Особое блюдо

Арестир всегда занимался приемом крови в одиночестве: из меры безопасности и для собственного спокойствия. Потому что он знал себя и на что был способен под кайфом тоже ему было прекрасно известно. Мало того, что он мог переброситься в форму неконтролируемого зверя, так еще в первые мгновения прихода он не узнавал никого из своего окружения и мог напасть. Особенно, если этот «кто-то» наполнен вампирской кровью. Поэтому из логических соображений, Эсмаэль в это время держался на расстоянии от оборотня и просто следил, чтобы его не слишком унесло. Сент Дэви бесили эти меры, но он соглашался с ними, ибо ему не очень хотелось бы почувствовать клыки и когти Арестира не в качестве любовной игры, а как оружие для атаки. Хотя, как признавался потом сам Арестир, ему не хватало леденящего и невозмутимого любовника рядом, когда у него начинала собственная кровь гореть. Но даже ради своего комфорта после отходняка, Бокард никогда не станет так рисковать своим партнером. Тем более, в таком состоянии он мог не рассчитать силу и просто разорвать вампира на части, чтобы добраться до своего наркотика. Поэтому, чтобы не доводить до греха, Арестир запирался в комнате и «летал» часа четыре, пока действие крови не ослабевало и он не становился безвредным для окружающих. Потом приходил Эсмаэль и помогал перенести остатки губительного кайфа, легонько покусывая кожу — не сильно, чтобы не пустить кровь, но достаточно ощутимо, чтобы вызвать прилив возбуждения. Обычно, весь процесс «реабилитации» они заканчивали в постели или же в ванной, смотря, сколько у них было терпения и выдержки. Арестир облизнул пересохшие губы и подрагивающими пальцами повернул ключ в замке двери, после чего вытащил его и отложил на стол. Когда придет время, Эсмаэль откроет комнату своим экземпляром, ну, а пока пора уже начинать. Оборотень удобнее уселся на широкой софе и осторожно открыл флакон, тут же чуть ли не срываясь на утробный стон — его всегда уносило от запаха вампирской крови, но аромат Эсмаэля припечатывал к месту и заполнял собой без остатка. Сладковатый, почти медовый, но с легкой горчинкой, которая добавляла нот остроты, запах сент Дэви, казалось, распространялся на все пространство и проникал в каждую клетку Арестира. Бокард с жадностью втянул манящий шлейф в себя и почувствовал, как рот наполнился слюной, а сердце забилось еще чаще. Он тяжело сглотнул и осторожно наполнил бокал, стараясь не пролить и капли. Первый глоток взорвал ему мозг, мощным ударом приложив разом все рецепторы. Ему казалось, что он стал свидетелем рождения Вселенной, до того усилились рефлексы и обожгли восприятие своей яркостью. Слепящие звезды мелькали перед глазами, но на дне расширенных зрачков зияли черные дыры. Второй глоток пустил нереальное пламя по венам, разжигая огонь по всему телу. Он ощутил себя на поверхности Солнца, до того раскаленный жар лизал кожу снаружи и изнутри. С третьим глотком он начал падать вниз, стремительно погружаясь в живую черноту, которая взывала к нему голосами различных воспоминаний. Арестир инстинктивно потянулся за горячей нитью, которая привела его к эпизоду знакомства с Эсмаэлем. Рассудив, что подобная атмосфера вполне подойдет, чтобы пережить свой трип, Бокард позволил себе погрузиться в это воспоминание. Может, когда его накроет осознание, он пожалеет об этом, но сейчас он плыл по океану памяти и ни о чем не думал. …их знакомство состоялось в темном переулке, в который по счастливой случайности забрел полу вменяемый Арестир, и тут же наткнулся на шайку вампиров, которые кучковались вокруг кого-то или чего-то. Бокард не поверил своей удаче и возможно скорому ужину, и приготовился выжидать, пока один кровосос не отделится от своей компании, как вдруг заметил хрупкое тело перед ними. Тощий, измотанный, явно чем-то накаченный, избитый юнец, хотя насчет возраста он может ошибаться, все же с вампирами имел дело. Молодой человек был слишком бледен, — даже для кровососа — слишком, и явно очень