Еще один шанс

      К понедельнику Кевин отошел от новостей в достаточной степени, чтобы немного с ними смириться. По крайней мере, он был трезв и бодр, что уже было хорошо, потому что все воскресенье он провел в постели, мучаясь от похмелья. Каждый раз, когда Нил делал что-то из программы Воронов, Кевин долго смотрел на него, вероятно, переосмысляя их знакомство — и это, пожалуй, занимало все его мысли. Открывало ли это какие-то возможности? Например, умереть медленно и мучительно? Нил старался не уделять этому слишком много внимания.       В общем, Кевин вел себя нетипично задумчиво, хотя это нисколько не мешало ему продолжать угнетать остальных Лисов своими мучительными комментариями о качестве их игры. Глобально ничего не изменилось. Лисы все еще представляли собой группу изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время тренировки, — и это было тем, на чем Нил тоже пытался сосредоточиться. Они должны были подняться в рейтинге НССА с самого начала сезона и выступить с настоящим заявлением: они пришли играть серьезно.       На другое — не было времени. Не должно было быть.       Сет вел себя как обычно — и никто на самом деле не заговорил с ним о том, согласился ли он в итоге заняться качеством своего экси. Вероятно, все понимали, какую негативную реакцию могло вызвать давление — а может, просто оставили это Нилу, как он и планировал. Никто не считал, что Сет действительно даст экси больше шансов, чем тот уже потратил, и все это звучало как шутка, пока не было доказано обратное. Может быть, Лисы сделали несколько укромных ставок, но Нила они не посвящали. Его это устраивало.       Он провел весь день, практически взрывая носом паркет. Нил старался сосредоточиться на мяче, своей клюшке, дорожках шагов и передачах. Он вспоминал, за что любил игру. И, возможно, немного сублимировал свою невыпущенную агрессию, яростно впечатывая в бортики Мэтта или Дэн — выбора было не очень много: к Ники и Аарону Нил приближался, только когда это на самом деле было необходимо. Ваймак наблюдал, прищурив глаза, но пока никак не комментировал тот факт, что Нил, очевидно, дарил свою ярость стадиону.       Вечером, когда уже пора было выходить на ночную тренировку, Сет расселся в гостиной за своим компьютером, включив какой-то шутер. Он всем видом демонстрировал, что не помнил ни о каком договоре, и вообще игнорировал присутствие Нила, когда тот подошел к нему. Мэтт остался в спальне — на всякий случай Нил попросил его не выходить, пока не поговорит с Сетом наедине. Точнее, пока не заплатит ему, потому что деньги и оружие были теми темами, которые не следовало обсуждать публично, — и Нилу не хотелось объяснять еще и Мэтту, откуда у него взялись эти деньги и почему он тратил их подобным образом.       — Пора выходить, — сообщил Нил, но Сет даже не повернулся в его сторону, делая вид, что музыка в его наушниках звучала слишком громко. Нил раздраженно закатил глаза и хлопнул по столу, оставив под ладонью купюру. Сет удивленно моргнул и опустил на нее взгляд, а потом криво улыбнулся и все-таки стянул наушники с головы, повернувшись к Нилу и поставив игру на паузу.       — А я тебя и не заметил, — протянул он, не прикасаясь к деньгам. Нил скрестил руки на груди и вздохнул, изо всех сил демонстрируя свое терпение. Он этому хорошо научился.       — Мы договорились, помнишь?       — Смутно. — Сет перебором пальцев постучал по столу и покосился на купюру. — Ты просто не можешь сдаться, да?       Нил улыбнулся. Это была точная характеристика. Он придвинул деньги ближе к Сету.       — Верно подмечено. Так что бери и не выебывайся.       — Посоветовал бы тебе того же. — Сет хмыкнул, но все же — взял. Расправил купюру в пальцах, хрустнув свежей, нетронутой на вид бумагой, и в его глазах заплясал опасный огонь (что, вероятно, было отражением заставки его игры). Он посмотрел на Нила с какой-то смесью трудноразличимых эмоций, и тот не очень понял, как ему нужно было на них реагировать. — Не боишься, что я спущу все на дурь?       Нил скрестил руки на груди и склонил голову набок, окидывая Сета безразличным взглядом. У него было много времени, чтобы обдумать это. И — нет, он не боялся. Насколько он помнил и — уже — видел, Сет не был склонен к наркотической зависимости, ответственно подходил к тому, чтобы не мешать антидепрессанты и алкоголь (если тут вообще было уместно употребить слово «ответственно») и, в принципе, относился к себе не хуже, чем те же Монстры. Саморазрушительно, но не в той степени, когда на самом деле следовало начинать беспокоиться (в парадигме все той же относительности).       Сет прищурился, впериваясь в Нила горящим взглядом. Забавно, но эти переглядывания казались ему наименее пугающими из всех возможных. Как глоток свежего воздуха: простая вражда на почве экси, не обремененная привязанностями и тайнами (плюс-минус).       — О Лисах всегда думают хуже, чем они есть, — в итоге произнес Нил, когда тишина между ними начала подкипать. Спокойно и уверенно. — Если бы ты хотел сторчаться, сделал бы это гораздо раньше. Сомневаюсь, что ты так цепляешься за работу ради дури. У тебя нет проблем с наркотиками, Эбби бы уже что-то с этим сделала — за пять-то лет. Только дерьмовый характер, но этим грешит половина команды.       Сет присвистнул, хотя по выражению его лица нельзя было сказать, что он был впечатлен — но Нил к этому и не стремился. Он на самом деле провел анализ своих наблюдений.       — А ты, значит, прикидываешься доктором Добсон?       — Я никем не прикидываюсь. — Нил раздраженно дернул плечом. Он солгал? — Я просто верю Ваймаку. Он однажды мне сказал, что в этой команде каждый получает свой шанс: второй, пятый, пятнадцатый, неважно какой. Главное — на один больше, чем могут дать другие. И это — еще один шанс для тебя.       — Трогательно, аж глаза вытекают. — Сет скривился и, сунув деньги в карман, повернулся к компьютеру, чтобы отключить его. Нил пожал плечами.       — Я не собираюсь копаться в твоем дерьме, я просто хочу нормальную команду. — Он на самом деле верил в то, что сказал. Он знал историю каждого Лиса. Знал, через что им всем пришлось пройти, что преодолеть. Знал, чего они могли добиться. Ну, кроме Сета, но над этим еще нужно было поработать. Тот хмыкнул и, потянувшись всем телом, хрустнул суставами.       — Даже не спросишь, для чего мне деньги, если не на наркоту?       — Это не мое дело. — Нил поджал губы, затем ухмыльнулся. — О, или ты хочешь, чтобы я побыл для тебя Бетси и все-таки покопался в твоем дерьме? С удовольствием выслушаю, как только ты выбьешь шесть конусов.       — А не сходить бы тебе нахуй?       — Побереги свое раздражение для поля. — Нил проследил, как погас монитор, сползаясь в центре экрана голубой точкой, и удовлетворенно кивнул. Сет покосился на него и недовольно поморщился.       — Побереги зубы, — в ответ буркнул он. — Я не Кевин.       — Я тоже. — Нил махнул рукой и развернулся. Прошло чуть проще, чем он ожидал, и от нетерпения у него сводило стопы. Сет на тренировках — это было что-то новое. Это было что-то отвлекающее. Что-то простое и понятное, как экси-мяч в сетке. — Мэтт ждет в комнате, он собирается с нами. Я схожу за Кевином. Встречаемся на парковке.       — Ты просто-таки собираешь команду мечты! — Сет ядовито рассмеялся, но Нил уже двинулся прочь, проигнорировав комментарий.       Быстро заглянув за Кевином, который выглядел так хмуро, словно у него вновь началось мучительное похмелье, — и, кажется, впервые в жизни не особо жаждал оказаться на поле, — Нил потащил его на улицу. В общем-то, он ощущал какое-то нервное воодушевление. Четыре из десяти Лисов собирались заниматься дополнительно. Когда вернется Эндрю — пусть он и будет сидеть на трибунах — технически на третью тренировку будет приходить половина команды. Это не могло не радовать. И думать об этом было куда приятнее, чем обо всем остальном, что ворочалось в черепушке. Возможно, Нил просто игнорировал это, подменяя одну фиксацию другой, но кто мог его винить?       — Меня воротит от одной мысли о тренировке с Сетом, — прошипел Кевин, когда они спускались по лестнице. Нил закатил глаза. Беспокоиться о том, что сын Мясника взялся сражаться с ним против Рико? Зачем, когда можно было переживать о более тривиальных событиях? В какой-то степени это даже было разумно.       — Я сказал ему, ты видишь в нем потенциал.       — О, правда? — Желчь звучала в каждой букве. — Потрясающе.       — Просто давай дадим ему шанс, Кевин. Все Лисы тут за этим.       Они вышли на парковку, направившись к GS, и Кевин недовольно засунул руки в карманы своих штанов. Нил чувствовал, как его взгляд плавил ему лопатки, но он давно научился игнорировать токсичное настроение Кевина. Он должен был смириться — потому что Нил устанавливал свои правила. Сакральное поле Норы, выбранное сыном экси для своих полуночных ритуалов, больше не было сакральным — и это нравилось Нилу. Это было правильно. Такой должна была быть игра. Экси должно было приносить удовольствие.       Мэтт и Сет еще не спустились, поэтому парни остановились у машины. Кевин продолжал буравить Нила тяжелым взглядом, Нил продолжал его игнорировать — вполне себе знакомая ситуация. Очень стабильная. Это было приятно. Нил прикурил, чтобы разбавить это еще и табачным ароматом, — и он чувствовал себя спокойно, когда завихрения дыма окружили его лицо. Когда старшекурсники, наконец, появились (Сет выглядел таким же недовольным, как и Кевин), Нил приветственно помахал Мэтту, на лице которого все еще было нарисовано недоверие. Тот подозрительно покосился на Кевина, затем скептично оглядел Сета — который при виде Кевина затормозил и нехорошо прищурился. Кевин, по ощущениям, окатил его в ответ кислотой.       — Он не поедет с нами в одной машине, — категорично заявил он, уставившись на Сета мрачным взглядом, и Нил задумчиво кивнул. Эндрю это тоже не понравилось бы, хотя, технически, конечно, он сказал Нилу делать что захочется. Вряд ли он имел в виду: «Прокати в моем Лексусе всех Лисов». Нил вопросительно посмотрел на Мэтта.       — Вы доедете на твоем пикапе?       — Да, я захватил ключи, — кивнул Мэтт, достав из кармана связку и встряхнув ею. Одновременно с ним Сет пренебрежительно махнул рукой:       — Не ссы, Кев. Я не стану марать руки о твое богатство.       Нил изогнул бровь. Очевидно, слава Кевина злила Сета больше, чем все остальное вместе взятое, но машина даже не принадлежала Кевину. Нил не стал это никак комментировать. Может быть, Сет считал всех Монстров личными миньонами Кевина, и вся их собственность автоматически приравнивалась к его собственности в глазах Сета, но какая, к черту, была разница? Нил не планировал обострять конфликт.       Он выбросил сигарету и подтолкнул Кевина в направлении пассажирского места, прошипев по-французски: «Не нарывайся». Отсалютовал парням:       — Встретимся в Норе.       И так они отправились на первую групповую ночную тренировку.       Всю дорогу до Норы Кевин сидел с таким мрачным лицом, что Нилу в какой-то момент даже захотелось включить верхнее освещение над их сиденьями, но он лишь постучал пальцами по рулю и немного пожевал губу, наблюдая в зеркало заднего вида за следующим за ними фургоном Мэтта. Когда они припарковались и вышли, Кевин наигранно тяжело вздохнул. Нил прижал пальцы к вискам, надеясь, что несколько круговых движений избавят его от этого безнадежного ощущения взаимодействия со взрослым ребенком, и поспешно двинулся ко входу на стадион, как только Мэтт и Сет вышли из пикапа.       — Ты просто решил меня добить, Нил, просто добить, со всеми этими новостями и Сетом на тренировке, — проворчал Кевин на французском, когда они вошли в раздевалку. Нил покосился на него с каменным выражением на лице. Вероятно, Кевин тоже предпочитал переживать эмоциональное потрясение, переключаясь на более простое и понятное чувство в виде стандартной неприязни ко всем, кто позволял себе брать в руки клюшку. Нил не стал ему отвечать.       Сет просто бубнил под нос о том, какие все вокруг него были идиоты и мудаки, периодически переходя на личности, и едко смотрел то на Кевина, то на Нила, когда они переодевались. Нил, страдальчески переглянувшись с Мэттом, отправился в душевую и сменил форму так быстро, словно на хвосте у него сидели все люди отца во главе с Лолой, а мать орала из-за угла, приказывая не останавливаться.       