Братик

- Пятьдесят лямов. – голос Гажила звучал настолько тихо, что его с трудом можно было услышать, однако того напряжения, которое в нём звучало, было достаточно, чтобы оглохнуть. – Ты цифру такую вообще представляешь, Драгнил? - Представляю. – рвано выдохнул парень, уже не боясь получить по башке, так как это будет лишь ещё один удар. – Сестру не тронь. - Да кому нужна твоя сестра? – Гажил держался из последних сил, чтобы не вырвать этому дебилу яйца. – Твоей сестрой займутся Акнология и его балерина. - Я всё сделаю, Гаж. Прошу тебя, не надо… - Да пошёл ты нахуй. – рядом с Нацу Смотритель выглядел, как разъярённый питбуль. – Пусть хоть на панель её ставят, сукин ты сын. - Гаж… - А теперь слушай сюда. – этот шёпот рвал перепонки в клочья, как и взгляд алых глаз. – Мне вообще насрать, дерьма ты кусок, где ты достанешь эти бабки, но пока у меня их не будет, я ставлю тебя на счётчик, под семейный процент лишь потому, что ты, говна кусок, работаешь у меня херову тучу времени. И пока ты, или твоя сестра, мне вообще насрать чем, головой/руками/пиздой, не достанете мне двадцать пять лямов, ни тебя, ни её, в Магнолии не будет, потому что иначе я поставлю вас обоих на панель. - Я достану деньги. - Как? Нацу долго ломался, как вдруг едва слышно прошептал: - Харон. - Что? - Харон. – рвано повторил Нацу. Эти слова знатно выбили Гажила из гневного настроя, но тот лишь скептически и подозрением глянул на юнца сверху вниз: - Ты столько не стоишь. - Он даст. - Откуда такая уверенность? - Я выиграл… К таким, как я, у них особое отношение. - Хм. – если честно, Гажил сам не понял, он усмехнулся от нервов, или ему реально было смешно. – Ты хочешь сказать, что готов вернуться на Цербера? - Не хочу. – и казалось, в голосе гонца он слышал слёзы. – Но придётся. Надеюсь, у тебя сохранилась та карта. - Охуеть. – в голосе Гажила было не меньше отчаяния, чем у его сотрудника. – А ведь Бакус был прав… Цербер ещё никого не отпустил. От этого имени Нацу передёрнуло, да и если честно, не только его. Наверное, даже Артуру в былые времена, Гажил позвонил бы гораздо охотнее, чем этому психу. Но Нацу дело говорил, и это действительно был выход, вопрос в другом. Насколько сильно этот шизоид поехал кукухой за столько лет? *** - Значит так, сейчас слушаем меня очень внимательно. – как никогда серьёзно наставляла опытная хозяйка увеселительного заведения, глядя на роскошных девушек. – Клиенты особенные, даже слишком, и к ним нужен очень правильный подход. Заходим молча, руки по швам, никаких разговоров и улыбок. Только отвечаем и только если спрашивают, и ради всего святого, пожалуйста, никаких эмоций. На провокацию не ведёмся, не выказываем интереса или, не дай боже, страха. Если улыбнулись… Соболезную, но улыбаться придётся до конца. Всё понятно? Клиенты сложные, нервные срывы мне не нужны, так что идём и никакой самовольщины. Надо признать, новеньким было странно слышать такие указания, а вот бывалые жрицы любви относились к словам Мамочки более чем серьёзно. Дурную славу имела эта компашка, и если бы они не платили большие деньги, их бы давно уже выкинули. Агрессивные клиенты – распространённая проблема увеселительных заведений. То сломают что-то, то девочку побьют, проблемы можно перечислять бесконечно, но после этих ребят на девочках не было ни одной царапины. Ни одного синяка, да и вообще ни одного инцидента с насилием. Они были тихими, приходили редко и всегда платили большие деньги, иногда даже не прибегая к традиционным услугам проституции. Просто сидели и играли в карты, распивая алкоголь в присутствии дам с каменным лицом. Это было единственное исключение из правил, когда дамам было запрещено выказывать эмоции, однако, как это обычно бывает, всегда найдётся та, что знает лучше. В комнате их было четверо, помятых, потрёпанных, немного подшофе мужчин за сорок, в не самой свежей повседневной одежде. Они были похожи на обычных работяг, что решили провести вечер после трудового рабочего дня, и совершенно не вязались с роскошью элитного заведения. Как им вообще бабла хватило? - Девочки. – даже как-то по-детски протянул один из клиентов, немного странно захихикав. Так себя ведут пубертатные подростки, которые впервые в жизни увидели работницу борделя. – Много… Красивые. Уже с первых секунд новенькие поняли, что перед ними не совсем нормальные ребята. Если честно, со стороны казалось, что они либо обдолбались чем-то, либо умственно отсталые. Они хихикали, как дети, что-то шептались и их немного потряхивало. Однако был один, который словно дремал. Рассевшись прямо посередине дивана, широко раскинув руки по спинке и закинув голову назад, он смотрел в потолок из-под полуприкрытых век, словно в комнату никто не вошёл. - Новенькая. – как-то нездорово оскалился один из невротиков, украдкой кивнув в сторону девушки. – Рокер… Сколько дашь? - Ты хочешь, чтобы я посчитал? – почти с болью выдохнул громила с рыжими волосами. – Варкрай, я на разделке стою. Я считать умею только до пяти… По количеству контейнеров. - Да ну тебя! – нервно захихикал Варкрай и уставился на громилу с пепельными волосами. – Ягер! Сколько дашь?! - Почему ты не спросишь того, кто этим занимается на прямую? – даже как-то досадно и устало выдохнул громила, в чьи обязанности явно не входила оценка ценностей. – Бакус! Возвращайся к нам! Варкраю интересно, сколько дашь за новенькую! И словно проснувшись, с глубоким вдохом и явной потерей координации, мужчина перекинул голову на грудь, с пару секунд думал, и медленно поднял взгляд на объект обсуждения. Не смотря на мутные зрачки и явное невдупляение происходящего, мужчина медленно подался вперёд, упёр локоть в колено, а скулу уложив на костяшки пальцев. Красные глаза внимательно изучали мутным взглядом девицу, которая держалась из последних сил, дабы не выказать своего отвращения. В этой позе он выглядел, как даун, но всё резко изменилось, как только утробны голос сипло выдохнул. - Два. – Бакус вновь откинулся назад и посмотрел на девушку уже сверху вниз. – Я дам за неё Два. Девушка едва не выказала недопонимания, как вдруг Мамочка, что стояла за спиной мужчин резко указала руками, чтобы та не реагировала никак. Бакус же вновь прошёлся взглядом и остановился на едва заинтересованном взгляде. - Да. – буквально выдохнул мужчина, одобрительно кивнув. – Два ляма моя цена. Такая сумма прельстит любую даму, а потому новенькая совершила самую страшную ошибку, которую только могла допустить в этой злосчастной комнате. Она улыбнулась, причём так гордо и развязно, под стать элитной проститутки, но в глазах Мамочки, что стояла за спиной мужчин, она увидела лишь ужас и отчаяние. Всё, теперь точно жопа. - Думаешь два – нормальная цена? – озадачено выдохнул Ягер, глядя на сияющую дамочку. – Как-то маловато. - В самый раз. – и тут алые глазки загорелись, а губы растянулись в нездоровом оскале. – Посмотри на её кожу. Да её печень даже в половину цены не уйдёт. А если она курит, лёгкие вообще в утиль. От осознания, почему она стоит аж два ляма, девку как кипятком обожгло, она растерялась, а Мамочка смирилась, что сегодня ещё одна девочка отправится к психиатру. Бакус же явно добился, чего хотел и начал в красках расписывать бедной девице сколько стоят её глазные яблоки с детальным описанием процедуры изъятия. Эти ребятки никогда не поднимали руку на девочек, даже