напуган — тьма не могла скрыть его крупную дрожь. Как и того, что он с головы до пят был покрыт кровью: — она была везде: на лице, на одежде, потоком струилась по волосам парня и забиралась ему за ворот полу расстегнутой рубашки. Но, несмотря на это, вампир был голоден и, кажется, прибывал на грани обморока. Казалось бы, каждый второй был бы только рад искупаться в алом нектаре, но этот парень — не каждый, и что для одних высшее наслаждение, для него — изощренная пытка. Стоило этой мысли промелькнуть в голове Арестира, он вдруг предельно ясно понял, почему парень в таком состоянии. Он панически боялся крови, а так, как он впадал в ужас от одного ее вида, он не мог никого укусить и тем самым насытить свою жажду. Арестир слышал, что ходил слух о вампире, который не мог даже смотреть на кровь, но он по большей части считал это обычной народной байкой, а это оказывается правда. А эти выродки, что его окружали, наоборот усугубляли его состояние. Скоты мерзотные… Бокард теперь даже брезговал допускать мысль о том, чтобы съесть кого-то из них. Единственная участь, которую они заслуживали — это смерть. А парня для начала нужно вывести из паники, накормить своими запасами, а потом уже выяснять, как он выживал до этого и как попал в такую передрягу. Составив план действий, Арестир весь подобрался и бесшумно подкрался к шайке вампиров. Поймав растерянный и малосознательный взгляд парня, он жестом попросил закрыть глаза, и что-то горячее разлилось по грудине, когда молодой человек беспрекословно подчинился. Как только его веки опустились, Арестир мгновенно перешел звериную форму и начал стремительно убивать. Сейчас даже стало плевать на собственную зависимость и внутри ничего, кроме отвращения, не откликалось, когда кровь этих уродов попадала на кожу. Гораздо сильнее в мозгах пульсировала мысль, что перед тем, как подходить к его внезапному подопечному, нужно хотя бы вытереться, чтобы не напугать парня еще сильнее. Удивительная вещь — сознание! Ты можешь одновременно отрывать конечности от тела и вместе с этим думать, как улучшить жизнь незнакомому, явно проблемному, парню, поддавшись порыву своего нутра. Арестир действовал быстро и выверено, благо инстинкты не подводили, невзирая на всех тараканов в голове. Вампиры даже не успевали сообразить, что к чему, потому что находились под своим кайфом от наркотиков и вседозволенности, и поэтому не сразу замечали, как их методично убивали. А когда до них доходило происходящие, было уже поздно — легким движением когтей, Арестир отделял тупорылые головы от шей. Он старался отвести противников подальше от дрожащего парня, чтобы не усугублять его состояние уже собственноручно, но тот явно чувствовал бойню вокруг себя и сильнее сжимался в комок, словно желал поскорее исчезнуть. Наконец, последний ублюдок упал замертво, и Арестир смог выдохнуть, перекидываясь обратно в человека. Бросив короткий взгляд на парня, он с неким уважением заметил, что тот все еще был в сознании, правда, стал еще бледнее, но в целом пока обошелся без истерик и заламывания рук. Хотя, кто знает, может он приберег это на потом, когда весь адреналин выйдет из организма, и нахлынет осознание случившегося. Значит, надо успеть забрать парня с улицы до того момента, как он рванет. Отыскав на свежих трупах относительно целые и чистые штаны, Бокард без зазрения совести стянул их с безжизненного тела и одел на себя. Дааа… всякое в жизни было, но покойников он еще не обкрадывал, но это всяко лучше, чем светить голым задом перед нестабильным парнем. Вытерев другой тряпкой грудь и руки с лицом, Арестир медленно приблизился к сидящему на земле вампиру и едва заметно коснулся его плеча ладонью. Парень тихо вскрикнул и дернулся всем телом в сторону, широко распахивая глаза. В первые мгновения оба замерли, растеряно глядя друг на друга, а затем Бокард поднял обе руки вверх, без слов говоря о том, что он не собирался ему вредить. Вампир на удивление быстро принял текущее положение дел, а может просто