Никто не затеял драку, пока он втискивался в джерси, что было славно. Хотя на лице Мэтта было нарисовано преувеличенно бодрое выражение, и он терпеливо кивал каждый раз, когда Сет начинал бухтеть, а Кевин сидел на скамье с таким видом, словно ждал своего последнего часа, — все было нормально. Им нужно было просто перетерпеть это. Нил не сомневался, что на поле атмосфера немного разрядится.       Когда все, наконец, переоделись и вышли на корт, Мэтт наклонился к Нилу и, окинув взглядом спину Сета, идущего впереди, пробормотал:       — Черт, это действительно происходит?       Нил многозначительно промолчал. Расправив плечи, он шагнул в свет прожекторов и, кивнув подбородком в сторону поля, поманил за собой Мэтта. Кевин, у которого с переменным успехом выходило игнорировать Нила, потому что он периодически срывался на раздраженные комментарии на французском (у Нила игнорировать его выходило куда лучше), уже приступил к разминке. Мэтт вздохнул и двинулся следом. Они обошли Сета, заступая на беговую дорожку, и Нил сорвался с места.       Удивительно, но он не чувствовал себя уставшим, несмотря на то что выкладывался на поле целый день. В нем бурлило… что-то. Не то чтобы настоящая энергия. Она была не совсем правильной. Потрясения выходных словно отступили на второй план. Нилу хотелось… проминать паркет. Вбивать пятки в пол до трещин. Несмотря на горячее возбуждение от осознания того, сколько Лисов с ним было этой ночью, на него давила общая атмосфера пульсирующей неприязни, и он изо всех сил старался сохранить хладнокровие, но…       Черт, он все еще злился. Блядь. Вдобавок ко всему, что медленно сводило Нила с ума, ему нужно было еще и выполнять роль буфера между разрозненными осколками команды. Экси должно было объединять само по себе. Нила бесило, как показушно вели себя Кевин с Сетом (хотя, к их уважению, они держались на расстоянии — пока что — и игнорировали друг друга успешнее, чем кто бы то ни было). Нилу хотелось, чтобы они разделили его стремление. Вот так просто. Взяли — и сделали. Никто из них не осознавал важности происходящего в полной мере. И с каждой вспыхивающей в нем отрицательной эмоцией Нил все выше поднимал колени и все шире выбрасывал ноги, пригибая спину, чтобы преодолеть сопротивление воздуха.       Он опять… убегал?       Нил остановился, резко затормозив, потому что его скорость уже начала превышать размеренную, и это не было полезно для организма. Икры немного затекли от напряжения, и Нил обернулся. Он пробежал уже три круга, обогнав Кевина, который начал первым, и оставил позади Мэтта. Сет все еще стоял у входных ворот.       Нил скрипнул зубами и двинулся в его сторону, ощущая на себе подбадривающий мэттовский взгляд. Недовольство Кевина пропитало воздух, смешиваясь с презрением Сета, и Нил остановился перед ним, смерив тяжелым взором. Очень тяжелым.       — Ты издеваешься, — процедил он. Возбуждение, которое он испытывал по дороге на корт, каким-то образом из радостного трансформировалось в нервное. В Ниле все еще кипело слишком много эмоций. — Займись, блядь, разминкой.       — А ты что, тренер? — Сет вальяжно усмехнулся, лениво откинувшись спиной на ограждение.       — Мы. Договорились.       — Ну, я разомнусь. — Отмахнувшись, Сет послал острую улыбочку в сторону остальных игроков и демонстративно выполнил круговое вращение плечами. Нил чувствовал его протест на своей коже. Это было смешно, в самом деле. Сет ждал от него плясок с бубном, чтобы, наконец, взять в руки блядскую клюшку?       Какой-то детский сад.       — Не могу поверить, что мне нужно это делать, — прорычал Нил. Он отпихнул Сета в сторону и быстро дошел до инвентарной, пересекая фойе широкими резкими шагами. На то, чтобы вытащить на корт корзину с мячами, ушло не больше тридцати секунд. Нил подхватил с пола клюшку, не утруждая себя крагами и шлемом, и, потащив корзину на буксире, вышел вперед, толкнув Сета плечом.       Он прошел на середину поля и, заняв линию, вложил мяч в ракетку. Кевин подозрительно прищурился, наблюдая за ним, но вмешиваться не стал, занимаясь теперь растяжкой у домашней скамьи вместе с Мэттом, который следил за Нилом с легким беспокойством, приняв какую-то позу, весьма отдаленно напоминавшую одну из асан. Нил прокрутил клюшку в руке, сохраняя мяч в сетке силой инерции, и поднял ее над головой. Замахнувшись, бросил в ворота: их залило красным светом. Не дожидаясь, пока огни погаснут, Нил взял следующий мяч, проворачиваясь на пятках, и кинул его на пол, дожидаясь отскока. Движение в какой-то степени напоминало пируэт. Нил отбил мяч в противоположные ворота, используя клюшку на манер биты, и отвернулся. За спиной вспыхнул алый.       Сет вскинул брови. Это было не очень сложно, особенно когда ворота были пустыми, а мяч не отбирали, но Нил просто разминался. Он еще не проворачивал подобной комбинации, потому что обычно ему не приходилось уговаривать Лисов, блядь, тренироваться, но идея возникла внезапно. Сет хотел танцев — он их получал. Даже если Нилу для этого нужно было устроить долбанный цирк.       Следующим движением он подготовился к третьему броску. На этот раз — с короткой пробежкой, считая шаги. Он закрутил клюшку, посылая мяч в стенку. Поймал его в сетку после двух отскоков и бросил. Снова красный.       — Учишься балету, Джостен? — рассмеялся Сет, наблюдая за резкими переходами Нила. Тот усмехнулся.       — Учу тебя, — спокойно отозвался он. Следующий мяч полетел Сету в голову. Раздался глухой бум удара, и затылок Сета впечатался в плексиглас. Не ожидавший такой атаки, он пошатнулся, неловко заваливаясь назад. Мяч, отрикошетив, откатился, вернувшись к ногам Нила, и он быстро закинул его в сетку, с прищуром наблюдая за реакцией Сета. Именно такой, какой он и ожидал.       Красные огни потухли ровно в тот момент, когда Сет отлепился от стенки и с глухим рыком бросился в сторону Нила. Нил, уже готовый к этому, послал бросок Сету в голени. Тому пришлось изменить курс движения, и он забавно подскочил на месте, уворачиваясь от удара, от которого не спасали наколенники. Нил, захватив еще несколько мячей, отбежал в сторону, соблюдая дорожку шагов. На периферии зрения он заметил, как дернулся в их сторону Мэтт, но Кевин удержал его, продолжая наблюдать.       Нил послал мяч в плечо Сета, метя в защитную экипировку, широко ему ухмыльнулся и поманил пальцем. Это не могло не разозлить. Сет сузил глаза и, подхватив мяч с паркета, рукой метнул его в Нила, но тот легко уклонился. Сила броска без клюшки не могла сравниться с его собственными ударами. Отбежав еще на несколько шагов, Нил вновь запустил в Сета подобранный по дороге мяч, дожидаясь, когда сетовское раздражение заставит его двигаться за ним следом.       — Догони меня, мудила! — крикнул Нил, вкладывая в голос веселье, которое начинал ощущать с каждым новым движением.       Они с Сетом протанцевали еще несколько кругов. Нил бегал по полю, заставляя того уворачиваться и гоняться за ним, иногда возвращаясь к корзине, иногда — подбирая мячи с паркета. Он уворачивался, избегая столкновений, и сохранял дистанцию минимум в три метра, каждый раз опережая Сета на несколько шагов. Поддразнивал его, и медленно тело Нила наполнялось знакомым азартом. Сет не мог догнать его — и достать мячом без клюшки тоже не мог.       — Долго ты еще будешь плясать? — рявкнул Сет, впечатавшись в бортик, когда Нил в очередной раз увернулся.       — Не знаю. Сколько тебе еще требуется, чтобы разогреться? — Нил остановился на расстоянии и, уперев клюшку в пол, облокотился на нее руками, обернувшись в сторону Кевина и Мэтта. Те уже просто сидели на полу, усердно растягивая мышцы внутренней поверхности бедра, и синхронно по-дебильному ухмылялись. — Думаю, уже можно приступать к растяжке.       Сет замер, затем с каменным лицом повернулся к домашней скамье, и Мэтт вскинул вверх два больших пальца с широкой улыбкой.       — Ты, блядь, шутишь. — Сет выдохнул, медленно оглядывая стадион и разбросанные по полю мячи, скорчившихся в стороне в мучительных позах Кевина и Мэтта, Нила — усмехающегося уже вполне себе открыто. Когда до него дошло, чем они на самом деле только что занимались, он раздраженно и яростно фыркнул. — Боже, ну я и дебил.       — С этим не поспоришь. — Нил подбросил еще один мяч — последний из подобранных — и, резко вскинув клюшку, послал его в ближайшие ворота, озарив паркет красной вспышкой. — Прекрати цирк, Сет. Мы договорились. Я заплатил — ты тренируешься. Нам на самом деле нужно устраивать корриду, чтобы ты начал шевелиться? Я, конечно, могу, но сильно сомневаюсь, что так ты отточишь меткость. Хотя упорства тебе не занимать.       С каждым новым словом лицо Сета медленно краснело забавными пятнами, начиная с кончика носа и острых скул и заканчивая ушами. Само выражение, напротив, медленно расслаблялось. Очевидно, он устал бегать за Нилом. Очевидно, он понимал, что если сейчас снова поддастся желанию придушить маленького паршивого ублюдка, будет выглядеть еще более глупо.       — Завались. — Он осклабился и, боднув головой плексиглас, оттолкнулся от стены, разворачиваясь вслед за Нилом, который уже двигался в сторону Мэтта и Кевина. В глазах первого плясали веселые искры, уголки рта второго подрагивали от сдерживаемой усмешки (все-таки, он понимал, что следующим мог встать в очередь на выполнение pas de deux с Сетом — и ему этого, очевидно, не хотелось).       — Никаких комментариев, — бросил Нил, опережая готовые сорваться с губ Мэтта шутки, хотя и сам он ощущал взбудораженное веселье. Дразнить Сета было забавно. Владеть полем было забавно. Уворачиваться, уклоняться, убегать, возвращаться и бросать мяч — было забавно. Господи, Нил любил экси. Не только за возможность изобретать новые комбинации шагов и ударов, не только за непрерывную борьбу с Кевином, самосовершенствование через пот и мозоли — но и вот за такое банальное и глупое веселье.       Кажется, эта коррида ему была нужнее, чем Сету. За несколько простых шагов, сосредоточенных на интуитивных переходах, а не на оттачивании техники, тело Нила расслабилось.       Сет угрюмо приблизился, когда Нил уже отложил клюшку и приступил к растяжке. Он подбородком указал ему на свободное место на полу, и Сет закатил глаза, но — матерь божья — подчинился. Не мог не: после того, как Нил так по-детски его спровоцировал, любое решение, отличное от «подчиниться», выглядело бы куда глупее. Сет не был дебилом. Просто быстро вспыхивал. Оставалось лишь направить его огонь в нужное русло.       Нил изо всех сил постарался скрыть удовлетворенную улыбку. Он повернулся к Кевину и Мэтту, делая вид, что не участвовал только что в самом буквальном проявлении игры «бей или беги», и спокойно произнес:       — Принесите реквизит для тренировки. Начнем со стандартных упражнений Воронов, покажем Сету и Мэтту. Кевин, потом я хочу потренировать с тобой шаги.       Кевин моргнул, вероятно, сбитый с толку командным тоном, и поджал губы. Затем покосился на Сета, который с обреченным видом проигравшего занимался своим голеностопом, и пробормотал:       — Мы просто просрем эту тренировку.       Нил в ответ цокнул. Они побуравили друг друга несколько секунд тяжелыми взглядами, но Кевин в итоге сдался. Он фыркнул, раздраженно дернув плечом, и поднялся, двинувшись в сторону выхода.       — Нил. — Мэтт аккуратно встал следом и, наклонившись к тому, шепнул: — Это, блядь, было гениально.       Нил ухмыльнулся. Он не выстраивал стратегию, просто импровизировал. Это, вообще-то, всегда получалось у него лучше прочего. И — да, господи — это было отлично. Он заставил Сета гоняться за собой через все поле, агрессивно его поддразнивая: это была не лучшая тактика и, возможно, местами травмоопасная, но, по крайней мере, у того была цель — и Нилу удалось разрядить атмосферу, размяться и смутить Сета одновременно. Сказочное веселье.       Когда Мэтт с Кевином ушли, Нил повернулся к Сету, который вяло массировал икроножные мышцы, и, склонив голову, почесал нижнюю губу о верхние зубы, поводив ей из стороны в сторону.       — Ты готов нормально взаимодействовать? — уточнил, стараясь сохранять интонации нейтральными. Сет все еще мог психануть и попытаться придушить его, и текущая поза Нила была не лучшей для побега. Но тот в ответ только покосился на него исподлобья, затем закатил глаза и — неожиданно — ухмыльнулся.       — Ладно, — просто сообщил он. — Мы договорились.       Нил несколько раз удивленно моргнул. Он ожидал большего скандала. Может быть, попытки начать драку. В конце концов, он довольно примитивно сдраконил его — и вот такая реакция была странной. Словно Сет вдруг резко выдохнул, выпустив весь пар. Словно… ему тоже было весело? Нил улыбнулся.       — Славно.       И так на самом деле началась первая групповая ночная тренировка. Они стартовали с конусов.       Конечно, при виде Кевина, решительно расставлявшего мишени, Сет довольно быстро скис — и к нему вернулась прежняя раздражительность. Вспышка короткого веселья, подаренная Нилу, угасла, стоило Кевину открыть рот, но тот хотя бы ограничился лишь инструкциями — без комментариев о том, что никому не удастся это повторить. Нила это устраивало — и, кажется, Сета тоже. По крайней мере, он не полез в драку сразу же.       Базовые объяснения были сухими и короткими, потому что Сет с Мэттом играли не первый год. У них получалось значительно лучше, чем когда-то у Нила, и тот наслаждался этим. Он видел ошибки. Он видел, что можно было исправить. И, самое главное — он видел, что Сет не был безнадежен. Как и каждый Лис, и в этом было что-то невероятное.       Мэтт тоже участвовал, потому что набить меткость никогда не было лишним — и Нил был благодарен ему за это. Кевин из принципа вышибал конусы только левой рукой (Мэтт лишь удивленно вскинул брови, когда это увидел, и покосился на Нила, а тот просто утвердительно кивнул. Сет и вовсе не стал реагировать на смену руки), демонстрируя превосходство, и это более чем устраивало Нила. Старое доброе соперничество и тривиальное желание показать, чей член больше — извечный двигатель прогресса.       Несколько раз Сет отбрасывал клюшку, не выдерживая замечаний Кевина, которые тот, не справившись с простой задачей игнорирования, как только увидел отвратительную технику, бросал по каждому поводу, и они надвигались друг на друга двумя танкерами. Тогда Нилу или Мэтту приходилось втесняться между, выставив клюшки на манер перегородки и предотвращая столкновение, и Нил был очень благодарен Мэтту за присутствие. Возможно, если бы тот это не предложил, синяки были бы не только от пропущенных мячей — у всех. Это отличалось от командных тренировок, где драки происходили в пылу игры и азарта. Здесь они были наедине, и от этого резкие высказывания ощущались острее, напряжение — концентрированнее, удары — мощнее.       В конце концов Нил сообразил разделиться и оттеснил Кевина к Мэтту, чтобы распределить внимание равнозначно. Мэтт страдальчески скривил губы, услышав его предложение, и кивнул, и Нил немного виновато почесал затылок, выставляя дополнительные конусы. Он не представлял, как это могло бы сработать лучше.       Спустя где-то полчаса работы в парах — после того, как Мэтт начал стонать вслух и несколько мячей с хрустом улетело в плексиглас, — комбинация снова изменилась. Нил выдернул Кевина, отправив Мэтта к Сету, и теперь двое продолжали оттачивать меткость, а двое — расставили конусы шире и начали тренировать пробежки, чем-то напоминавшие дриблинг, лавируя между оранжевыми пиками и имитируя жесткие столкновения. Вместо футбольного мяча они вели клюшки понизу, сохраняя экси-мячики в сетке инерцией и прокручивая запястья, когда один у другого пытался выбить снаряд ударом древка о древко.       Краем глаза Нил наблюдал за Сетом, все еще ожидая, когда ему надоест, но тот менялся с Мэттом местами после каждой серии бросков — и продолжал. Может быть, ему просто было интересно, хотя в этом Нил сомневался. Может быть, в дело вступило мелочное желание заткнуть Кевина, запульнув ему экси-мячик прямо между зубами (в это Нил верил больше), поэтому Сет повторял упражнения — для этого требовалась большая меткость. Нила это устраивало в любом случае — пока что-то работало, не следовало это трогать.       С другой стороны, конечно, совсем абстрагироваться друг от друга они не могли, потому что, все-таки, движениям и Сета, и Мэтта было далеко до идеала — гораздо дальше, чем движениям Нила и Кевина, которые тоже, по скромному мнению второго, напоминали дерьмо. Когда они вдвоем начали двигаться по более широкому кругу, захватывая пространство стадиона, Кевин немного рассеивал внимание, отвлекаясь на парней. Он был отвратительным тренером, но Нил уже имел с этим дело. Они много занимались с новичками, и Нил знал, в какой момент требовалось послать мяч в затылок Кевина, чтобы его челюсть захлопнулась со звонким клацом — и можно было бы скорректировать положения рук, ног и клюшек у всех присутствующих под всеобщее ощущение удовлетворения от недовольного выражения лица «сына экси», которого, наконец, заткнули.       Под конец тренировки Кевин бесил даже Мэтта, который то и дело посылал Нилу натянутые улыбки, как бы демонстрируя, что он помнил, во что ввязался, но у него, определенно, чесались кулаки, потому что он вышибал конусы с такой силой, что они отлетали на пару метров. Впрочем, Мэтту стабильно удавалось выбить четыре из шести — и Нила устраивало абсолютно все. Им каким-то образом удалось провести тренировку так, что к ней присоединился Сет (он тоже поставил рекорд четырьмя конусами за серию, но из-за вспышек раздражения его фокус размывался — и он часто промахивался), никто не подрался на самом деле, Кевин был все таким же говнюком — и все, блядь, работало.       Нил ощущал себя выжатым как лимон. И, что главнее — он совершенно не вспоминал о том, что пару дней назад его опоили, имя «Натаниэль» было озвучено с выпрыгивающим из груди сердцем и прокушенным языком, а Эндрю все еще находился в Истхейвене. Каким-то образом легкие от этого не кровоточили, занятые тяжелым и размеренным дыханием; адреналин разгонял пульс не потому, что было страшно, а из-за повышенных нагрузок; мысли не разлетались в щепки, а концентрировались на простых и понятных задачах — и в голове и теле зудело не из-за того, что тоска наполняла вены, а из-за того, что блядский Кевин и блядский Сет материли друг друга всю дорогу от раздевалки до душа — и на парковке после.       Возможно, у Нила не осталось сил даже на кошмары. Это было великолепно.              Следующий день почти не отличался от предыдущего, разве что Мэтт выглядел чуть более усталым, чем обычно, и Нил испытал к нему прилив бесконечной привязанности, когда тот радушно улыбнулся ему, попытавшись использовать изучаемый прием Воронов на утренней тренировке во время передачи паса. Нилу пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать мяч в ракетку, но он узнал стойку, и рикошет от стены был действительно сильным. Сет презрительно фыркнул, когда Нил пробежал мимо него, уворачиваясь от тарана. Кевин принялся объяснять ошибку.       Неделя началась — и продолжилась в прежнем темпе, а за ней и следующая. Склоки, крики, драки, треск клюшек, свист Ваймака, передачи, пробежки, пасы, смех Дэн, терпеливая улыбка Рене, ругань Сета и Элисон, их примирения, снова драки, дорожки шагов, скрип краг, язвительные оскорбления и угрозы наказанием в виде марафона. Этого было достаточно, чтобы заглушить тоскливый вой где-то в затылке, отдающийся вибрациями по телу.       Свободное время Нил, в основном, тратил на продумывание программы упражнений для Сета, периодически вспоминая и техники, полезные Мэтту, которые защитники практиковали в будущем. Кевин, поняв, что сопротивляться было бессмысленно, присоединился к нему, продолжая источать ауру неприязни, именовавшейся его обычным настроением, и иногда они зависали в блоке Монстров, устроившись на кровати Кевина с ноутбуком, иногда — делали это в комнате Нила (когда Сет отсутствовал). Кевин также вспомнил о приемах, которые Нил применял на самой первой их тренировке, когда они поспорили, и попросил рассказать, как были созданы эти движения — и этим они тоже занимались на ночных тренировках, потому что экси было приоритетнее мелочной вражды.       Иногда Нил позволял Мэтту или Дэн увлечь его очередной настолкой, просмотром надоевшего фильма или дискуссией, не связанной с экси. Иногда — зависал с Рене, изредка помогая готовить ей плакаты с информацией о благотворительных акциях, которые та делала каждый год. Иногда они тусили все вместе, в том числе с Сетом и Элисон, — и Нил радовался совместному времяпрепровождению с друзьями. Это было нормально.       Кевин теперь старался держаться ближе к Нилу, чем раньше. Может быть, это было связано с тем, что он все еще не мог надолго оставаться наедине с собой: будучи в Воронах, Кевин всегда находился рядом с Рико, потом — рядом с Эндрю. Он не мог существовать без напарника, а Нил, помимо того, что добровольно обещал ему защиту, теперь еще и, вероятно, казался каким-то отголоском Гнезда, даже если провел в нем не больше недели. Мориямы не забывали о нем, и Кевин рос вместе со знанием о существовании Натаниэля, хотя эта идея Нилу не нравилась. Он не хотел ассоциироваться с Гнездом никоим образом.       Может быть, это было связано с тем, что впервые за долгое время Нил стал тем, кто не отвергал Кевина. В смысле, Нил мог заткнуть его, послать, проигнорировать или отвернуться, но также Нил всегда был готов обсудить экси, брал Кевина с собой, когда Дэн объявляла вечер кино или когда Мэтт приглашал пообедать — и это было… дружбой? Не такой, какая сложилась бы у них в будущем, если бы Нил не переписывал историю, но… Кевин знал о Ниле достаточно — и наоборот, и этого хватало для того, чтобы тот иногда прислушивался к тому, что Нил говорил.       Казалось, они наладили размеренный график с тремя ежедневными тренировками, забитыми экси мыслями и отсутствием времени на любые прочие переживания.       Сет либо вел себя так, словно по ночам ничего не происходило, либо, наоборот, становился на поле еще более агрессивным. Он просто на дух не переносил Кевина, и тесный ночной контакт, с одной стороны, не шел на пользу их отношениям, но, с другой, они продолжали тренироваться, и Нил был доволен. Его нелепый план без какого-либо скелета работал на интуитивном уровне, вывозимый одним лишь желанием заставить парней объединиться. Как-то это функционировало, и Нил не пытался прыгнуть выше головы. Он просто плыл по течению, которое сам же закручивал, не замечая, как это делал. Пока оно работало, он не планировал что-либо ломать. Хотя, пожалуй, что-то в Кевине все-таки переменилось. Его едкие комментарии теперь острее были пропитаны злым разочарованием, когда он видел, как Сет или Мэтт пытались применять на практике новые знания, — а не неприкрытой враждебностью, как было прежде, и Нил надеялся, что это было хорошим знаком. Он просто бил Кевина клюшкой под колени, когда тот слишком усердно переходил границы.       Нила — все — устраивало. Отстраненно наблюдать за развитием было приятно, как и осознавать, что он лично прикладывал к этому руку (ну, или клюшку). Оставалось только дожить каким-то образом до начала сезона.       Нил продолжал информировать Ники об общих собраниях, когда Лисы закупались батареями пива, заказывали пиццу, а общее настроение было скорее миролюбивым. Ники, в свою очередь, информировал Аарона — и иногда они на самом деле собирались всей присутствующей командой (в том числе и с Сетом, но тут Мэтт помогал держать его от Монстров на расстоянии), хотя Нил в такие моменты не то чтобы исполнял роль посредника. Аарон с ним не разговаривал, и Нил поступал аналогичным образом, не испытывая ни малейшего желания идти на сближение или оправдывать свое поведение. В самом деле, что с того, что Аарон его в чем-то подозревал? Это ровным счетом ничего не значило. Эндрю сам убил Тильду, без чьей-либо помощи. Аарон мог думать что угодно. Нил повторял себе это, но все равно прикидывал, когда ему стоило поговорить с ним — мысль о том, что Аарон мог закопаться куда-то не туда, все еще была непривлекательна.       