𝔊𝔬𝔡𝔰 𝔞𝔫𝔡 𝔐𝔬𝔫𝔰𝔱𝔢𝔯𝔰

Дейнейра наблюдала за своим дядей, когда они прогуливались по садам Красной Крепости. Они приветствовали проходящих мимо дворян, всегда обмениваясь парой слов. Это был первый раз, когда они по-настоящему остались наедине друг с другом за весь лунный цикл с тех пор, как Деймон вернулся в Королевскую Гавань. Для этого было много причин. Дейнейра была занята своими обязанностями так же, как и Деймон — многие с удивлением отмечали преданность принца своей новой должности и его эффективность. Ланнистеры вернулись на Запад после того, как король узнал о существовании любовницы лорда Джейсона и его внебрачных дочерей. Это не было бы скандальной ситуацией, если бы мужчина не встречался с принцессой Саммерхолла — или не привез свою любовницу и бастардов в столицу. Сир Тайланд был единственным Ланнистером, который остался в Красной Крепости, в основном из-за своего места в Малом Совете. Городская стража проводила административное расследование среди офицеров по обвинению в коррупции в рядах после того, как в городе были обнаружены бойцовские ямы — ужасные заведения, где детей заставляли сражаться с другими детьми и животными. Многие офицеры и солдаты были обвинены и преданы суду за получение взяток за то, что закрывали на это глаза. Королевский септон был уличён в блуде в борделях Блошиного дна с девственными проститутками — весь этот роман не был бы столь абсурдным, если бы этот извращенец не одевал их как Деву, что является ересью худшего сорта, и был исповедником королевы. Ужасающая реальность канализационной и водопроводной системы города — никакого обслуживания со времени смерти короля Джейхейриса. Было обнаружено несколько случаев хищения средств. Небольшие скандалы при дворе и несколько клеветнических слухов. Многие лорды теперь с осторожностью относились к лорду Фли Ботту, потому что всем было ясно: без Отто Хайтауэра принц Деймон стал ещё более влиятельным, чем раньше. — Я слышала, что именно вам я обязана тем, что избавилась от Джейсона Ланнистера, — принцесса улыбнулась мужчине, слегка сжав его руку своими длинными изящными пальцами. Деймон Таргариен был мужчиной, который вызывал восхищение — как и немногие вокруг него — высоким и сильным, с широкими плечами и мускулистыми руками. Он выглядел так, будто не постарел ни на день с тех пор, как она видела его в последний раз. Все черты лица были острыми и сильными. Он всегда был гладко выбрит, без бороды и смешных усов, которые, казалось, предпочитали мужчины при дворе. Её отец говорил, и кузина Рейнис соглашалась с ним, что её красивый дядя был точной копией её деда, только выше ростом, как и принц Эймон. Воин во всех смыслах этого слова. Валирийский бог среди людей. Чудо и ужас. Некоторые лорды могли насмехаться над ним и называть его за спиной лордом Блошиным Задом, но это не делало его менее превосходным по сравнению с ними. И это не уменьшало притяжения, которое, казалось, испытывали к нему дамы — замужние, вдовы и незамужние. Онелла Селтигар и Джейземин Бар Эммон, глядя на её дядю, выглядели как суки в течке. — Ничего больше, чем мой долг как Мастера Шёпотов, принцесса. — Принц улыбнулся кривой улыбкой, которая говорила больше, чем позволяли его губы. — Как поживают ваши другие поклонники? Дейнейра тихонько фыркнула и ухмыльнулась. — Они все хотят принцессу Таргариен. Она почувствовала на себе фиолетовый взгляд мужчины и повернулась, чтобы встретить его взгляд, слегка запрокинув голову. Немногие мужчины заставляли её чувствовать себя маленькой, но Деймон умел это сделать, будучи на полголовы выше её. — А чего хочешь ты? — спросил он её. — Любовь не имеет большого значения для таких людей, как мы — мой брак будет политическим, чтобы связать с нами другой род, — сказала она с серьёзностью, не свойственной её возрасту. — Но я хочу, чтобы меня любили и уважали. Любовь я могу отбросить, но я требую уважения