голос, а порой и не пользовались прямыми услугами… Так как им более чем хватало ужаса в этих глазах и блестящей испарины на лице. Она не сможет спать ещё неделю, как и её молодые коллеги, что не смогли сдержать натиск детальной расчленёнки, а Бакусу было хорошо. Всё-таки он тот ещё говнюк. До секса дело так и не дошло, так как девицы не то, что были сухими, а уже гидрофобными, чего не сказать про четвёрку, которая едва не кончила в штаны. Они платят именно за это, а передёрнуть можно и самому. Дом милый дом! Сегодня в одном месте, завтра в другом, но любимая работа заменяла ему семью, хобби и будущее! Что ещё нужно, когда на тебе держится весь Ад бытия? Его дом – это Цербер, огромная посудина, что бороздит моря четырнадцать из двенадцати месяцев в году, и шансов сбежать отсюда нет, как и желания перечить воле Бога. - Бакус. – тоскливо окликнул постоялый сотрудник, завидев своего начальника в приподнятом настроении после возвращения из увеселительного заведения. – Тебе тут запрос из Магнолии. - Сколько нам до неё пилить? – даже как-то иронично выдал мужчина, выпивая вино прямо с бутылки. – Пожалуйста, скажи, что нам не по пути. - Он готов сам приехать. - Кто? - Понятия не имею. Представился «Бубновой Шестёркой». Редко можно было заметить, как в алых глазах Бакуса мелькает рассудок, но так быстро он не трезвел уже давно. Ошалело отставив бутылку с вином, Бакус глянул на работника почти с угрожающей осторожностью: - Имя? - Нацу Драгнил. - От кого? - От Гажила Рэдфокса. - Рэдфокс. – почти с любовью выдохнул мужчина, пока на лице медленно расползалась улыбка почти детского восторга. – Я помню Рэдфокса… И «Шестёрку» тоже помню. Где он? - В Магнолии. - Когда прибудет? - Я не выдавал разрешение. - Выдай. – с нескрываемым энтузиазмом выдал Бакус, явно созревший на ещё одну бутылочку вина. – Я хочу его видеть! - Ты уверен? - Кто мы такие, чтобы спорить с Богом?! - Действительно. – энтузиазм явно подхватил и работник. – Я выдам разрешение. - Иди, мой дорогой друг, и верни нашего победителя! – буквально пропел Бакус вслед уходящему сотруднику, запивая отличное настроение вином. – Куда бы ты не пошёл, где бы не скрылся, все дороги ведут в Ад, на вратах которого стоит Цербер… И он ещё никого не отпустил. Если Бакус сие мероприятие расценил с нескрываемым энтузиазмом, то Нацу не па0льнул себе в висок лишь потому, что на кону стояла жопа Люси. Цербер – это место, куда Нацу зарёкся возвращаться даже под угрозой смерти. Воистину, жизнь не лишена иронии. Он пришёл налегке через два дня. С собой у Нацу не было даже сумки, а в карманах был только паспорт, сигареты, зажигалка, и немного денег, которые он потратил ещё в дороге. Так сказать, абсолютный минимум. Никаких телефонов или других технических приблуд. Если его тут разделают на части, никто не узнает… И это условие по приёмке на работу. Его привели в пустую комнату и оставили посреди, ждать главного. От одного упоминания этого места Нацу перебивало дыхание, а потому не дёргаться проблемы не составило. Ноги приварились к полу и не дрогнули даже когда громогласный голос содрогнул стены. - Бубновая Шестёрка! – буквально пропел на редкость трезвый Бакус. – Куда бы мы не пошли, чем бы не занимались, как бы не бежали, все дороги ведут в царство Аида! – Бакус осторожно обошёл парня и очень внимательно оглядел каждый миллиметр. – Если честно, не ожидал тебя ещё когда-нибудь встретить… Ты подорожал. От этих слов, Нацу не смог сдержать рваный вздох, а Бакус явно достаточно хапнул ужаса со стороны дам древней профессии, да и в целом был в отличном настроении. Решив не особо мучить психику парня, мужчина достал флягу с вином и сел прямо на пол в пустой комнате, глядя на парнишку снизу вверх. - И так! – почти с восторгом заявил Бакус. – Почему ты здесь? - Я очень крепко попал. – голос Драгнила осип настолько, что звучал, как хрип. – Вот прям очень. - Это я слышал. – казалось ни что не способно вывести этого мужика из себя. – Зачем ты пришёл? - Мне нужны деньги… Много. - Сколько? - Пятьдесят лямов. - Ты даже на пару с сестрой столько не стоишь. – мужчина спокойно отпил и тоскливо выдохнул. – На вас обоих будет приблизительно десять, и это только тебе, как «Победителю». Куришь как мразь, лёгкие не годные, почки, скорее всего, тоже, сердце – туда-сюда миллионер, ты потянешь на лямчика полтора-два, три по хорошей акции. - Тогда начнём с трёх, а дальше посмотрим. - Зачем? – даже как-то сомнительно поинтересовался Бакус и осторожно поднялся с пола. – Я дам пятьдесят. - Что? – Нацу на миг забыл о том, где он находиться и с кем говорит. – Ты дашь мне пятьдесят? - Не тебе. – Бакус подошёл вплотную, заглянул в глаза и оскалился, как самая настоящая псина. – Бубновый Оборотень… Кто я такой, чтобы спорить с Богом? Победителей не судят, особенно если на кон поставлено так много. – не сводя взгляда с Нацу, мужчина ловко выудил колоду карт из кармана и развернул перед новым сотрудником. – Тридцать шесть карт, четыре масти и каждую игру новый козырь. Сегодня ты то, что пытаются сбросить в банк, а завтра ты тот самый козырь, что переломит ход игры. Игра меняется каждый день, условия тоже, и… Кто я такой, чтобы спорить с Богом? Но поработать тебе тут, конечно, придётся. Деньги не маленькие, залог – доверие. Отработай два года и будем квиты, но работа будет на «Нижней Палубе». Все правила прежние. Тебя устраивает? - Да. – и, казалось, Нацу был готов сдохнуть прямо на месте. - Замечательно! – Бакус ловко уложил колоду обратно в карман и достал оттуда три странные чеканные потёртые монеты, от которых Нацу передёрнуло ещё больше. – Как я сказал, все правила прежние. Полгода – одна драхма. Надеюсь, они у тебя не закончатся за два года. С этими словами Бакус почти вприпрыжку направился по своим делам, а Нацу вдруг осознал, что его персональный Ад только начинается. *** - Круть!!! – давно Джейсон не прибывал в такой лютой эйфории, глядя в объектив. – Люся, ты просто звезда! Мы с тобой взорвём все журналы! Джейсон был вне себя от счастья и радости, но лёгкое напряжение своей модели он всё же заметил. Она улыбалась, хорошо держалась на камере, а вот в глазах мелькала какая-то тоска и даже жёсткость. Так или иначе, Джейсон не особо вдавался в подробности, хотя несколько вопросов МардГиру он задать всё же хотел. Ему было интересно, что случилось. Судя по всему, МардГир всё же попытался прибрать к ручкам модель Джейсона, но карма покарала незадачливого фотографа. Бедолага попал в аварию, в которой потерял руку аж по локоть, благо левую, иначе хоть профессию меняй. Он вообще сильно изменился, сам пришёл к Джейсону с фотографиями Люси и предложил продвигать модель, оставив молодому фотографу право отвечать за фотографии. Такого поворота судьбы амбициозный парень упустить не мог, но всё же где-то ему казалось, что случилось что-то больше, чем просто авария и случайность. Хотя, это не его дело. Захотят – сами расскажут, а не захотят – от него не убудет. МардГир пихал Люси во всё, что только можно было: косметика, украшения, молодёжные костюмы и прочее, а в пятнадцать лет за неё серьёзно взялся Инбер и возможностей стало слишком много. Казалось, девочка просто обречена на успех, вот только все свои гонорары она направляла не на шмотки и цацки, оставляя себе лишь прожиточный минимум, а на свой день рождения и вовсе отказалась праздновать