По дороге из потерянных надежд

      Сумерки густым черным туманом окутали заснеженный замок. Комната короля освещалась только языками пламени разожженного камина. Тёмные бархатные шторы были плотно задернуты, чтобы лунный свет не тревожил хозяина. На письменном столе беспорядочно лежали так и не разобранные до конца бумаги и свитки. Кровать была не заправлена, полог отодвинут, смятые простыни и засохшие пятна крови на них еще хранили память о госте владельца покоев.       Уставший Чонгук уже целый час сидел в мягком кресле, смотря на огонь и цедя из кубка крепкое вино. Изредка он глубоко втягивал носом воздух, инстинктивно пытаясь почуять запах омеги, - но его не было. Треск поленьев в камине и резкий всполох пламени вдруг подкинули королю одно яркое воспоминание детства. Чонгук расслабленно прикрыл глаза и позволил сознанию утянуть его в прошлое.       Вот он видит себя семилетним ребенком, в первый раз прибывшим вместе с родителями на Праздник Богов и Духов, который проводился раз в десять лет в лесах Священной рощи - территории, находящейся под охраной Серых Волков. Обычно на него не брали детей, только совершеннолетних альф, омег и девушек, но для наследников делали исключения. Гуляния продолжались не меньше недели, и очень часто молодые волки находили здесь свою пару на всю жизнь.       О, это было настоящее приключение! Маленькому волчонку было сложно осилить неблизкий путь до границ королевства, поэтому половину дороги он провел на спине своего отца-альфы. Для каждого клана вблизи рощи были выстроены мини-деревни с отдельными уютными домиками. Утром и днем молодежь устраивала игры и соревнования, за которыми было очень весело наблюдать, а вечером - пир: столы ломились от угощений, вино лилось рекой, стоял непрерывный гул от громких разговоров и детского смеха самых юных участников праздника.       Чонгук помнит, как подружился на пиршестве с белокурым мальчиком-омегой. Он очаровал его своими большими голубыми глазами, квадратной улыбкой, приятным ароматом и игрушкой - деревянной бабочкой на палке. А как красиво он смеялся! Заливисто так, заразительно. Этого малыша хотелось оставить себе навсегда. Чонгук внимательно наблюдал за совершеннолетними альфами и уже вполне имел представление, что нужно делать. Он, таща за собой блондина, храбро подошел к центральному столу, за которым расположились короли всех кланов, кроме Бурых Волков. Уже тогда они держались слегка особняком. Взрослые прекратили разговоры и обратили внимание на детей. - Папа, отец, Ваше Величество, - важно начал Чонгук, сжимая за спиной ладошку белого волчонка. - Я женюсь на этом омеге, когда стану совершеннолетним!       Тишина прервалась едва сдерживаемым хихиканьем и громким “Слава богам, не Чимин, ему еще немного рано”. - Ну, а ты что скажешь, Тэхён? - с улыбкой спросил Сонгук у маленького принца, которого едва ли было видно за высоким для своего возраста Чонгуком.       Малыш смело вышел из-за спины друга, вежливо поклонился королю, как его учил папа, и уверенно ответил: - Я согласен, Ваше Величество.       Новый приступ хохота у взрослых, подтрунивания старших братьев настолько смутили Тэхёна, что он растерянно сжал руку Чонгука и помчался к еще одному своему другу, принцу-омеге Серых Волков Чимину, и не отходил от него весь оставшийся вечер.       Через неделю после возвращения домой, Чонгук и думать забыл про своего “жениха”. Бабочку на палке, подарок Тэхёна, он благополучно сломал на следующий день. Учеба, тренировки, друзья отнимали все свободное время. В пятнадцать принц начал сбегать из замка в поисках приключений и развлечений в соседние села и города; тогда же он впервые по-настоящему вкусил сладость омег и женщин. Ни о какой серьезной влюбленности речи не было: Чонгук считал себя слишком молодым, слишком свободным для отношений. Но любовь просто ждала своего часа, чтобы, как обухом по голове, огреть черного волка в нужный момент.       В следующий раз принцы встретились только через десять лет. Чонгук тогда стоял рядом с родителями и всем своим скучающим видом давал понять, что этот праздник ему совершенно не интересен. Вот и ради чего они бежали сюда с небольшими передышками в обличии волков полтора суток? Отец-альфа, Сонгук, еще в шутку сказал, что семнадцатилетнего лба на спине не понесет. Очень смешно. Лучше бы остался дома и уделил время тренировкам. Или подтянул каллиграфию, иначе его учитель точно нажалуется королю-альфе. Принц и собрания кланов посещал редко, только когда Сонгук приказывал. Еще и эти омеги и девушки, которые так и норовят притереться к тебе невзначай и обратить на себя королевское внимание. Чонгук отнюдь не был невинен, поэтому прекрасно понимал, что их в достаточном количестве можно найти и в своем королевстве. А что за игры они собираются там устраивать? Ребячество!       