в браке, иначе брак — это ловушка, а женщина — не что иное, как пленница. — Признаюсь, я ожидал другого ответа, — Деймон улыбнулся своей племяннице, как будто видел её впервые. — Ничего о любви или прекрасных рыцарях? — В глубине души я всё ещё жажду быть любимой так горячо и страстно, чтобы для моего жениха ничего больше не имело значения. Но это всего лишь прихоти маленькой девочки. — Дейнейра улыбнулась с тоской. — Красивый воин, который живёт для меня. — Не умирает? — в глазах мужчины заблестела искра любопытства. — Умереть легко, мальчики постоянно умирают в дуэлях за моё внимание, мужское самолюбие, — в его голосе слышалось презрение, даже она могла его услышать. — Жить гораздо сложнее. Она хотела мужчину, который сжёг бы мир ради неё, который пересёк бы поле боя врага, только чтобы услышать её голос. Романтические идеалы сказок, на которых она выросла. Но, увы, она была принцессой, и, что бы ни говорили сказки, сердце принцессы не было свободным, а долг и желание редко шли рука об руку. — Но он должен быть высоким и красивым, это мои единственные требования, — принцесса весело пошутила. — Хм… — в глазах Деймона появился интерес. — Действительно? — Но, конечно, если от меня ожидают, что я буду иметь детей от этого мужчины, то он должен быть по крайней мере красивым. — Глаза её дяди потемнели, когда он откинул прядь волос и заправил её за ухо племянницы с неожиданной для человека с такой мрачной репутацией деликатностью. — И я хочу много детей, — заявила Дейнейра. Они на мгновение замерли, глядя друг на друга. Дейнейра ненавидела тот факт, что не могла понять своего дядю. Деймон был для неё загадкой, он никогда не позволял себе быть достаточно уязвимым, чтобы она могла увидеть, что скрывали его красивые фиолетовые глаза. Она знала о его репутации и слышала слухи — хотя она осмелилась бы сказать, что между ним и его старшей сестрой не всё было в порядке, между ними всегда была странная энергия, когда они находились в одной комнате. Деймон носил маску безразличия, а Рэйниру было легче считать: в её глазах было что-то — тоска, отчаяние, потребность и обвинение. Дейнейра знала, что Алисента беспокоилась о возвращении Деймона — ещё один союзник, ещё один дракон для Рэйниры, — но беспокойство её мачехи значительно уменьшилось благодаря явному безразличию Деймона. Деймон прочистил горло и повёл племянницу через сад к месту, где была установлена палатка. — У меня для тебя подарок, — объявил принц, наблюдая за своим пажом в сопровождении хорошо одетого мужчины — ювелира, которого Мастер Шёпотов прислал в крепость. Мужчина был родом из Эссоса, а точнее из Карта, и в начале того года открыл свою мастерскую в Королевской Гавани, привлечённый рассказами о роскоши вестеросских дворян. Много лун он ждал возможности показать свои работы королю и королеве, но довольствовался менее значимыми лордами, которые обращались к нему. Он был удивлён, когда его вызвал брат короля, впечатлённый тонкой работой над цепью, которую носил лорд Фелл. В тот день в мастерскую мастера Амероса пришёл паж в сопровождении четырёх Золотых плащей: принц Таргариен хотел видеть его лучшие из лучших женских украшений. Он даже не догадывался, что это будет подарок для прекрасной принцессы Саммерхолла, иначе он принёс бы с собой гораздо больше украшений с аметистами и сапфирами в белом золоте. — Правда? — она подняла свои необычные глаза и посмотрела на дядю, слегка расширив зрачки. Она наблюдала, как Деймон дал знак мужчине, который тут же расстелил на столе бархатную ткань цвета граната и высыпал на неё содержимое своей сумки. Перед глазами Дейнейры рассыпалось множество драгоценных камней, бриллиантов, изумрудов, сапфиров, жемчужин, аметистов, нефритов, лунных камней, цепочек, медальонов, серёжек и брошей. — Выбирай, — сказал Деймон ласковым, интимным тоном. Принцесса почувствовала, как его палец легко погладил