парни выгрузили из ГАЗельки четыре больших агрегата и расположили в баре, открыв настежь все двери. Осушители гудели, натужно высасывая всю влагу из стен, пола, деревянных поверхностей. Мужики начальственным тоном указывали что делать, как разложить, куда ставить, пока «мальчишки» туда-сюда таскали мебель. Забавно, но Игорь тоже попал в разряд «младшеньких», покорно подчиняясь приказам суровых управителей. Часам к семи вечера начали подтягиваться и другие посетители. Кто-то благоразумно решал не мешаться под ногами и уходил домой, а кто-то оставался помогать. Вика со своей компашкой решили принести пользу сгоняв за провизией до ближайшей пиццерии. Как гвоздь посреди гладкого стекла торчал Костик, вечно под ногами, да не к месту. Но, со словами «хиллер должен быть цел и бодр», продолжал ничего не делать. Хотя, когда кто-то резался или получал занозу, то Костя ловко накладывал сцепку заклинаний «бинт-зелёнка-посиди», чем покрывал раннее бездействие. Всю мягкую составляющую мебели, что снималась — отжали и вытащили наружу, где девчонки пристально следили за всем добром. Что не удалось снять — пропылесосили с большой мощностью специальным агрегатом, чтоб убрать большую часть воды. Время от времени, Игорь останавливался, оглядывал весь процесс и громко благодарил всех за помощь. Для него это было действительно очень важно. Ведь в прошлый раз он разбирался со всем один. — Алексей Борисович, Николай Николаевич, спасибо вам огромное за помощь… Правда, от всего сердца, спасибо, что пришли. — Игорь крепко пожимал мужикам руки. — И мальчишкам-бригадникам тоже спасибо! Настоящее молодцы! Сколько я должен за все эти процедуры? — Тю, брось ты, тоже мне… — махнул рукой Алексей Борисович. — Я, считай, просто работу свою выполнял. Да, если уж сын попросил, значит мальчишка ты хороший, а такому грех не помочь. — Это уж точно! — поддакнул тесть. — Тебе ещё за свет после осушителей платить, и так считай, разоришься. — Ладно, дальше, думаю, без нас управитесь. Пора по домам, время уже много, а мы без пяти минут дедуш… — Алексей Борисович был грубо прерван тычком в бок от свата. — Лёш, просили же… — пришикнул Николай Николаевич. — Кто просил? — возник Пётр за спинами старших. — Блин. — только и сказал Алексей, переглянувшись с отцом невестки. — Ну чё теперь, рассказывай. — развёл руками Николай. Наконец-то выкроив момент, Сашка вышел на улицу покурить. Стоя возле разложенных на газеты подушек, он смотрел на увешанную фонарями улицу. На ней, как всегда, было много народу, при том, что сегодня даже не пятница. Люди весело проводили время. Кто-то громко шутил возле кафешки, парочки неспешно прогуливались, погруженные в романтику момента. Мир продолжает вращаться. Раз за разом выпуская в небо сизый дым, Саша размышлял. Сегодня был очень насыщенный день. Настолько, что он совсем позабыл о своих переживаниях. Возможно, думать так и не правильно, но чушие несчастья избавили его от собственных тяжёлых мыслей. Антоновы побои саднили, хоть Костик и подлатал их. Но в груди снова саднило куда неприятнее, словно сердце ветками царапало. Это от того, что он остановился. Саня поймал себя на мысли, что останавливаться и думать — нельзя. Ему нужно постоянно что-то делать, быть в гуще событий, быть среди чужих жизней, чтобы не думать о своей… Александр уже было с головой ушёл в размышления, но грохот и топот со стороны входа вытащил его из очередной топи. Словно ошпаренный, из двери вылетел Петька. С безумным взглядом и широченной улыбкой он налетел на друга, сбив того с ног. Они оба плюхнулись на подушки позади: — Я папа, Саш! — выпалил Пётр, крепко обнимая блондина. — Чего? — не сразу сообразив, переспросил Саша. — Да ладно! Серьёзно?! Поздравляю! — обнял он друга в ответ, когда до него, наконец, дошло. — Только узнал, и сразу к тебе понёсся… — немного обижено прокомментировал Алексей Борисович, выйдя следом. — Будешь крёстным, Саш. Тут уж не отвертишься. — Я не удивлюсь, если он в его честь ребёнка назовёт. — добавил сват, деловито уперев