в компании богатых людей, собрала вещи и уехала в Магнолию, где её, мать вашу, совсем не ждали! Бар Железный Дракон работал от начала основания Магнолии, а потому, когда в семь утра раздался телефонный звонок, с неприкрытой злобой велящий немедленной встречи в баре, Гажил в очередной раз пожалел, что Артур не выстрелил ему в глотку, когда тот обхватил ствол зубами. Поцеловав любимую женщину и наказав сыну следить, чтоб мама не слила все бабки, пока его нет, брюнет поехал в бар, где его уже ждала взвинченная девица. - Я так понимаю, утро недоброе! – раздражённо выдохнул Гажил, направляясь к барной стойке. – Зачем ты пришла? Но вместо ответа, Люси швырнула на стол стопку денег, под немного сомнительные взгляды мужчины. Там было несколько тысяч, а взгляд карих глаз пробирал до костей, хоть они и находились в разных весовых категориях. - Я понесу ответственность за случившееся! – и столько ярой готовности было в этих словах. – Я хочу, чтобы брат вернулся домой! У меня контракты на годы, спонсоры в очереди стоят, гонорары! Ничего мне не надо, ни денег, ни этих домов, роскоши! Я расплачусь, и с тобой, и с Немейским Львом, и с Чёрным Георгином! Я хочу, чтобы Нацу вернулся домой прямо сейчас!!! Но вместо того, чтобы позвонить и всё уладить, Гажил взял бокал для виски и тяжёлым дном смахнул пачку денег на пол. Налив себе виски со льдом, Рэдфокс отработанно сварил горячий шоколад, добавил мускатный орех и бахнул тридцать грамм Бейлиса, протянув стакан несовершеннолетней. - А теперь так. – немного нервозно выдохнул брюнет. – Ты не скажешь ментам, что я наливаю пятнадцатилетней девице, а я не буду звонить в налоговую, что ты тут денежкой разбрасываешься. Идёт? А теперь садись. - Гажил, я… - СЯДЬ!!! – брюнет гавкнул так, что виски в стакане дрогнул. – Или сядь, или пошла нахуй из моего бара!!! Вообще оборзела, мразина, со вседозволенности!!! Вот сейчас только слово мне вякни, которое не понравится, разобью рыло и даже скрывать от Акнологии не буду, почему нос в кашу!!! СЕЛА!!! Если честно, даже не от страха потерять свой главный инструмент заработка, сколько от обиды и собственной беспомощности, Люси медленно подняла пачку денег с пола и села напротив брюнета. Протянув девице алкогольный шоколад, Гажил взял свой и осторожно стукнул дном краешек кружки девушки. - С днём рождения. – издевательски поднял бокал Рэдфокс и осушил до дна. – Расти большая, тупи поменьше. А теперь по вопросам твоего брата. Передо мной и Немейским Львом его долг уже давно погашен. - В смысле? - Пей. - Гажил… - ПЕЙ!!! Люси вздрогнула, но шоколад всё же отпила. Бейлис с непривычки немного неприятно обдал горло, но это в любом случае сильно лучше, чем её накормили в том притоне. Кажется, у неё скоро появится новый фаворит в напитках. - Долг Нацу в пятьдесят миллионов был выкуплен. – тяжело вздохнул брюнет, глядя прямо в растерянные карие глаза. – А потому мне и Артуру ты больше ничего не можешь дать, во всяком случае по этой части. - Кто выкупил его долг? – сестрёнке было нелегко сдерживать спокойную интонацию, хотя Бейлис в этом существенно помогал. – Мне нужны контакты этих людей. - Только через мой труп, и это не метафора. Нацу прострелит мне голову, если ты начнешь там, где-то маячить на горизонте. Профиль Акнологии – тихо, а Нацу – точно. Этот маньяк найдёт способ, насрав на все последствия. А вот тут Люси знатно замялась, от чего даже Бейлис отошёл на другой план: - Где Нацу? - Люси, твой брат – не мачо из фильма, никакой не супергерой и, вообще, очень хреновый человек. С такими связываются либо по тупости, либо от отчаяния, либо когда терять уже нечего. Он всегда будет где-то на гране, и ты это не вылечишь в нём. - Где мой брат? - Эх. – тяжело вздохнул брюнет, облокотился на столешницу и посмотрел прямо в глаза Люси. – «Чёрный Рынок» славится тем, что на нём можно купить всё и всех, вопрос только в том, сколько бабла ты за это отстегнёшь. Мы, конечно, идём по пути легализации наркотиков, проституции, но есть сферы, до легализации которых ещё очень далеко. Одна из них – торговля органами. Очень многие люди просто не могут дождаться в очереди, пока им не предоставят почку или печень, а потому, особо богатенькие и состоятельные решают вопрос покупкой всего необходимого у нужных людей. Одна из таких организаций – Цербер. - Торговцы органами? - Не только. Кровь, стволовые клетки, всё что можно собрать, распились, выкачать, слить и прочие действия, связанные с добычей полезного из человеческого тела, они достанут на любой запрос. Никаких ограничений, угрызений совести, женщины, дети, эти ребята распилят всех и каждого. Как сама понимаешь, люди там работают интересные. - Где они находятся? – оцепеневши выдохнула девица. - Везде. Цербер – это корабль, огромный танкер, переоборудованный под лаборатории, куда регулярно поставляют людей «низкой социальной ответственности» и тех, о ком просто не будут плакать. Они собирают всех, от мала до велика, ведь даже если человек болен в хлам, его кости и материал так же можно переработать. Самый частый товар – дети людей за чертой бедности, которых не брезгуют продавать за кругленькую сумму. Цербер осторожен в своей работе, насильно почти никого не забирают, в развитые страны завозят только «конечный продукт», но иногда и местная «Элита» не брезгает продать детей за пузырь или дозу. Харон обязан проявить просто феноменальную осторожность, а потому на это должность идут только проверенные люди, или сами организаторы. - Кто такой Харон? - Харон – это матрос, который работает на Цербере. Люди, которые работают на Цербере, это особая каста, и она действительно может этим заниматься. Средняя продолжительность текучки кадров – два-три месяца, и они убегают с этого корабля, как с психушки, если, конечно, доживают. - Они могут погибнуть?! – резко насторожилась Люси. - Среднестатистическая работа Харона – вахта, где он получает от полу ляма до двух в месяц, а учитывая специфику, Церберу нужны гарантии, которые Харон может вполне себе обеспечить. Спецификация Цербера – торговля органами, а Харон – это товар, который уже есть на месте. – от этих слов у Люси перебило дыхание, а Гажил лишь услужливо замешал ещё один коктейль и подлил Бейлиса уже пятьдесят грамм. – Ходячий холодильник с внутренностями, который уже не месте, и это и есть гарантия Харона, самый обыкновенный залог натурой, а самое главное, очень актуальный в их реалиях. Мало кому удаётся отсидеть вахту в полгода, обычно до трёх месяцев, а после, седые и богатые, эти ребятки валят лечить поехавшую кукуху. Как я уже сказал, это корабль, и работы там разные, от мытья палубы до распаковки по пакетам готового материала. Верхние палубы – административные, где нервотрёпка только с приёмом «товара», а в остальном обычное техническое обслуживание, но чем глубже идти, тем страшнее работа. Люди в самом низу работают только проверенные и те, кто уже сам стал частью Цербера. Хароны того уровня готовят и разделывают товар, а это значит, что тебе поступает приказ усыпить ребёнка беременной женщины, или отправить на принудительный аборт, или изъять только одну почку у пятилетней девочки, и ты это делаешь. Все люди в сознании, могут говорить и адекватно мыслить, плачут, умоляют, а ты идёшь как на забой, работа такая. Кому хуже в тех казармах, Товару или Харону – вопрос риторический. Товар нужен