её талию. Она улыбнулась дяде. Впервые за всё время она выглядела как молодая девушка, которой та и была. — Ты меня балуешь, — обвинила Деймона девушка тоном, который заставил его рассмеяться. Они вдвоём смотрели, как ювелир показывал свои изделия, одно за другим. — Что ты думаешь об этом? — она повернулась к нему с сияющим лицом, поднимая ожерелье из белого золота, инкрустированное бриллиантами, лунными камнями и бледно-голубыми сапфирами. Принцесса сразу же выбрала самое дорогое изделие ювелира. Колье дополняли пара серёжек и заколка, которые мастер Амерос не принёс с собой, но обещал доставить принцессе. Молодая женщина бросила взгляд, полный искреннего восторга, в сторону своего дяди, когда он разрешил ей выбрать украшения для своих двух дочерей, «и для Хелены тоже», — добавила она, вспомнив о своей младшей сестре. Она выбрала украшения, более подходящие для молодых девушек, из серебра и не слишком броские: жемчуг для Раэны, аквамарин для Баэлы и нефрит для Хелены. — Они будут сочетаться с платьями, которые они наденут на праздник Великого урожая, — сообщила ему принцесса с улыбкой. Она позвала швею, чтобы та сшила платья для кузин, которые должны были быть готовы к тому же дню, и помогла девочкам выбрать ткани для их платьев. — Они будут счастливы, если ты им это подаришь, — Дейнейра протянула маленькие бархатные мешочки с ожерельями для Баэлы и Раэны. — Хелена боится тебя, но я скажу ей, что это подарок от нашего дяди, — она улыбнулась, обняв дядю за руку, и её грудь слегка коснулась его руки. — Отец тоже будет рад. Моя мачеха жаловалась, что ты даже не обращаешь внимания на её детей, она назвала это неуважительным. Деймон презрительно рассмеялся. — Дракону плевать на то, что думает Башня, — сказал он. — Алисента забывает о своём месте. Я — принц королевской крови, а она — дочь второго сына, слишком низкого по роду. Ей повезло, что мой брат на ней женился, и она должна быть благодарна, а не жаловаться. — Она моя мачеха и всегда была добра ко мне, — защитила королеву Дейнейра. — И она мать моих любимых братьев и сестёр, я бы не хотела её обижать. Мне грустно слышать, с таким презрением ты о ней говоришь. Принц улыбнулся племяннице умиротворяющей улыбкой. — Я буду держать свои мнения при себе, милая племянница, это всё, что я могу обещать. — Увижу ли я тебя на пиру? — спросила она, когда дядя высадил её у подножия узкой каменной лестницы, ведущей в его частный сад, незаметной, скрытой среди растительности. — Только если ты пообещаешь мне первый танец, милая племянница, — сказал Деймон, не отрывая глаз от её лица. — Первый и столько, сколько захочешь, Кепа, — пообещала Дейнейра кокетливым тоном, который она всегда сохраняла для своих поклонников, красивых рыцарей и благородных оруженосцев при дворе. Дейнейра с улыбкой на лице пересекла свой сад, поздоровавшись с девушками, работавшими в саду — Джейн, Алис и Флорис проявили себя как отличные ученицы Орбелло, увлечённо изучая цветы и растения, за которыми ухаживали, и были преданы принцессе, с гордостью носили её флаг её дома — они собирали цветы, чтобы сделать венки для дам, которые они будут носить во время праздника. В её апартаментах, готовясь к сегодняшнему празднику, были только её служанки и Серра. Розовая мраморная ванна была выстлана льняными простынями и до краёв наполнена кипящей водой с лепестками роз, жасмином, жимолостью и дольками лайма, ароматизированным жасминовым маслом, привезённым из Дорна. Принцесса Летнего Замка была раздета, её косы распущены и расчёсаны, прежде чем ей помогли сесть на ступеньки ванны. Серра с преданностью наблюдала за тем, как мыли длинные бледные конечности Дейнейры, делали педикюр на пальцах ног, подпиливали ногти, чистили зубы и, наконец, трижды мыли и ополаскивали её длинные бело-золотые волосы. Вода, которая поступала по трубам, была тёплой — по крайней мере, по ощущениям