руки в боки. — Хотя, я даже не против. Что внуку, что внучке, и при том никто не обижен. — Вы уж как-то загнули… — скромно отвёл взгляд блондин. — Да нет! Они правы! Так и сделаю! — возбуждённо чирикал Петька. — Александра Петровна… Звучит же отлично! — А ты уже решил, что дочь будет… Смело. — хохнул Сашка, поднимаясь и протягивая другу руку. — Не сойдёшь с ума в таком малиннике? — Пойдём мы, у нас сегодня ещё есть дела. — обратил на себя внимание Николай Николаевич. — Саш, оставляем Петьку тебе. Отметь с ним от души, но до дома доведи. — Отметим. — басисто заверил появившийся Игорь. — Мы вашего сына сегодня так отчествуем, что ребёнок богатырём родится! Мужчины пожали руки и отправились кто куда. Игорь с Сашей подхватили виновника и внесли его в бар, объявив сегодня празднование. Петьку поздравляли все. Костя с умным и деловым видом заверил, что его жена в больнице будет словно царица, пусть только слово ему скажет, и он всё устроит. Вика, со своей детской невинностью, от души обняла, совершенно незнакомого ей мужика, поздравляя с пополнением в семействе. По распоряжению Игоря, Ваня поил Петра лучшим, что умел, а Влад метнулся за шампанским, которое полностью ушло на купание в нём Петьки, и самым большим тортом, что удалось найти. Спустя минут двадцать после сообщения Саши, на пороге уже стояла Настя, держа в руках огромного плюшевого питона. Придерживая хвост, за ней скромно притаилась Алёна. Петьке было неудобно с одной стороны, но с другой — он был абсолютно счастлив. Столько людей, добрых и искренних, но совершенно ему незнакомых, большинство из которых он только сегодня встретил, поздравляли его от чистого сердца. Но его радовало не только это. Его лучший друг. Он сегодня здесь, он сейчас, в этот важный момент, рядом. И все эти замечательные люди — его друзья. А теперь и друзья Петра. Сашка полностью ушёл в вечеринку. Впрочем, как и все остальные. Кутёж активно набирал обороты. Выпивка буквально лилась рекой. Больше всех отжигал Игорь, не просто чествуя новоиспечённого родителя, но и щедро благодаря своего благодетеля. Почти под самый конец, когда большинство уже умаялось, шустрый Владик подсунул Саше гитару, невесть откуда взятую. Знающая Настя с восторгом предвосхищала воплощение очередного таланта брата. Они с Владом хитро переглянулись, пока остальные пребывали в недоумении. — Выбирай… — обратился Саня к виновнику торжества настраивая инструмент. — Первая песня, что ты хочешь? -… — Пётр ненадолго задумался, ему хотелось что-то, что-то такое. — «Боже, какой пустяк…» — наконец определился друг. — Это грустная песня. Ты уверен? — с сомнением спросила Настя, немного переживая. — Да. Это то, что нужно… — ответил Петька с уверенностью в голосе, хоть и был уже изрядно пьян. Саша ничего не сказал. Закончив настраивать гитару, он припомнил аккорды и заиграл. Его пальцы ловко перебирали струны на проигрыше, а Вика уже готовилась подпевать. Но, когда блондин начал куплет, слова просто застряли у девушки в горле. Его голос, нежный, с небольшой хрипотцой, не оставил места никому другому. Он звучал очень одиноко, тяжело. Был слышен только он. Даже осушители, казалось, уважительно затаили свой гул. Саша пел. С каждым словом, с каждым вздохом из него выходила боль. Не всем понятная, но каждому знакомая. Какой ироничный припев, словно ножом он резал душу и тисками сжимал сердце. Почему-то, только сейчас ощущался истинный, тяжёлый и печальный, смысл слов. Девчонки начали опускать покрасневшие глаза, парни, сдерживаясь, хмурились и отворачивались. Но Саша не видел, его глаза закрыты. Он поёт от всего, что он есть. Блондин понял, почему друг попросил эту песню. Он понял, для кого она… Для чего она. И он споёт её от всего сердца, с благодарностью. — Так не честно! — всхлипывая заявила Вика, когда песня кончилась. — Почему она такая грустная? Давайте что-нибудь повеселее… — Пойду покурю и продолжим. — сказал Александр, передавая гитару. — Владь, сыграй пока что-нибудь… Первая сигарета улетела за одну затяжку. Эта