Когда Ники пытался взаимодействовать с Нилом, тот отвечал односложно. Не то чтобы он полностью игнорировал Ники, это просто было невозможно, с учетом того, что ему нужно было возить кузенов на тренировки, обсуждать экси с Кевином — и объединять команду, в конце концов. Нил не мог приглашать Ники на тусовку, а потом демонстративно от него отворачиваться, когда тот напрямую к нему обращался. Просто… когда Нил мог промолчать — он молчал. Шутки Ники не казались смешными, а Аарон и так почти не издавал звуков в его присутствии — и у Нила не возникало настроения поддержать беседу или вытянуть того на диалог. Вероятно, Ники замечал это, потому что иногда он очевидно пытался завязать пустую болтовню, чтобы проверить реакцию. Нил смотрел на Рене, и она — храни господь ее понимание и наблюдательность — уводила Ники в сторонку или подхватывала разговор. Было ли это глупо? Нил не хотел об этом думать.       Он оставил Ники и Аарона в покое на поле, переключившись на Дэн и Элисон. Не то чтобы навыки кузенов значительно улучшились, но Аарон смотрел на Нила так, что у того становилось кисло во рту, а Ники… ну, каждый раз, когда тот опекал его и они входили в тесный физический контакт, Нил вспоминал кисло-сладкий вкус грейпфрута, и ему хотелось отойти подальше. Ники был ему дорог как друг… но они ведь еще не были друзьями? — и Нил растворялся между этими ощущениями. В прошлый раз это не задело его так сильно, потому что он в принципе не доверял никому из Лисов. Теперь…       Это отвлекало Нила, а он не хотел тратить время еще и на анализ собственных неясных чувств, которые просто, как он надеялся, должны были пройти со временем, что бы там Би ни говорила. Нил оставил защитников Мэтту, который теперь, получив опыт тесного взаимодействия с Кевином, лучше начал понимать замечания, которые получал от нападающих — и мог транслировать их Монстрам без лишних неконструктивных перепалок. Хотя на тренировках Нил видел, что Ники наблюдал за ним и Кевином, за ним и Сетом, за ним и Мэттом. Очевидно, потепление в их отношениях от него не укрылось — как и от остальной части команды, но никто ничего не комментировал. Даже Ваймак просто щурился, замечая новые движения в комбинациях нападающих, а Элисон тепло улыбалась и целовала Сета каждый раз, когда он делал особенно успешную передачу (что, несомненно, бесило всю команду, потому что мешало тренировке), — а потом они закручивались в электромагнитный шторм скандала, засасывающий в воронку всех, кто оказывался слишком близко.       Нил просто радовался стабильности, которую ему удалось выстроить.       После одной из тренировок Ваймак вызвал его на беседу. По тону Нил не особо понял, следовало ли ему паниковать, но на всякий случай перебрал в голове все воспоминания о том, где мог накосячить. Вроде бы, все было складно. Нил постучался в кабинет и вошел, дождавшись пригласительного бурчания. Ваймак сидел за своим столом, уставившись на маркерную доску на стене задумчивым взглядом. На этой доске он прикидывал возможные комбинации и изображал стратегии, вычерчивая положения разных игроков на схематичном изображении поля, рисуя пунктирные стрелочки между точками. На несколько секунд в помещении повисла тишина. Неловко переступив с ноги на ногу, Нил кашлянул, напоминая о своем присутствии, когда ему показалось, что Ваймак слишком ушел в себя, и тот вскинул руку, призывая заткнуться. Нил закатил глаза. Спустя еще несколько секунд Ваймак стер с доски несколько точек (заключенные в круги номера Лисов: Нил увидел, что это были Дэн и Сет) и перерисовал их в другом месте. Только после этого он повернулся к Нилу.       — Слышал, ты тренируешься по ночам с Кевином, — сообщил Ваймак. Нил нахмурился.       — Это, вроде, не секрет.       — И берешь с собой Сета и Мэтта, — задумчиво покачав головой, продолжил Ваймак. Нил пожал плечами.       — Это полезно для всей команды.       — Я и не возражаю. Главное, не упахивайтесь до кровавых мозолей и будьте способны играть в рабочие часы. Не нужно подыхать раньше времени.       Нил криво улыбнулся. Формулировка была как нельзя более точной — и довольно иронично-двусмысленной, хотя это Ваймак вряд ли понимал.       — Есть, тренер, — бодро отозвался Нил. Ваймак поморщился. Побарабанив пальцами по столу, он подался вперед.       — Как ты этого добился?       Нил моргнул, не сразу поняв, о чем шла речь. Спустя мгновение он сообразил, что тренер говорил о Сете. Очевидно, что к дополнительным нагрузкам его привлек не Кевин, который мог только плеваться желчью при виде сетовской техники, и не Мэтт, которого, по большому счету, Кевин даже не подумал бы приглашать. Ваймак легко умел складывать числа.       Нил задумчиво пожевал губу, а потом пожал плечами. Выдумывать что-то не имело смысла. Поэтому он просто сообщил:       — Я ему заплатил.       Ваймак удивленно моргнул. Его брови поползли вверх, замерев в складках морщин, затем опустились обратно и сошлись у переносицы.       — Вот как, — протянул он. Нил твердо кивнул.       — За каждую дополнительную тренировку, на которую Сет приходит. Мэтт вызвался добровольцем, чтобы помогать… сглаживать острые углы. Больше никто не знает про сделку, только я и Сет.       Ваймак хмыкнул, оценив осторожную формулировку, и снова посмотрел на маркерную доску.       — Занятно. Он на самом деле начал прикладывать чуть больше усилий.       — Думаю, это для того, чтобы попрофессиональнее приложить Кевина клюшкой.       Тренер криво ухмыльнулся, вторя усмешке Нила. Тот был доволен. Каким бы ни был мотив Сета, он действительно начал играть немного лучше — и теперь, когда Ваймак это заметил, все стало как-то материальнее. Призрачный прогресс начал обрастать плотью — и Нил не зря скрипел зубами каждую ночь, когда ему приходилось сначала злить Сета, который без этого не мог просто взять и начать, а потом — успокаивать, потому что спортивная злость быстро превращалась в кулаки, летящие в сторону Кевина.       — А тебе самому деньги не нужны? Прикупил бы себе новой одежды…       — Боже, только не это. — Нил поморщился. — Я уже купил все необходимое. Можете спросить Ники. Мне буквально некуда убирать все те шмотки, которые он мне всучил. — Нил устало потер шею и вздохнул. Очевидно, у Ваймака были те же вопросы, что и у Сета, когда Нил предложил ему «зарплату». Поэтому он произнес: — Я отдаю ему деньги, которые мне высылают на личные нужды, — и коротко повторил уже отрепетированную историю. Ваймак, в отличие от прочих, предпочитал не копаться в чужом белье, поэтому он даже не стал его дослушивать, махнув рукой.       — Избавь меня от подробностей своей личной драмы. — Вероятно, по тону Нила, который безучастно выговорил все почти на одном дыхании, желая как можно скорее выплюнуть обман, Ваймак быстро смекнул, что никакой драмы не было — или что Нилу не хотелось об этом говорить. В конце концов, он забирал его из Милпорта с мыслью о том, что его избивали дома. Эрнандес рассказывал, что не видел родителей Нила ни на одной из игр, и тот очень круто изменил мнение с побега на согласие. Ха, вышло складно, хотя лгать Ваймаку было неприятнее, чем Сету. Как это работало? Чем больше Нил доверял кому-то, тем сложнее ему было заставить свой язык плясать. Ваймак откинулся на стуле, вытянув руки на столе. — Не знаю, кто укусил тебя в задницу, но, пока ты стараешься для команды, препятствовать не собираюсь.       Нил улыбнулся и кивнул. Ваймак еще несколько секунд посверлил его взглядом, затем махнул рукой, выпроваживая, и Нил развернулся. Он замер у двери в последний момент, обернувшись через плечо.       — Тренер. — Он задумался, подбирая слова. — Вы не думаете, что это ошибка?       Сам Нил не считал себя неправым. Он все еще верил в те слова, которые сказал Сету в начале — и Сет пока не давал повода пожалеть о них. Но, может быть, у Ваймака имелись какие-то конструктивные мысли на этот счет? Тот фыркнул.       — Вытащить на поле самого безнадежно-незамотивированного игрока? Черт, нет. Не трогай то, что работает — вот моя позиция.       Ну, звучало достаточно справедливо — и вторило позиции Нила.       — А вы… — он почесал затылок и вздохнул, — …не пробовали то же самое?       Что ж, вопрос был достаточно глупым. Очевидно, Ваймак не мог прибегать к тем же способам, которые использовал Нил, и речь тут шла даже не о деньгах. У Ваймака в принципе не могло быть тех же отношений с Лисами, что у Нила. Они строили их на разных уровнях. Нил не знал, какой ответ хотел получить. Он только надеялся, что Ваймак не воспримет это как обвинение в некомпетентности, но тот лишь иронично изогнул бровь:       — Ты спрашиваешь, почему я сам не начал отсыпать Гордону наличку за то, что он выполняет буквально то, ради чего университет терпит его присутствие?       — Ну… вроде как. — Нил пожал плечами. Может быть, ему было интересно, не считал ли Ваймак, что Сет просрет деньги: этого ведь все должны были ожидать. Сам Сет указал Нилу на это. С другой стороны, Ваймак был тем, кто верил в Лисов больше прочих. Даже тогда, когда они сами переставали в себя верить. — В смысле, вы хороший тренер и все такое…       — Засунь свою лесть себе в задницу. — Ваймак почесал нос и выставил руку.       Нил хмыкнул. Каким-то образом мужчина правильно понял посыл его вопроса. На удивление, ответ прозвучал достаточно серьезно:       — Во-первых, — Ваймак загнул палец, — я тренер, а не спонсор. Мне не доплачивают за то, чтобы я доплачивал вам. Во-вторых, — он загнул второй палец, и Нил почувствовал себя невероятно глупо, — вас тут десять оборванцев. Я не могу платить одному игроку и игнорировать остальную команду. Это будет несправедливо с моей объективной позиции взрослого и разумного человека.       Нил несколько раз кивнул. Да, банально, но, собственно, просто и очевидно. Та самая разница отношений: Нил мог делать то, что Ваймаку не позволяли этика и ответственный подход. Тот загнул третий палец:       — В-третьих, Сет не стал бы брать мои деньги, даже если бы я настаивал.       Нил удивленно вскинул брови. А вот этого пункта он не ожидал. Предположение о наркотиках тут звучало бы куда логичнее. Ваймак поморщился.       — Иногда, — медленно произнес он, — наши эмоции заставляют нас вести себя неразумно и иррационально. Ты в курсе, что его отец ушел из семьи, когда Сету было восемь? Мать тогда перестала звать его Брайаном — это имя отца, в честь которого Сет был назван, — и перешла на его второе имя — Сет. Он рос с тремя старшими братьями и тремя младшими — и, скажу тебе, это уже звучит как какой-то пиздецовый опыт. — Ваймак хмыкнул, а Нил неопределенно повел плечом. Он сомневался, что его даже единственным ребенком можно было назвать. Он был выжившим ребенком — и это был не совсем тот опыт, о котором говорил Ваймак. — Короче, жизнь у Сета была такой же, как и у всех нас, — продолжил он, — и он принципиально не воспринимает отцовские фигуры. Поэтому — да, он бы не стал брать мои деньги, даже если бы я вложил их ему в карман, потому что ему не нужны подачки от вздумавшего изобразить отеческую заботу старика, даже если мне всего лишь сорок три — и я никоим образом не претендую на эту роль. Ты — другое дело.       Нил медленно кивнул. Пожалуй, он мог это понять. У него и самого были проблемы с мужчинами среднего возраста, пусть и другого характера. Копаться в психологическом дерьме Сета не было никакого желания.       — Спасибо, что рассказали. — Выждав еще несколько секунд на случай продолжения, Нил кивнул и дернул ручку двери: Ваймак уже закончил.       — Это не для того, чтобы сплетничать, — прилетело в спину. Нил вскинул руку и помахал развернутой назад ладонью, как бы говоря: да-да, разумеется. Они оба знали, что Нил был не из болтливых.       Нил не был уверен, зачем Ваймак рассказал ему об этом. Может быть, чтобы вставить еще один пазл в головоломку Сета. Может быть, чтобы излить душу. Так или иначе, теперь Нил знал о Сете чуть больше, чем вчера, — и, может, однажды он мог бы использовать полученную информацию правильно. Он пожевал губу и, щелкнув пальцами перед Кевином, который сидел со скучающим лицом на диване рядом с Аароном и Ники, поманил за собой Монстров, чтобы закончить очередной день привычной рутиной.       