полезный и качественный. Они проходят медицинскую проверку, их хорошо кормят, колют успокоительное, иногда вводят в кому, а вот Харон должен быть трезв и адекватен. Ему тоже дают успокоительное, но его могут поднять в любой момент, он должен мобильно реагировать и постоянно подчиняться. Бухать – привилегия вышки и только с разрешения, но, если они нажираются – это до комы, что тоже наказывается. Когда ты вступаешь на борт, начальство даёт тебе три монеты, которые эти больные психи любовно называют «Драхмы». Они вообще повёрнуты на греческой мифологии, но это уже на их совести. По сколько не поехать шизой на этом корабле просто нереально, у тебя есть три косяка. Забухал и не вышел на смену – минус одна монетка. Нарушил приказ или технику безопасности – минус вторая. Просто что-то натворил из-за чего всё пошло через жопу – минус третья. А четвёртый косяк – добро пожаловать на разделочною доску, ваша почка передаётся в пользование Цербера. Процентов пять всех органов на корабле – провинившиеся Хароны, и их было бы больше, если бы не маленькое правило. Полгода выживаешь на корабле – тебе дают одну драхну, не за хорошее поведение, а потому что иначе там выжить невозможно. Все делают ошибки, все съезжают кукухой, а бывают случаи, когда Харон просит начальника перевести деньги семье и выпиливается ещё до конца срока. Обычно берут на срок «Залога», стоишь три ляма – столько и дадут, пока не отработаешь, а вот Нацу взяли на пятьдесят. Пахать на нижней палубе ему два года. - Я верну его долг. – карие глаза были уже на мокром месте. – Я обещаю, я всё сделаю. Дай мне контакты этих людей. - Люси, ты блондинка, а не тупая, ради всего святого. Нацу взяли на особых условиях, местонахождение корабля неизвестно, его не достать оттуда. Он вернётся через полтора года, а ты займись собой! - На каких условиях его взяли?! Гажил нервно посмотрел по сторонам, и тихо заговорил: - Я не знаю, откуда Нацу родом. Никто не знает, а он не говорит. - Разве он не из Магнолии? - Нет, в Магнолию его привёз я. Вернее, он приехал со мной. - Откуда? - С Цербера. – от этих слов ему самому нужно было выпить чего покрепче. – Как я уже сказал, беспризорники – самый частый экземпляр на корабле. Нацу попал на Цербера, как товар, когда ему было двенадцать. То ли его поймали, толи он сам сдался, а может продали, я не знаю, но как я уже сказал, начальство Цербера – кучка тех ещё чудил. У них какая-то пиздатая философия Жизни и Смерти. С одной стороны, Тело для них просто набор составляющих на продажу, своеобразный фантик, который ничего не стоит, кроме денег. С другой же стороны – они просто до пизды суеверные! Чайка насрала на левый борт – к беде, на правый – к деньгам, и молись, чтоб не насрала на кого-то из Харонов. Они могут убить и отпустить просто так, потому что так якобы правильно по их собственным убеждениям, и, конечно же, у них просто не могло не появиться больных традиций. Она из их больных традиций – Игра в Бога. Суть этого пиздеца крайне лаконична. Из-за того, что учреждение специализируется на удалении всего, что заставляет тебя жить, среди Товара находятся люди, которые не очень жалуют политику Цербера, а потому попытки бегства происходят постоянно. Слёзы, угрозы, мольбы – это всё рабочие будни, но находятся те, кто воистину заставляет систему охраны обосраться. Я не помню деталей, но, если мне память не изменяет, Нацу каким-то грёбанным раком умудрился спереть патрон и скрепки. Понятия не имею, что он там сделал, но порох сдетонировал и повредил замок изнутри. Хароны гонялись за ним по палубе трое суток к ряду, а когда бежать уже было некуда, он сиганул за борт. Двадцать метров, вода ледяная, волна три метра в высоту, его достали просто по приколу, чисто посмотреть, а он выжил. Эти ебанутые психи настолько были впечатлены, что выходили пацана, а когда окреп, отправили на Игру. В Игре в Бога всегда участвуют трое: двоих разделают на столе этим же днём, а одного отпустят с корабля. - И что было дальше? – глотку спёрло так, что она буквально прошептала одними губами. - А дальше… - Гажил опрокинул стакан и выдохнул в самое лицо. – Нацу выиграл. *** Как должен выглядеть человек, которому приходиться каждый день работать на нижней палубе Цербера? Спасибо драгоценной администрации, что они выдают таблетки, от которых тебе становиться насрать на всё, но даже с ними, подходя краю борта оставаться на месте довольно сложно. Наверное, он бы поддался искушению и таки шагнул в пучину, но перед глазами вновь и вновь возникали образы людей в спецодежде, бесконечные пути вентиляции, долгожданный воздух и прыжок в никуда. Почему-то он не помнил, чтобы ему было страшно, когда он сиганул с края в океан. Всё, что он помнил, лишь на редкость чистый воздух и непередаваемое чувство свободы. «Стоило»: единственное, что он помнил с того мгновения. Он чётко помнил, как летел в ледяную воду с недетским осознанием, что лучше сдохнуть на свободе, чем жить в тёплой клетке. - Навевает воспоминания. – тихий голос Бакуса со спины раздался настолько спокойно, что Нацу едва не спутал его с шумом ветра. – Не думал, что ты вернёшься, Шестёрка. - Я тоже. – потеряно выдохнул парень, пока розовые волосы развивались на ветру. – Я был уверен, что этого не произойдёт. - Слышал, ты обзавёлся сестрёнкой. - Да, есть такое. - Не жалеешь? - Каждый день. - Думаешь, не стоило её заводить? - Думаю, не стоило меня доставать из воды. Иногда мне кажется, что она – единственная причина, почему я так яро держался за жизнь и вообще выжил. - Жизнь и Смерть – это две крайности одного и того же. Невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Кто-то считает, что жизнь начинается с первым вздохом, но ведь тысячи клеток убивают друг друга за право стать тем самым. В какой момент мы выигрываем лотерею и кому из родителей принадлежит наша «Душа»? - Ты точно не боишься Смерти. – тоскливо выдохнул Драгнил. – Почему? - По той же причине, по которой ты сиганул с борта. – улыбнулся мужчина. – Я не считаю Смерть чем-то неестественным. Для меня это лишь ещё один этап бесконечной череды событий, просто чуть более загадочный, чем все остальные. Бояться Смерти абсолютно бессмысленно, всё равно что бояться экзамена или своего дня рожденья. Она неизбежна, и всё, что мы можем сделать, это избавится от всего, что нас держит в этом мире. - Как-то грустненько звучит. - Умирать страшно лишь до тех пор, пока есть, ради чего жить. Зачем ты живёшь? - А ты? – непростительно грубо выдал Нацу, и воистину, только ему Бакус спустит это с рук. – Вот в чём смысл твоего существования? - Ни в чём, Шестёрка. – почти с гордостью выдал Бакус, отпивая с фляги. – Абсолютно бессмысленное существования, без намёка на цель! Реки крови, боль и страдания, трон из костей на горе трупов! - И что в этом хорошего? - Мне не страшно умереть, потому что, если это произойдёт, у меня нет сестры, что подохнет без меня. Ты сиганул в ледяную воду без страха и сомнений, потому что тебе было нечего терять, кроме свободы… А сейчас ты дрожишь, судорожно сжимая драхмы и молясь, что я не узнаю о том, как ты переводишь транквилизаторы на детей перед тем, как отправить их на разделку. – Бакус не без удовольствия наблюдал, как Драгнила передёрнуло. – Знаешь в чём проблема тех, кого мы любим? Они заставляют нас бояться Смерти, делают нас живыми, уязвимыми, слабыми, а «Цербер» стоит на вратах Ада. Сечёшь о чём я? На этом корабле нет «Живых», только «Трупы». – Бакус немного замялся и посмотрел по сторонам. – Ты полгода хорошо работал, но вот эта недостача… Я не заберу драхму… В этот раз… Но больше так не делай… Потому что в следующий раз я заберу две. И как ни в чём небывало, Бакус направился прочь, оставив Нацу переваривать сказанное. «На этом корабле нет «Живых», только «Трупы»»: эта фраза, как ни что подчёркивала всю суть этого места. Настоящие главы Цербера – люди мёртвые настолько, что не хотят даже Смерти. Каждый из них может с лёгкостью и без страха, с улыбкой на лице пальнуть себе в висок, но они этого не делают, потому что это слишком скучно. Они относятся к Смерти как что-то, что должно прийти добровольно или по воле судьбы, а потому, когда кому-то удаётся нарушить правила и условия содержания, они не спешат его разделать на куски. Они «Играют в Бога». Перерыв – прекрасная пора, но работа есть работа, и пора заступать на изумительную смену на нижней палубе. Сегодня большой заказ, приказ на убой аж пятерых, а потому всё надо делать чётко и быстро, без резких движений. Их выводят из камер под предлогом очередной процедуры, головы опущены, но среди них есть пацан лет одиннадцати. Этот взгляд Нацу узнаёт сразу, сейчас что-то будет, лучше держаться к нему поближе. Обычно такие ребята дожидаются, когда группа вооружённых солдат потеряет бдительность, ведь вывод людей, это самая ответственная и главная процедура, перед тем как их посадят на кресло для сбора анализов, но, как говорится: «у Судьбы свои планы». Пацан вгоняет заточенную пуговицу под коленный сустав одного из солдат так, что тот падает на пол от болевого шока. Этого хватает, чтобы выхватить оружие из кобуры и открыть огонь. Бронежилет гасит пули, чего не сказать о головах двух доноров, которых парнишка застрелил, толи от паники, толи сделал это намеренно. Он умудряется ранить двоих Харонов, выхватывает магазин патронов и бежит наутёк. Боевые патроны – крайняя мера, только если есть угроза жизни, а так обычно используют транквилизатор, чтоб не повредить внутренние органы донора. Нацу не задумываясь меняет боевые патроны на более щадящий способ захвата и кидается за мальчишкой. За Товар он не боится, двое застрелены, ещё двое плачут и жмутся к стене в своих клетках. Надо поймать пиздюка, пока тот не наломал дров. Он бежит сломя голову, ориентируясь по редким выстрелам, пока не находит мальчишку, что явно готов подохнуть стоя на ногах. Он выстреливает в Нацу, глядя тому в глаза, но затвор лишь сухо щёлкает. Патроны закончились, однако ребёнок готов драться насмерть. Нацу должен выпустить в него транквилизатор, но в самый ответственный момент руки опускаются, а в серых глазах мелькает какая-то апатия, что передаётся и ребёнку. На миг кажется, что они смотрят в зеркало, искажённое временем. Где-то Нацу увидел отражение себя, и от этого к горлу подкатил ком. Он ничем не может помочь, ни ему, ни себе самому, однако долго прибывать в страданиях ему не получается. Приглушённые выстрелы раздаются со спины, а в мальчика прилетает очередь из парализующих ампул, которая валит его буквально за пару секунд. Он всё ещё в сознании, но не может шевелиться и дышать, однако и эта проблема решается молниеносно. Дюжина Харонов бежит к ребёнку, ловко обеспечивая ему искусственную вентиляцию лёгких, параллельно связывая конечности и вводя препараты для потери сознания. Для Нацу всё это происходит, как во сне, однако в реальность его возвращает всё тот же спокойный голос Бакуса: - Почему ты не выстрелил? Это звучит настолько обыденно, словно начальник спрашивал, почему Драгнил не выбрал филологический. На негнущихся ногах парень повернулся к начальнику, в глазах которого не видел даже раздражение, и попытался издать хоть звук, на что Бакус протянул Нацу какую-то таблетку. - Под язык и рассасывай. – всё так же спокойно выдал Бакус, глядя на то, как мальчишку пакуют и куда-то несут. – О чём я и говорил, Нацу. «Живым» на этом корабле не место. Это очень серьёзное нарушение, а учитывая, что оно не первое… С этими словами Бакус протянул руку, явно в ожидании чего-то, что Нацу знал не хуже начальства. То, что он когда-то победил, не делает его каким-то особенным, а потому он подчиняется тем же правилам, что и другие: один косяк – одна драхма. А у него их уже два. Не слушающимися руками, Саламандр достал из кармана три монеты и, едва не рассыпав по полу, отсчитал Бакусу две из них. У него осталась одна монета и полтора года службы, как вдруг Бакус почти с любовью вернул парню одну драхму. На недвусмысленный взгляд глава Цербера широко улыбнулся и выдохнул: - Полгода службы – одна драхма. Всё честно. Но особенно ими тоже не раскидывайся. Две за раз – это редкость, будь осторожен. – тут алые глаза метнулись в сторону мальчишки, которого повели откачивать. – Кажется у нас новый игрок. Будет интересно на это посмотреть. Бакус резко развернулся и пошёл работать дальше, оставив Нацу рассасывать таблетку, уповая на то, что в следующий раз пацан попадёт в его голову. Полтора года ещё Драгнил занимался работой на Цербере, пока его обожаемая сестрёнка просто летела вверх по карьерной лестнице. К шестнадцати годам Люси стала настолько популярной среди моделей своего времени, что несчастные рекламодатели просто не могли дождаться, когда же ей наконец стукнет восемнадцать, а сама девушка незаметно для самой себя увлеклась журналистикой. Ещё бы, имея такой опыт общения с очень страшными людишками, не научится красиво и правильно излагать вопросы и запросы было просто нереально. Она ждала брата, ждала каждый день, и когда он наконец настал, было не удивительно, что Люси навязалась поехать с Гажилом за Саламандром. Если честно, Люси ожидала увидеть что-то на подобии военного сопровождения, но какого же было её удивление, когда ей вкололи какой-то психотроп, а на башку надели мешок. Оказалось, что в гости едут так же, как Товар, причём в одной с ними комнате и на равных условиях, без единого исключения. Гажил же, знакомый с данной системой, надел мешок добровольно и сказал, сколько колоть. Никто не знал, куда их везут, никто не знал место нахождения Цербера, пару раз их привели в чувства и снова вырубили, а окончательно разбудили за несколько часов до поднятия на борт. Завтрак перловка с солью и вода. Их раздели до гола и выдали соответствующую робу, как у Товара, с лёгкой пометкой, что это гости. Никакой косметики, резинок, заколок, мобильников, роба надевается поверх голого тела, без карманов и пуговиц. Это что-то новенькое, видимо что-то случилось, раз пуговицы запретили. И ни одного сомнительного взгляда со стороны персонала. На миг блондинке показалось, что с ней работают либо полные импотенты, либо обдолбанные наркоманы. Никаких улыбок, эмоций, желаний, просто какая-то дурка с ходячими мертвецами. Вопросы только с разрешения в строго отведённое время, место и даже конкретный человек. Неповиновение – шокер, три раза нарушил правило – на нижнюю палубу, сразу. Люси ёбнули шокером один раз, во второй раз её ёбнул Рэдфокс, причём так, что ещё одного шокера не понадобилось. До белёсой башки очень быстро дошло, что они в полной жопе и всё просто пиздец, как серьёзно, а они ещё даже не поднялись на борт корабля. У Люси отобрали все украшения, Гажил снял пирсинг добровольно и