песня… Она словно расшатала пробку на шампанском. Казалось, ещё немного и она вылетит, а из души польется непрерывным потоком что-то, что Саша долго прятал. На всякий случай, он скрылся в подворотне. Даже если польется, то пусть этого никто не увидит. Делая очередную затяжку, он смотрел на фонарь. Внезапно, ему вспомнился тот случай с Костиком. От чего-то, захотелось, чтобы тот сейчас был рядом. Довольно удивительно. Пётр — его лучший друг, но сейчас, для таких моментов, подойдёт именно Костя. — Выглядишь так, словно пожевал стекла. — будто чувствуя свою необходимость, из темноты появился синеволосый. — И оно просится наружу, желая разодрать всё в лоскуты. — сдавленным голосом отозвался Саша, иронично ухмыльнувшись. — Хочешь, я тебя спрячу? — в привычной тому манере спросил неформал, широко распахнув объятия. — Обещаю, это умрёт со мной… — Я рассказал ему. — хрипло выдавил Сашка, утыкаясь в плечо долговязого. — И он так спокойно это принял. Ни капли презрения или осуждения. И… Эта песня… Он буквально сказал «Всё ок, ничего страшного.»… Что всё это не плохо… Что это ничего не меняет… — Да. Он великолепный друг. — только и ответил Костя, крепче обнимая подрагивающте плечи. — Тебе очень повезло с ним. И, всё-таки, пробка вылетела. Саша вновь рыдал, выпуская со слезами гной из душевной раны. Может это алкоголь или что ещё, но сейчас, он даже не осуждал себя за это. Просто позволяя себе отпустить всё. Боль, страх, стыд, тревогу. Всё, что так и не понадобилось ему сегодня. А Костя просто стоял, и позволял ему выпустить накопившееся. По какой-то причине, он продолжал чувствовать ответственность. До сих пор, он видел перед собой того мелкого пацана-гопника, потерянного и одинокого, распираемого от всех тех чувств, что показывать было запрещено. Если ему никогда нельзя было жаловаться и доставлять другим беспокойство своими проблемами, то Костя станет тем взрослым, которому можно доверить всё. Он заберёт весь этот хлам, что висит на душе мёртвым грузом, и выкинет к чертям собачьим. Он станет тем, кто спасёт, протянет руку и вытащит. Он… Абсолютно бездумно, мимолётным порывом, залившим разум и застлавшим глаза, Костя поднял Сашин подбородок и прильнул к губам. Лёгкое касание, лишь мгновение. Мягкое, тёплое… Но осознание этого поступка обожгло очень быстро. — Саш… Я… Прости… Это… — растерянно залепетал неформал, изумлённый своим действием. Костик был готов получить по роже, что его отпихнут, польют матом, но Саша притянул его обратно. Понимание неправильности происходящего задвинулось далеко к затылку, когда неформала затянуло в глубокий поцелуй. Сейчас было не так, как тогда. Нежно и мягко, без агрессии и силы. Так упоительно сладко. Словно подарок, сбывшаяся мечта. Давнее желание. Да, именно этого он и хотел. Желал, словно безумец. С самого начала он хотел забрать его себе, всего. Сейчас Саша в его руках, и он прижимает его всё сильнее. Целует его с любовью, со всей хранившейся в нём страстью. И наплевать почему Саша ответил, плевать почему сейчас это реально. Прямо в это мимолетное мгновение для Костика происходит настоящее чудо, то, что было невозможно на 100%! И всё равно почему! Это не важно! Не имеет значения! Плевать! Плевать! Плевать! Нет. Костя резко отстраняет от себя блондина. Всё не правильно. Так нельзя. Он просто пользуется случаем. Подло использует чужое отчаянье. Чужую боль. Он знает почему Саша так поступил, но не хочет признаваться себе. Верно. Саша не совсем отдает себе отчёта. Это всего лишь гормоны, которые пытаются как-то унять бушующую болезнь. Всего-навсего одна из стадий заболевания, когда больной, не в состоянии достичь тригерра, чем-то его заменяет. Этим нельзя пользоваться, это не приведет ни к чему хорошему, станет только хуже. Словно в подтверждение Костиным мыслям, Саша согнулся в приступе кашля. Боль сложила его пополам, до тошноты сильная. Алые капли на россыпи белых лепестков окончательно отрезвили неформала. — Я не знаю, что это было… — откашлявшись и успокоившись, начал