смирился под гнетом пережитого стресса и усталости, но в конечном итоге он позволил Арестиру помочь ему подняться на ноги и увести с места побоища. Быть может, если бы он не был в таком плачевном состоянии, он бы еще подумал об сопротивлении, или, хотя бы, насторожился, но утекающие силы, а с ним и сознание, все решили за него и не дали отказать этому странному спасателю. Как бы потом не начать спасаться от него самого… но эту мысль вампир держал при себе, когда следовал за Бокардом. По пути они наткнулись на уличный фонтан и с его помощью привели себя в относительный порядок. Правда, пропитанная кровью одежда парня оставалась проблемой. Поэтому, решив, что дальше падать некуда, Арестир оставил вампира в тени деревьев, а сам в это время зашел в подпольный клуб. В подобных местах часто теряются люди, которых потом находят при облаве мертвыми. Так что никто особо не удивится, когда зайдет в местный туалет и обнаружит обнаженное бездыханное тело в одной из кабинок. «Кто-то переборщил с дозой и слишком увлекся в процессе», — так напишут в отчете полицейские, когда прибудут на опознание. А на вышедшего из клуба Бокарда с охапкой одежды в руках никто не обратит внимания, приняв его за очередного фрика. Уже позже, когда вампир переодевался, Арестир задумчиво спросил, стоя к нему спиной, чтобы не смущать. — Зовут-то тебя как, парень? Несколько секунд в округе и между ними стояла тишина, и Бокард успел подумать, что вампир, возможно, говорит на другом языке, как вдруг раздался его голос. — Эсмаэль сент Дэви, — прозвучало, как выстрел в голову, а музыкальный тон мгновенно зацепил и заставил волосы на затылке оборотня встать дыбом, — герцог Лотт, впрочем, сейчас это не имеет значения. Арестир присвистнул, понимая, какого высокого полета птица случайно попала к нему в руки. Только это не объясняет, почему один из влиятельнейших и богатейших аристократов сумрачного мира оказался вдруг в подворотне, в компании отморозков-собратьев и в предобморочном состоянии. Нет, — подумал оборотень, неторопливо оборачиваясь к нему лицом, — без основательного допроса я тебя никуда не отпущу. — Что ж… приятно познакомится, Эсмаэль, — проговорил он, задумчиво осматривая тонкую фигуру вампира, — Я — Арестир Бокард, и я очень надеюсь, что ты мне расскажешь, как ты рухнул со своего Олимпа на дно трущеб, да еще и со своей особенностью. Эсмаэль тяжело вздохнул, ощутив последствия приступа в виде острой головной боли. — Я так понимаю, выбора у меня нет, — проговорил он упавшим голосом, на что Арестир решительно кивнул, и вампир снова вздохнул, — хорошо… только давай сначала найдем какой-нибудь отель. Мне необходимо принять душ и хоть немного поесть. — Зачем отель, когда есть целый дом, с комфортабельной ванной и запасами «еды» на любой вкус? — возмущенно спросил Бокард и довольно ухмыльнулся, стоило ему увидеть, как Эсмаэль растеряно распахнул глаза, — доверьтесь мне, Ваша Светлость. В конце-концов, если бы я хотел вас убить, то не стал бы вмешиваться в игры отморозков, а прошел бы дальше. Эсмаэль закатил глаза, признавая его правоту. — Хорошо, уговорил, идем к тебе. Только ради всех богов, больше не смей мне выкать, во-первых, ты не мой подданный, а во-вторых, из твоих уст подобное обращение звучит, как издевка и молитва одновременно. Это неловко. Арестир слабо усмехнулся и пожал плечами. — Как скажешь. В таком случае, прошу за мной. Так уж вышло, что с этого момента Эсмаэль часто следовал за ним и ведь еще ни разу не пожалел о своем решении. В комнате раздался тихий щелчок замка, и через миг на пороге показался сент Дэви. Вампир осторожно ступил внутрь, не спуская напряженного взгляда с неподвижного тела на софе. Сколько раз он видел подобную картину, а все равно сердце на миг замирает, и не имеет значения, сколько лет прошло, и как долго он собственноручно поддерживал зависимость Арестира. Каждый раз наблюдая, как любовник оживает после своих ломок, Эсмаэль набирался сил терпения, чтобы возвращать его из трипа.