только тогда им дали добро сесть в шлюпку, что отвезёт их на корабль. Было видно, что брюнет тоже очень сильно напряжён, однако, на её счастье, они могли разговаривать друг с другом. - Гажил, а тут так всегда? – нервно выдохнула девушка. - Раньше было помягче. – честно признался мужчина, не сводя взгляда с сопровождающего их Харона. – Скорее всего был инцидент с гостем. Раньше допускалась гражданская одежда и украшения. - А что можно сделать с украшением и гражданской одеждой? - Ты даже отдалённо не представляешь, сколько всего можно сделать, если ты реально и искренне захочешь жить. - Я могу обратиться к Харону? – со страхом поинтересовалась девица. - Зачем? – холодно ответил мужчина. - Я хотела спросить, почему нельзя украшения. - Тебе не нужна эта информация. Люси нервно посмотрела на сопровождающего, что даже ухом не повёл: - Он вообще слышит нас? - Тебя слышит весь Цербер, и не только. – голос Рэдфокса был на редкость ровный и спокойный. – Люси, здесь слишком жёсткие правила и очень мало прощённых ошибок. Это на гражданке есть «Армейская Дисциплина», а тут «Шаг влево, шаг вправо – Расстрел»: это не метафора, а инструкция. Поэтому попридержи свой язычок и не задавай вопросы, которые тебе знать не жизненно необходимо, пока твои почки не пересадили кому-то менее любопытному. На этом Люси замолчала и вгляделась в силуэт корабля, что уже мелькал где-то на горизонте. Почему-то она вдруг поймала себя на мысли, что очень боится встретить брата, ведь она не знала, что там с ним творилось все эти два года, а судя по тому, что она успела посмотреть, он явно не в круиз отправился. Подъём по верёвочной лестнице в тридцать метров под дулами шести автоматов: трёх, которые их встретили, и трёх, что торчали с палубы. Море было неспокойным, волны по два метра, качка и проклятые тапочки, которые Гажил снял не без разрешения, и Люси посоветовал. Роба намокла от брызг, тапочки уплыли в океан, а ошалелая босая блондинка раза с восьмого таки умудрилась ухватиться за лестницу и полезть вверх. Никакой деликатности, помощи, только холодное терпение и пустой взгляд в прицел на готовую разреветься девицу. Она поднималась босиком по верёвочной лестнице в условиях просто непригодных для гражданских лиц без малейшей страховки, а из мотивации только брат и автоматы. Поднимались по одному, а потому Люси даже поддержать было некому, но она всё же собралась с силами и смогла забраться на борт. Привыкшая к галантному поведению со стороны мужчин аристократии, восходящая звезда моды словила лёгкий когнитивный диссонанс, когда вместо руки помощи и приветствия в стиле «Надеюсь вы не утомились в дороге», она услышала приказ сесть на колени и руки за голову, на пару с угрозой получить прикладом в шею. На этом борту о галантности не слышали, о человечности тоже, разве что только ногами не пинали, а то мало ли, почки отобьют, а это дорого. Рэдфокс поднялся на борт быстрее, чем Люси, но участь его была такой же. Никаких лишних телодвижений, пока не явится начальство, а потому пара сидела на коленях, на бетонном полу, и пусть Люси было некомфортно, автомат возле лица явно сглаживал все неприятные ощущения. - Гажил Рэдфокс! – буквально пропели на всю палубу, когда к паре подошла тройка людей, во главе с Бакусом, что прибывал в эйфории от происходящего. – И неподражаемая Люсьена Драгнил! - Здрасти. – опрометчиво поздоровалась девица, за что тут же получила прикладом в спину. - Как она живой доехала? – усмехнулся Варкрай. – Рэдфокс, эта девка вообще знает правила? - Она везучая. – без толики жалости или даже какой-то заинтересованности в том, что девушка валяется на палубе без сил сделать вдох, выдал брюнет. – Я бы даже сказал, что везучесть – самая неудачная её черта. Живёт вроде и в роскоши, с другой стороны, что не день, то пуля в лоб. - Прямо как у нас! – на позитиве выдохнул Бакус, широко раскинув руки. – Может ей пойти в нашу команду матросов? - Я думаю, это лишнее. - Жаль. – Бакус присел на корточки и оскалился до ушей, глядя на Люси, как на мясо. – Я бы дал за неё аж пять лямов. Услышанное хоть и было выше средней планки стоимости Груза, Люси не расценила сказанное за комплимент. Она уже хотела было что-то сказать, но Гажил ударил её в голень так, что это перебило дыхание не хуже приклада в спину. - Да, Харон из неё никакой. – тоскливо выдохнул Бакус, поднимаясь на ноги. – Девочка, пока ты не отправилась на нижнюю палубу, запоминай главное правило: сначала тебе задают вопрос и только после этого ты отвечаешь на него. Сколько у неё нарушений, Рэдфокс? - Одно. – Гажил даже не встал с колен. – Если не считать того, что она открыла рот уже на палубе. - Я думаю на это мы сможем закрыть глаза. – улыбнулся Варкрай, хитро глядя на Бакуса. – Или нет? - Зачем вы приехали? – в первый раз Бакус обратился к Люси, явно не собираясь бить её за то, что она открыла пасть, во что ей верилось слабо. - Мы приехали за братом. - Шестёрка. – с любовью протянул глава Цербера. – Я уже привык к нему. Нечасто у нас такие долгие вахты. - Где мой… - Люси не успела договорить, так как Гажил её долбанул подзатыльник так, что она едва не откусила свой язык. - А вот ты бы на вахте не задержалась. – посмеялся Варкрай. – Ты бы, девочка моя просрала драхмы за… - КАКОГО ХЕРА???!!! – до боли знакомый голос перекричал волны и двигатели, и, кажись, был слышен даже на материке. – ПОЧЕМУ ОНА В ЭТОЙ РОБЕ???!!! - Оу. – лицо Бакуса резко озадаченно вытянулось. – А вот об этом мы не подумали. Люси хотела закричать брату, но Гажил просто схватил её, затолкал ей кулак в рот и навалился сверху, закрывая от всех, что оказалось очень даже вовремя. Ошалелый мозг в розовой голове, проживший два года на нижней палубе, увидев сестру в робе «Товара», уже не особо задумывался о возможных причинах такого дресс кода, так как знал только одну. Успокоительное, что выдаётся на завтрак, напрочь вытолкнул адреналин, руки схватились за оружие, а несчастные матросы тупо не успели. Нацу словил такой приход, явно готовый перебить весь экипаж, слава богу, патронов у него было немного. Его задавили толпой, вкололи лошадиную дозу транквилизатора и утащили орущего куда-то в трюм, пока ошалелое руководство считало убытки. Одного Харона хорошо потрепало, его спас бронежилет и каска, на этом его удача закончилась. Три огнестрела, задета артерия, а ещё у троих ножевые и гематомы от ударов, но вовсе не это заставило корабль замолчать на пару секунд. Медленно, словно ничего не произошло, Бакус осторожно снял куртку и глянул на кровящую руку. Пуля пришлась в плечо, но ни боли, ни страха, ни даже какой-то растерянности на его лице не было. Только озадаченность и какая-то досада. - М-да, давненько такого не было. – рвано выдохнул Рокер. – Я думаю, тут аж на два драхмы потянет. - Три минимум. – поправил Бакус, отрешённо поглядев в сторону утащенного Харона. – А сколько у него их вообще? - По-моему столько же и осталось. – почесал репу Ягер. - Вот, везучий же, сукин сын. – Бакус даже как-то возмущённо накинул куртку поверх раны и вновь глянул на гостей. – Надо что-то придумать с робой для гостей. А этому дурню вколите что-то от стресса, пусть проспится. И да! – голос резко стал глубоким и раздражённым. – Заберите все драхмы, которые у него есть, и пусть молится, чтоб три у него накопилось, иначе вырежу почку. - А что с гостями? – спросил