Дейнейры, — поэтому горничные нагревали её в кастрюлях в камине до температуры, предпочитаемой принцессой, и наливали в ванну из кувшинов, чтобы вода оставалась горячей. Дейнейра вышла из ванны, и Марис с Серрой помогли ей вытереться ароматными полотенцами, а Эллин выжала из её волос лишнюю воду и аккуратно протёрла их серебряным шелком, смазанным маслом, чтобы усилить блеск и цвет. Она провела некоторое время на балконе, давая волосам высохнуть на солнце и ветерке, потягивая чай, приготовленный Серрой, и закусывая медовым пирогом, внимательно читая письмо от управляющего Саммерхолла и делая небольшие заметки на пергаменте о том, что она хотела бы упомянуть в своём ответе. Урожай на землях вокруг замка был хорошим, зимние запасы уже были полны, готовые к пятнадцатилетней зиме, если понадобится. Саммерхолл производил сладкие фрукты и производил их в изобилии, благодаря плодородной почве земель. Они импортировали зерно на Север, а фрукты — в Королевские земли, Штормовые земли и Западные земли. Но было три продукта, производимых в этих землях, которые славились даже в далеком Карте: ваниль — прекрасное растение с сладким запахом и вкусом, используемое в производстве эссенций и в качестве подсластителя; мёд, считавшийся лучшим в королевстве и импортируемый даже на восток; и, с недавнего времени, шёлковые нити. Это была идея её мейстера, она вложила небольшое состояние в шелкопрядов и строительство шёлковых ферм, а для управления проектом из И-Ти был приглашён мастер в этой области. Они не производили ткань, а только сырьё. И даже одни только нити были дорогими и прибыльными. Импортные контракты были актуальными, а цены — выгодными. Верная своему слову, данному матери Нистерии, Дейнейра написала записку, чтобы обсудить возможность найма и обучения старших подростков из приюта. Лорд Тирелл согласился с идеей нанять их на свои поля, для ухода за животными и даже в качестве горничных в Хайгардене. Лорд Талли, который не обладал такими же ресурсами, как лорд Тирелл, имел в своём доме место для нескольких горничных и работников в конюшне. Он всё ещё переписывался с некоторыми лордами из Речных земель, и леди Джейн дала аналогичный ответ. Подумав о налогах на зерно, которые все ещё рассматривались Малым советом, принцесса отдала приказ своему управляющему, сиру Руперту, отправить две трети зимних запасов замка в столицу. Это было неразумное решение, но Саммерхолл никогда не страдал от суровых зим, имел доступ к речному транспорту и хорошо оборудованные стеклянные сады, осень ещё даже не наступила, а мейстеры предсказывали ещё несколько лет лета. Саммерхолл и его жители будут в порядке, а Королевская Гавань без помощи — нет. Дейнейра никогда не видела людей такими худыми, как в прошлую неделю, когда она взяла с собой Бэйлу и Рэйну в септ. Если они не послушаются её и не будут действовать быстро, принцесса опозорит их своими действиями. — Моя принцесса? — Дейнейра повернулась к голосу Серры, зовущей её с балкона. — Швея принесла ваше платье. Дейнейра взяла письмо и пергамент в руки и последовала за Серрой внутрь. Молодая женщина сняла свою лиловую мантию и оставила её на стуле в гостиной. Она, полностью обнажённая, взобралась на табуретку, стоящую перед зеркалом — шелка, которые она предпочитала носить при дворе, к сожалению, не позволяли носить нижнее бельё. Марис и Эллин помогли ей надеть платье. Оно было из кровокрасного шёлка — красного цвета дома Таргариенов — с золотой вышивкой, а с правого плеча спускался чёрный шелковый пояс — почти шаль, достаточно длинный, чтобы собрать его с шлейфом платья или обернуть вокруг левой руки. Платье было с глубоким вырезом, открывающим круглые бледные груди, и после того, как швея затянула все ленты в бантики, оно идеально облегало её тело, обнажая завидные изгибы, за которые молодые оруженосцы называли её богиней. Она выглядела красивой и женственной.