Белые Волки прибыли последними: Восточный замок находился дальше всего от Священной Рощи. За королями в светлых одеждах шли их сыновья-альфы Сокджин и Намджун - самые завидные женихи на этом празднестве. Девушки и омеги сворачивали головы в сторону молодых юношей, кокетливо поправляли прически и одежды, в притворной скромности опуская взгляд вниз. Чонгук даже не сразу заметил мелькавшую за широкими плечами альф макушку. Когда братья расступились, предварительно вежливо поклонившись вожакам других кланов, принц Черных Волков на секунду поверил, что к ним на праздник действительно заглянуло божество. А стоило только принцу Тэхёну поднять голову, и Чонгук понял: он пропал. Ярко-голубые глаза и пухлые розовые губы на скульптурно выточенном лице, золотистая кожа, белокурые длинные локоны и тонкий природный запах свели его с ума. - Неужели это малыш Тэхён? - Чонхи, папа-омега Чонгука, всплеснул руками, восторженно глядя на смутившегося принца. Последний раз он видел его несколько лет назад на собрании кланов и запомнил худым нескладным подростком, который смущенно жался к своим старшим братьям.       Сонгук по-дружески хлопнул короля Белых Волков по плечу: - Наверное, сами боги Священного леса благословили вашего младшего сына. Красив, прекрасно воспитан и, я наслышан, весьма преуспел в науках, не то, что некоторые балбесы, - конечно, этот выпад предназначался сыну, который был натренирован и силен, как волк, а вот учиться терпеть не мог от слова совсем. Раньше принц Черных Волков огрызнулся бы на такую провокацию в свою сторону, но сейчас даже этого не заметил, полностью поглощенный разглядыванием белокурого божества.       Пока Тэхён смущенно краснел, а Чонгук учился заново дышать, на белого волка сбоку налетел парень с пепельными волосами и стиснул принца в объятиях: - ТэТэ! - Чимин, веди себя прилично, - шикнул король-альфа Серых Волков, а король-омега лишь снисходительно покачал головой. Принц Чимин на это ярко улыбнулся и потянул друга за рукав светлого одеяния: - Идем, пропустишь все веселье!       Тэхён снова поклонился королям и, прежде чем уйти (Чонгук был готов отдать руку/лапу на отсечение), бросил из-под ресниц заинтересованный взгляд на принца Черных Волков. В этот момент Сонгук небрежно хлопнул сына по спине. - Иди, Чонгук, не стой столбом, проведи хорошо время. - И правда, нечего с нами, стариками, стоять тут, - крякнул король Серых Волков. - Чимин, Тэхён, возьмите Чонгука с собой.       Чонгук сделал несколько неуверенных шагов (что же это с ним, ведет себя, как наивный подросток!) в сторону омег, и, видя его замешательство, Тэхён снова поднял на него свои голубые глаза и протянул навстречу теплую ладошку: - Пойдемте, принц. Чимин обещает нам веселье.       Когда молодежь отошла на приличное расстояние, Чонхи прислонился к плечу своего мужа и тихо прошептал ему на ухо: - Как бы и мне хотелось иметь еще одного сыночка, но омегу. - Думаю, он у тебя скоро появится. В качестве зятя, - хмыкнул альфа, наблюдая за детьми.       А Чонгук в это время смущенно топтался возле Тэхёна. В своем королевстве он снискал славу легкомысленного повесы, и вполне мог похвастаться умелым флиртом. Но всё это забылось рядом с принцем Белых Волков. Да, красота омеги привлекла его в первую очередь, но едва им двоим (не без помощи болтливого Чимина, конечно) удалось завести мало-мальски логичную беседу, они уже не могли остановиться: разговаривали, разговаривали, разговаривали. А спустя неделю пиршеств Чонгук снова жалел, что приехал на этот праздник. Как же ему теперь расстаться с Тэхёном? Ночью перед отъездом из Священного леса он сорвал с любимых губ самый сладкий поцелуй в своей жизни. Нет, не первый, но такой желанный. Чего только стоило сбежать от назойливых старших братьев Тэхёна! И до чего же очаровательными были покрасневшие щечки омеги. Принц тогда растерянно застыл, прикоснувшись к собственным губам, а потом убежал, и лишь его бархатный смех был слышен в отдалении.       