Ягер. - В комнату для гостей, и выдайте им робу Харонов. С этими словами Бакус направился куда-то, по всей видимости, зашивать огнестрел, а с гостями особо не церемонились. Молча подняли на ноги, спасибо что не за волосы, и потащили в «Трюм для Гостей». На обед перловка с мясом, на которое Люси смотрела довольно подозрительно. Ковыряя вилкой котлету, украдкой глядя, как Гажил заглатывает всё чуть ли не с тарелкой, Люси не могла понять, куда все так торопятся… А потом у неё отобрали тарелку и выставили всех из столовой. Вот это реально тайм менеджмент. Казалось, тут даже тараканы выходили каждый в свою смену, так что не поехать шизой тут реально проблематично. Для гостей апартаменты люкс! Каюта три на три метра, двухярусная койка, вмонтированная в пол и стены, стол без шуфлядок, один стул и даже сортир! Правда без двери, но с туалетной бумагой. Спасибо и на этом. Люси чувствовала себя неуютно от самого начала и до самого конца, а потом перловка попросилась наружу и Гажил не видел причин себе отказывать. - Тяжело тебе на зоне придётся. – ехидно заявил Рэдфокс, сидя на гальюне и явно растягивая удовольствие. – А ведь есть койки у самой параши. - Как вы живёте? – уже буквально плакала Люси, завернувшись в одеяло на верхней койке. – Вы просто отвратительны! Почему мы не можем просто забрать Нацу и поехать домой?! - Потому что твой полоумный брат подстрелил Харонов и Бакуса! Он ебанулся шизой и пока он не придёт в себя – я даже близко к нему не подойду! - А я подойду! Я хочу увидеть Нацу! - С такой политикой на данном корабле тебя разделают на сосиски ещё на подходе к выходу из каюты! Сиди и не дёргайся! Завтра твоего брательника отпустит, мы его накачаем наркотой и спокойненько увезём домой. А пока сиди и не беси меня, и скажи спасибо, что на обед горох не давали! Это грозилась быть нереально длинная ночь, причём не только для блондинки. На нижней палубе, в одной из кают, привязанный ремнями к кровати и подведённый капельницей успокоительного сидел лежал обдолбанный дурью Драгнил. Чёрные от наркоты глаза метались по комнате, по щекам катились слёзы, но тем не менее он вообще ничего не мог сделать. Почему Люси в робе Товара? Гажил тоже был в подобной. Что происходит? - Ты успокоился? – голос Бакуса доходил до мозгов как-то с запозданием, однако Нацу всё же повернул голову в стороны недовольного мужчины. Он был без куртки, плечо был забинтовано, но ему это явно не причиняло особого дискомфорта. – Знаешь, обычно за такой мы отправляем на разделку сразу, но тут есть несколько нюансов, которые мы не можем не принять во внимание. По поводу своей сестры ты можешь не волноваться, мы исправим это. Она приехала как гость, однако мы используем одежду, безопасную для общепринятых нормативов. Я думаю, нам стоит перекрасить форму в другой цвет, тогда она останется функциональной и не будет вызывать подобных ассоциаций. - Где Люси? – сдавленно выдохнул Драгнил. – Где моя сестра? - Она в порядке. Очень переживает за тебя и страшно мучается с Гажилом в одной комнате. Ей ничего не угрожает, пока на не наделает глупостей, кои очень хочет учудить. - Не трогай её… Я всё сделаю. - Ты уже сделал достаточно, чтобы тебя выпотрошили прямо сейчас. – Бакус указал на перебинтованное плечо, где едва заметно проступали пятна крови. – Тут на три драхмы потянет, и это с учётом того, что где-то это наш косяк. Тебя спасло только то, что они у тебя есть, хоть и последние. Так или иначе, завтра ты уедешь отсюда со своей сестрой и Гажилом. Так что отдыхай и набирайся сил. Ты отработал свой долг. – с этими словами Бакус развернулся и пошёл прочь, однако остановился в проходе и почти с любовью выдохнул. – Я буду скучать по тебе, Шестёрка. Привык я к тебе. И не забывай, что ты любимчик Бога. На этом диалог закончился, глава Цербера удалился, а Нацу растянулся по койке на столько позволяли ремни и тупо заплакал. Сколько раз он был на гране смерти, его руки по локоть в крови, он убил так много, что уже сбился со счёта, и каждый раз перед глазами море. Чувство полёта и удар о воду, холод и темнота. Его тогда вытащили просто так, посмотреть, что угодно Богу, а этому ублюдку было угодно, чтобы блондинка каютой выше терпела отсутствие дверей в сортире и рыдала в подушку навзрыд. И в этот момент Нацу показалось, что Бог ненавидел их обоих. Утро выдалось на редкость солнечным, ветра почти не было, а шлюпка к отправлению уже была готова. Нацу вывели в лёгком помутнении, у него заплетались ноги и язык, однако Люси с Гажилом стояли смирно и не спешили бежать навстречу. Люси вообще стояла руками по швам, пока Гажил делал вид, что не приставил нож к её заднице. Ему проще оплатить ей операцию по восстановлению фотогеничности её «Кормилицы» из своего кармана, нежели из своего содержимого. Нацу вели в наручниках, так, на всякий случай, подвели к гостям и только после этого сняли кандалы. Если честно, он смотрел на сестру и явно хотел хорошо приложить её белёсую голову к мачте, на скорости сорок километров в час, но вместо этого лишь погладил золотые пряди и поцеловал в лоб. - Я хочу домой, Братик. – одними губами прошептала девушка. - Я просто хочу домой. Пожалуйста, давай просто уедем отсюда. - Моя малышка хочет домой. – Нацу улыбнулся и припал лбом ко лбу Люси. – Значит мы едем домой. Если честно, от нахлынувших чувств, Люси расплакалась и уткнулась в грудь брата. Столько дерьма на них свалилось, да когда же уже наконец это всё закончится? Теперь она точно сможет подарить своему брату тот покой, который он заслуживает, однако и тут у Судьбы были свои планы. - Шестёрка, а ты что, даже не попрощаешься?! - До свидания. – огрызнулся Нацу. – Хотя нет, прощайте! - А как же главная традиция Цербера?! – от этих слов Нацу похолодел, а Люси всем телом почувствовала, как каждый розовый волосок на теле встал дыбом. – Игра в Бога! Ты выиграл в неё один раз, так дай шанс ещё кому-то. Если бы не сестра, он бы сиганул в моря не оборачиваясь назад, а на палубу уже привели троих детей с мешками на голове. Не особо церемонясь с ребятнёй, тройку поставили на ноги и поочерёдно сняли с них пакеты, дав узреть солнце, которое двое из них видят в последний раз. - Ты ведь помнишь правила, Нацу? - Я не буду играть. – и, казалось, даже капельница наркоты сейчас не могла сладить с гневом. – Я не буду этого делать, ты меня слышишь???!!! - Как угодно. – не настаивал глава. – Богу не угодно, чтобы сегодня кто-то выжил. Ведите на разделку всех! - НЕТ!!! – резко закричал Драгнил. – Не надо… Я… Хорошо. - Ну вот видишь, не надо жадничать, Шестёрка. Удача – это то, чем надо делиться! – даже как-то по-детски выдал Бакус и начал перемешивать карты. – Напомни-ка мне, какая у тебя была карта? - Бубновая Шестёрка. – Люси услышала гул одеревеневших голосовых связок брата. - Бубновый Оборотень. – улыбнулся глава Цербера. – Вроде низшая карта, а вот перевернёшь, и уже не то, чтоб такой уж низкий номинал. А какая масть! Бриллиант или Гвоздь, на котором распяли Христа? Ну что ж. – широко оскалился Бакус, боковым зрением наблюдая, как оцепенела блондинка. – Тогда я напомню правила гостям, которых у нас ещё не было. С этими словами брюнет направился в сторону сидящих на коленях связанных детях и тут Нацу передёрнуло ещё сильнее. С краю сидел мальчишка, которого Саламандр не отважился застрелить. Офигеть, они мариновали его тут