***

      Терпение Ники, не выдерживающее того, что Нил не шел на контакт так же легко, как раньше, начало сбоить к концу пятой недели отсутствия Эндрю. Лисы готовились к выходу на поле — кто-то натягивал форму, кто-то надевал экипировку, — когда Ники, наконец, прорвало. Правда, заговорил он вовсе не с Нилом — и не на английском.       — Как думаешь, он нас простит? — Состроив страдальческое выражение лица, Ники подошел к Аарону, возившемуся с язычком ремешка защитного воротника. Тот замер на секунду, бросив короткий взгляд в сторону Нила, который даже не пошевелился, услышав немецкую речь.       — А тебе не насрать? — пожал плечами Аарон. — Мне вот — да.       — Так нельзя! Он столько для нас делает, а мы…       — Что именно он делает? Приглашает тебя потусоваться с отбросами?       Ники устало покачал головой:       — Это наша команда. Опять ты начинаешь эту хрень? Хочешь цапаться со всеми до самого выпуска?       Аарон безразлично пожал плечами:       — Я хочу, чтобы меня оставили в покое.       Ударившись костяшками сжатых кулаков, Ники возмущенно выдохнул. Остальные спокойно занимались своими делами — очевидно, иностранную речь они слышали не впервые, — однако резкий тон Ники не мог не привлечь их внимания. Сет состроил недовольную гримасу, Мэтт окинул кузенов любопытным взглядом. Ники не замечал обращенных на него глаз. Он всплеснул руками и приблизился к Аарону, нависнув над ним.       — Ты и так, блядь, живешь в пузыре! Нил, несмотря на то что мы сделали…       — Мы ничего не сделали, — бесцветно отозвался Аарон. Нил притворился, что не услышал своего имени, когда Кевин вопросительно на него покосился, и проигнорировал этот взгляд: разговор совершенно точно не нуждался в переводе.       — Боже, мы накачали его «пылью». — Ники огляделся и понизил голос, хотя и так говорил на другом языке. — Ты накачал.       — Ты тоже в этом участвовал.       — И мне чертовски стыдно!       — Мгм, ладно.       Ники разочарованно скорчился:       — Ладно? И все? Ничего не ладно! Боже, иногда ты так похож на Эндрю, что жуть берет.       О, запретная территория!       Лицо Аарона исказилось злобой. Он резко поднялся с места, толкнув Ники в плечо, и, выставив указательный палец, нацелился ему практически в нос. Ники скосил глаза и нахмурился, поджав губы.       — Ну так иди и ползай перед ним на коленях. От меня ты чего хочешь? — Аарон раздраженно оттолкнул Ники, махнув рукой — от резкого движения волосы Ники вяло трепыхнулись под толчком воздуха. Аарон скрипнул зубами и выдохнул, словно выцеживая из себя злость. Затем развернулся на пятках, извлекая из шкафчика остатки экипировки, и громко хлопнул дверцей. — Только отвали от меня.       — Ему не нужны мои извинения!       — О, ты хочешь, чтобы я извинился? — Это было бы, несомненно, интересно, и Нил даже бросил короткий взгляд в сторону кузенов, мазнув глазами по Аарону. Нужны ли ему были их — и его — извинения? Нет, вообще-то. Нил в принципе никогда ни от кого не требовал извинений. Даже от матери они ему были не нужны — да и за что? За то, что спасала его жизнь, пусть эта жизнь и была больше похожа на выживание? Так он выжил. И Аарон тоже беспокоился о выживании, только по-своему.       Ники бессильно прижал ладони к шее и оглянулся на Нила, который продолжал делать вид, что не понимает ни слова. Дурацкое преимущество, да? Оно не помогло ему, когда на самом деле было важно. Зато теперь — пожалуйста: он мог сколько угодно выслушивать о том, как Ники искренне переживал. Это не должно было его трогать — но трогало. Нил вздохнул. Он на самом деле больше не злился.       Аарон присел на скамейку, принявшись затягивать наколенники, всем видом демонстрируя, что в его картине мира Нила Джостена вовсе не существовало. Он придерживался этой позиции все время, прошедшее с последней поездки в Колумбию. Очень удобной позиции. Ники прикусил губу.       — Я не знаю, но мы должны с ним поговорить. Не думаю, что я один…       — Отъебись.       Ники сделал паузу и отступил на шаг, как будто на самом деле подчинился. Нил согнулся, занявшись шнуровкой. Ники пожевал губу и снова приблизился к Аарону.       — Ты ведь видел его шрамы... — Он сменил тактику. Нил вздрогнул, а Аарон поморщился. — Жизнь его явно помотала. Боже, я уверен, там было огнестрельное…       — Отвали. Ники.       — Ты не можешь всерьез считать, что он как-то связан со смертью твоей матери! И, если уж на то пошло, то и Эндрю в этом винить не должен: он сам тогда чуть не погиб.       Аарон резко поднялся с места, заставив Ники отступить, и бросил на Нила быстрый гневный взгляд исподлобья. Нил методично проверил силу затяжки ремней у наплечников. Разговор вновь начинал приобретать убийственный оборот.       — Мне что теперь, залить его слезами жалости? — прошипел Аарон. — Он ясно и четко дал понять, что ненавидит нас, Ники. Оставь его.       — А ты бы не ненавидел после такого? Черт, Эндрю…       — Вот именно, Эндрю. Это, блядь, он оставил его с нами и свалил, никого не предупредив. Это, по-твоему, нормально? Так работают его обещания?       — Нил все еще с нами и все еще делает то, что должен, даже после всего…        — Эй, вы! — прикрикнул Мэтт, когда Аарон оттолкнул Ники, и тот, попятившись, запутался в собственных ногах. — Хорош там уже. С цепи сорвались, что ли?       — Просто оставьте меня, блядь, в покое! — Аарон пнул скамейку и вылетел из раздевалки. Ники послал ему в спину негодующий взгляд.       — Это страшно выматывает и давит на психику, — тихо пробормотал он себе под нос. Сет презрительно фыркнул, Мэтт оглянулся на дверь, потом посмотрел на Ники:       — Ники?       Ники со страдальческим выражением лица прижал руки к груди и повернулся к нему.       — О, Мэтт, мое сердце разбито, — протянул он, возвращаясь к английскому. — Поцелуешь, чтобы не болело?       — Чертов пидор, — бросил Сет, направляясь к выходу. Нил с прищуром посмотрел ему вслед.       — У вас все нормально? — Мэтт, сохраняя свойственную ему невозмутимость, ничуть не изменился в выражении лица.       — Ничего, блядь, нормального, но все как обычно. — Ники покачал головой и, несколько секунд посверлив взглядом Нила, который задумчиво уставился на него в ответ, покинул раздевалку, подхватив снаряжение.       Мэтт посмотрел на Кевина, затем на Нила, словно ожидая разъяснений. Кевин его проигнорировал, а Нил лишь неопределенно пожал плечами. Мэтт пожал плечами в ответ и вернулся к переодеванию, а Нил, устало помассировав точку между бровями, тряхнул головой. Вероятно, пришло время разобраться с этим. Он мог сколько угодно повторять себе, что это была не его проблема, что Аарон — говнюк, что Ники — идиот, и что сам он здесь был лишь за тем, чтобы дождаться Эндрю. Но было ли это правдой?       Нил вздохнул и вышел из раздевалки следом за Кевином, который щелкнул у него перед лицом пальцами, вырывая из задумчивости. Не то чтобы это сработало на самом деле, потому что теперь Нил наблюдал за тем, как отстраненно вели себя Аарон с Ники на поле, и это, блядь, было совсем не то, к чему он стремился. Он еще не думал о том, как налаживать отношения между Аароном и Эндрю (и даже не хотел об этом думать, честно говоря), но становиться причиной конфликта между Ники и Аароном не входило в его планы. Только ему казалось, что он начинал склеивать одну часть команды, как трещина ползла в другом месте. Это было утомительно. Зона защиты должна была работать единым фронтом, и Нил ненавидел тот факт, что все шло наперекосяк.       Ссоры между кузенами были редким явлением: Ники легко пережевывал дерьмовое отношение близнецов, сохраняя на лице беззаботное выражение, терпел гомофобию Аарона, игнорируя отголоски конверсионной терапии. И то, что происходило сейчас, растекалось в воздухе немым упреком и колючим напряжением, затрагивающим всеобщее настроение. Лисы были единым механизмом — пусть сломанным, но нуждающемся во всех своих деталях, и азарт и веселье Ники были одним из элементов, разряжавших атмосферу.       Нил злился — по большей части, перенаправляя все на себя. У него не было авторитета, с которым он мог бы велеть всем заткнуться и просто начать выполнять свою работу. Не было союзников, потому что обеим половинам команды было откровенно начхать друг на друга. Этого было… много. Как будто он застрял в янтарной капле смолы и бесполезно барахтался, не в силах вернуть все в прежнее состояние. Сделать шаг назад — или вперед, смотря как интерпретировать его положение.       И никто, кроме него самого, не мог раскрошить блядский янтарь, потому что только Нил знал верное направление.       Вечером, перед тем как собрать «команду по спасению экси», как их окрестила Элисон во время одной из посиделок (на которой не было Монстров — Мэтт просто рассказывал Дэн, как они проводят время по ночам, и та лукаво улыбалась, пока Сет морщился), Нил пришел за Кевином раньше обычного. Ники, открывший дверь, удивленно вскинул брови и отступил, сложив губы в тихом «о».       — Привет? — неуверенно произнес он, отводя руку в приглашающем жесте.       — Привет.       Нил вошел, быстро оглядевшись. Аарон залипал перед телевизором, с совершенно скучающим лицом наблюдая «Шоу Эллен ДеДженерес». Из динамиков доносился закадровый смех, но лицо Аарона оставалось непроницаемым. Он скосил взгляд на Нила и, немного сощурившись, прибавил звук. Нил закатил глаза.       — Ладно. — Он поманил Ники и, игнорируя игнорирование Аарона, приземлился в свободное кресло-мешок. Ники неловко улыбнулся, двинувшись следом, Аарон нахмурился, и Нил на секунду испытал злорадное удовлетворение от мысли о том, как прекрасно ему удавалось бесить близнеца. Близнецов, если уж на то пошло, но ненависть Эндрю Нил был согласен есть ложками.       Некоторое время он просто пялился на Аарона, иногда поднимая взгляд на застывшего рядом Ники, и это почти напоминало стандартный вечер из будущего: вот-вот должен бы был появиться Мэтт, которого Нил ждал, чтобы отправиться в кино или еще куда-нибудь, и они с Аароном просто терпели присутствие друг друга, разбавленное трепом Ники. Только Мэтт жил в другой комнате, Ники напряженно молчал, Эндрю все еще находился в Истхейвене, Нил пребывал в — ебаный свет — прошлом, а Аарон медленно скрипел челюстью, понимая, что Нил пришел к ним целенаправленно, — и атмосфера гудела от общего напряжения. Нил и сам не был от этого в восторге. Делать первые шаги не было его коньком.       — Тебе что-то нужно? — Аарон поджал губы и склонил голову в сторону Нила, не переводя на него взгляд, когда Эллен ушла на рекламную паузу во второй раз. Ники все это время нервно перебирал пальцами, не понимая, что ему стоило делать и как нужно было себя вести, потому что это было первое появление Нила в их гостиной со времен Колумбии, не связанное с Кевином и экси.       Нил криво улыбнулся:       — Кажется, вы хотели поговорить.       Кузены переглянулись. Ники расширил глаза и, шикнув на Аарона, который сделал звук еще громче, отобрал у него пульт, включив режим «mute». Затем уселся прямо на пол, облокотившись о кресло Аарона, и посмотрел на Нила.       — Да, я уже пытался извиниться, — пробормотал Ники, покосившись на Аарона. Нил покачал головой, останавливая его, и потер виски, раздумывая над следующим шагом. Вообще, он размышлял об этом весь день. Всю прошедшую неделю, в общем-то, как и предыдущую, но сегодняшняя утренняя ссора послужила толчком. Нил не мог продолжать сторониться Ники и Аарона, ожидая, что остальные Лисы сами по себе начнут с ними взаимодействовать. Дэн уже спрашивала у него, какая кошка пробежала между ним и Ники. Ники грызся с Элисон втрое усерднее, вымещая на ней свою тревожность ото всей ситуации. Аарона, конечно, все вполне устраивало, но Нил больше думал о его кузене.       Ники все еще был Ники. Человеком, который бросил свою счастливую жизнь в Германии, взяв опеку над агрессивными и замкнутыми подростками в восемнадцать лет. Человеком, который поставил свою счастливую жизнь на паузу, чтобы позаботиться о близнецах, которые изо всех сил делали вид, что им это не было нужно. Которые отталкивали его, общество и любые попытки сближения, ненавидя друг друга и весь мир. Ники старался, взвалив на свою безответственную голову столько ответственности, что задыхался под ней. Нил не мог винить его за то, что он принял сторону Аарона, да и не пытался, честно говоря. Социальный, активный, тактильный Ники тосковал по Эрику, по отказавшейся от него семье, по здоровым отношениям с окружающими и отсутствующим друзьям. Мог ли Нил, зная все это, позволять ему продолжать испытывать вину еще и за недоверие к нему, когда сам он не сказал им ни слова правды?       — Это лишнее. — Он видел в тоскливом взгляде Ники, что тот не понимал сути его слов. Но это был как раз тот случай, когда сожаления не имели смысла.       Нил почесал бровь и, склонив голову, подпер подбородок кулаком. Аарон бесстрастно смотрел в экран телевизора, где Эллен беззвучно вела диалог с каким-то ребенком. Нил мазнул по нему взглядом и твердо посмотрел на Ники. Нил слишком много знал — в этом и заключался парадокс его отношения к Лисам, а в данном случае — к кузенам. И Нил ничего не мог с этим поделать. Ему нужно было растопить смолу.       — Я вас не ненавижу, — в конце концов сказал он, игнорируя тот факт, что ранее эти слова были произнесены на немецком. Все равно блядское преимущество ничего ему не давало, кроме нефильтрованной речи Ники. Они должны были рано или поздно догадаться. Почему было не дать им подсказку сейчас? Ники нахмурился, недоуменно сморщив нос. Нил продолжил: — Я понимаю, почему вы это сделали. Дерьмово ли это было? Да. Был ли я зол? Чертовски. Но я вас не ненавижу.       