Первое письмо пришло от Тэхёна через две недели. Чонгук за это время не единожды порывался сесть за перо и черкнуть пару строк своему принцу, но всякий раз получалось как-то нескладно, поэтому очередная скомканная бумажка валялась на полу до прихода служанок. А вот Тэхён оказался более смелым… Гонец от Белых Волков тогда отчаянно краснел перед королем-альфой, сбивчиво пытаясь объяснить причину своего визита: “Простите, Ваше Величество, но это письмо предназначено для принца Чонгука. Просили передать лично в руки”. Юноша выхватил свиток, перевязанный лентой с гербом Белых волков и помчался в комнату писать ответ. Чонхи тогда всплакнул от умиления, а Сонгук напомнил ему, что ответа на свое первое письмо ждал от мужа целых два месяца. Теперь принц Черных Волков не уклонялся от своих обязанностей, старался посещать все собрания кланов, особенно, если слышал, что на них будет присутствовать его белый волк. Чонгук честно пытался вникнуть в бурные обсуждения королей и их советников, но стоило ему натолкнуться на голубые глаза, влюбленно смотрящие в его сторону, как остальное превращалось в назойливый фоновый шум. Они упивались своей любовью, что проросла в их душе подобно могучему дереву, дышали ей, отдаваясь друг другу без остатка. Во время разлуки их одиночество скрашивали воспоминания о робких поцелуях Тэхёна и крепких объятиях Чонгука, письма, полные любовной тоски, и парные браслеты, что они преподнесли друг другу в день совершеннолетия Чонгука. Родители с обеих сторон только мечтательно вздыхали, вспоминая свою молодость, да строили за спиной пары планы на брак и их совместной будущее. “Свадьба - не раньше совершеннолетия ТэТэ”, - капризно заявил тогда папа-омега принца Тэхёна.       А потом… раненый гонец Белых Волков сообщил о нападении Бурых Волков на Восточный замок. Чонгук и ранее заметил, что южане перестали посещать собрания кланов, но не придал этому значения: они всегда были себе на уме. Король Сонгук немедленно собрал отряд воинов-альф, их было не так много, ведь часть волков он ранее отправил во главе со своим советником на самые северные границы. Чонгук на коленях тогда умолял взять его с собой, но отец был непреклонен: принц должен остаться в замке для защиты клана, так он сказал. Чонгук долго злился на отца за отказ, пока не понял: стая может лишиться вожака, но королевство без наследника - легкая добыча для врагов.       Чонгук сходил с ума от беспокойства: за отца и своего принца. Через пару дней с самых северных границ вернулся советник Мин с боевым отрядом Черных Волков. С собой он привел своего сына - некрупного, но очень сильного и хитрого черного волка. Так Чонгук познакомился с Юнги, который раньше ни разу не посещал замок. Не прошло и полчаса с их возвращения, как в главный зал вбежал истекающий кровью черный волк. “Король мертв”, - просипел обратившийся генерал и умер в ту же секунду.       Чонгук плохо помнит, чтобы было дальше, эти страшные дни он постарался стереть из своей памяти. Советник Мин, дав отряду волков отдохнуть несколько часов, отправился к границам стаи: любая задержка могла стоить целого королевства. Они вернулись с маленькой победой, изгнав Бурых Волков с Севера, и с телом покойного короля. Тяжело раненый Мин перед своей смертью смог прошептать Чонгуку: “Принцы Восточного замка мертвы. Мой король… позаботьтесь о Юнги”. Боль захлестнула принца с головой: похороны отца и хорошего друга советника Мина, обезумевший от горя папа Чонхи, смерть любимого… Он позволил альфе-волку взять верх над человеческой сущностью. Чонгук не знает, где провел ночь в животном обличии. С кровавой пеной у рта рано утром он вернулся домой и, обратившись, нагишом рухнул у крыльца замка. Сутки около его кровати попеременно дежурили Юнги и Чонхи, пока, наконец, принц не пришел в себя: “- Папа… - Ты теперь король, сынок. Так будет правильно… Что ты намерен делать? - Мстить”. - Чонгук, мой мальчик, - юношу вывел из состояния транса голос папы-омеги. Родительская рука бережно гладила чёрные кудри. - Я слышал, что ты вернулся еще утром, знаю, что с победой. Не стал тревожить тебя днем, но ты так и не пришел ко мне. Слуги сказали, что на спине ты принес какого-то мальчика. Это из-за него ты так взволнован? - Папа, - Чонгук перехватил теплую ладонь, ласкавшую его голову, и прильнул к ней щекой, - я нашел его. - Кого, Гуки? - мягко поинтересовался Чонхи, своими движениями и родительским запахом стремясь успокоить встревоженное сердце сына. Чонгук очень изменился за два года, стал королем, настоящим воином, сильным волком. Но в эту минуту он вновь увидел перед собой маленького альфочку, в котором сочетались мужество и нежность, сила и забота. - Тэхёна. Принца