разговор Сашка. — Вроде помню, а вроде и нет… Почему ты… — Потому что ты мне нравишься. — перебил Костя, прислоняясь к стене и сползая по ней. — Причём, охренеть, как давно. Ещё со школы. Прости, я не должен был этого делать. Я по полной обосрался. — Почему раньше не сказал? — спросил Саня, но в ответ получил красноречивый однозначный взгляд. — Ну да… Понятно почему. Я не знаю, как ответить тебе. Особенно после того, что только что сделал. — Это не твоя вина. — печально покачал головой неформал. — Когда больной долго не контактирует с триггером, то тело испытывает огромную нагрузку, как и психика. В твоём случае множ на два. И одним из синдромов «отказа» является смена ориентира. Ханахаки — цветочная болезнь, а цветы живые и умирать не хотят, поэтому меняют цель носителя, чтобы продолжить расти. Они активируют участки мозга и провоцируют всплеск гормонов, поэтому такое может случиться. Но постоянно этот трюк работать не будет. Это кратковременная мера, предсмертные судороги. Это хорошие новости. Ты выздоравливаешь. — Как же сложно устроена эта болезнь. — измученно взвыл Александр, присаживаясь рядом. — Я просто марионетка какого-то веника! Бесит! — По факту, так оно и есть. — кивнул Костик. — Знаешь… — начал Саша, посмотрев на разбитого неформала. — Я не знаю, что будет дальше, но… Может, когда я избавлюсь от этих цветов, ты попробуешь ещё раз? — Чего? — изумился Костя вытаращив глаза. — Не пойми не правильно. Ты классный парень, хороший врач и отличный друг. — Саша говорил прямо глядя в глаза собеседника. — Не уверен, что я буду думать и чувствовать после избавления от своих попутчиков, но я хочу тебе ответить. Честно, правдиво, в трезвом уме и твердой памяти. Я считаю, что ты этого заслуживаешь. — Как всегда, круче всех… — с нервным смешком Костя бессильно опустил голову на руки. — Ну вот, теперь я хочу, чтобы Рома не возвращался как можно дольше. Даёшь мне надежду. Ты жестокий. — Чёрт, ты прав. — отвентно хохнул Сашка. — Прости… Посидев ещё немного, парни вернулись в бар. Их не было около получаса, а людей заметно поубавилось. Оказалось, что Вика с компанией отчалили почти сразу, как вышел Сашка. Влад с Ваней свалились в подсобке умотавшись за день, а Настя с Алёной уже намылили лыжи и вызвали такси. За стойкой стоял Игорь, силясь не заснуть, а вот Петька сопел, развалившись на стуле и завернувшись в питона. Настя уже наделала фоток и обещала скинуть их утром. Оказалось, что телефон Саши сел и отрубился, а потому он попросил Костю помочь с такси. Вместе с неформалом они отвезли пьянующего Петра домой, и благополучно сдали в руки жене, не забыв поздравить её со скорым пополнением. Они даже донесли «папашу» до кровати. Катя гостеприимно предложила чаю, но парни отказались. Какой чай в два ночи? Но Катерина всё же всучила каждому по плюшке с вареньем. Следующим на очереди был дом Костика, поэтому Саша добрался позже всех. Решив на последок покурить на улице и встретить рассвет, Александр присел на лавке у подъезда. Он снова задумался о сегодняшнем дне. В предыдущий раз он казался насыщенным, но кто же знал, что приключения тогда только начинались. Пётр будет отцом. Поистине потрясающая новость. Саша был искренне рад, и с надеждой смотрел на будущее своего друга. А ещё Костя. Это было неожиданно. Его признание было поразительным, но не настолько, как реакция Саши. На самом деле, думая сейчас об этом, он точно понимает, почему сказал ему те слова. Почему так спокойно всё воспринял. Какой-то частью себя, он понимал, что тот чувствует. Любить кого-то — больно. Особенно, когда приходится скрывать это. И пусть все, кто говорят, что любовь — прекрасна, сгорят в синем пламени. Она жестока, беспощадна, болезненна. Ты постоянно боишься и сомневаешься. И только в редкие моменты ты счастлив. Костя многое сделал, он заслужил, чтобы с ним поступили честно. Саша почувствовал, словно он вырос. Перестал быть мальчишкой, который всё время врёт и отрицает. Ещё немного и у него хватит храбрости на всё. Его болезнь