Нил по очереди посмотрел на Аарона и Ники. Он не мог — просто не мог — взять и отбросить все, что уже знал о них. Это так не работало. Чувства были записаны на подкорку. Господи, он однажды провел целый вечер вдвоем с Аароном за просмотром «Шоу Эллен ДеДженерес», потому что у Эндрю был плохой день и ему требовалось пространство, а у Нила не было никакого настроения обсуждать экси с Кевином. Было лето, больше никого из Лисов не было в городе, они зависали в Колумбии. Они с Аароном почти не разговаривали — но это было вполне себе мирно, и Аарон не возражал, когда Нил украл у него попкорн. Как он должен был взять и забыть все, что связывало его с ними в будущем?       Ему просто… да, ладно, ему было обидно. Отрицать было бессмысленно. Объяснять причины было бессмысленно. Нил мог и дальше внушать себе, что не собирался выстраивать отношения с этими людьми, — а мог принять это и переработать, использовав в качестве топлива. Он поковырял заусенец на большом пальце и вздохнул.       — Я уже достаточно сказал в то утро, и я не собираюсь извиняться за свои слова. Но и от вас мне извинения не нужны. Вы сделали то, что сделали, и сожаления бессмысленны. — Нил устало провел рукой по лицу, стирая с него лишние эмоции. — Когда решите в следующий раз провернуть подобную хрень, дождитесь возвращения Эндрю, потому что, на самом деле, доводить меня до невменоза было тупо, особенно когда вы все напились. Как мы, блядь, вообще добрались до дома?       Ники, все это время внимательно слушавший, неловко почесал затылок.       — Это не первое мое вождение в нетрезвом виде, — пробормотал он. Нил скептично изогнул бровь.       — Именно поэтому я не собирался давать тебе ключи. — Хмыкнул и обвел пальцами костяшки, мысленно восстанавливая стертые временем отметины. Затем продолжил: — Это нормально, что вы защищаете друг друга. Что вы защищаете Эндрю. Вы ничего обо мне не знаете, у вас есть вопросы. Но делать вид, Ники, что ты хочешь со мной подружиться, а потом… — Нил позволил болезненной гримасе расцвести на его лице. — Не стоит предавать мое доверие.       Это не было угрозой или предупреждением. Простой просьбой. Ники понуро опустил голову.       — Мне жаль… — еще раз тихо пробормотал он. Нил вздохнул и кивнул. Если Ники требовалось извиниться — что ж, он не возражал. Кому-то из них от этого должно было полегчать.       Аарон хмуро выпятил подбородок, соизволив оторвать взгляд от телевизора, и повернулся к Нилу.       — Потрясающий сеанс терапии, — процедил он. — Пожмем друг другу мизинчики и поклянемся в вечной преданности?       Нил закатил глаза.       — Нет, пока ты продолжаешь быть таким придурком.       — Иди нахуй.       — Аарон! — Ники ущипнул его где-то под ребрами, и Аарон дернулся, раздраженно выдохнув и отпихнув руку Ники. — Прекрати!       — Ты жалок. — Аарон смерил Ники презрительным взглядом. — Это на самом деле единственное, что тебя волнует? Ты просто собираешься забыть все, что этот мудила сказал нам? О. — Повернувшись к Нилу, Аарон скривился. — Раз уж зашла тема, остановимся поподробнее на том моменте, где ты разделся? Откуда эти шрамы?       Ники еще раз пихнул его в бок, но Аарон отмахнулся, встретив твердый взгляд Нила. Что именно его волновало? Действительно ли дело было в том, что он в чем-то его подозревал? Действительно ли он думал о причастности Нила к смерти Тильды? Это было глупо, и Аарон должен был это понимать. У него было достаточно времени, чтобы все взвесить. Нил не вписывался в эту картинку, это было очевидно. То, что пришло в голову Аарона в пьяном смятении, не могло быть правдой.       Что тогда его волновало?       Неужели это на самом деле была та пресловутая ревность?       Нил коснулся рукой живота, обводя вырезанные на коже узоры. Аарон проследил за его движением, и Нил задумался о том, о чем мог бы поведать. Почему он вообще цеплялся за свои тайны, точно утопающий за спасательный круг? Было это привычкой хранить секреты — или он просто по-настоящему не доверял Лисам, даже если считал иначе? Или он пытался уберечь их таким образом? Двое могли сохранить тайну, только если один из них был в могиле, — а Нил и сам выболтал достаточно для того, чтобы подвергнуть опасности не только себя. Информация была угрозой, меньше знаешь — крепче спишь; и все в таком духе.       В любом случае, правда никому не была нужна, а лишь усугубила бы ситуацию. Поэтому Нил в очередной раз солгал, переплетая вымысел с крупицами искренности для достоверности.       — У меня было дерьмовое детство, как вы могли догадаться. — Слова, сказанные Кевину, описывали все как нельзя точно. — Мой отец состоял в банде и, ну, был жестоким человеком. Мама сбежала от него, когда мне было десять. Он не смог с этим смириться и долго преследовал нас. У него были связи в полиции, поэтому мама боялась обратиться за помощью.       На самом деле, эти факты оставались фактами, пусть и отличались от реальности из-за контекста, которого Нил избегал. Он мог бы рассказать больше, но только не Аарону. Не тогда, когда его губы криво подрагивали, а взгляд был пропитан недоверием. Это было совсем не то же самое, когда Нил обнажался перед Эндрю. Но… ну, он мог отдать Аарону небольшой кусочек искренности, пока это было безопасно. К тому же, судя по тому, что никто не пытался залезть Нилу под кожу, Ники ни с кем не обсуждал его шрамы и вообще то, что произошло в Колумбии, так что — Нил продолжил. Монстры тоже умели хранить секреты.       Нил провел рукой по грудине, отмечая зону розовой кожи, ставшей полотном для рубцов, накладывающихся друг поверх друга.       — Если вы помните, здесь у меня одно сплошное пятно. Я вылетел из машины, когда мы сбегали от людей отца, на полной скорости, и она перевернулась, а я отделался содранной кожей. Маме пришлось прыгать следом, чтобы столкнуть меня в воду... — Что ж, тут он не лгал. Мэри почти за волосы тащила его полубессознательное тело через канал в сторону дамбы, и они выжили тогда благодаря чистой удаче. Люди отца въехали в перевернувшийся автомобиль, и это дало беглецам фору — достаточную, чтобы скрыться. — Я почти не помню, что тогда происходило. Было страшно и больно, я то захлебывался, то задыхался, и мама дала мне что-то, из-за чего я перестал понимать происходящее. Мы не могли обратиться в больницу, потому что тогда они бы вызвали свиней и, ну… это то, чего мы избегали.       Нил притих, изучая реакцию на свои слова. Ники смотрел с сочувствием, сжав кулак у груди, лицо Аарона ничего не отражало. Иногда он на самом деле копировал Эндрю, отгораживаясь от эмоций, и забавно кривился, когда ему на это указывали, но в текущий момент Нил об этом не думал. В голове стоял фантомный аромат паленой плоти, разогревшейся от трения об асфальт, запах жженой резины, звуки выстрелов и широко открытые, полные ужаса глаза Мэри. Нил чувствовал себя так, словно окунался в бочку с дерьмом, пока Ники вздыхал, выслушивая одну из коротких реприз жизни Нила. Умалчивание всегда было хорошей тактикой, да? В конце концов, Нил был опытным лжецом.       — Мама просто молилась, чтобы у меня не началась гангрена, и держала меня на наркотиках — потому что качественное обезболивающее раздобыть было сложно, а нам нужно было срочно, — пока я не превратился в один огромный струп. А потом мы снова скрылись.       Нил не стал вдаваться в большее количество деталей, хотя мог бы дать графичное описание своих ощущений и образы того, как кожа отслаивалась от его тела, пока Мэри поливала его спиртом, велев зажать в зубах кожаный ремень. Он не стремился запугать. Просто хотел дать что-то, что оказалось бы достаточно мерзким, чтобы не пытаться в нем копаться — и в то же время правдивым.       — Ты поэтому заговорил об аварии? — тихо спросил Ники. Нил кивнул.       — Когда вы накачали меня «пылью», это было похоже на те дни. Вот и все. Я не помню, о чем именно я говорил, будучи под наркотой, но вряд ли это было связано со смертью твоей матери, Аарон.       Аарон прищурился:       — А что насчет остальных шрамов?       — У меня было дерьмовое детство, — в очередной раз повторил Нил, и уголки его губ дрогнули в отцовском оскале. — Я не хочу перечислять все прелести жизни в бесконечном побеге от абьюзивного отца-криминального авторитета, но, поверь, мне было совершенно не до вас с Эндрю.       Ники неровно улыбнулся, взъерошив волосы, и Нил, еще раз дернув заусенец, вытер пальцем капельку крови, образовавшуюся у кутикулы. На некоторое время между ними повисла тишина.       — Можем тогда считать эту тему замятой? — спустя пару ударов сердца нервно подал голос Ники. — В смысле, ты правда не злишься?       — Тебя не волнует, что я злюсь? — Аарон отобрал у Ники пульт и, ударив им того в живот, скрестил руки на груди.       — Ты постоянно злишься, — пробормотал Ники, потирая место ушиба. — Просто делаешь это молча.       — Как будто у меня нет ни единого повода, — отмахнулся Аарон. Вновь повернулся к Нилу, смерив его оценивающим взглядом, и побарабанил пальцами по пульту, зажатому под ладонью. — Это все еще не объясняет, что тогда связывает вас с Эндрю.       Нил сглотнул. Он мог бы на это ответить: просмотр «Разрушителей легенд» по Discovery субботними утрами в Колумбии. Или: растаявшее мороженое на языке со вкусом поцелуя. Терпкий паленый аромат, оседавший на одежде после каждой выкуренной сигареты. Трепетное касание подушечек пальцев, невесомо скользящих по костяшкам. Сияние в глазах, отражающих отблески стробоскопов в «Райских сумерках», и сбитое дыхание. Постоянное «да или нет» — и миллионы «да» в ответ. Убранные за уши пряди отросшей челки, тихое «ш-ш», когда кошмар становился слишком громким, грубая нежность, звенящая в туманные предрассветные часы. Бесконечное доверие. Запасы молочного шоколада, горячего шоколада, геля для душа с шоколадным ароматизатором и пакетики арахиса в шоколаде, хранящиеся в тумбочке у кровати. Radiohead в динамиках, дорога в никуда с превышающей разумную отметку стрелкой спидометра, отблески фонарей в ночной мгле и ножи, которые никогда не ранили.       Нил мог бы многое сказать. Он мог бы перечислять это бесконечно, правда. Вместо этого он ответил:       — Ничего на самом деле. — И его голос прозвучал ровно и бесцветно, хотя сердце пропустило удар. — Мы познакомились, когда они с Кевином и Ваймаком приехали вербовать меня, вот и все.       — И ты затеял с ним драку, Кевин рассказывал. А потом ты выложил ему всю эту сомнительную информацию, а он решил, что ты — наилучший вариант няньки на период, когда он внезапно отчаливает в рехаб?       Нил пожал плечами. В общем-то, примерно так все и было. Он не мог объяснить, какую роль правда играла для Эндрю. И как много значило для него доверие.       — Я умею выживать, — просто ответил Нил.       — Могу теперь представить, что Эндрю в тебе нашел, — буркнул Аарон спустя несколько секунд, понадобившихся, чтобы понять, что продолжения не последует. Нил окинул его нечитаемым взглядом.       — И что это должно значить?       — Криминальные авторитеты не могли его не заинтересовать. — Аарон закатил глаза, и Нил сжал зубы. Он понимал, что это была защитная реакция. Понимал, что Аарон говорил это просто для того, чтобы оставить за собой последнее слово, все еще взвинченный ситуацией. Нежелающий идти на сближение ни с кем, кроме Кейтлин, которая должна была выбить из него это дерьмо однажды. Однажды, но не сейчас, и Нил хрустнул пальцами, делая глубокий вдох через рот.       — Это на самом деле единственный вывод, который ты можешь сделать из его слов? — Ники раздраженно дал Аарону подзатыльник, привстав для этого на коленях, и тот, сощурив глаза, окатил Ники волной горячей неприязни. Нил медленно выдохнул.       — Не представляешь, как мне хочется свернуть тебе шею прямо сейчас, — процедил он. Аарон смерил его невпечатленным взглядом. Вероятно, он уже забыл, как пригибался от ножа, пролетевшего мимо его головы на расстоянии доброго фута.       — Ты этого не сделаешь, — фыркнул он. — Как мы только что выяснили, ты все понимаешь и принимаешь. Мне вот интересно, Эндрю знал все подробности?       — Кажется, мы уже выяснили, что да.       — Кажется, еще ты что-то говорил о моей наркотической зависимости и жизни до Пальметто. Вернемся к этой части?       Нил подавил желание послать Аарона нахуй. Хорошо, ладно. Это тоже был важный вопрос, на который Нилу теперь, вероятно, следовало дать вразумительный ответ. Он сам загнал себя в эту ловушку. Он ущипнул себя за запястье, выбирая, что следовало сказать. У него была заготовлена ложь о хороших копах, которые должны были существовать в природе. Может быть, что-то, завязанное на любовных отношениях матери? Например, отчим, благодаря которому они смогли найти свой хэппи-энд и осесть в глуши, мирно доживая жизнь. Нил дернул плечом. Как он успел уже понять, мирные хэппи-энды — не самая его сильная сторона, а большое количество деталей вело ко все большему количеству вопросов, и выдумывать ложь становилось сложнее. Нужен был отвлекающий маневр.       Нил посмотрел на Аарона, застывшего с выражением скептичного ожидания, и неожиданно испытал желание подорвать эту блядскую самоуверенность. Он мог сочинить хорошую историю, да, гладкую и славную, как отполированная экси-клюшка. А мог ляпнуть что-то, что, определенно, должно было сбить Аарона с мысли и отправить копаться в собственной голове. Нил ухмыльнулся.       — Я же говорил, что мы с мамой убегали, да? В том числе прятались во Франции какое-то время, поэтому я владею французским.       — И какое отношение это имеет к моему вопросу?       — От Парижа до Берлина можно доехать за пятнадцать часов, но я никогда не любил столицы. А вам стоит меньше полагаться на то, что вас никто не понимает, когда вы начинаете сплетничать. — Нил откинулся в кресле и скрестил руки на груди, ожидая, когда до них дойдет.       Блядское преимущество, от которого не было проку. Теперь, по крайней мере, Ники должен был тщательнее следить за речью. Нил, на самом деле, не был уверен, что кузены действительно обсуждали при нем что-то из прошлого, но никто из них не обладал памятью Эндрю. Они постоянно грызлись на немецком. Ники рассказывал Нилу, почему они сидели на «пыли». В общем-то, ничего из ряда вон. Нил мог выяснить детали даже у Кевина.       