Тэхёна. Все два года он находился в плену у Бурых Волков. Папа-омега рухнул в кресло напротив Чонгука, схватившись за сердце. Он неверяще уставился на сына, но король твердо смотрел в ответ. - Наш мальчик?! Боги и духи, сын, как он себя чувствует? - Когда он открыл глаза, я несказанно обрадовался. Знаешь, он называл меня “Гуки”, совсем как раньше. А потом… в нем словно что-то сломалось, - Чонгук залпом допил вино и отбросил кубок в сторону. Чонхи вздрогнул от звука покатившегося по полу бокала и вновь обратил взгляд на сына: в его черных глазах отражался огонь из камина, губы были плотно сжаты, черты лица стали жестче. Его мягкость, которую омега наблюдал ранее, исчезла в холодной ярости, жажде мести. - Что ты имеешь в виду? - Он истощен, но отказывается питаться, согласился только съесть корку хлеба и выпить стакан чая. Да на нем живого места нет!.. Требует, чтобы переселили к прислуге, как, с его слов, “подобает теперь нынешнему статусу”. Тэхён… боится меня, папа. Я даже прикоснуться к нему не могу.       Чонгук глубоко дышал, стараясь держать себя в руках и успокоиться. Он чувствовал, как ярость затапливает его с головой - от волнения за принца. - Я уговорил его поселиться хотя бы в соседней комнате, здесь принц отказался оставаться. Хосок дал Тэ успокоительное, думаю, он сейчас спит. Но я не знаю, что мне делать дальше, пап, не знаю, - альфа судорожно вздохнул и закрыл лицо руками. - Раньше было проще. Я убивал, не думая ни о чужих, ни о своих чувствах. Жил местью. Губил, но не создавал. Но теперь мне досталась одна хрупкая жизнь, которую можно разрушить неверным словом или движением. Мой альфа рвется изнутри, он хочет присвоить, но нельзя. С Тэ так нельзя. Хосок вылечит его тело, но как быть с искалеченной душой? За два года превратить гордого и сильного омегу в боязливого волчонка… Боги, в этом и моя вина! - С принцем произошло много плохого, Чонгук. Я поговорю с ним завтра сам, хорошо? - папа ободряюще улыбнулся и, протянув руку, сжал ладонь любимого сына. - А пока я попрошу служанок перестелить тебе постель. Ты устал, отдохни, и ни о чем не беспокойся. Вина только на тех, кто напал, кто устроил эту бойню. - Джонхен… мы не нашли его, папа, он сбежал. Война не окончена. Я не успокоюсь, пока не увижу его с перегрызенным горлом.       Рано утром Чонгук и Чонхи с подносом в руках стояли возле дверей покоев принца Тэхёна, собираясь с мыслями, чтобы войти. - Папа, надежда только на тебя, - шепотом сказал король, и омега утвердительно кивнул. - В этой комнате стоит сундук. Там все вещи принца, которые остались нетронутыми в Восточном замке.       Чонгук постучал и распахнул перед отцом створку двери. Откуда-то из глубины послышался слабый голос: - Я же сказал, ничего не нужно! - Сынок, ты и мне не позволишь войти?       Чонгук не знал, о чем они разговаривали, но оба вышли из комнаты Тэхёна только к обеду, заплаканными, но умиротворенными. За время, проведенное в неведении, Чонгук успел накрутить себя до такой степени, что Хосоку пришлось силой влить в короля несколько капель успокоительного. Но его волнение оказалось напрасным. Чонгук будто окунулся в прошлое, в годы без войны: его папа словно помолодел на несколько лет, а Тэхён… Красиво зачесанные назад волосы, собранные атласной лентой, рубашка с рюшами и свободные штаны (в них король узнал вещи из сундука, спасенного во время атаки на Восточный замок), легкая полуулыбка и мягкое свечение голубых глаз изменили принца. Таким его запомнил Чонгук перед долгой разлукой, только худоба и не зажившие ссадины на лице и открытых участках рук выдавали истинное положение дел. Его папа сделал всё, что мог. Теперь настала очередь Чонгука.       Чонхи, как обычно, сел по правую руку от короля и жестом пригласил принца сесть рядом с ним. - Мы решили, что Тэхён будет работать со мной в оранжерее. Я как раз искал помощника, - папа-омега улыбнулся и сжал ладонь принца под столом. Король кивнул в знак согласия.       За обедом, на котором присутствовали только Чонгук, Чонхи, Тэхён и Хосок, завязался непринужденный разговор, активно поддерживаемый старшим омегой. Он вспоминал смешные истории из детства сына, например, как тому нравилось готовить и как однажды он заявил своему отцу, что станет не королем, а поваром.       Хосок хохотал в голос, а Тэ поглядывал на черного волка и смеялся, еще немного скованно, прикрыв рот ладошкой. А Чонгук открыто смотрел в ответ, пытаясь донести до принца свою любовь и нерастраченную нежность: “Мой возлюбленный”