отступает. Ещё немного и он сможет посмотреть на это без дурацкой цветочной пелены. Осталось потерпеть совсем немного, и не надо будет больше сомневаться и врать, это недоразумение закончится. Ещё чуть-чуть. Докурив и выкинув бычок в ведро, Саша направился к двери. На улице уже постепенно светало, а воздух был чистым и влажным. Не успел он поднести ключ к домофону, как дверь, с мелодией, отворилась, а за ней оказался Рома. Немного опешив, Саша пытался понять, не является ли это галлюцинацией. — Привет. — внезапно сказало видение, и стало понятно, что это по-настоящему. — Привет. — всё ещё растерянно ответил блондин. — Ты чего тут? — Да так, ничего. Я звонил тебе, а ты не ответил, а потом и вовсе телефон вырубил. Я забеспокоился и вот… С поезда сразу сюда. — Рома потупил взгляд, понимая, что выглядит сейчас глупо. — А ты? С тобой что случилось? — перевёл он тему на побитое лицо. — А, это… «Хорошими делами — прославиться нельзя», или как там… — неловко отведя взгляд попытался выкрутиться Саша, но упёрся в пристальный цепкий взгляд. — Помог старой подруге, а её муж оказался недоволен. Как-то так. — Как всегда, герой. Носи уже доспехи… — иронично ухмыльнулся брюнет, выходя из подъезда. — Рад, что с тобой всё в порядке. Пожалуй, пойду домой. — Постой! — отчаянно прикрикнул Саня, схватив того за плечо. — Может… Может зайдёшь? — Я устал с дороги, так что лучше пойду домой. Прости. — немного холодно отмахнулся Ромка. — В другой раз. — Тогда давай, хоть, покурим, пока такси ждёшь. — с надеждой ухватился Саша за соломинку. — Сигареты кончились. — сухо ответил брюнет. — Да и такси уже тут. — он указал на подъехавшую машину. — До завтра. Не дождавшись ответа, Рома скрылся в автомобиле, а Саша остался стоять возле двери. «Чёрт! Что за фигня?! Мы же так давно не виделись!» — гневно билось в голове блондина. — «Но, он сказал «до завтра»…» — утешающе мелькнула мысль. Окрылённый тем, что завтра они встретятся, Саша влетел домой. На пороге его встречала недовольная морда Лютика, осуждающая хозяина, что он припёрся так поздно, да ещё и такой радостный. Скуксивщийся кот был немедленно подхвачен на руки и насильно зацелован, под протестующее мяуканье. — Завтра я с ним увижусь! — ликующе оповестил животину хозяин. — Представляешь, уже завтра! Я… Холод окатил Александра на половине мысли. Они увидятся завтра. Они виделись сейчас. Это хорошо, но не для Саши. Для дурацких цветов. Всё насмарку. Он только начал избавляться от них. Ему нельзя видеться с Ромой. Но он хочет. Он скучал, и сильно. Но если они снова сблизятся, то он продолжит болеть. Но и прекращать общаться он не хочет. Может признаться? Признаться в чём? В том, что он по ошибке в него влюбился? Тогда их общение точно закончится… Рома точно не станет общаться с ним, как раньше. Всё рухнет. Саша опустился на корточки, и Лютик спрыгнул с рук. Кот продолжал стоять возле хозяина, пока тот метался в мыслях. Лютик давно понял, что с его соседом что-то не ладно, что тому плохо, да вот поделать ничего не мог. Он обеспокоенно и ласково потёрся лбом о колени, издав ободряющее «Мя». — Ты прав. — словно поняв посыл, ответил тот, и ласково погладил пушистика. — Я смогу справиться с этим силой воли. Не нужно прекращать общаться. Это просто ошибка и недоразумение. Сбой в организме. А значит это можно перебороть. Саня поднялся и пошёл в ванну, чтобы принять холодный отрезвляющий душ. Лютик же, остался в коридоре, с сочувствием глядя на неразумного хозяина. Его «Мя» — означало совсем другое. Жаль, что кот не может рассказать ему, что тут происходило в его отсутствие, и что он слышал из-за двери. Тяжело вздохнув, котик направился поджидать Александра на кухне, чтобы получить предписанное угощение. Как защитнику и охраннику оно ему полагалось ежедневно. Закончив с медитацией под холодным потоком, Саша лишился сна окончательно. Он расположился на кухне, поставив телефон на зарядку и включив его. На экране мгновенно отобразилось множество оповещений: # Привет! Я вернулся! Давай встретимся!