Аарон нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, затем резко вдохнул — и закрыл, выдохнув через нос. Нил с интересом склонил голову, наблюдая за ним. Аарон прикусил губу и несколько секунд сверлил его взглядом. Морщинка между бровей у него стала глубже, затем — резко — разгладилась.       — Ты, должно быть, издеваешься, — медленно произнес он на немецком. Нил — так же медленно — отсалютовал, ничуть не изменившись в лице.       Ники вскрикнул, прижимая ладонь ко рту, и перевел взгляд с Аарона на Нила и обратно.       — Нил! — Он расширил глаза и, понизив голос, произнес по-немецки: — Ты понимаешь меня?       — Каждое блядское слово. — Ответ прозвучал на том же языке. Криво улыбнувшись, Нил проследил, как изумленно затрепетали ресницы Ники, а лицо Аарона приобрело розоватый оттенок.       — Ох ты ж, господи! — Ники удивленно вскочил, часто-часто моргая. — Блядь!       Он пискнул и снова закрыл рот рукой. Аарон медленно побагровел, и Нил почувствовал легкие нотки веселья в своем теле. Ему удалось выставить Аарона дураком — замечательно. Аарону еще стоило поработать над своими детективными замашками. Главное, Нил отвлек обоих от спорной темы. Если бы они начали задавать больше вопросов, ему пришлось бы сочинять, что он на самом деле глубоко копался в их прошлом — и это вряд ли бы было более приятно, чем узнать, что Нил подслушивал все их секретные беседы.       Аарон сжал кулаки. Нил опустил взгляд на его руки, затем спокойно поднял голову и посмотрел Аарону в глаза.       — Об этом Эндрю тоже знал, — сообщил спокойно. Ники выдохнул, изумленно потирая щеки, и покачал головой.       — Боже мой, — пробормотал он. — Мы же… обсуждали все… при тебе, Нил!       Нил поморщился.       — Если бы вы обсуждали при мне все, я бы не стал пить тот коктейль. Но, как видите, вам удалось провернуть план чисто и без трудностей. Не вижу смысла больше скрывать этот факт.       Ники прикусил губу. Аарон вновь нахмурился. Между строк сквозило: это еще одна демонстрация незаслуженного вами доверия, — хотя, на самом деле, Нил просто воспользовался ситуацией, перетасовав известные ему события будущего. Монстры должны были узнать, что он владел немецким, — и он рассказал им об этом на своих условиях. Хотя бы что-то он смог проконтролировать. Нил лишь надеялся, что Аарон не станет так же тщательно копаться в несостыковках, как это делал Эндрю. Прищуренный взгляд Аарона ни о чем ему не говорил. Ники поводил взглядом между парнями и вздохнул.       — Если подумать, звучит логично. — Он задумчиво потер подбородок. — У Нила, очевидно, есть опыт, во-первых, взаимодействия с опасными людьми и, во-вторых, добычи полезной информации… Эй! Отдай мне этот сраный пульт! — Он увернулся от раздраженного удара, призванного его заткнуть, и выхватил у Аарона незамысловатое оружие. Тот фыркнул и отмахнулся.       — Да подавись. — Он выставил указательный палец и ткнул в Нила. — Отлично, ты коробка с сюрпризами. Эндрю, вероятно, решил, что это будет невероятно забавно: оставить нас с тайным переводчиком, а потом посмеяться над нашими недоуменными рожами.       — Прекрати. — Нил устало прикрыл глаза и поморщился. — Ты просто ищешь повод то ли спровоцировать меня, то ли ненавидеть Эндрю. Все, что он делал и делает, направлено лишь на то, чтобы защищать тебя. Вас обоих, вообще-то.       Резко взлохматив волосы, Нил поднялся со своего места и окинул Аарона презрительным взглядом сверху вниз.       — Я ведь говорил тебе посмотреть в зеркало. Все то дерьмо, которым ты пытаешься облепить Эндрю, — оно в тебе. Оно тебе не дает покоя. Ты не можешь с ним разобраться и вместо этого выбираешь портить жизнь всем вокруг и себе самому. Зажимаешься по углам, зная, что поступаешь неправильно. Отталкиваешь Эндрю, как будто он виноват в том, что ты трус. Ты, Аарон, думаешь только о себе — и об этом я уже говорил. Эндрю, блядь, думает о вас. Пораскинь своими замечательными мозгами и напряги те полторы извилины, что не заняты биологией и юбками чирлидерш, чтобы понять, в чем ты неправ. Все ответы уже в твоих руках.       Аарон умолк, тупо уставившись на Нила в ответ. К этому моменту тот решил, что дал уже достаточно объяснений. Он не собирался затягивать разговор или пытаться убедить Аарона в чем-то еще. Нил сообщил немного правды, обрамленной по краям густой ложью, и этого должно было хватить, чтобы усмирить любопытство. Он раскрыл, что владел немецким. На самом деле, он дал уже больше, чем Аарон когда-либо давал ему, — и беседа была исчерпана. Теперь они могли вновь вернуться к спокойному игнорированию друг друга.       Нил шагнул прочь от Аарона и Ники, ощущая витающее в воздухе удивление последнего. Заглянув в спальню к Кевину, он обнаружил, что тот спешно вставлял в уши наушники и утыкался в ноутбук. Нил не смог удержать нервного смешка и кривой ухмылки.       — Только не говори, что ты подслушивал.       Кевин моргнул и сглотнул, опуская ком спутанных проводов на кровать. Выглядел он точь-в-точь как нашкодивший кот. Нил скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк. Кевин медленно закрыл крышку ноутбука, бросив быстрый взгляд за плечо Нила, словно размышлял о попытке бегства, но потом вздохнул и пожал плечами.       — Ну, это было интересно, — сообщил он. Нил оценил.       — О, блядь, неужели. — Закатив глаза, он покачал головой и махнул рукой. — Идем. Пора на тренировку.       Кевин кивнул и, быстро подхватив подготовленную сумку, двинулся следом за Нилом. Они ушли, не оглядываясь на Ники и Аарона — все еще молчавших и, вероятно, осмыслявших, — и Кевин не пытался обсудить с Нилом то, сколько всего он услышал и какое мнение у него имелось на этот счет.       

***

      Удивительно, но небольшая беседа с Аароном и Ники принесла Нилу куда больше облегчения, чем он ожидал. Он разобрался с вопросами, о которых беспокоился. Дал некоторые ответы. В очередной раз высказался перед Аароном, швырнув ему в лицо его же собственное презрение. Это было… приятно. И, может быть, кусочки правды, которые Нил от себя отрывал, его немного… разгружали? Словно он сбрасывал привязанные к запястьям кандалы. Он уже отвык от того, что ему нужно было следить за каждым своим словом, действием, жестом. Вдобавок к тому, что Нил контролировал свои знания о вероятном будущем, он вновь был никем под маской, и он не замечал, как это давило на него. Степень искренности, которую он допускал, как клапан шлюза регулировала его ощущение свернувшегося в желудке узла. И теперь у него был Кевин, который знал все из допустимо возможного. Были Аарон и Ники, которые знали примерно четверть, что тоже было немало: по крайней мере, они могли смутно представить прошлое Нила, могли понять, почему он переодевался в душевой, — и они не должны были больше проворачивать никаких блядских фокусов с «пылью».       И еще где-то там был Эндрю, до возвращения которого оставалось совсем немного. Нил очень старался не считать дни, чтобы не накручивать себя лишний раз, хотя получалось это у него из ряда вон. Зато экси оставалось неизменным, и у Нила были Сет и Мэтт, на которых он мог концентрировать свое внимание, занимаясь совместным обучением.       Отношения с Ники медленно восстановились до уровня трехнедельной давности. Отношения с Аароном сохранили холодный оттенок взаимного отрицания существования друг друга, но теперь это было как-то… менее напряженно. Нил не заботился о том, что Аарон думал о нем. Сам Аарон придерживался политики отстраненности, не высверливая задумчивым взглядом в затылке Нила дыру. Возможно, его спокойствие также было связано с тем фактом, что вот-вот должны были вернуться Лисички — или они уже вернулись? — чтобы начать чирлидинговую подготовку к сезону. Нила это не волновало. Пока Кейтлин не раздражала своим бытием Эндрю, Нил тоже не раздражался. Кейтлин, в общем-то, была не так уж плоха. И ей тоже нравилась математика: они иногда готовились вместе в библиотеке в будущем. Так что все более-менее нормализовалось.       Еще через неделю, в понедельник, Ваймак подкараулил Монстров в фойе после второй тренировки и, поманив их за собой, провел до комнаты отдыха. Взгромоздившись на тумбу, Ваймак указал подбородком на диван перед собой, и Ники с удовольствием занял привычное место. Аарон, вздохнув, сел напротив, но Нил остался стоять позади дивана, скрестив руки на груди. Отчего-то его сердце забилось быстрее, предчувствуя… новости?       Как было тогда, когда Ваймак сообщил о том, что Университет Эдгара Аллана сменил округ. Кевин встал рядом, опершись об обивку спинки дивана, — и все парни выжидающе уставились на Ваймака. Он обвел их цепким взглядом и хмыкнул. А затем сообщил:       — Эндрю выписывают в пятницу.       Нил сглотнул. Его сердце, по ощущениям, сделало сальто, впечаталось в глотку, а затем разбилось о дно желудка и растеклось по кишкам липкой неприятной массой. Нил совершенно не был готов к этим словам — хотя ждал их так, что зубы сводило ноющей болью.       Новость о дате выписки Эндрю стала неожиданной из-за того, какой осязаемой она была. Нил и так предполагал, что Эндрю выпишут в двадцатых числах августа, но он не спрашивал, в какой именно день это произойдет. Так было легче бороться с ожиданием: не сидеть на иголках, ощущая приближение конкретной даты, а внушать себе достаточно размытый образ. Покрытое туманной пеленой будущее. Может быть, завтра? Нет, завтра пришло без каких-либо новостей. Может быть, через три дня? Может, через пару часов? Или минут? Может, даже сейчас?       Ближе, чем Нил мог представить.       Оказалось — в пятницу, восемнадцатого, так как на выходных ответственные за выписку люди не работали, а на следующей неделе уже начинались сезон (важно) и учеба (второстепенно) — и Эндрю нужно было оформить кучу каких-то бумажек. Оказалось — с утра, в разгар первой тренировки. Ваймак сообщил все подробности. Нил почувствовал, как его ноги резко стали ватными. Ощущение было такое, как будто он набрал полный рот воды, а нос заложило — и он не мог вдохнуть нормально, и выплюнуть не мог — и он просто слушал, как Ники и Аарон спорили с Ваймаком.       — Так это будет день без тренировки или что?       — Вроде ты не выглядишь как клоун, Ники, а иногда как ляпнешь что-то. — Ваймак усмехнулся и потер шею. Кевин под боком, кажется, одобрительно хмыкнул.       — Ну и кто тогда заберет Эндрю? Он же без машины!       — А что, ваша машина — единственная на всю Южную Каролину?       Ники и Аарон переглянулись, синхронно нахмурившись.       — По твоей пробежке плачет весь комитет по регламенту. — Ваймак скептично оглядел Ники, затем перевел взгляд на Аарона, выражение лица которого заморозилось где-то на моменте высказывания о машине. Тот пожал плечами. Ваймак хмыкнул и продолжил: — Мне платят не за сорванные тренировки, и здесь у вас не развлекательный лагерь. Все состоится по расписанию, и я пока не вижу достойного повода, чтобы отпускать всю вашу группку утят в вольное плавание.       — Я мог бы съездить один…       Ники не договорил, обернувшись на Нила, и почесал бровь. Он не мог поехать никуда один, потому что ключи от GS были у Нила — и Нил, очевидно, планировал вернуть их исключительно в руки Эндрю, минуя посредников. Нил мог бы поехать, но в этом случае ему нужно было брать с собой Кевина, потому что — одно дело запереть его в Башне под присмотром Рене и съездить до магазина Сета, а другое — оставить Кевина и кузенов в Норе без транспорта и с необходимостью добираться до общежития пешком. В машину к Элисон они, очевидно, не сели бы даже под угрозой для жизни, а заниматься расстановкой Лисов, которые легко могли передраться без какого-либо повода, в правильных комбинациях между Элисон и Мэттом никто не собирался. В общем, сплошные трудности и несходящаяся математика, даже если это казалось глупым. Из них на самом деле получалась вереница утят, в которой один следовал за другим — пока кто-нибудь не проваливался в канализационный сток на очередном пересечении дороги. Нил не мог поехать к Эндрю без Кевина, Кевин не мог пропустить экси, Ники не желал оставаться крайним — и Ваймака не устраивала ни одна из комбинаций, кроме той, где все оставались на поле. В прошлый раз вышло как-то проще, но тогда у Лисов были каникулы.       — Миньярда заберет Бетси, мы с ней это уже обговорили, — твердо произнес Ваймак. Сказал как отрезал. По очереди он посмотрел на каждого из парней, задержав на Ниле взгляд на секунду дольше, чем на остальных. — Я не вижу ни единой причины, по которой вы должны пропустить тренировку. У нас есть расписание, правила и регламент, которого нужно придерживаться, а я и так потакаю…       Слова сливались в монотонный поток. Нил не был уверен в том, что дышал все это время. Он обрабатывал информацию, слышал голоса, чувствовал тепло тела Кевина, молчавшего рядом. И все это было так далеко. Это немного напоминало ступор. Не то чтобы Нил ждал, что его оповестят отдельно. В прошлый раз Ваймак сообщил ему первым, потому что он был единственным Лисом в городе. Да и вообще все было иначе. Теперь… что ж, у Нила не было никаких привилегий. И мыслей не было, на самом деле. Кроме одной:       Эндрю вернется уже в конце недели. В пятницу.       Это оглушало. Все размытые образы и неясные ожидания обрели четкость, фокусируясь на одной конкретной дате и дрожащих ресницах. Нил моргнул. Тело запоздало отреагировало на высказывание пятиминутной давности: рот открылся, чтобы сообщить, что Нил мог забрать Эндрю лично, — но в этом уже не было смысла. Ваймак закончил разговор, сам Нил только что пришел к выводу, что это не сработает. Он закрыл рот, ничего не произнеся, а Ваймак, махнув рукой, велел убираться. Ники подтолкнул Нила, скользнув рукой по предплечью, и тот выдохнул, приходя в себя. Аарон окинул его безразличным взглядом.       — Я напишу ему, — пробормотал Ники, ни к кому конкретно не обращаясь. Кевин кивнул, Ваймак махнул рукой в отгоняющем жесте, — и Монстры отправились восвояси. Нил двигался следом на автомате. Он чувствовал себя так же, как когда Итиро прострелил голову Рико. Как когда его отец упал на залитый кровью бетон, изрешеченный пулями. Сначала — шок и опустошение. Затем — медленное удовольствие, нарастающее с каждым вдохом. Освобождение.       Эндрю вернется уже в конце недели.       Нил так сильно скучал по нему.       Кажется, он начал улыбаться, но не заметил когда. Аарон странно на него покосился, Кевин пихнул в бок, и Нил стянул довольное выражение со своего лица, возвращая мимику под контроль, хотя уголки губ у него немного подрагивали. Ваймак сообщил ему лучшую новость последних недель. Перед ней меркло все остальное.       И так — Нил начал отсчет. На этот раз вполне конкретный и целенаправленный. Будоражащий и волнующий. И, как ни странно — пугающий.       Вторник. Нил заставил Сета выбить пятнадцать попаданий в расчерченные сеткой ворота, целясь в пять доступных ячеек. Кевин удержался от того, чтобы как-то это прокомментировать, и выбил правой рукой тридцать попаданий. Ни один размер члена не пострадал, потому что Нил выбил тридцать пять, а потом Кевин переложил клюшку в левую руку.       Среда. Мэтт научил Аарона стойке, которую демонстрировал защитникам уже пару недель — после того, как они с Кевином неожиданно обнаружили ее на ночной тренировке, случайно столкнувшись у самых ворот, когда Мэтт намеревался просто подшутить над Кевином, помешав ему сделать качественную передачу. Это был не силовой прием, а исключительно паскудная подножка, тем не менее, не нарушающая регламента.       Четверг. Дэн устроила вечер кино, на котором впервые за долгое время никто не ругался — и одновременно присутствовали Сет и Монстры. Мэтт отвлекал Сета, закидывая его попкорном, а Ники и Рене выбирали, какую суперсилу хотели бы иметь, потому что сегодня они смотрели «Людей Икс» — и неожиданно к их обсуждению подключилась Элисон, заявившая, что не существовало силы лучше, чем сила денег. Предупреждая возможные претензии, Рене быстро назвала аргументы в пользу невидимости, Ники настаивал на телепортации, и Элисон принялась закидывать их монетками из общей копилки, стоявшей в комнате девушек: это было блюдце, в которое они сбрасывали наличную мелочь, чтобы не таскать с собой центы, — и в нем накопилось порядочное количество боеприпасов. Победитель в споре довольно быстро стал очевиден.       Нил был рад участвовать во всем, что предлагали ему Лисы, если это помогало ему отвлечься от тревожащих мыслей. Он надеялся, что его волнение не читалось по его лицу, но, вообще-то, эта неделя выдалась самой нервной из всех, что он пережил в блядском прошлом. Если раньше он готов был лезть на стенку от тоски, теперь ему хотелось выть волком от скорости, с которой приближалась пятница. Одновременно стремительной — и мучительно медленной. Нил хотел увидеть Эндрю как можно скорее. Ему не хватало его физически. Все его тело гудело на субатомном уровне от жажды ощутить знакомую гравитацию. Он был океаном в отлив, и его кожа трескалась, как покрытый надувающимися морскими ежами песок, от потребности ощутить на себе лунное притяжение.       В пятницу Ваймак сообщил всей команде, что Эндрю возвращается сегодня, подняв этим волну взволнованного шума. Вероятно, он не стал оповещать всех Лисов заранее, чтобы избежать возможных конфликтов или бог знает чего еще. Как бы там ни было, Монстры не были удивлены и уже ждали, поэтому излишней суеты не возникло, хотя градус общей тревожности немного возрос.       Нил не разговаривал с Би с той короткой беседы несколько недель назад, и неожиданно он пожалел, что не заглядывал к ней чаще. Он понятия не имел, что еще мог бы обсудить с ней, но, может, она могла бы рассказать что-то про Эндрю? Впрочем, Би бы так не сделала. И все же…       Нил метался, как попавший в ловушку зверь. Это было поганое чувство. Приближение желанного неизбежного, но от этого не менее пугающего.       Он так давно не видел Эндрю трезвым. И вообще — давно не видел. Семь блядских недель, если измерять в актуальных отрезках, в течение которых он не мог с ним созвониться или написать ему — по вполне очевидным причинам. Его до дрожи переполняло нервное возбуждение. Ему хотелось просто пережить эту тренировку, закончить ее как можно быстрее, и он ненавидел каждую секунду, проведенную на поле, что было для него крайне редким состоянием — как бы с недавних пор, но вообще, в принципе, постоянно. Так сказать, до недавних пор.       Но также Нил боялся момента, когда она закончится. Момента, когда он вернется в общежитие, чтобы обнаружить пустой взгляд и застывшее лицо. Неизбежное столкновение с последствиями всего, что он успел сделать за время отсутствия Эндрю. Как бы тот отреагировал на увеличившийся состав Лисов на ночных тренировках? Как бы воспринял известие о том, что Кевин получил свою долю правды? Что бы сказал, узнав, что Нил был настолько глуп, что позволил опоить себя в Колумбии?       Он напортачил, да? Сколько раз, где? Нил не мог перестать об этом думать, когда несся по полю, отскакивая от стенок точно экси-мячик. Он не знал, в какое время Эндрю вернется, — и не мог толком сосредоточиться на тренировке. Бурлящая энергия и жужжащие мысли делали Нила рассеянным, и Кевин ненавидел его как никогда прежде, потому что Нил не забивал в четырех ударах из пяти.       — Даже Сет играет лучше! — рычал Кевин по-французски, и Нил сжимал зубы, крепче стискивал клюшку, перебирал ногами, сталкивался то ли с Дэн, то ли с Ники, то ли с Мэттом, удерживал мяч до линии первой четверти — а потом неожиданно в голове возникало: «Интересно, он уже приехал?» — и Нил пробивал Рене практически в ракетку, но она никак на это не реагировала. Разве что немного щурилась и взмахивала клюшкой, посылая мяч в сторону Кевина или Сета.       Ники тоже был немного на взводе, хотя Нил этого почти не замечал. Ники периодически нервно сглатывал и даже не отвечал на резкие высказывания Элисон, которая, в конце концов, плюнула и перестала с ним разговаривать. В общем-то, все Лисы в какой-то степени были немного взволнованы. Совершенно не так, как Нил. По совершенно иным причинам.       Трезвого Эндрю в этой команде видели только трое, причем один из них в этом бы никогда не признался — и никто на самом деле не знал, чего стоило ожидать от этой трезвости. Словно они открывали клетку с диким зверем. Атмосфера на корте была чуть более напряженной, чем обычно. Ваймак, пригрозив несколько раз марафоном, в итоге махнул рукой и пообещал дополнительные нагрузки на вечерней тренировке, понимая, что общее напряжение к тому моменту либо схлынет, либо достигнет точки кипения — в зависимости от поведения Эндрю.       Когда раздался свисток, извещающий об окончании, ноги Нила, до этого гудевшие от напряжения, внезапно стали ватными. Он кое-как добрался до раздевалки, кое-как принял душ, кое-как переоделся. Двигаться не хотелось — и при этом в кончиках пальцев зудели нервные импульсы, а сердце колотилось как бешеное.       Нил ненавидел этот день.       Он перемещался автоматически, ведомый одной лишь мышечной памятью. До общежития они доехали за рекордно короткий срок. Кевин сидел напряженный и хмурый, по большей части недовольный отсутствием концентрации у Нила, потому что тот продолжал игнорировать все его комментарии. Ники болтал без умолку, и его речь сливалась в сплошной белый шум. Аарон сохранял маску невозмутимости.       Они поднялись на третий этаж, и Нил прошел за Монстрами в их комнату, замерев на пороге. И.       В гостиной Эндрю не было. Ники резво заглянул в спальню — сердце Нила ухнуло на дно желудка. Через секунду голова Ники высунулась в коридор, отрапортовав, что Эндрю еще не вернулся и он уже его набирал, чтобы узнать последние новости. Аарон демонстративно упал в кресло-мешок, игнорируя застывшего Нила, Кевин, взъерошив волосы, прошел в спальню. Нил несколько секунд простоял, тупо моргая в сторону Ники, который терпеливо прижимал трубку к уху, но они оба знали, что Эндрю не ответит. Нил махнул рукой и, скованно развернувшись, вышел. В его груди едко расползлось разочарование, приправленное опустошением.       Что-то черное и густое. Нил сглотнул, застыв перед дверью в собственный блок, так и не коснувшись ручки, а затем повернулся в сторону лестницы и направился на крышу. Господи, это было ужасно. Все утро он чувствовал себя так, словно мчал по шоссе на максимальной скорости, а сейчас — с визгом въехал в бетонный отбойник, и все остановилось. Нил не знал, на что вообще рассчитывал. Он понятия не имел, в какой момент Би вернет Эндрю в Башню. Он даже не представлял, во сколько она за ним уехала. Может, это произошло полчаса-час назад? Сколько еще ему нужно было ждать?       Может, пару часов. Или минут. Может, всего лишь мгновение.       Нил поднялся по ступенькам, поддев тихо скрипнувшую дверь, и шагнул в жаркие объятия летнего зноя Южной Каролины. Он вознамерился отсидеть задницу на чертовой крыше, высматривая машину Би на парковке. Может быть, так было бы проще перетерпеть нескончаемое ожидание? Самое тяжелое, по ощущениям. В самом деле, даже когда Лола отправляла ему СМС с обратным отсчетом, он так не нервничал.       Легкий ветерок ударил в лицо, донеся с собой терпкий табачный аромат. Нил замер, принюхиваясь. Затем поднял взгляд, резко мотнув головой, чтобы оглядеть всю крышу — и.       Ближе, чем Нил мог представить.       Он перестал дышать.       В нескольких метрах от него, приблизившись к парапету почти вплотную, стоял Эндрю. Стоял, сжимая губами сигарету, и смотрел вниз, никак не реагируя на появление Нила. Одетый в черные джинсы, черную оверсайз-футболку, с повязками на руках. Стоял так, словно был там всегда.       Светлые волосы падали на лицо, ласково обрамляя его и отражая солнечные переливы между прядями. Одной рукой Эндрю держался за бортик, вторую поднес ко рту, подготовив пальцы для сигареты. Нил на самом деле въехал в отбойник. Все, что кипело в нем, всплеснулось, переливаясь через край, и он падал, не ощущая земли под ногами. В его жизни была лишь одна гравитация, достаточно сильная для того, чтобы удержать на месте.       — Эн… дрю, — он произнес это то ли на вдохе, то ли на выдохе, еле слышно, и «Эн» затерялось на самом кончике языка, оставив после себя эхо в виде «Дрю». Сердце ударилось о грудную клетку, пытаясь вырваться на свободу и шмякнуться Эндрю под ноги. Нил прикусил язык.       В первый раз он назвал Эндрю «Дрю» во время секса, когда тот буквально выколотил из него свое имя по частям между рваными вдохами и сбитыми стонами. Затем он повторял это, пока Нил не начал выстанывать «Дрю» между стучащими зубами, и по сдавленным выдохам Эндрю тот понял, что ему нравилось. Поэтому Нил начал звать его «Дрю», когда они оставались наедине, — и Эндрю не возражал. Не то чтобы это было секретное уменьшительно-ласкательное имя, но… Это была еще одна частичка доверия. Эндрю доверял Нилу свое имя. Он не мог бы объяснить словами, почему это было так важно, но это был новый шаг к новой близости.       Нил не произносил «Дрю» уже очень давно. Столько же, сколько не говорил по-русски.       Эндрю безразлично-лениво повернул голову в его сторону в единственном проявлении реакции на едва различимый шепот. Его образ, словно размытый предрассветным туманом, казался хрупким и неосязаемым. Как никогда похожим на галлюцинацию. Нил сглотнул и сделал один нетвердый шаг вперед. За ним — следующий. Ему хотелось сорваться на бег, чтобы сократить дистанцию, но ноги будто окаменели. Нил приближался мучительно медленно. Эндрю снова отвернулся, уставившись в обрыв перед собой.       Нил замер сбоку — спустя растянувшуюся нугой вечность. Ему так хотелось коснуться. Скользнуть подушечками пальцев по скулам, обвести линию челюсти, задержать прикосновение на каждой веснушке, приложить большой палец к шраму на подбородке. Убедиться, что это был не мираж. Что он не спал, что он все еще пребывал в этой реальности, черт возьми. Что он не внушил себе образ Эндрю в отчаянной жажде его увидеть. Что не сошел с ума во второй раз — после того, как спятил достаточно, чтобы оказаться в прошлом.       Вместо этого он медленно поднял руку и, протянув ее к губам Эндрю, плавно и аккуратно забрал сигарету. Он бы не возражал, если бы Эндрю ударил его кисть, оттолкнул или перехватил. Это бы тоже позволило ему ощутить его близость. Эндрю никак не отреагировал, даже не скосил взгляд. Просто достал пачку и прикурил новую.       Нил облизнул пересохшие губы и затянулся миньярдовской сигаретой, отказываясь даже моргать, и вскоре их окутало густое обволакивающее облако. Эндрю стоял перед ним — и впервые за долгие недели Нил ощутил штиль. Спокойствие. Эндрю стоял рядом. Впервые за долгие недели Нил почувствовал, что вдохнул воздух по-настоящему. Солнечные лучи нежно ласкали кожу, безоблачное небо блестело пронзительным голубым, а легкие Нила расправились и начали функционировать, наполняясь блаженным облегчением.       Они стояли в тишине, пока сигарета в ниловских пальцах не дотлела. Затем Эндрю медленно развернулся, и Нил окунулся в переливы его радужек, чувствуя, как сердце у него методично и выверенно выедали ложкой. Во рту пересохло до жути, кожу стянуло от ощущения близости. Из кармана Эндрю донеслись звуки вибрации — Ники все еще не терял надежды дозвониться. Эндрю, проигнорировав это, безучастно посмотрел в лицо Нила.       — Пялишься, — сообщил он. Нил просто кивнул — возможно, несколько раз.       Я скучал. Слова рвались наружу с такой силой, что затмевали собой любые мысли. Они гремели вместе с пульсом. Нил не был уверен, произнес ли он их вслух.