полтора года, больные ублюдки. - И так! – громогласно заявил Бакус, окинув взглядом палубу. – У нас трое участников, но выиграет только один. Начну с главных правил, а именно, с нашей счастливой колоды! В колоде тридцать шесть карт, от шестёрки до туза, четыре масти, и сказать, какая карта лучше может только удача. Сегодня ты туз, а завтра тебя бьёт козырь, который ещё вчера мог быть двойкой. Четыре масти: Червы, Бубны, Трефы и Пики. За свою историю обложены таким количеством мифов, но особенно выделяются две ветки. Червы, они же Сердца – испокон веков считались мастью любви, но она же и кровь, а ещё губка с уксусом, которую подносили распятому Христу. Символично. Трефы, они же Крести – в своём первозданном значении всего лишь трилистник, клевер, символ удачи, однако имеет трактовку креста, на котором распяли Иисуса, что лишь подогревается фактом о том, что он сам его туда принёс. Пики – Копьё, что проткнуло сердце сыну божьему, да и в целом имеют дурную славу во всех трактатах. Нцу и конечно же, моя самая любимая – Бубны. – Бакус буквально разжевал эту масть на пару с последней нервной клеткой в розовой башке. – Масть, носящая Бриллиант в самом своём названии, но они же и гвозди, которые вколачивали в ладони рабу Божьему. Тонко подчёркивающая суть, что за любое благополучие придётся расплачиваться. От этих слов Люси едва не вмешалась, но Гажил вовремя схватил ту за волосы и приставил нож к глотке. Это действие её отрезвило, а Нацу этого даже не заметил. Бакус же подошёл к тройке и начал с самого спесивого юнца, который даже сейчас не упускал возможности сбежать. - Ромео Конбальт. – глава схватил мальчишку за волосы и одёрнул так, что тот резко встал на колени. – Тринадцать лет. Мы не озвучиваем, как они к нам попадают, но озвучиваем, как они попадают на игру. Мальчишка умудрился пуговицей пробить сустав смотрителю. Отбился от охраны и завладел оружием. Теперь благодаря ему роба только на верёвках. Исполнение так себе, но ярость… Я бы поставил Восьмёрочку, но масть, бесспорно, Пики! – Бакус достал из колоды Восьмёрку Пики и пошёл к следующему пацану, который явно уже смирился со своим поражением. – Роуг Чени. Пятнадцать лет. Замкнул кодовый замок, вызвав короткое замыкание, вышел тихо и пошёл в рубку капитана. Так же тихо направил сигнал бедствия на международную станцию… Долго мы по проливам метались от береговой службы. Что это, удача, или безумие, в котором терять было нечего? Крест или Клевер, не знаю, но то, что Туз, это бесспорно. – Бакус достал из колоды Трефового Туза и направился к девице, которая рыдала навзрыд. – Венди Марвелл. Семнадцать лет. На игру попала по тем же причинам, что и на Цербера. Беспробудное блядство, хотя надо отдать должное, предохраняться умеет. Ни одного ЗППП, с её то послужным списком! Умудрилась совратить Харона, который вколол ей морфин и попытался вывезти на пару с готовым материалом. Подвело отсутствие сдержанности и решила перестраховаться с ещё тремя претендентами, из-за чего подозрительная активность вышла за пределы ящика с потрохами. Четыре Харона на разделку, а какое исполнение! Тут даже выбирать не из чего, Дама Черви и никаких демагогий. – Бакус достал последнюю карту и убрал колоду. Немного нетвёрдой поступью глава Цербера подошёл к Нацу и оскалился до самых ушей, глядя в эти остекленевшие и почерневшие глаза напротив. – С кем ты играл? - Король Пики и Червовый Валет. – казалось шёпот Нацу звучал откуда-то из желудка. - Напомни, почему им дали такие карты? - Первый выдавил глаза Харону во время пересменки, второй вскрыл себе вены скрепкой и сымитировал смерть, после чего набросился на врача. - Как интересно. Я помню лужу крови и безглазого Харона, но лучше всех я помню мальчика, что сиганул в ледяную воду с корабля. – Бакус не без удовольствия перетасовывал три карты, вглядываясь в лицо Харона напротив. – Кто из них больше заслуживал жизни? Кто из них больше хотел жить? Каждый подобный случай заставляет нас пересматривать политику защиты, но сегодня у нас есть три претендента и только один победитель. – Бакус развернул три карты рубашкой к Нацу и весь корабль затаил дыхание. – Кого бы из них ты пощадил? Мы предполагаем, а Бог располагает. Сегодня их Бог – Ты, так что тяни. И в этот момент до Люси дошло, почему «Игра в Бога» так называется. На деле Нацу ничего не решает, он просто тянет жребий, а кто удостоится удачи – решать совсем не ему. За спиной Бакуса сидело три ребёнка: обитый псих-оборвашка, подавленный гений и малолетняя блядь. Каждый хотел жить, каждый приложил не мало усилий на то, чтобы выбраться и только один уйдёт отсюда. Кто именно – решать только Богу. Деревянные пальцы не гнулись, отскакивая от карт, словно они были раскалёнными до бела, а серые глаза то и дело метались меж тройки «Финалистов». Наверное, если бы от него что-то зависело, он бы забрал мелкого ублюдка, что пуговицей пробил сустав, но кто он такой, чтобы спорить с Богом? - Мне кажется, тебе не хватает мотивации. – усмехнулся Бакус и достал боевой пистолет, направив в сторону детей. – Значит так, я считаю до трёх и убью их всех, если сегодня Богу не угоден никто из… Не успел Бакус договорить, как Нацу резко вырвал карту и зажмурил глаза. Он не хотел видеть то, что он вытащил, а по оставшимся картам в руке, Бакус обозначил победителя и посмотрел на Драгнила, что был готов разреветься. Кого он выбрал? Кто победил? Сил опустить серые глаза на карту тупо не было, но по улыбке Бакуса, результат его явно устроил. - Один уйдёт живым, остальные пойдут на разделку. – Бакус убрал карты в карман и перезарядил пистолет, проверяя патроны. – И кто я такой, чтобы спорить с Богом? С этими словами глава Цербера резко повернулся и на палубе раздались два выстрела, после чего два тела рухнули замертво. Если честно, Нацу не сразу понял, кого застрелили, и только неуверенный взгляд поднятых чёрных глаз малолетнего гения заставил Саламандра в ужасе опустить голову на карту. Трефовый Туз. - Сегодня бог ценит мозги больше, чем ярость и блядство. – Бакус осторожно забрал карту у мужчины и направился к подростку в луже крови проигравших. Подняв голову победителя и заглянув в глаза, глава протянул мальчику карту, хозяин Цербера улыбнулся и потрепал чёрные волосы по голове, пока врачи собирали двух других на разделку. – Сегодня Бог на твое стороне, Роуг. Поздравляю тебя. Ты свободен. Можешь идти, если хочешь, конечно. - Мне… - рвано выдохнул не верящий в свою жизнь ребёнок. – Мне… Некуда идти. - Ты выиграл, Роуг. А потому, куда бы ты не пошёл, он на твоей стороне. Но если захочешь, то ты всегда сможешь вернуться. - Вернуться? - Конечно! – вложив в ватные руки карту, Бакус выдохнул в самое лицо. – Кто мы такие, чтобы спорить с Богом?! Ты можешь всё, Роуг! – Бакус резко обернулся и указал на Нацу. – Помни, мальчик, и не забывай того, чьей рукой Бог сделал свой выбор. Роуг поднял ошалелые глаза на не менее ошалелого Нацу, на ресницах заблестели слёзы, а спёртой глоткой ребёнок смог выдохнуть только одно слово: - Спасибо. Это слово окончательно раздробило розовую черепушку изнутри, от чего Нацу буквально сорвался с места и бегом рванул, дабы свалить с этого грёбанного корабля. Цербер стоит на вратах Ада и даже он не решает, кто останется здесь, а кто уйдёт с него. А кто решает? Какая разница?! Ведь кто они такие, чтобы спорить с Богом?